After sunset we'll shine together

– Да ну ё моё, – тихо и максимально обречённо простонал Агриэль, пытаясь пропихнуть появившуюся под дверью записку к себе в комнату, чтобы прочитать. – Давай же, давай. Наконец, спустя достаточное количество попыток, несчастный кусок бумаги попал в руки парня, конечно, чутка помятым, но всё ещё с читабельным текстом. «С этими медсёстрами совершенно невозможно, постоянно палят, так ещё и бумаги в дефиците. Кое-как уговорил маму, чтобы она привезла мне блокнот, но оттуда даже листок хрен вырвешь, совсем уже. Поскольку даже видеться нам с тобой нельзя, предлагаю устроить бунд. Можем взять лопаты и пойти на медсестёр. P.S.: а ты, вообще то, так и не рассказал, почему любишь крыши :)» Если говорить честно, Новак сам не понимал, зачем они переписываются. Зачем им общаться. Они же увиделись лишь раз, и то на крыше, и то чуть не умерли. Не лучшие воспоминания для первого знакомства, знаете ли. Но запретный плод всегда сладок, и даже если ты не понимаешь, нахера тебе что-то делать, если это запрещают – очень хочется. Особенно если это подвергает тебя какой-никакой опасности, все таки, усиления контроля им только не хватало. – Так, – взяв себя и ручку в руки, Агри начал писать ответную записку на обратной стороне листочка. А что, бумагу, между прочим, надо экономить. – Во-первых, слово «бунт» пишется через "т", а во-вторых, это было бы максимально неэтично... Тьфу, блин, неправильно написал. Время близилось к утру, когда листок был подсунут под дверь палаты Фауста, а Агриэль уже делал вид, что он всё это время спал и понятия не имеет о шуршании из его палаты ночью. – Открывай глаза, спящая красавица, – с приторной улыбкой протянул Далель, устанавливая на тумбочке упаковку таблеток. – Поцелуй меня, ведь нам это нравится, да-да, – якобы сонное бурчание раздалось из-под простыни. – Амиодарон? – Ага, тебя перевели на него, поэтому пока вот так. Не забывай, что сегодня тебе идти на сдачу крови и на ЭКГ. Надеюсь, ты помнишь дорогу? – накрашенные черным лаком ногти стучали по столешнице с характерным звуком. – Помню-помню, всё, иди уже. С максимально обиженным видом, хотя даже так не удалось скрыть тихие смешки, медбрат развернулся и вышел из палаты, драматично закрыв за собой дверь. Хлопать дверьми здесь нельзя, иначе злые медсёстры надают шваброй по самое не хочу, а этого как-то не особо хочется.

×××

Каждое утро в палате номер двенадцать проходит одинаково. Проверить под дверью наличие новых записок, листами для которых снабжает как раз Джонни, обязательно поворчать на неудобные койки, рассказать пару анекдотов Азраилу, которых приходит лишь чтобы оставить таблетки и послушать. – Да знаю я что пишется через "т", это прикол такой, вообще-то, – бормотал сам себе Фауст, очень профессионально закатывая глаза. – Хотя ты, наверное, древний, приколов не понимаешь. «Древним» Агриэля на самом деле не назовешь, ведь он младше, но если так рассуждать, то действительно, большинство движухи, происходящей в мире он не замечает. Закрывается в своем плюшевом и мягком мире шестой палаты с развешанными вокруг фотографиями и сидит. Собственно говоря, никто и не против. Даже если бы был против, кому не всё равно? Осторожно выйдя из палаты и прошмыгнув в кардиологическое отделение, Джонни, казалось бы, стоило быть незаметнее, но куда ж тут незаметнее. Как вообще возможно не заметить очень высокого парня в куртке, которая из-за шипов блестит так, что аж слепит глаза? Очень просто, на самом деле, особенно когда у тебя есть дела поважнее, чем выслеживать неугомонных подростков. Они переписываются записками около нескольких дней, и за эти несколько дней они узнали друг о друге все, кроме самого важного, а точнее, банального. Например, Агри любит печенье и свитера, но Джонни при этом не знает, чем он увлекается. Хотя это простые вопросы, которые обычно задают при знакомстве. Но они при знакомстве лишь спросили сами у себя, надо ли им сейчас умирать, и, как ни странно, пришли к одному и тому же ответу – нет. Ещё есть столько недоделанных дел. Выпустить свой альбом, с которым выступить на сцене, собрать группу, вернуться в прежний ритм жизни. Научиться играть на гитаре, написать свою книгу, получить признание. И они никому об этом не расскажут, так же как санитары никому не расскажут, что они знают про записки, и что без них их общение бы закончилось на «привет».