Здесь мои думы

Как больно. Внешне ты спокоен, но внутри буквально задыхаешься. Почему так? Что я снова сделал не так? Почему, почему ты выдернула свою руку из моей ладони? Немой вопрос глазами, на которое в ответ такой же немой, но игнор. Ее глаза казались как никогда холодными и будто стеклянными. Но настоящим стеклом всегда был и есть здесь только я. Только я являюсь частью старого шифоньера, его зеркалом, в котором каждый видит все, что захочет. Его бьют, потом осколки склеивают, и так по кругу. Так мучительно. В попытках все исправить или нет, они обмазали всю поверхность своими отпечатками пальцев. Их уже не смыть, они со мной останутся до самой смерти, словно неизлечимая болезнь, ожоги, против которых не существует никакого лекарства, ни единой мази не будет достаточно, чтобы вернуть кожу к идеально гладкому состоянию. Как больно. Снаружи спокойствие, но внутри все сворачивается, заставляет чувствовать себя максимально неприятно. Щекочущая тяжесть внизу органов, желудок, кишечник, может даже легкие. Словно иголочки по всему телу, колют и колют, так невесомо, чтобы лишь раздражать рецепторы. Зачем, зачем она это сделала? За что пощечина? Она мне зарядила ее с такой силой, что голова невольно отвернулась в сторону, а на коже остался еще один розовый ожог. Глаза расширились от удивления. Мысли, эмоции, все спуталось в один большой клубок и единственное, чего хочется, своими же слезами все это разрезать и выбросить в мусорку. Чтобы ничего не осталось, чтобы больше ни о ком и ни о чем не думать. Я уже изуродован чужими обидными словами и ошибками, куда же еще больше? Зачем, зачем? Почему бы вам не бить самих же себя? Я не мальчик для битья! На мне вины нет! Хочется плакать. Метать все вокруг, ломать. Чиркнуть спичкой о коробок и бросить, чтобы горело. Пусть горит мое же тело, пусть хоть эти ожоги будут сделаны мной, а не кем то чужим извне. Взгляд поднимается вверх. На улице так свежо, темно. Сверчки хотят отчаянно мне напомнить, что я не один. Но это лишь иллюзия, жалкая психическая защита. Я был и буду один, всегда. Писатель создан для того, чтобы страдать и окончить свою жизнь в петле, а затем с белым как мрамор телом в гробу. Она ушла от меня, как и все остальные до нее. Мой павлиний хвост недостаточно красив, но совершенствоваться дальше не хочется. Я устал. Мне больно. Но я устал. Я даже не чувствую слез, текущих по щекам, но отчетливо понимаю, что они мне точно щекочут кожу, но это проходит мимо нервных окончаний. Как больно.