Помоги мне скатиться в бездну, будь любезна

      И представить себе не мог, что через пару часов буду сидеть с Дастином за одним столом. Тогда мне всё же удалось понять, кто же такой таинственный наведался к Норе и решил вообще ничего не делать. Но на самом деле, я не смог усидеть на одном месте и ходил кругами по поместью. Издалека наблюдал за тем, как собираются гости: граф, графиня, барон, ещё знакомые отца и, кажется, старые подружки Шарлотты. Но сам я не шёл к месту, где они сидят, ждал, пока соберутся все и только потом вышел к ним. Все собрались в гостиной. В комнате слышался смех, светские беседы, сплетни и все признаки праздничной жизни, хотя, вроде бы, это не весёлый праздник. Ладно, мне то какое дело?       Дастин сидел прямо напротив меня, Нора куда-то ушла вместе с Ниной, другой служанкой, а до этого сидела рядом с ним и о чём-то очень мило разговаривала. Я же знаю зачем он сюда пришёл, не потому что сюда пригласили всех придворных. Нора ему кое-что пообещала, и он припёрся сюда за этим, как дурак, надеясь, что у него что-то получится. Интересно, увенчались ли его старания успехом? Конечно, это вопрос очень глупый, но Дастин смотрит на меня таким взглядом, будто получил желаемое. Разве не этого я хотел? Если Нора не захочет возвращаться в Имирин, Дастин сможет дать ей то, чего не смогу я и даже больше. На это я и рассчитывал. Тогда почему у меня такая взаимная неприязнь к королевскому советнику с самого начала нашего знакомства?       Должен признать, что сегодня он выглядит великолепно. Его волосы распущены, ниспадали на плечи, обрамляя худое лицо, на нём его всем привычный серый костюм, наверное, Дастин не любит экспериментировать. Но я заметил, что он пил. Не могу сказать, что он пьян, но выпивший точно. Может именно поэтому Нора куда-то сбежала?       – Я удивлён, Ваша милость, что Вы и правда откликнулись на приглашение.       – Что Вы, мне так хотелось увидеть герцогиню. До этого мне не доводилось встречаться с ней, но я наслышан. Вот только на этом вечере я ещё её не видел.       – Она в саду, проводит время со своими старыми друзьями.       – Тогда я вижу смысл в том, чтобы пойти поздороваться.       Дастин встал и направился куда сказал, наверное, избегая моей компании. Я остался в комнате с бароном, графом и Натаниэлем. Последнего как-то не очень интересовала компания, беседы и бурные политические обсуждения, из-за которых сейчас может начаться драка. Натаниэль сидел перед камином, молча смотря на огонь. В свете пламени его блондинистые волосы казались оранжевыми.       – А я вот вам говорю, – еле выговорил барон Кореир, – ну не может такого быть. Двадцать лет прошло, она же ничего не понимает сейчас, что там во внутренних делах королевства.       – Вы не понимаете, – отозвался другой приглашённый гость, – этой женщине можно доверять. Может она уже не при исполнении обязательств посла, но ведь всё это время была там. Слушала, что народ говорит.       – Да нет же, – рявкнул мой отец, – народ разве посвящают в государственные дела? Чушь, да и только. Эта женщина уже давно не в себе, её слушать, как на пороховой бочке сидеть. А быть с ней ещё хуже, ведь она нестабильна, склонна к истерии, но при этом всём умна и хитра до такой степени, что начинаешь её побаиваться. Я это к чему, баба она совсем ненадёжная. Её надо слушать, согласен, но делать всё в точности наоборот. Слова её лживы, – герцог с каждым словом повышал тон, а под конец вообще почти срывался. – Поэтому доверять её не стоит. Я дал приказ укрепить все бастионы, значит я посчитал так нужным.       – Ты чего, Филипп? Это же жена твоя, – почти прошептал барон, спокойным тоном, чтобы немного угомонить герцога. – Разве ты её не любишь, что так о ней отзываешься?       – Люблю, – ответил герцог после недолгой паузы. Теперь он говорил тихо, не кричал больше. – Но она мне ещё двадцать лет назад все нервы вымотала. Я военнокомандующий, первый человек в королевстве, который всей душой презирает эльфов.       – Видно, не так уж сильно Вы их ненавидите, раз женились на эльфийке, – сказал тот, второй.       Отец промолчал, смотрел прямо перед собой и с какой-то тихой грустью поднял свой бокал, отпил из него и о чём-то думал, поджав губы. Мой отец человек холодный, никогда на моей памяти не проявлял тепла ни ко мне, ни к Неро. Он этого не умеет делать, поэтому, когда разговор заходит за такие темы, он сразу теряется, избегает их.       – А вот Каспар, – этот неизвестный мне гость не соизволил даже представится мне, но почему-то обращается ко мне так, будто мы с ним близко знакомы. К тому же, неправильно сказал моё имя. – Он же тоже эльф.       – Удивительно, как неучтиво Вы обращаетесь к хозяину этого дома. В моём имени стоит ударение на вторую «а», господин. И между этим, возвращаясь к сути Вашего любопытства, хочу сказать, что может, гены моей матери и были сильнее, зато я превосхожу Ваше великолепное человеческое подобие по всем параметрам. Поэтому на моей территории я не позволю Вам и заикнуться об этой ужасной дискриминации, построенной на зависти и лицемерии. Думайте перед тем, как что-то сказать, подбирайте слова, время и место.       Все замолчали, я даже увидел, как до этого совсем отстранённый Натаниэль обернулся, чтобы понаблюдать за тем, как разворачиваются события. Но продолжения шоу не будет. Я оставил последнее слово за собой, встав из-за стола. Отец смотрел на меня недовольно, будто я сошёл с ума, разговаривая так с его знакомым. В своё оправдание хочу сказать, что этот господин действительно поставил себя выше, чем можно. Вот если бы мне сказал такое барон, я бы и бровью не повёл, ведь он меня хорошо знает, и я не редко общаюсь с ним, но этого мужика я первый раз в жизни вижу.       Я кивнул присутствующим и без лишних слов направился вон из зала. Интересно, что он хотел сказать тем, что я эльф? Это значит, что отец меня ненавидит? Конечно же, это не так, но в любом случае он повёл себя слишком бестактно. Я таких не люблю.       Меня очень обрадовало то, что Натаниэль пошёл за мной следом, он никогда не бросал меня, когда видел, что мне может быть нужна его помощь.       – Ваша светлость, куда направляетесь? – Он спрашивал это весёлым тоном, надеясь меня ободрить, за что я ему благодарен.       – В сад. Пойду посмотрю, куда все запропастились, не сидеть же мне всё время на одном месте.       Натаниэль понимающе промолчал. Он не любитель много говорить и никогда им не был. Если мы куда-то с ним идём, то всё время молчим и никого из нас это не смущает. А если есть какое-то дело, тогда он говорит чётко и кратко, за что он мне очень нравится.       – И что Вы ожидаете там увидеть?       – Это очень хороший вопрос, но лучше спроси, что я буду делать, когда увижу. Я иду туда без определённой цели.       И так было ясно, что я собираюсь проведать Дастина. Он ушёл к моей матери и, конечно же, ничего ей не сделает плохого, но как-то долго он с ней здоровается. Меня беспокоило, что же так долго его заняло и хотел сам пойти проверить. К тому же, я считаю, что Дастин слишком элитный гость в моём доме и его нельзя оставлять без моего присмотра.       