Буря

Нейтан — настоящий ураган.

      То, что они сейчас сидят на скалах, где-то далеко на побережье, обдуваемом морским бризом, все еще ощущается неуловимо призрачным, нереальным, не укладываясь в голове.       Небо заходит дождливыми тучами, а солнце закатывается за горизонт. Почти в сумерках, они наблюдают за синевой раскачавшихся, громких волн — молча, будто завороженно.       Тела обнимает холод, капли ударившейся об скалы воды попадают на одежду. Белая рубашка поддается ветру, облегая тонкие черты тела Нейтана, ранее скрытые за широкой кофтой. Влажные волосы вовсе выбиваются из острой укладки, пряди свободно крутятся завитками на потоках воздуха.       Уоррен не замечает, как переводит взгляд от взволнованного моря на парня рядом. И пейзаж, и он сам кажутся Грэму в чем-то таинственными.       Голубые глаза беспристрастно, умиротворенно оглядывают морскую пену; обычно весь на иголках, будто обозленный на мир, рядом с ним сейчас, он кажется совершенно другим… Спокойным, даже нежным.       Гик всегда знал, что в этом человеке есть что-то, закрытое ото всех и недоступное. Эта неизвестность завораживала, и быть свидетелем сокровенного момента восхитило его.       Он был готов утонуть в синих глазах, желал погрузиться в эту глубину, ведь Нейтан для него не просто ураган — а целый океан.

Но со всем неизвестным наступает страх.

      Так иронично. «Заучке» с самого детства давались всяческие головоломки. Хорошо учиться и получать от этого удовольствие для него не составляло труда, даже если в последствии и обернулось ярлыком ботана.       Взамен на понимание наук, он был лишен умения понимать тех фантастических существ, не хуже чем в фильмах, которые окружали его в реальной повседневной жизни: людей. Встретив Нейтана Прескотта, он сполна вкусил эту горечь.       Отчужденный грубиян не лабораторный объект и не загадка. То, что так привлекает и тянет к нему — не биохимия, не психологически разгадываемые схемы поведения, не набор характеристик. Это что-то за пределом объяснимого. То, чего логическому разуму никогда не ощутить.       Ему не уловить тонких чувственных нот, которые излучает Прескотт в своих жестах. Ему не помочь с затяжной подавленностью. Ему не прочувствовать грани между «я уцеплюсь в твои объятия и не отпущу» и «я могу врезать тебе».       Он наблюдает и кружиться вокруг него, как вокруг робкой хрустальной фигурки, которую так волнительно задеть мельчайшим дуновением.       Зануда мог часами размышлять о том, кто же они всё-таки друг другу. Как ему позволено и как он должен вести себя, когда Нейтан в порыве ярости, или когда наоборот смят и молчалив. Когда тихо вжимается в него, да так крепко и тяжело, что страшно прильнуть в ответ: вдруг он сломает его, прямо в своих руках?       Нас всегда тянет к тому, чего мы никогда не сможем достичь. И ты влип в эту тягу по полной, Уоррен Грэхэм. Ты будешь трепетать от переживаний и бессилия, научишься внимать в детали, приложишь все свои усилия ради сближения.

И все равно останешься также далеко.

***       Уоррен почувствовал, как сиплое дыхание сбивается, вместе с учащенным сердцебиением. Как же его тошнило иногда от собственной манеры слишком много думать. «Черт возьми, Уоррен Грэхем, ты так и собираешься выпадать из реальности? Соберись, он прямо перед тобой…»       Карие глаза снова вернулись оглядывать парня в рубахе, но теперь в них читалась обеспокоенность.       Все это время разглядывающий даль, но не менее внимательный парень в рубашке, сразу же заметил перемены, и встретил своим взглядом в ответ, таким же спокойным, как ранее гребни волн.       Сейчас, Грэму просто захотелось ухватится за проскользающий момент. Сейчас, неважно, насколько они незнакомы, неважно сколько еще ошибок совершит и сможет ли его удержать. Он хотел зацепиться за этого призрака и почувствовать реальность. Почувствовать Нейтана, живого и наощупь, убедиться, что он — не вымышленный образ его изощрённой на пытки фантазии.       Очи опустились оглядывать бледную, утонченную, с выпирающими косточками кисть, опоясанную прилипшим от влаги к коже манжетом.       В следующую секунду, ладонь гика накрыла чужую, с мягкостью вплетаясь пальцами.       После краткой паузы, со слегка удивленным взглядом, Прескотт крепко вжался в руку рядом сидящего.

— Ты уже замерз.