Помоги мне скатиться в бездну, будь любезна

      Не могу сказать, что остаток вчерашнего дня я провела хорошо. Каспара я больше не видела, мне приходилось терпеть присутствие через чур болтливой Рины. Она и правда не замолкает ни на минуту. Сегодня я тоже проснулась под звук её звонкого голоса, который резал по ушам. Горничная принесла мне завтрак, на все мои отказы она мотала головой и говорила, что ей придётся скрутить меня и кормить с ложечки, если я буду вредничать.       — Я вчера видела, как Вы гуляли с господином. У Вас хорошие отношения? — девушка хлопала ресницами, любопытно смотря на меня во все глаза.       Меня её вопрос совсем не смутил и слова дались мне легко. Я ответила, не задумываясь:       — Нам не суждено быть друзьями. Он мерзкий.       Выражение лица Рины нельзя никак описать. Она состроила гримасу похожую на ужас, взяла стул, что стоял у противоположной стены и поставила рядом с моей кроватью. Она села, скрестив ноги, смотря, как я допиваю чай.       — Да где же это видано, чтобы так говорили о маркизе? Вы спите в его доме, питаетесь его едой, он даже к вам служанку приставил, — Рина имела ввиду себя. — Почему же он мерзкий? Да, мы тоже его очень долго не принимали из-за его эльфской крови, но ведь Его светлость очень справедливый и добрый. Вам не положено быть такой неблагодарной. Добрый? Помнится, вчера он обещал меня выпороть.       — Неблагодарной? Я нахожу здесь целиком и полностью по его вине и, похоже, надолго. По-твоему, я должна его за это благодарить?       — А вот мне известно, что Вы пошли с ним по собственной воле. Если господин в чём-то и провинился перед Вами, то он вполне загладил вину и скоро решит остальные проблемы. К тому же, Вам, госпожа, неплохо тут живётся. Вы такая же без титульная девушка, как я и все остальные в этом поместье, но к Вам относятся, как к маркизе. Чего же Вы, барышня, жалуетесь?       Рина совсем не понимала меня и не пыталась понять. Наши взгляды очень сильно отличаются и прийти к перемирию у нас не получится. Мы будто говорим о двух разных Каспарах.       — Это только на первый взгляд всё походит на сказку. Как тебе мысль о том, что меня, скорее всего, использовали и лишили возможности хоть когда-то увидеть своих близких и родных, прикрываясь глупыми обещаниями, что всё будет хорошо? — я умолчала о том, что по-настоящему дорогих людей у меня нет.       Мой отец вряд ли будет меня искать, а друг у меня только один, которого я знаю всего пару месяцев и толком мы не общались. Мать… я не знаю где она, сомневаюсь, что она вообще обо мне помнит. Но это не отменяет того факта, что я здесь застряла и не знаю, что с этим делать.       — Я попрошу Вас остановить этот разговор. Если хотите, мы можем продолжить позже, но через полчаса нам нужно выезжать.       — Куда и почему без моего ведома?       — Я сейчас это и делаю, что уведомляю. Мне кажется, что Вам нужно больше одежды и я хотела предложить пройтись по магазинам. Но Вы всё ещё выглядите неважно…       Это правда. Вчера Рина только и делала, что говорила, какой измученной я выгляжу, и сегодня опять решила мне об этом напомнить.       — Вы можете остаться, а я возьму с Вас мерки и потом выберу пару вещиц. У меня хороший вкус, не бойтесь, что я выберу что-нибудь отвратное.       — Учитывая мою постоянную головную боль, я не нахожу эту затею такой уж плохой.       Горничная выглядела весьма расстроенной. Ей определённо хотелось со мной пройтись.       — Только не бери очень открытые вещи, я не люблю такое.       — Слушаюсь, госпожа.       Она встала и вышла из комнаты, которую мне очень непривычно называть своей. Да и вообще её стены слишком светлые, а в окно постоянно бьёт солнце. Я бы могла его зашторить, но шторы мне тоже не по вкусу. Всё в этой комнате мне не нравилось и напрягало. Я чувствовала себя слишком неуютно находясь в ней.       Почему-то мне не хотелось вставать с кровати. Если честно, голова у меня больше не болит и можно сказать, что я в полном порядке, но всё, что я хочу, это лежать и смотреть в потолок. Неотрывно в него втыкать, полностью отдаваясь своим мыслям. Мне всё ещё трудно осознавать, что я здесь делаю и зачем я тут, ведь я этого правда не понимаю. Наверное, только это меня спасает от того, чтобы не забиться в истерике.       