Вот только в саду были только Дастин с Норой всего в паре метров от нас. Почему он так крутиться возле неё, если она ему отказала? Нужно быть дураком, чтобы продолжать унижаться, пытаться уломать девушку после чёткого «нет». Да и я совсем не против, чтобы они общались, вот только, я же знаю, что Дастин не имеет хороших намерений.       Я остановился, пока они не заметили, что мы здесь появились. Натаниэль вопросительно посмотрел на меня, но я лишь приказал ему молчать. Мы развернулись и пошли обратно. Всё-таки мои утверждения слишком необоснованны, мне не стоит лезть       – Господин Каспар, – Дастин всё же услышал наши шаги сзади, хотя мы и направлялись в обратную сторону. – Неужели Вы привели с собой группу поддержки? Нора, скажите своим охранникам, чтобы отстали от меня, – я по голосу понял, что он немного перебрал. – Или предлагаю пойти поговорить нормально.       – Надо же, – удивился я, – пойдёмте, Ваша милость.       Я только махнул Натаниэлю, мельком взглянул на встревоженную Нору и пошёл за советником, который направлялся прямо по каменной тропе, которая выведет нас только в лес. Мне правда стало интересно, о чём же я могу разговаривать с таким, как он. Тем более с пьяным телом.       – Как-то быстро стемнело на улице. Вам что-то видно, Ваша светлость?       Мы уже достаточно отошли от огней поместья и уходили всё дальше к лесной чаще. Я обернулся, чтобы примерить расстояние, увидел, как Натаниэль уводит девушку внутрь, видно осознав, куда мы идём. Мы возле ограждения, в самом конце участка. Кажется, слишком серьёзный должен быть разговор.       – Знаете, Каспар, а ведь Ваша неприязнь ко мне совершенно беспочвенна. Вы так опозорили меня, подставили, я очень обиделся. Никогда не забуду, как стоял перед Вами на коленях.       Я молчал, продолжая идти сзади Дастина, слушал, что он ещё скажет. Мне не нравилось это всё больше и больше. Вот бы не перерос наш дружеский разговор в беду.       – И я пришёл сюда не ради Норы, как Вы могли подумать. Мне она больше даром не нужна. Я хотел сказать Вам, что я буду мстить любой ценой.       – Мстите. Вы может и высоко сидите, но руки у Вас связаны абсолютно. Вы беспомощны, ведь любое неверное движение собьёт Вас с вашего поста. Но Вы всё равно так стараетесь мне чем-то насолить? Это вызывает лишь жалость.       – Хотите сказать, что я жалкий? – Дастин остановился и посмотрел мне в глаза. Его лицо быстро переменилось на разъярённое, во тьме ночи он казался ещё более уродливым. – Я стою выше Вас.       – Я уже сказал, что с такой высоты будет больно падать.       Дастин шатнулся вперед, его волосы полезли на глаза, но это не помешало ему целиться кулаком мне в лицо. Я, будучи трезвым, успел отшатнуться, но сердце от краткого испуга пропустило удар. Так что парень пролетел мимо, лишь совсем немного задел мне щёку. А когда он повернулся, я увидел в его глазах осознание содеянного, но меня это нисколько не интересовало.       Я нанёс ответный удар, который пришёлся ему прямо в скулу. Мой выпад был намного твёрже и уверенней. Дастин на мгновение потерял координацию и шатнулся в сторону, делая пару шагов в полусогнутой позе, будто вот-вот упадёт. Я ему помог. Ударил ногой в бок, впечатывая в забор, что несколько секунд назад был на некотором расстоянии от него. Парень ударился прямо об железные прутья и всё же оказался на земле.       На его щеке рана от моего перстня, губа разбита, наверное, от поцелуя с забором. Он смотрел на меня снизу вверх, ещё пару десятков секунд, потом решился встать. Никто из нас не был намерен продолжать наш разговор, всё уже было сказано.       – Вам не стоило нападать на меня, зная, что не сможете себя защитить. А сейчас я посоветую Вам уйти с моей территории немедленно.       – Придурок, – прошептал Дастин, вытирая кровь с разбитой губы об рукав пиджака.       – Не обижайтесь ещё больше, ведь это вредно для здоровья.       Я поступил очень мило, самолично проводив Дастина до ворот. И когда нам пришлось проходить через коридор поместья, я дружески хлопал его по плечу и говорил, какой же он хороший мужик, что у него всё будет хорошо и однажды его мечты сбудутся. А когда посадил его в машину, мне было очень жалко водителя. Он же заляпает кровью весь салон машины. Святые огни, как же так можно?       Собаки лаяли им вслед, а я махал рукой на прощание, пока они совсем не исчезли с моего поля зрения, на что водитель вежливо мне посигналил. Вот таким счастливым выдалось наше прощание, надеюсь, навсегда. Ой, как я мог забыть, этот немощный идиот же собрался мне мстить. Тогда увидим в каком состоянии он уедет в следующий раз.       Моей радости не было предела, пока я не услышал, как сзади меня кто-то окликнул.       – Каспар, – позвал меня нежный женский голос, – хватит уже злорадствовать. Я видела.       Я обернулся, увидел перед собой Шарлотту. Её волосы собраны в хвост сзади, на ней красное пальто, за плечом сумка. Какой ещё сюрприз мне ожидать?       – Ты уверен, что выиграл бы в этой драке, будь все её участники полностью трезвы?       – У меня спец военная подготовка.       – Конечно же, – Шарлотта улыбалась, смотря мне в глаза, но затем увела взгляд в сторону. Улыбка медленно спадала, но девушка натягивала её снова и снова. – Вот только тебе она не пригодится больше.       Шарлотта натянула на себя капюшон, когда я начал замечать влажные отблески в её глазах. Она спрятала от меня глаза, чтобы я не считал её слабой, после того как недавно сказал, что от неё веет силой. Странно, что я чувствую это, даже не пробираясь в её мысли. Первый раз со мной случается подобное.       – Я ухожу, а взамен Филипп не будет ссылать тебя на военную службу – такими были условия договорённости между мной и твоим отцом.       – Неужели Вы действительно поверили в его блеф?       – Никакой это не блеф, ведь ультиматумов он не ставил. К тому же, он бы сделал это просто, чтобы повысить себя в глазах его коллег, но ведь это далеко не первая причина. Ведь ты очень большое оружие в его руках, если сторона Дорэна решит разразить конфликт. Как ты этого не понимаешь?       Шарлотта была права от самого начала до конца, я это понимал прекрасно. Вот только мне ничего не оставалось, кроме того, чтобы сидеть тихо и не провоцировать отца на такие действия, а также заверять себя, что ничего не будет.       – Я прошу тебя, если что-то случится, не оставайся тут, – мама ступила на шаг ближе ко мне, взяла меня за запястье. Она немного ниже меня, поэтому ей пришлось поднимать глаза, чтобы встретиться с моими. – Ты всегда сможешь меня найти, сам знаешь.       – Обещаю. Но перед Вашим уходом позвольте мне кое-что спросить, – я слышал, как бьётся сердце Шарлотты. Интересно, пока я ещё формулирую этот вопрос, она уже знает о чём пойдёт речь? – Имя у Вас совсем не эльфийское.       Я попал в нужную точку. Девушка будто облегчённо улыбнулась, будто действительно, так же, как и я, угадывала все мои мысли наперёд и ждала пока я спрошу.       – Нам дают одно человеческое, а второе эльфийское имя. В Эльхии никто не знает моего человеческого имени, а в Дорэне – эльфийского. Поэтому, если тебе так нужно, скажу, что имя моё Раэлинн.

