Я никогда не считал тебя своим братом

      Хаджиме — прилежный сын, который никогда не лжёт родителям и не оспаривает их мнения, сейчас валяется на диване какого-то клуба вместе со своим сводным братом, для которого это не в новинку. Он прижимал к себе тёплое тело во сне, не давая выбраться. — Нагито, отпусти, меня родители потеряют, — Хината всеми силами пытался освободиться из оков длинных рук, — Да ты издеваешься надо мной! Внезапно Комаеда открыл глаза. По бок от него лежал брат, что-то зло шепча. Беловолосый разомкнул объятья и навис над парнем, — Я никогда над тобой не издевался, — Тихо сказал он, разглядывая эмоции в зелёных глазах. И сказанное было сущей правдой, ведь это наоборот Хаджиме всегда издевался над ним, бегая от него, как от огня. А ведь они могли быть друзьями, разве не так? Хината не знал, что ответить, поэтому сначала недовольно промычал, а потом всё-таки заговорил, — Я еду домой. — Подожди меня, — Парень поднялся с места и принялся искать свою куртку во всём этом бардаке. — Разве не будет странно, что мы приедем домой вместе? — Хинате явно не нравилась эта идея с совместной поездкой. — Я ведь могу сказать им о том, что забрал тебя от подруги, прямо как хороший брат, — Он наконец отыскал нужный предмет и направился к двери, ведущей на выход, — Идём уже. Пусть Хаджиме и не проявлял особого энтузиазма, но пошёл за братом. Проходя длинными путями через парковку, они пришли к его чёрной высокой машине. Нагито усадил своего пассажира на заднее сиденье, а сам сел за руль, — Прекрати так злобно сверкать глазами в мою сторону, я вообще-то спас тебя вчера. — А, спасибо, — Хинате резко стало неловко из-за воспоминаний. Действительно, он обязан Комаеде. — Какая-то скучная благодарность, — Устало протянул беловолосый, — За тобой должок. Хаджиме и думать не хотелось, о чём его брат может попросить, поэтому он просто промолчал. Так и прошла вся остальная поездка, в абсолютной тишине, которую нарушали лишь звуки с шумной улицы. Когда родители увидели машину одного из своих сыновей, они никак не ожидали увидеть там и второго. Не став мучать детей вопросами, их просто пропустили в дом, предлагая пообедать, на что оба ответили отказом и пошли в свои комнаты. Парень наматывал круги по помещению, пребывая в раздумьях. Следовало бы попросить о молчании, но разговаривать с этим человеком страшно, кто знает, что у него в голове твориться. Наконец решившись, Хината покинул свой обитель и направился в чужой. Продолжительно простояв перед дверью он всё-таки постучал. — Войдите, — Сказали из глубин комнаты. — Извини, что отвлекаю… — Хаджиме стоял в дверях, боясь и шаг вперёд сделать, — Могу я попросить кое о чём? Нагито не видел причин отказать, поэтому согласился, поднимаясь с кровати, — Я слушаю. Парень перед ним подрагивал и не решался сказать ни слова, — Не молчи, у меня ещё есть дела. — В общем… Пожалуйста, не говори родителям о вчерашнем! — От волнения очень громко прокричал он, закрывая рот ладонью. Комаеда удивился данной просьбе, у него и в планах не было доложить на брата. Разве ему это нужно? — Хм, хочешь, чтобы твои маленькие секретики оставались в тени? — Он решил подразнить брата. — Я… — Хината замялся, теряясь в словах. Ему стало очень тревожно за свою репутацию перед родителями. Он бегал глазами по комнате, не решаясь остановить свой взор на чём либо, — Прости, я не должен был просить тебя об этом, делай что хочешь, — Он развернулся и хотел было уже выйти, как его остановила чужая рука. — Не придумывай глупостей, конечно же я не стану ничего говорить, — Успокаивал его Нагито, держа за руку. — Тогда спасибо, пожалуй, — Хаджиме вырвал свою руку и ушёл прочь.

