Я никогда не считал тебя своим братом

      Те, кто любит вставать по утрам — идиоты, ведь утренний сон всегда самый приятный. Осознание того, что тебе не нужно никуда торопиться, ощущается лучше всего в такую рань. Хаджиме никогда не был ни «жаворонком», ни «совой». Он способен спать сколько угодно и когда угодно, не обращая внимания на время и прочие мелочи жизни, считая их малозначительными. Парень даже предпочел бы умереть, если смерть действительно можно сравнить с долгим непробудным сном. Правда, из-за вечных истерик ему трудно спать по ночам, тревожность охватила всё его сознание. Он никак не мог найти то самое «успокоение», хотя, спать с Комаедой было довольно приятно. Сон и учеба являлись всем, что волновало его до недавних пор, пока он не влюбился. Любовь такое странное и глупое чувство, которое даже не может помочь в будущем, так для чего же оно вообще необходимо? Сплошные страдания, боль и разочарование. Но… Мысли о любимом человеке так нежно согревали душу, как и само его существование. Даже самое мимолётное касание вынуждало трепетать изнутри. Мы всегда стараемся быть ближе к объекту своих обожаний, иногда даже неосознанно. Люди пытаются зацепиться за любой диалог или место, которые способны связать их с любимым, а получить знак внимания с его стороны можно назвать пределом мечтаний, ведь все знают, насколько любовь жестока и коварна. Она безжалостно сметает всё на своём пути, не оставляя в сердце ни одного свободного местечка. Желание бросить всех остальных знакомых и родственников, заперевшись в одном уютном теплом помещении вместе с дорогим человеком, нарастало всё больше с каждым новым прожитым днём. — Котёнок, да ты действительно та ещё засоня… — Бормотал себе под нос Нагито, нависая над своим братом и продумывая различные способы его пробуждения. Неожиданно и для себя, и для брата, Хината медленно открыл глаза, тут же щурясь от надоедливого яркого света лампы, скромно стоящей в углу. Он прикрыл глаза тыльной стороной ладони, на ощупь пытаясь отыскать потерянное одеяло. — Хватит уже спать, поднимайся, — Беловолосый скинул одеяло на пол, хватая зеленоглазого за запястье. Он резко потянул его вверх, совсем не подумав о возможных последствиях. Хаджиме сдавленно простонал от боли, которая в мгновение как током ударила в каждый сантиметр тела, вынуждая согнуться пополам. Неприятное чувство в заду, а вдобавок ноющая спина и ослабевшие мышцы. Судя по ощущениям, он пробежал пятикилометровый забег, не меньше. — Чёрт, я не подумал, прости, — Парень уже сбился, считая каждое своё сказанное «прости», адресованное брату, — Совсем забыл про твоё состояние… — Он уложил его обратно на подушку, — Если хочешь, мы можем прогулять сегодня школу. Плохо соображая, Хината протянул руку и схватил брата за футболку, притягивая к себе и смотря прямо в глаза, — Что вчера вообще произошло? — Задав этот вопрос он задумался и сам, пытаясь вспомнить что-то, — Х-хотя, можешь ничего не говорить, — Парень осознал причину боли во всём теле. — Должно быть, вчера я перестарался с твоим хрупким телом… — Предположил в слух беловолосый, проводя ладонью по чужой груди. — Это ты сейчас надо мной насмехаешься? — Фыркнул Хаджиме, — И опять я ночевал не дома, а всё из-за тебя! — М? Котёнок, я не позволю тебе больше вернуться туда, — Комаеда продолжал оглаживать тело, аккуратно выводя линии шрамов, — Мне нужно обработать твои раны. Но Хината резко ударил его по руке, отползая дальше, — Я никогда не заботился о своих порезах, а остальным и подавно не позволю, — Быть бременем для кого-то ужасно. Каждый раз, после истерик, он уходил в душ, даже не пытаясь остановить