***

      Возвращаясь в дом, я заметил, что с уходом Шарлотты гости совсем не собирались уходить. Их веселье продолжалось даже после её исчезновения. Особенно веселился мой отец, который смог разговорить даже графа, что до это не сказал и слова.       Как хорошо, что это веселье не проникнет в толстые стены моей комнаты, я не буду слышать этот шум и наконец-то смогу нормально поспать, хотя сейчас очень рано. Но последние два дня я спал только по пару часов. А всё ради того, чтобы зайти в пустую спальню, расстелить кровать, которую обычно не застилаю и заснуть, сразу упав на кровать, в полном одиночестве наслаждаться тишиной. Но это всё сразу после того, как я пройду испытание душем.       Но там я потерпел неудачу, чуть не уснув стоя. Ещё недавно меня разрывало от победы над Дастином, потом от грусти ухода Шарлотты, к которой я только начал привыкать, но оказавшись изолированным от сторонних глаз, на меня нахлынуло спокойствие, а вместе с ним и напоминание о недосыпе. Глаза жгло и хотелось уже побыстрее их закрыть, поэтому я лёг мокрым, не вытираясь после душа.       Вот он, драгоценный сон. Я почти чувствовал, как мои глаза перестают быть такими красными, мешки под глазами прекращают расти. Конечно же, так не бывает, но самое главное, что за эти дни мозг и тело смогут нормально отдохнуть, а с остальным разберусь.       Я слышал пение множества голосов. Они так красиво сливались в один голос, в унисон, и их песня такая приятно убаюкивающая. Неужели огни несут меня на своём хвосте? Вот бы уцепиться за него покрепче, чтобы не упасть, не свалиться в бесконечную темноту, что подо мной.       Песня прекратилась, я услышал ругань:       – Не, ну Филипп… не фальшивь, – закричал Эдуард.       Это не чудесная песня, а пьяные завывания компании на улице. Мне пришлось переступить через себя и закрыть окно, которое я оставил открытым, когда собирался на открытие галереи. Как же я мог забыть? Наверное, меня слишком отвлекла чистота в спальне и теперь мне моя оплошность вылезла боком. Я поспал всего час.       Я даже не постарался лечь нормально. Лёг по диагонали кровати, радуясь, что она вся моя.       Интересно, куда пошла Шарлотта? Она направилась на запад, пешком. Может быть, её кто-то ждал в каком-то секретном месте? Впрочем, это не совсем моя забота. Я буду переживать только о том, попала ли она к своей семье, делами которой занималась, когда попала сюда. Что сказал бы Неро, если бы знал, что я волнуюсь за женщину, убившую его мать?       Мой сон снова что-то потревожило. Какие-то инородные звуки, которые мои уши, привыкшие к тишине, не смогли распознать спросонья. Тогда зачем мне они такие острые?       Я всё же не стал игнорировать звуки, что снова повторились. Это был стук. Небеса точно не хотят, чтобы я поспал на этой неделе, поэтому мне пришлось встать, ведь воле божественному нельзя перечить. Я так вяло шёл к дверям, что уже подумал, будто, с другой стороны, потеряли надежду на аудиенцию со мной и ушли. Но мне не повезло.       – Кудрявый, помоги мне.       Как же хорошо, что мне не было лень надеть трусы, иначе бы встречал Нору, забыв о их отсутствии и, клянусь, совсем не стеснялся бы. Но значит ли её появление в такой час то, что я зря их надевал?       – Они орут прямо у меня под окном, я не могу спать. Пойди, скажи им, чтобы расходились или вели себя тише.       – Нора, коварная ты женщина, – я потирал глаза, пытаясь привыкнуть к свету в коридоре. – Я не спал из-за тебя два дня, теперь ты хочешь, чтобы в третий я бегал по твоей просьбе по поместью? Ну пусть отмечают этот свой… новый год.       – Что? – Девушка засмеялась. – Каспар, разве я часто тебя о чём-то прошу? Помоги мне, пожалуйста.       Я забрал руку от глаз и посмотрел на Нору, затем на часы, затем снова на неё. Пол первого. Она молча смотрела на меня, ожидая от меня действий, но я лишь наблюдал пару секунд за тем, как она хлопает своими глазами-звёздами и только потом решился как-то исправить проблему.       – Не буду я никуда идти, – сказал я, заталкивая её к себе. – Тут не будет слышно. Спи.       – Это лишнее, – запротестовала Нора, пока я шёл к кровати. – Не хочу тебя смущать.       – Ложись, я сказал. Не делай вид, будто не обнимала меня вчера во сне, недотрога.       Девушка замолчала, надеюсь, что простит мне мою грубость, но из-за неё она и послушалась меня, села на кровать. Медленная какая. Я уже давно лёг и почти заснуть успел.       – Какой-то ты злой, если тебя разбудить.       Я ещё долго смотрел, как Нора расчёсывает руками волосы, сидя на кровати. И зачем, если она всё равно сейчас будет на них лежать? Мне уже хотелось потянуть её за длинный хвост, чтобы она наконец-то легла рядом со мной, но она будто специально оттягивает этот момент.       Я потянул девушку не за волосы, а за плечи, чтобы она упала прямо на подушку. Сам уложил её, сам же и укрыл, а она снова возмущается, но по той причине, что я заключил её в кольцо своих рук, держа их у неё на животе. Ни ниже, ни выше.       Волосы, которые она только что поправляла, лезли мне в лицо, попадая в рот, нос и в глаза. Черника, ежевика, клубника, смородина – они пахли всеми ягодами, которые я любил.       – Ты чего, Каспар? – Нора удивилась моему жесту. – Не понимаю я тебя. Может не нужно было проводить эту черту, если ты её всё время переступаешь?       – Помолчи, пожалуйста.       – Ты вернёшь меня домой?       – Верну, верну.       – Тогда, может не…       Я не выдержал, оголил её плечо от рубашки и впился зубами в нежную кожу, снова заставляя девушку замолчать, но получилось в точности наоборот: Нора коротко вскрикнула, ни то от неожиданности, ни то от боли. Пусть не притворяется, я не сильно укусил.       – Слишком ты шумная для женщины, которой мешают спать.       – Мне уйти?       – Ни в коем случае.       – Тогда послушай, – Нора шептала мне, – я никогда не хотела быть тебе обузой, хотя сначала и очень злилась на то, что ты меня сюда затащил, считала, что ты мне чем-то обязан. Потом думала, что ты не захочешь заниматься моей проблемой, тебе надоест и ты оставишь меня.       