***

Школьные будни — худшее для настоящего интроверта. Ведь выходить к такому количеству сверстников — безумие. Ощущение, будто каждый взгляд прикован к тебе, причём не самый доброжелательный. В такой атмосфере находиться до безумия некомфортно, хочется лишь убежать и закрыться в своём доме, игнорируя существование общества. Но учёба есть учёба. В современном мире без знаний не выжить. Требуется получить хорошее образование, чтобы выбиться в люди, а не считать копейки до старости. С раннего детства отец Хаджиме твердил ему об этом, заставлял учиться исключительно на максимальный балл. Пусть этот человек и ушёл из его жизни, но привычка быть самым лучшим в учёбе осталась. Если получишь оценку хоть на балл ниже ожиданий, то ты ничтожество. Тупое создание, почему, почему всё так плохо? Хотя, пусть даже слёзы наворачиваются на глаза от увиденного результата теста, но нужно держаться. Притворяться, что всё хорошо, что оценка тебя и вовсе не волнует. А затем приходить домой и захлёбываться собственными слезами. Доставать лезвие с самой верхней полки, где мама никогда не убирается, а затем ровно и точно проводить порезы вдоль и поперек всех частей тела, наблюдать за тем, как кровь выступает из свежих ран. Для Хаджиме всё это было рутиной. Его тело было покрыто шрамами абсолютно везде. Скрывать, конечно, дело сложное, но ничего страшного, он и с этим справится. Ему нельзя упасть в глазах родителей, нельзя дать им и подумать, что ему плохо. Всё это он хранил в себе, держа в секрете даже от лучших друзей. Наверное, если бы они узнали, то попытались вразумить, остановить. Это бесспорно хорошо, правда, ему это не нужно. Не нужна вся эта жалость. Издеваться над своим мозгом, учась большую часть времени, поглощая большое количество информации каждый день, следя за каждой отметкой. А после перейти на тело, уродуя его, чувствуя облегчение от сделанных увечий. Каждое утро он чувствовал себя хуже некуда. Опять школа, опять знания, опять, опять, опять… От всех букв и цифр уже буквально тошнило, но идти следует только вперёд. — Доброе утро, мам, пап, — Хината улыбался, но это была лишь игра. Жалкая роль счастливого парня, которую он отыгрывал каждый божий день перед родителями. Дом, улица, автобус, школа, уроки. В его жизни не было ничего особенного. По выходным он играл с друзьями в приставку или просто гулял. Хаджиме всегда старался поддерживать остальных, не давая причин для печали. Подбадривать он умел очень хорошо, ведь знал, какого это, когда на душе скребут кошки. В классе его никто особо не замечал, что непременно радовало. Но сегодня что-то пошло не так. Вокруг его места столпились одноклассники, расспрашивая Чиаки и Соду. Как после стало известно, кто-то рассказал всем про вчерашнюю ситуацию, поэтому каждый горел желанием узнать тайну дружбы с самыми популярными ребятами школы. — Эй, мы просто пили вместе, отвалите уже, — Казуичи был ужасно раздражён, все эти голоса действовали ему на нервы. — Хватит вести себя как дети, — Проходя на своё место сказал Хаджиме, — Мы с ними никак не связаны. — Ты явно что-то недоговариваешь, разве не тебя утешал сам Комаеда в своих объятиях? А может и не только… — Звук шлепка раздался по классу. Хината никогда не поддерживал насилие, но сейчас он был зол. Пусть распускают слухи о нём с кем угодно, но не с братом. Никто в школе не должен знать о том, что они живут вместе. Ни за что. — Какого хуя… — Парень, которому пришелся удар, хотел сделать с Хаджиме в ответ то же самое, замахиваясь кулаком, но вдруг его остановили. — Что за цирк вы тут устроили? — Нагито стоял перед Хинатой, закрывая собой, из-за чего тот парень не смог совершить удар, — Я даже имени твоего не знаю, а ты уже гневаешься, что я ласкал не тебя, — Он смотрел на него с высоко поднятой головой. — Значит это правда! Комаеда-кун, в каких вы с ним отношениях?! — Верещали девчонки, что находились тогда в классе. — Ничего особенного, — Отмахнулся он, следуя на своё место, — Успокойтесь и не превращайте класс в базар. Все послушались