Намного проще поверить в то, что я умерла и всё происходящее — мой смертный сон. За всю свою жизнь я не сделала ничего хорошего, даже не пыталась добиться каких-то успехов. Не думаю, что моя жизнь была достойной. Мне нечем хвастаться и нечего вспомнить, ведь все мои воспоминания сотканы из бесконечных винных бутылок, раскиданных по всему дому. Я пыталась бороться с отцом, но каждый раз выходило так, что он оказывался сильнее меня и мои руки, с каждым поражением, опускались всё ниже. Всё дошло до того, что я сдалась и все мои сопротивления заключались в том, что я просто запиралась в комнате, надеясь, что в этот раз всё будет хорошо. Скорее всего, в последний раз он избил меня сильнее обычного и теперь я обречена на вечные страдания в моей личной тюрьме, в этих четырёх стенах.       Даже если это и так, то я не могу постоянно лежать в кровати и ныть. Верно? Если эта моя жизнь была плохой, значит следующая будет лучше.       С этими мыслями я попыталась встать с кровати, что у меня, к сожалению, вышло и я направилась в гардеробную. Я осмотрела себя в зеркале и увидела, что синяки по всему телу исчезли, в том числе и та метка на правом колене. Если она не видна, это же не значит, что её нет. Мои догадки подтвердились, когда я повернулась боком и посмотрела внимательнее. На левой руке такая же маленькая метка смотрела на меня в ответ. Она намного миниатюрней, чем предыдущая и её легко не заметить. Меня не интересовало каким образом у меня пропали все синяки и ссадины. Главное, что теперь их нет.       Убедившись ещё раз, что одежда в гардеробной совсем мне не подходит, я всё же взяла ту юбку и кофту, которую мне вчера предлагала Рина.       Из гардеробной меня заставил выйти стук в дверь. Кто-то постучал три раза с интервалом в полторы секунды. Сначала я думала притвориться, что я сплю или меня вовсе нет в комнате, но стук повторился ещё раз и мне пришлось открыть.       Дверная ручка обожгла ладонь холодным металлом, но я всё же открыла двери. На пороге стоял очень раздражённый Каспар. Очень. Я не преувеличу, если скажу, что он в ярости.       — Только что я видел твою служанку. Она мне любезно сообщила, что ты отказалась с ней ехать в город и осталась чахнуть в своей комнате. Ты, кстати, её очень обидела. Скажи мне, Нора, ты понимаешь, что тебе сейчас нужно отвлечься, а не закрываться от всех?       — И тебе здравствуй. Я тоже тебе любезно сообщу, что у меня жуть, как раскалывается голова. Я не могу куда-то ехать в таком состоянии.       Каспар поднял руку и прислонил её тыльной стороной ладони к моему лбу.       — Не смей меня обманывать, у тебя ничего не болит. Ещё отмазки будут?       Я покачала головой, понимая, что его обманывать абсолютно бесполезно.       — Тогда собирайся, и чтобы через пару минут ты была у меня в кабинете.       Он оставил меня одну, и я быстро закрыла за ним дверь. Это было ужасно.       Раз уж Каспар сказал мне собираться, значит так и нужно делать. Злить его ещё больше не хочется, иначе он и что-нибудь обязательно со мной сделает. Наверное, это не так, но страх того, что меня накажут за любую провинность, остался у меня ещё с детства.       Подойдя к кровати, я открыла стоящую возле неё тумбу. Вчера Рина мне подарила пару вещиц, которые я сложила сюда. Одной из них была расчёска. Мне стоило бы привести себя в порядок перед тем, как куда-то идти. Горничная не могла меня снабдить чем-то очень полезным, но из тех вещей я нашла тушь для ресниц и тональное средство неизвестной мне марки. Со своей задачей оно справлялось неплохо, но я нанесла его не на лицо, а на метку, которая казалась слишком яркой напротив моего тёмного наряда. Несмотря на всё вышеперечисленное, полностью в порядок мне не удалось себя привести. Я не нашла ни одной вещи, которой можно было бы нарисовать веснушки, поэтому мои щёки уже который день остаются без них. Это немного непривычно…       Я собралась с мыслями и вышла из комнаты в сторону того самого кабинета, номер которого так и не запомнила, но примерно знаю где он находится. Для этого мне нужно спуститься на первый этаж и повернуть направо, а потом прямо по коридору и… дальше я не помню, но продолжаю идти вперёд. На том конце коридора ко мне на встречу шёл парень, с ним мы ещё не пересекались. Увидев меня, он ускорил шаг и спустя пару секунд оказался рядом со мной.       — А ты кто? — пренебрежительным тоном спросил он.       Ответить я на это не смогла, ведь сама до конца не понимаю кем я тут прихожусь.       — Когда с тобой говорят нужно отвечать собеседнику. Если ты новый помощник повара, то тебе в ту сторону, — парень кивком указал мне за спину. — Представься.       — Нора.       Лицо парня побелело и он, сглотнув, смог выдавить из себя только два слова:       — Простите, госпожа.       Как только фраза была произнесена, его и след простыл. Я снова оказалась одна в пустынных коридорах. Больше не было времени отвлекаться, и я прошла дальше. Двери все одинаковые и никаких различий, намёков на нужную. Тогда я решила действовать наугад и остановилась у одной из них. Внимание, смертельный номер. Если я не угадала и зайду не туда, то, наверное, очень опозорюсь. Моя рука занеслась вверх, чтобы постучать. Но дотронуться до деревянной поверхности двери она не успела, ведь дверь открылась.       — Стучать собираешься, что ли? Тебе не нужно стучать в этот кабинет, потому что он мой. В этом доме, как бы это не показалось странным, я доверяю тебе больше всех, поэтому такие формальности не нужны. Угадала.       — Это и правда звучит странно, ведь я тебе совсем не доверяю.       Каспар попытался сделать хмурый вид, притворяясь, что его обижают мои слова, но у него это не вышло и на его лице появилась лёгкая улыбка.       — Я вижу, ты у нас грубиянка. Это хорошо, значит приходишь в себя.       Он закрыл за собой двери и повёл меня в сторону выхода, по пути рассказывая план того, что мы будем сегодня делать.

***

      Сколько бы Каспар не объяснял мне, я всё никак не могла понять зачем ему я в этом деле и как вообще к этому причастен он. Мы прибыли к высокому зданию, точно очень старому. Оно напоминало церковь, но его вид слишком мрачный и готический. Церковь, в которой поклоняются тёмным силам? Внутри оказалось ещё хуже. Я насмотрелась на превосходное имение Каспара, и здешняя атмосфера теперь казалась мне слишком грязной и бедной. На стенах под потолком плесень, а плитка на полу вся в ямках и трещинах. Так и не скажешь, что это за здание, а идущего рядом Каспара я спрашивать не хочу. Я пыталась не смотреть на него, не то, что разговаривать с ним. Могу сказать только, что это никакой не храм, но что-то похожее. На стенах не только плесень, но и ещё иконы. Ну… Я думаю, что это иконы. Религия Дорэна мне не известна, и в её изображениях я тоже не разбираюсь.       — Мы почти дошли. Помнишь, что тебе нужно делать?       — Стоять смирно или сидеть тихо. Очень интересно, Каспар.       Никогда бы в жизни я не подумала, что он согласится заниматься такими делами. Учитель Каспара уже слишком стар для того, чтобы проводить уроки, поэтому его выбрали в качестве замены на пару дней, пока не найдут другого учителя.       — Среди учеников есть младший брат Либитины вар Морте. Понимаешь, что сейчас будет? — произнёс Каспар, перед тем как открыть мне двери.       — Догадываюсь.       Школьный класс выглядит абсолютно обычно: доска, парты и стол учителя. Больше и ничего не нужно. На меня никто внимания не обращал, все глаза на Каспара. На него не смотрел только один мальчик, в котором я узнала того самого младшего брата. Они с сестрой очень похожи, прямо, как две капли воды. Только у него тёмные карие глаза и от мальчика не воротило, как от Либитины, у которой, кажется, парфюм с запахом тухлой крови.       — Здравствуйте, дети. Меня зовут… Вы все меня знаете, представляться не буду, обойдётесь.       — Я не буду Вас слушать, — сказала копия Либитины на последней парте, что-то рисуя в тетради.       — Хорошо, Августин, не слушай. Но я бы хотел, чтобы остальные представились.       Каспар кивнул мне, чтобы я прошла дальше и села за стол, который по праву принадлежит ему, но он уступил его мне, оставаясь стоять. Как манерно, аж тошнит.       В классе всего три ученика. Им всем лет по двенадцать, но самой младшей казалась рыжая девочка на первой парте. Она Александра, а темноволосого мальчика рядом с ней зовут Климент, если я правильно услышала, конечно. Они слушали Каспара внимательно, в отличии от Августина, который даже не смотрел на него.       — Вы все выглядите очень уставшими, поэтому сегодня никакой практики. Я прекрасно вас понимаю, и здесь я только потому, что учитель Джозеф тоже меня учил, я очень хорошо знаю стиль его преподавания и могу быть идеальной ему заменой. В те времена я был единственным учеником и мне приходилось отдуваться за весь класс, — Каспар заметно помрачнел, но быстро взял себя в руки. — Вас я такому подвергать не буду.       — Простите, учитель. А…       — Это вольный слушатель, — Каспар перебил девочку. Меня назвали вольным слушателем, хотя я совсем не хотела сюда идти. Спасибо, Каспар.       Плечи учителя содрогались от смеха. С его стороны очень неприлично смеяться именно сейчас, но он прекрасно знал, что ему никто ничего не сделает, не упрекнёт, и пользовался этим. Каспар повернулся к доске взял в руки мел и спросил название последней темы, которую они проходили. Прекрасно! Мало того, что он приводит на урок непонятно кого, ведёт себя неподобающе, так учитель ещё и не подготовился к уроку. Я училась в педагогическом и, если бы закончила ВУЗ, то с меня, несомненно, вышел бы такой же преподаватель.       — Мы закончили повторение материала предыдущего учебного года и собирались переходить к введению в науку, — отозвался Климент.       — Но вы должны были пройти это ещё два года назад.       — Нет, мы только недавно научились делать заземление.       Вот теперь Каспар по-настоящему стал мрачнее тучи. Я помню, он рассказывал, что его учитель заставлял его трудится, как белка в колесе, но, похоже, он ещё и учился на два года вперёд, сам того не зная. Это ужасно жестоко. На измученных лицах учеников видно, что учиться очень не просто, а что же было с Каспаром?       Всё ещё мрачный он поднёс руку к доске и написал одно единственное слово.       — «Действия». Все мы прекрасно знаем, что совершение магических действий является прямым нарушением законов природы. Например: если на столе лежит книга, — он подошёл к столу, за которым сидела я, и взял в руки книгу, — и я подниму её руками, это будет считаться соблюдением закона. Но если я подниму её с помощью силы, — Каспар отпустил книгу, но она не упала, а зависла в воздухе, — это нарушение закона природы. При исполнении магического действия у человека забирается столько же силы, сколько бы забралось через физическое действие. На отъём энергии влияет несколько факторов. Записываем.       Ученики открыли тетради и взяли в руки ручки, Каспар остался на своём месте рядом со мной.       — Ты спишь, что ли? — шепнул он, пока дети заняты поиском нужной страницы.       Мне и правда хотелось спать, но намного интереснее мне сейчас казалась книга, левитирующая у меня перед носом. Каспар усмехнулся и опустил её на стол. Книга раскрылась, её страницы быстро перелистывались и остановились на одной. Я прочитала первое предложение на ней. «Зевающая Матильда споткнулась и разбила рыло». Спасибо, Каспар.       — Первое: вес объекта и его количество, — учитель наблюдал за учеником на последней парте, который ничего не писал. — Второе: сложность действия. Имеется в виду, что объекты мы можем не только поднимать, но кидать, или видоизменять их. Соответственно, человек тогда потеряет больше силы.       Все всё записали и подняли головы, вновь смотря на учителя.       — Простите, — подняла руку Александра, — а это всё, что вы должны были нам рассказать за этот урок?       — Основное я уже рассказал.       — Тогда, если практики не будет, можете отпустить нас пораньше?       Каспар удивлённо посмотрел на настенные часы и растерянно сказал:       — Сейчас слишком рано для завершения урока.       Тут вмешалась я, тоже подняв руку.       — Я тоже не хочу это слушать, отпусти нас, пожалуйста.       Дети удивились не только моим словам, но ещё и неформальному обращению к их учителю и маркизу.       — С тобой я потом разберусь. Звучит многообещающе.       — Как я уже говорил, вы и правда очень устали. До конца урока пол часа. Думаю, ничего страшного не случится, если вы отдохнёте сегодня чуть больше. Хороших выходных.       Ученики начали быстро собираться и выходить из класса, но мы остались.       — Вольным слушателям было сказано сидеть тихо.       — Да? Прости, забыла.