Коварная, жестокая, грубая и очень-очень глупая женщина.       – Может быть, я никогда этого не говорила и не показывала, но я ведь правда очень ценю то, что ты для меня сделал. Если я останусь в Имирине, будет очень сложно найти человека, хотя бы на половину похожего на тебя, – девушка повернула голову в мою сторону. – Я не поняла, ты спишь? Как ты можешь спать, когда я с тобой разговариваю?       А я не могу спать, в этом то и дело. Я просто молчал, ожидая пока Нора закончит свой монолог, но вслушивался в каждое слово. Что же ещё мне оставалось делать, не пропускать же мимо ушей. Она хочет быть услышанной. Да и для меня самого было важно услышать то, что она сказала. Но что значит «если я останусь в Имирине»? Она так говорит, потому что считает себя кем-то, кого я был вынужден терпеть. Но ведь это в корне не так.       Мне не хотелось ей ничего говорить, иначе я снова ляпну какую-то глупость, и Нора снова будет реагировать на своё смущение агрессивно, пытаясь меня задушить или ударить. Тем более, в такой позе мне не хотелось делать лишних телодвижений от греха подальше.       – Спишь? Правда спишь? Так даже лучше. Знаешь, что, остроухий, ты слишком много себе позволяешь, всё-таки.       Я снова вгрызся зубами в её плечо, затем под удар попала шея. Нора быстро высвободилась из моих рук, потирая место укуса. Подорвалась, обернулась на меня с круглыми глазами, держась за шею.       – Да почему ты кусаешься? Что за игры такие?       Нора увидела перед собой только спящего меня, который уже успел лечь на спину и сложить руки на груди, притворяясь будто ничего не делал. Не слишком ли инфантильно я себя веду? А имеет ли это значение, если мне весело?       – Я же вижу, что ты улыбаешься, не делай вид, что спишь. Что это значит вообще?       Мне так нравилось, как она возмущается, как моментально меняется и дрожит её голос. Я не видел, но слышал тихое шуршание, означающее, что Нора взобралась обратно на кровать, слегка нависла надо мной и замерла, чего-то ожидая. В следующий момент я почувствовал лёгкое прикосновение тонких пальцев к своему лицу, которые закрыли мне рот и нос.       Мои глаза тут же распахнулись, я увидел над собой девушку, что так старательно пытается снова меня задушить. Я тут же схватил её, потянул в сторону, меняя нас местами.       Я видел её руки, зажатые моими у неё над головой, её лицо на несколько тонов краснее, чем обычно, и моё колено у неё между ног. Нора вжалась в подушку. Глаза цвета лазури бегали из стороны в сторону, часто останавливаясь на мне, но сразу же пытались переключиться на что-то другое. Она остановилась на окне, смотря на луну, что выглядывала из незадёрнутых штор.       Слышалось, как замедлилось дыхание, стало тяжёлым и громким. Помимо этого, я чувствовал пульсации на моей ноге. Знает ли Нора, что это чувствуется? Просто другой причины я не могу придумать, чтобы объяснить почему она так смущённо смотрит в сторону окна, почему старается не пересекаться со мной взглядом и зачем только что попыталась сжать бёдра, забыв о помехе в виде меня.       Тем самым Нора усугубила своё положение. Тогда, попытавшись исправить ситуацию, она покачала головой из стороны в сторону, всё ещё не смотря на меня, ясно давая понять, что продолжать не стоит. Девушка действовала вопреки своим желаниям, что вызвало у меня волну непонимания.       Должен признаться, что почувствовал себя максимально неудобно. Нора была права, я позволяю себе слишком многое. Мы ведь всё ещё не вместе, и вряд ли когда-то будем. А то, что её чувства ко мне взаимны, совсем не означает, что я могу себя так вести. Мной руководил не здравый смысл, а переизбыток эмоций, чувств от её нахождения так близко ко мне, запаха, вида и одного только её голоса. Этих мелочей стало более, чем достаточно, чтобы заставить меня вести себя крайне неподобающе. Но сопротивляться сам себе я не мог. Не в моих силах противостоять этому.       В своё оправдание хочу сказать, что мне сначала показалось, будто девушка совсем не против, поэтому не отстранился сразу. Нет, мне не показалось, я уверен, ведь она всё ещё неровно дышит, и я всё ещё чувствую пульсации. Но больше всего говорили энергопотоки, они красноречивей любых слов и действий выражали её настоящие эмоции. Тогда что заставило её передумать в самый последний момент?       – Прости, – сказал я, освобождая её руки.       Я поспешил вернуться на свою сторону. Нора приложила руку к груди, пытаясь унять сердце. Мысли о том, что я мог её обидеть лезли мне в голову одна за другой. Может быть, я понял её неправильно, и она теперь тоже себя накручивает? Но Нора вскоре повернулась и легла ко мне ближе. Я не решался снова её тронуть, боясь отказа во второй раз, и девушка это понимала, поэтому сама прижалась ко мне, не уронив ни слова. Уверен, ей сейчас так же неловко, как и мне. Кажется, я хотел спать.       И я, всё-таки, смог сегодня выспаться, вопреки всем помехам и препятствиям, что пытались мне помешать. Когда я проснулся, Норы не было в моей комнате, а кровать застелена поверх меня спящего. Когда же она успела так тихо уйти? Нет, сейчас имеет значение, куда она пошла. Но это не трудно догадаться. Ясно же, что на завтрак.       Я тоже не заставил себя долго ждать, поэтому быстро оделся и направился в гостиную, и правда застав Нору за завтраком. С Натаниэлем. Он не ел, внимательно наблюдал за тем, как девушка ловко разделывается вилкой и ножом с омлетом, но быстро встал из-за стола, когда я вошёл.       От вчерашней вечеринки не осталось ни следа, но, когда я шёл сюда, слышал невероятный храп из одной из комнат. Должно быть, отец остался тут на ночь. Хотя «на ночь» слишком мягко сказано, если гости разошлись только под утро.       – Ваша светлость, доброе утро! – Поздоровался парень.       – Доброе, Натаниэль. Пойдём, не будем тратить время.