его, не смея и возразить. Лишь Хаджиме стоял, не по-доброму смотря на него. Что он о себе вообще возомнил? Лишь подпитал чужие слухи своими же словами. Теперь о спокойной школьной жизни можно и не мечтать. По окончании уроков он подождал беловолосого, — Ты хоть немного думаешь головой? — Кричал он в гневе. — Ты так мило выглядишь, когда злишься, — Опираясь руками на подоконник разглядывал его Комаеда. — Я вообще-то серьезно, прекрати валять дурака, — Несерьёзность собеседника начинала выводить из себя, — Тебе не следовало заступаться за меня, теперь остальные начнут ещё больше выдумывать истории про наши «отношения». — Разве это плохо? Все будут думать, что я занят, и перестанут липнуть ко мне, — Он вновь закурил. Школьный туалет покрылся едким дымом. — Если для тебя и есть плюсы, то для меня сплошные минусы! Я же ненавижу внимание! — От эмоций хотелось прямо сейчас взять в руки острое лезвие и изрезать область тела, на которой уже зажили старые раны. — Виноват, прости, — Нагито подошёл к брату и хотел обнять, но Хината отошёл, — С каких пор ты меня шугаешься? — А с каких пор мы настолько близки, что можем без проблем нарушать личное пространство друг друга? — Возразил парень. — Успокойся, я ведь не чужой человек, — Он всё-таки сократил расстояние и обнял его, — Мне плевать на то, что ты обо мне думаешь, я просто хочу помочь. Так они бы простояли ещё какое-то время, но кто-то внезапно вошёл в помещение. И этим самым человеком был парень, которого ударил Хаджиме. — Так и знал, — Ехидно проговорил он, разглядывая двух парней. Комаеда отстранился и сказал, — Не обращай на нас внимания, делай, что хотел. — Увы, я слишком опечален сложившейся ситуацией, — Он двинулся ближе к беловолосому, — Ты не знаешь моего имени, а я так ревную… — Одноклассник приблизился вплотную, целуя Нагито. Тот, не до конца осознавая ситуации, начал понемногу отвечать. Хинате же не оставалось ничего, как убежать, быстрее, лишь бы его не догнали. — М, кажется, он ушёл, но это было и к лучшему, — Парень хотел обнять Комаеду, но был проигнорирован. — Чёрт… — Ему совсем не хотелось оставлять брата одного, поэтому он хотел догнать его, — Этот поцелуй был омерзителен, ведь твой рот такой же грязный, как и твои слова, — Напоследок выплюнул он. Но к его несчастью, Хината уже забежал в автобус, а встретятся они лишь дома. Хаджиме вбежал домой и пулей влетел в свою комнату, закрывая дверь на замок. Слезы бесконтрольно вытекали, ведь он слишком долго сдерживал себя. Металл, блестящий в руках, в мгновение провел черту поперек предплечья. А потом ещё, ещё и ещё. Кровь вытекала из мелких ранок, за чем парень лишь наблюдал. От этого он чувствовал себя лучше, постепенно и слёзы прекратились. Решив спуститься и попить воды, он врезался в Нагито на лестнице, — Хорошо, что ты дома, — Он вновь обнял его. — А где мне ещё быть? Ты что-то хотел? — Глаза Хинаты были на мокром месте, что нетрудно было заметить. — Ты плакал? Почему? — Комаеда схватил его лицо в свои руки. — Почему ты вообще спрашиваешь, если это твоя вина, — Безразлично и тихо сказал он, — Хотя… Нет, это я виноват, не бери в голову, — Он продолжил спускаться на кухню, но его опять остановили. — Ты не можешь просто так уйти! Если тебе плохо, ты можешь сказать мне! — Нагито был встревожен, до этого он не общался с братом и не замечал его истеричного закрытого характера. Парень же не слушал, продолжая свой путь. Уже на кухне он выпил два стакана холодной воды, благодаря чему ему стало ещё легче. — С тобой что-то происходит? — Не отставал от него Комаеда. — Перестань лезть ко мне, – Его слова звучали максимально чёрство, — Это моё привычное состояние. — Не может такого быть! Ты же всегда… Так улыбаешься по утрам, — Нагито очень нравилась эта улыбка, пусть она была и не для него, — Почему ты… — Я же сказал тебе, хватит, — Хаджиме уже начал выходить из себя, — Не суйся в мою жизнь так, как будто мы с тобою близки. Это были его последние слова, а затем он молча покинул кухню, мечтая лишь об одиночестве.