кровь самостоятельно. Парень лишь ждал, пока она сама остановится. Обрабатывать раны он тоже не хотел, ведь считал, что заслужил эту боль. Нагито тихо рассмеялся и отложил аптечку, недавно принесённую с кухни, — У тебя страх медикаментов или что? — Беловолосый спустился к бедру брата, проводя языком вдоль всех порезов. — Нет, у меня страх досаждать кому-то, — Дрожащим голосом ответил он, — Т-тебе не стоит нянчиться со мной. — Вчера мы не договорили, — Комаеда решил перевести тему, — Ты хорошо умеешь отвлекать, но не думай, что я забыл. — Это не твоё дело, — Он хотел встать с нагретой постели, но брат крепко держал его. — Почему ты делаешь всё это? — Беловолосый в упор игнорировал нежелание собеседника разговаривать. — Разве я не сказал тебе вчера? Мне так легче, понимаешь? Я ненавижу себя и свою жизнь, поэтому это единственное, что заставляет меня чувствовать себя лучше! — Голова гудела, но он всё равно кричал. Даже после так называемого «объяснения» Нагито не понимал ровным счётом ничего. Хаджиме ведь такой интересный и умный человек, столь милое и прекрасное создание, как же он может ненавидеть себя? Комаеда никогда не умел поддерживать людей, ведь его друзьям это не было нужно. Они и сами были в силах справиться со своими проблемами, ведь обладали сильным характером, а вот Хината… После всех сказанных им слов, появлялось лишь желание утешить и пожалеть парня, загородив все трудности собой. Медленно, опасаясь спугнуть, он ложится брату на грудь, обнимая за талию, — Я буду рядом, правда, но не поступай так больше. Если захочешь выместить злость, можешь наносить увечья мне. — Ты совсем спятил? — Удивлённо вскрикнул Хаджиме, — Я зол на себя, зачем же мне вредить другим? — Я не «другие» и не «остальные», — Он водил рукой по тёплой груди, — Я уже понял, что ты ненавидишь людей и не доверяешь никому. — Тогда почему продолжаешь лежать здесь? — Парень запутался и понятия не имел как ему поступить. Хотелось навечно остаться с братом в его нежных объятиях. — Потому что люблю тебя, — Это было сказано так спокойно и повседневно, что Хината даже не поверил своим ушам, — И я хочу быть рядом с тобой, поэтому не отталкивай меня. Брат молчал, прерывисто дыша, и беловолосый поднял свой взор, дабы увидеть счастливые эмоции на красивом лице, но его ждали только слёзы, — Я расстроил тебя? — Дурак… — Прошептал Хаджиме, шмыгая носом, — Ты единственный, кто не способен расстроить меня. — Значит, я могу рассчитывать на взаимность? — Он поднялся и заглянул любимому в глаза, — Ты же любишь меня? — Конечно люблю… — Должно быть, он хотел сказать что-то ещё, но ему не позволили, заткнув рот поцелуем. Комаеда накрыл бархатные уста собственными сухими, не в силах больше терпеть. Он жадно разглядывал Хинату, пока тот закрыл глаза от удовольствия. Властный язык уверенно двигался внутри, вынуждая обоих трепетать и сгорать от накатившего возбуждения. Спустя некоторое время они отстранились друг от друга, так как их губы устали от столь страстного поцелуя. Хаджиме тяжело дышал, чувствуя стыд, а одновременно с ним и наслаждение. Нагито лишь любовно и ласково глядел на любимого, несильно сжимая его руку. — Если тебе станет плохо, я хочу помогать тебе, поэтому рассказывай мне обо всём, пожалуйста, — Беловолосый хотел сделать его жизнь как можно лучше. Но ответа не последовало. Хината, безусловно, попытается быть более открытым, но он слишком привык полагаться сам на себя. Сегодня они пропустят занятия, ведь любовь гораздо важнее каждой существующей буквы. Жаль, что Хаджиме понял это лишь сейчас. Парень будет стараться ради их общего счастья, которое никогда не покинет ребят.