***

      Слишком много на неё навалилось ритуалов, и я не думал, что это случится так скоро. Более того, мне этого совсем не хотелось, но Нора правда настаивала на том, чтобы я вернул её в Имирин. Я не понимал зачем ей это, что ею руководило в тот момент. Я позволю ей вырыть самой себе могилу, но не допущу, чтобы она в неё легла.       – А с каких это пор я должна просить у тебя разрешения?       Не должна. Я ей не родитель, ни брат, ни опекун. Я её покровитель. Если Нора внезапно пропадёт, люди будут задавать мне вопросы, потому что я ответственен за неё во всех планах.       Мы гуляли по городу после того, как меня вызвали решать вопрос об аренде объекта муниципальной собственности для проведения крайне странного мероприятия, на которое я, всё-таки, не согласился, перессорившись со всей городской администрацией, а глава комитета расплакалась, когда я на неё накричал. Теперь на меня кричит Нора и я чувствую себя немного ущемлённым, но держу лицо.       – Думаешь я буду труситься за тобой, умолять тебя на коленях? Если сам не хочешь вернуть меня домой, тогда найди того, кто захочет или его найду я.       – Да незачем тебе туда возвращаться, – теперь повысил голос я.       Я срывался на неё, Нора срывалась на меня. Люди оборачивались, но долго взгляды не задерживали, хотя со стороны наша ссора могла показаться забавной. С моей же стороны, всё выглядело ужасно: я нервничаю, Нора нервничает, ругань, шум, всё это посреди улицы, у меня дёргается глаз.       – И что ты мне сделаешь? Побьёшь меня, как Дастина? Дастин хотя бы…       – Что? – Я её перебил. – Ты смеешь меня сравнивать с ним? Да чтоб ты знала, твой милый Дастин вчера нажрался, как свинья, и сказал, что ему на тебя плевать. А затем бросился на меня с кулаками. Если бы я стоял столбом, он бы избил меня, а я не мог этого допустить.       Это подействовало, Нора притихла, но всё равно смотрела на меня, как на врага народа. Она обдумывала то, что только что услышала и я видел, как её взгляд постепенно смягчается, но я всё испортил, сказав:       – Дастин хотя бы что? Дастин хотя бы что-то для тебя сделал? Да если бы я мог, я бы приковал тебя к себе наручниками, ведь только тогда с тобой всё будет хорошо, если ты в моём поле зрения. Тебе будет лучше только, если ты будешь со мной.       Не знаю, что я такого сказал, но девушка снова завелась. Вдохнула воздух, чтобы опять накричать на меня.       – Давай я буду решать, как мне будет лучше. Ты не в праве решать за меня.       – Верно, – я отвернулся, чтобы не видеть, как Нора психует, нервно взмахивает перед собой руками после каждого слова, – я вообще не в праве ничего решать. Ты права, – я наконец-то заговорил спокойным тоном, когда осознал, что ей ничего не докажешь. – Тогда пусть будет так, как ты хочешь.       – И когда это случиться?       – Да хоть сегодня. Я знал, что ты добьёшься своего, ещё утром предупредил Натаниэля, но я очень надеялся, что ты передумаешь. Я вижу, ты как я, непоколебима, упряма и никого не слушаешь.       – Значит ты устроил мне этот цирк, всё равно собираясь исполнять мои капризы?       – Я уже сказал, что надеялся переубедить тебя.       – Да ты же только рад будешь, если избавишься от меня.       Я ничего не мог на такое сказать. Лишь отрешённо посмотрел на Нору, не осознавая, как ей в голову пришло такое ляпнуть. Неужели она правда не понимает? Может, провоцирует?       Конечно же, я, дурак полный, не додумался, что нужно ответить, поэтому всю дорогу домой мы молчали, только изредка смотрели друг на друга и в наших взглядах не было злости, раздражения, только какая-то обида и горечь. Почему Нора всё ещё такого обо мне мнения? Даже будучи за рулём, я видел, как она нервно заламывала пальцы, но затем, когда левая рука дошла до безымянного, девушка остановилась. Всё время рассматривала кольцо.       Мы вошли в поместье, мрачными. Я не поприветствовал Густава, не согласился пойти на обед. Я лишь бросил Норе короткое «одевайся». В Имирине сейчас очень холодно, тогда и я пошёл за своим пальто, всё ещё пытаясь отогнать от себя столько мыслей. Я не верил в то, что делаю, ведь мне этого не хотелось. Может быть, раньше я нередко говорил Норе, что должен вернуть её домой, но сейчас я понимаю, каким дураком был. Мало того, что почти внушил ей, будто я не хочу её здесь видеть, так ещё и подставил сам себя.       И уже через пол часа я ходил по коридору туда-сюда, придумывая отмазки, чтобы хоть немного отсрочить этот момент. Но в голову абсолютно ничего не лезло. Наконец-то я увидел, как Нора спускается на первый этаж. Я замер, смотря в её глаза.       За ней следом плелась Рина, вся в соплях, а за Риной шла Нина, которая тоже в таком состоянии.       – Кыш, – стоило мне только шикнуть, как тут же служанки испарились. Мне кажется, они уже достаточно на прощались.       Тогда мы направились прямо по коридору, идя в зал ритуалов, который в этот раз встретил меня чистотой. Стены и пол сверкали, что меня, конечно же, удивило, но никакое удивление не сравниться с коллективной грустью в этом зале.       Темно. Я снова прошёл вдоль стен, зажигая свечи, как всего пару дней назад. В тот момент, вернувшись к девушке, она унизила меня, показалась мне такой смелой, осознавая, какую боль будет должна вынести. Но она с ней справилась, хотя я до сих пор вспоминаю её крики, когда мои же руки причиняли ей столько зла. Сейчас же, я боюсь, чтобы снова я своими же руками не убил Нору. Может связать её и внушить, что она не должна возвращаться? Нет, нет…       Я никак не понимал, чего она добивается, зачем ей это нужно. Но что я мог сделать, чтобы как-то этого избежать?       – Возьми меня за руку, пожалуйста, – я протянул ей свою ладонь, которую Нора сразу же приняла. Но я всё ещё пытался отсрочить этот момент, хотя уже и не было куда. – Это же конец.       Нора подняла на меня глаза, но тут же опустила взгляд. Я почувствовал, как её ладонь в моей руке задрожала.       – Пожалуйста, не смотри на меня так, ты только недавно начал улыбаться мне чаще. Просто… давай закончим это быстрее.       – Ты ведь не хочешь этого.       Она не отвечала, смотрела на наши руки. Может быть, её взгляд был очень низко, но я смог распознать в нём слёзы.       Мне вспомнился момент, когда я точно так же, всего несколько месяцев назад, стоял так с Неро, готовясь к окончательному рывку. Почему-то в первый раз не было так страшно. Мы ведь шли туда, зная, что ничего не потеряем. В этот раз всё иначе, я вернусь один.       Я видел, в каком Нора состоянии, понимал – основываясь на всех предыдущих магических воздействиях, – что она ведь не выдержит скачка между мирами. Тогда, чтобы девушка не успела, среагировать, я рванул к ней, обхватил за талию.       – Ты что… – отозвалась она, собираясь жаловаться на то, что я её слишком крепко сжал в своих руках. Пусть возмущается, но эти болезненные объятия полностью вынужденная мера.       Но мои губы уже шептали ей на ухо слова, означающие, что Нора стоит на священной земле Дорэна, возможно, последний раз. Вспышка, звон в ушах, вибрация по всему телу, хруст снега и ватные ноги девушки, которые всё-таки не удержали её, когда она потеряла сознание. В какой раз уже я буду нести её на руках? Не имеет значения, какой это раз по счёту, если в любом случае последний.       Со мной всё было хорошо, это уже третий раз, когда я прохожу между мирами и я совсем не почувствовал изменений. Вот только проблема сейчас в том, что Нора без сознания, а вокруг ничего не видно.       Зима. Снег хрустел под моими ногами, фонари еле-еле освещали путь. Наверное, ночь уже очень-очень близко, но мне сыграло на руку то, что мы переместились в том же месте, где и прошлый раз и даже ближе к дому Шарлотты на несколько десятков метров. Как бы там ни было, ближе или нет, я не позволял допустить и тень мысли, что мои руки начинали уставать. Я думал только о том, правильно ли иду, хотя забыть дорогу к тому месту невозможно. В любом случае, половину дороги я уже прошёл.       А вот, когда увидел перед собой дом, с удивлением заметил, что он совсем не заперт и в нём не поселились всякие сомнительные личности. Хотя, нет, это не удивительно, ведь от дома такая энергия, что на него даже смотреть не хочется. А сомнительные личности жили в нём до этого, в частности я с Неро, а до нас Шарлотта, которая, на момент пребывания в Имирине выглядела невероятно жутко, будучи сломленной проклятием и неудачной трансформацией. Наверное, люди очень наслышаны о этом доме и опасаются его.       Холодные стены встретили меня всё так же уныло, как и прошлый раз. Вот оно: слева диван, телевизор, а справа стол и лестница не верх, по середине кухня. Я не стал рассматривать, предаваясь ностальгическим воспоминаниям, я пошёл сразу наверх, закрыв за собой дверь ногой.       Я зашёл в спальню, положил Нору на неубранную с прошлого раза кровать. Снял с неё ботинки, зашвырнул куда-то в сторону, не особо придавая этому значения и накрыл девушку одеялом. Дом уже очень давно не отапливался, тут очень холодно.       Несколько минут я сидел на кровати, наблюдая за спящей девушкой. Выражение её лица было неспокойным, я уже подумал, что у неё что-то болит. Вспомнил, когда Нора только-только оказалась в Дорэне, долго жаловалась на головную боль. Но, когда я приложил к её лбу тыльную сторону ладони, совсем ничего не почувствовал. Тогда, можно было подумать, что Норе сниться что-то плохое и соблазн снять её колечко был таким сильным, что я чуть на него не повёлся. В конечном итоге, от греха подальше, я вышел из спальни, оставляя девушку спать одной, чтобы я не смог снова залезть к ней в голову, копаться в её мыслях.       Я спустился, взгляд мой упал на диван, на котором мне предстоит сейчас переживать эту холодную ночь. Вспомнилось мне и то, как на время нашего «отпуска», Неро целыми днями лежал и смотрел телевизор. Смотрел, даже если он выключен. Просто втыкал в одну точку с утра до ночи, долго-долго о чём-то думая, а на мои вопросы совершенно не отвечал. Мне его очень не хватает.       Спустя несколько попыток, мне удалось скрутиться так, чтобы я полностью помещался на диван и при этом ничего себе не отлежать, чтобы ничего не затекло. Я спал, сильнее укутываясь в пальто, которое спасало меня от холода вместо одеяла. Может быть, я больше не чувствую трансформаций, но заклинание подобного уровня действительно весьма энергозатратное, к тому же, я минут тридцать нёс в руках тяжёлый груз. Я правда устал, поэтому холод не помешал мне заснуть.       Мне было невероятно тепло, ничего мне не доставляло дискомфорт. Кажется, что-то снилось, что-то я слышал. Какие-то стуки, шуршание, затем и вовсе лязг почти рядом с ухом. И это стало для меня такой неожиданностью, что я дёрнулся, распахнул глаза. Лязг исходил от чашки, что с характерным шумом опустилась на стеклянный столик.       В гостиной светло, солнце еле пробивается сквозь жалюзи. Сзади меня кто-то прошёл, предположительно Нора. Она обошла диван, остановилась, опершись на его спинку.       – Доброе утро.       Девушка выглядела весёлой, выспавшейся, что нельзя было сказать обо мне. На мгновение я ей позавидовал, но не успел я хоть что-то сказать, как её доброе выражение сменилось какой-то странной эмоцией смеси раздражения и любопытства.       – Ты чего на низ убежал? Не впервые же спать в одной кровати. – Нора сказала это с её привычной язвительной интонацией, будто насмехаясь надо мной. – Или решил уберечь меня от своих укусов?       – Что ты несёшь?       Нет, я совсем не хотел с ней ругаться. Я почему-то смущённо улыбался, когда вспомнил тот до сих пор непонятный мне порыв, и спрятал лицо в одеяло. Одеяло?       – Я? Не будь таким грубым, я вообще-то ночью встала, пошла тебя искать. Вот, укрыла, чтобы ты не сдох, как собака, на морозе. А сама нашла какой-то плед в шкафу. Фу такой, колючий. Думала пожертвовать его тебе, но как-то тебя жалко стало, уж очень замученным ты выглядел.       – Нора, будь любезна, – я не закончил фразу, надеясь, что девушка понимает, что я прошу её сдержаться от таких слов.       – Да что ты, любезности мне не занимать, – и снова эта насмешка, – я даже кофе тебе сварила, – кивнула она на чашку на столе. Действительно, очень любезно.       Тогда я поднялся посмотреть подтверждение её слов. А когда убедился, что в кружке правда только что сваренный кофе, оглянулся и бросил через плечо:       – По какому поводу такие милости?       – По такому, Каспар, – Нора снова обошла диван, села рядом со мной и подняла руку, чтобы прикоснуться к моим волосам, поправить их после сна, – что ты сейчас поднимаешься, умываешься и мы идём ко мне домой. Сегодня, если я не ошибаюсь, четверг. Это значит, что у моего отца выходной, а в свободное от работы время он пьёт. Мне будет страшно вернуться одной.       – Нора, я не совсем понимаю. Разве ты не намерена остаться в Имирине? К чему тогда знакомить меня с твоим отцом?       – Не смущайте меня. На что ты Вы намекаете, Ваша светлость? – Она потрепала меня по волосам, которые только что так старательно поправляла. – Ты пойдёшь со мной, чтобы провернуть спектакль, придумать историю, где я была два с половиной месяца.       – Вот я и спрашиваю, Нора, – я повернулся к ней, немного раздражённый тем, что девушка не переходит к сути, – какая моя роль в твоём спектакле?       – Ты, кажется, всё ещё не проснулся, – Нора демонстративно сняла с пальца вольфрамовое кольцо, отправила его в карман пальто. – На ходу решим.       Я не смог контролировать себя. Влетел в её голову, обещая себе, что посмотрю лишь одним глазом, а интересовало меня, что же Нора такого задумала. Вчера на ней лица не было, а теперь птичка в своей гавани чувствует себя превосходно, слишком уверенна в себе. Вот только, скользя по её нитям разума, когда искал ту самую, увидел, что девушка совсем не хочет тут оставаться. Мне об этом не говорит, думает, что так будет лучше. Беспокоится за отца и не хочет оставлять его одного, убеждает себя, что с ней всё будет хорошо и он больше не будет поступать с ней, как раньше. Пытается его простить. У неё не получается, конечно же, но она хочет это перебороть.       – Что-то не так?       Естественно, я забыл о том, что Нора смотрит на меня и замечает мой сосредоточенный взгляд. Она прикоснулась ко лбу, немного поморщилась. Я знаю, что она не может почувствовать моё вмешательство, но я всё равно перестал гулять в её мыслях. Резко встал и пошёл наверх в ванную, надеясь, что она не догадалась.       Я так и не нашёл ответа на вопрос, что Нора будет делать дальше. Значит, она сама не знает. Она совсем не уверена в выборе и сегодняшний день должен быть решающим. Может после встречи с отцом, мне удастся убедить её вернуться домой?       И сразу же мне стало стыдно за такие мысли, я оторвал себя от них, вспоминая, что ещё увидел в её нитях: для Норы очень большое значение имеет семья. Я не могу против её воли забрать у неё то, что ей дорого. Дорого, несмотря ни на что. Тогда поживём – увидим, не смею сопротивляться, как бы мне не хотелось.       В самый последний момент вспомнил, что нужно уложить волосы так, чтобы не было видно острых кончиков ушей.       Нора с лёгкостью выпихнула меня за двери, потому что я не очень возмущался её плану действий. Затем, почему-то очень весёлая, повела меня за собой. Я шёл сзади, наблюдая за тем, как девушка восторженно разглядывает знакомые ей края. На меня они абсолютно никакого впечатления не оказали.       Девушка остановилась и обернулась, чтобы подождать меня. Она шла так быстро, предвкушая встречу, а я шёл медленно, пытаясь её отсрочить хотя бы на десять минут. Когда я сравнялся с ней, она бросила мне, что я плетусь, как кривоногая бабка. Не спорил, пошёл дальше.       – Почему ты такая радостная, – я, всё-таки решился спросить. – Мне же придётся стереть тебе память.       Нору это нисколько не смутило. Она не замедлила шаг, спокойнейшим тоном ответила:       – Значит придёшь ко мне ночью и решим этот вопрос.       Больше слов не находилось, мы продолжили путь молча, но краем глаза я видел, как Нора часто поглядывала на меня. Может она ожидала возражений, вопросов, но я вообще не придал большого значения её словам, чем нужно, потому что уверен, что понял их правильно.       Пустился снег. Совсем маленькие снежинки посыпались с неба, падая нам на головы. Тогда я всё же посмотрел на Нору, она также обернулась, реагируя на резкое движение моей руки в её сторону. Я не сделал ничего плохого или необычного, всего лишь натянул на неё капюшон, чтобы не намокли волосы. Но девушка потом долго улыбалась после моего, на мой взгляд, совершенно обычного жеста.       И вот мы уже на подходе. Низкий, но шипастый забор, абсолютно не защищал двор. К нашему удивлению, тут очень убрано, учитывая то, что женщины в этом доме уже давно не наблюдается.       Нора стала впереди перед дверью, я чуть дальше. Она пару секунд смотрела на дверной звонок, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами. Я не мешал ей, только наблюдал. Наконец, она позвонила в двери.       Нам, упаси огонь, действительно открыла женщина. Только на Нору она совсем не похожа. Это высокая женщина, блондинка с карими глазами, горбинкой на носу и, в отличии от Норы, настоящими веснушками.       Несколько мгновений женщины поражённо смотрели друг на друга, затем взгляд блондинки метнулся на меня, потом снова на Нору. А затем, кажется, ни о чём не догадывающаяся женщина спросила:       – Извините, а вы кто? – Никакой вежливости в этой интонации не слышалось. Из-а чего Нора со всем возмущением выпалила ей:       – Я кто? Послушайте, дамочка, мы сейчас пройдём в мой дом и будем разбираться, кто Вы.       После чего девушка оттолкнула незнакомку, кивнула мне, и я прошёл за ней. Блондинка ничего не могла ответить, потому что, как только мы ступили на порог, из гостиной вышел мужчина. Здоровый, с бородой. Он меня вообще не заметил, сразу кинулся на Нору. Я напрягся, но уже потом понял, что кинулся не с кулаками, а объятиями.       – Здравствуй, папа. Прости, что меня так долго не было.       – Мы с тобой потом поговорим по этому поводу, – он мягко отстранился от Норы, затем сурово окинул меня, – ведь насколько я понимаю, ты пропадала с этим недоразумением, с которым мы сейчас будем вести серьёзную беседу.       Я прикинул, насколько серьёзной она может быть, выгнул бровь, понимая, что на голову выше отца Норы. Но я всё же надеюсь на словесную перепалку.       Мои опасения развеялись, когда лицо господина Адельсберг неожиданно смягчилось. Я заметил, что у него такие же красивые серые, как раньше были у Норы, ясные глаза. Как скоро он заметит, что его дочь несколько изменилась? Впрочем, не важно. Сзади наглая леди, побелела от неожиданного поворота событий, прислонилась спиной к двери.       – Подожди, – на лице господина росла улыбка, – а ты же, должно быть Леонард? Тот самый, с которым моя Норочка пол школы прогуляла? Прости, сразу не узнал, как-то ты поменялся. Возмужал, что-ли. Проходи, проходи, – мужчина поманил меня в гостиную.       «Ой», – услышал я, когда внимательно посмотрел на Нору, – «Ладно уж. Ты хоть не забудь, что папу зовут Итан».       А если я вообще до этого не знал? Об этой части девушка забыла меня предупредить, а я и не подумал.       Я не стал заставлять себя ждать главу дома Адельсберг. Снял сначала пальто с Норы, потом своё, вешая их на крючки на стене. Нора, не оборачиваясь вошла в гостиную, оставив меня в коридоре, развешивать её одежду. Лишь сказала:       – Не разувайся, у нас не принято.       Затем я посмотрел на всё такую же белую женщину у двери. Её взгляд нельзя было описать словами, она как-то напугана. Почему меня боится? Может, показать ей зубы, доказать, что не кусаюсь и клыков у меня нет. Так уж и быть, не стал её трогать, свернул направо в светлую комнату с разожжённым камином.       – Вот это вы перестановку затеяли, – заметила Нора.       По середине, прямо возле камина, стоял дубовый журнальный столик, а по бокам кожаные диваны в цвет стола. Обстановка совсем немного напоминала мою гостиную, только моя в светлых тонах и намного больше. А тут всё тёмное, будто в логове какого-то злодея.       Мужчина указал мне на диван напротив, приглашая присесть. Нора села рядом с ним. Она его совсем не боится, потому что он всё ещё трезв. В следующую секунду послышалось:       – Надя! Принеси нам этого… Боже, как же оно называется.       Надя всё равно поняла, хотя Итан забыл это слово. Уже спустя минуту на столе стояла бутылка вина.       – У Норочки же день рождения недавно был. Вот гадина, даже не ответила отцу, когда тот звонил ей, – мужик так посмотрел на Норочку, что та съёжилась. Нет, всё-таки боится.       – Отец, а кто эта Надя?       – Не гуди. Ещё порог не переступила, а уже что-то возмущаешься. Я же сказал, что разговаривать с тобой будем потом.       Нора откинулась на спинку дивана, обиженно сложила руки на груди и скрестила ноги. Посмотрела на меня, но никаких слов от неё я не услышал.       – Так вот, Лео, ты поступил в один университет с моей дочерью.       «Скажи, что уже работаешь. В Вашингтоне».       – Нет, я уже давно переехал в Вашингтон, нашёл там работу.       – Вот как, – Итан пытался открутить пробку.       На стол опустились бокалы, только что принесённые Надей, которая села рядом со мной. Она всё так же уставилась на меня, рассматривая. Я старался не отвлекаться на неё, не смотреть, не обращать внимания.       Пробка с характерным звуком оторвалась от горлышка бутылки, осталась на конце штопора в руках отца Норы. Тот переместил бутылку в правую руку и осторожно налил и мне, и себе.       «Не вздумай отказываться, а то он тебя выставит».       – А я-то думал вы ровесники, – продолжил господин Адельсберг, поставив бутылку на середину стола. – Взгляд у тебя какой-то строгий. Дай-ка угадаю… Ты учитель какой-нибудь? Нет, преподаватель. А лет тебе где-то двадцать пять.       Я промолчал о том, что он прогадал по всем пунктам, постарался улыбнуться.       – Ваша интуиция Вас не подводит.       – Ага, вот как, – повторился. – А что же ты преподаёшь в своём Вашингтоне?       – Биохимию, – я совсем не соврал, ведь я силён во всех предметах. Просто, скажи бы я, что учу истории, пошли бы вопросы о истории Имирина, о которой я мало чего знаю. А вот биохимия господину Адельсберг точно не интересна.       Его брови поползли наверх, значит я всё точно рассчитал и угадал. Первая часть допроса пройдена, кажется, успешно. Вдруг мужчина остро посмотрел на свою избранницу рядом со мной. Смерил её тяжёлым взглядом, затем таким же меня.       – Я что-то не понял. Надя!       Женщина резко подорвалась, сложила руки спереди. О огни, бедная женщина. Зачем она живёт с этим мужчиной, если он так к ней относится. Важнее всего, как мне оставить Нору наедине с тираном.       – Ты чего к нему примостилась, глазки строишь? Думаешь, я не заметил?       Надя округлила глаза, наверное, собиралась что-то ответить, но Итан снова закричал, посмотрев на Нору:       – А ну поменялись быстро.       Девушка в полном замешательстве, не поняла, что такого случилось, ко мне тоже туго доходило. Но, когда Надя стремительно огибала стол на встречу Норе, та тоже поднялась, уступив место запуганной бедняге. Девушка поступила также, села теперь рядом со мной. Я старался смотреть только на её отца, но увидел боковым зрением, что рядом со мной Нора чувствовала себя спокойней.       – Так, – Итан вернулся ко мне, – а теперь объясни мне, Леонард, что состоявшийся преподаватель из Вашингтона делает в Ричмонде вместе с моей пропавшей дочерью?       Прекрасный вопрос, просто шикарный, вот только ответа у меня на него нет, ведь Нора решила не придумывать отмазку заранее, а действовать по ситуации.       «Скажи, что просто проводил меня домой и скоро уедешь».       – Не переживайте, господин Адельсберг. Я всего лишь хотел убедиться, что Нора доберётся домой в сохранности. Меня же тут завтра не будет.       – Нора? – Итан простил уже у неё объяснений.       – Просто мы с тобой тогда поссорились, если помнишь. Вот я и…       – Достаточно.       Мужчина не дал Норе договорить. Затем скомандовал мне выпить с ним.       Он ругал дочь за пропуски в университете, спрашивал, как она собирается выкручиваться, но как только, Нора хотела что-то сказать, отец тут же кричал, что не разрешал ей разговаривать. Девушка уже через час вздрагивала от каждого шороха и моего резкого движения, хотя знает, что я её не обижу. Она ведь только недавно избавилась от этой тревожности.       Вот например: Итан рассказывает о своём бизнесе, из чего я узнаю, что у него своя сеть заправок, а после чего говорит «выпьем». Я нехотя тянусь за бокалом и Нора, привыкшая к тому, что рядом с ней я сидел неподвижно, чуть-ли не подскакивает на месте. Она уверена, что точно тут останется?       Ещё из его рассказа стало понятно, что в их семье никогда не было проблем с деньгами, вот только почему-то живут они скромно. Не бедно, но своего богатства никому не показывают.       Затем глава семьи расспрашивал меня о том, как я пришёл к тому, чтобы преподавать. А я ему после нескольких бокалов такие истории придумал, что любой писатель позавидовал бы. Рассказал о том, что моя мама хотела, чтобы я стал юристом, а отец настаивал, чтобы я шёл только по своему пути. И в силу того, что я слушал самого себя, не прогнулся, не дал себя сломать, я стал один из самых высокооплачиваемых преподавателей в Вашингтоне. Фантазия у меня тогда работала на сто процентов, звучало правдоподобно и Итан с Надей меня внимательно слушали.       – Шикарно. Выпьем.       – Простите, мне не стоит напиваться сегодня. Я хотел бы ещё навестить родителей.       Господин Адельсберг понимающе кивнул, но пить не перестал. Скомандовал, чтобы я ещё с ним поговорил. Я же не мог отказать.       Нора сидела примерно полтора часа с прямой спиной. Затем, когда услышала, что я больше пить не буду, как-то облегчённо откинулась на диван, совсем немного и нечаянно прикоснулась ко мне плечом. Настолько немного, что ни я, ни Нора этого не заметили.       – А ну отодвинулась от него!       Вот теперь девушка подскочила по-настоящему. Подскочила как раз на такое расстояние, чтобы отодвинуться от меня. Неужели всё настолько плохо? Или Итан так суров, или я всё-таки ему не понравился. Хотя, какое это имеет значение, если меня тут всего через пару часов не будет?       А ведь отец Норы меня разговорил. Не знаю сколько я у них просидел, но на улице уже темнело. Это совсем не значит, что скоро ночь. Просто зимой, очевидно, темнеет быстрее, значит уже где-то шесть вечера.       – Пора и честь знать, вечереет, – сказал я, встав с дивана, намереваясь уходить.       – Сиди, – таким же командным тоном послышалось от мужчины.       Нора схватила меня за запястье, потянула вниз, чтобы я грохнулся обратно. Руку мою не отпустила и в этот раз, Итан, кажется, контакта не заметил. И я вот думаю, если он всё равно сказал остаться у них ещё ненадолго, значит ли это, что отец девушки всё-таки не против меня?       – Я вижу, что мужик ты знатный. Твоя манера речи, движения, жесты много о чём говорит, а за мой опыт в работе, я хорошо научился читать людей. А одежда твоя… Наверное из обеспеченной ты семьи. Как твоя фамилия?       «Хидлстон», – подсказал женский голос в моей голове.       На протяжении ещё часа я чувствовал, как в мою руку впиваются ногти Норы. Она совсем не хотела причинить мне боль, просто в зависимости от слов отца, её рука невольно то сжималась, то разжималась. И каждый раз я на неё поглядывал, только на лице девушки не было никаких эмоций. Она заново вспоминала, как скрывать их под взором злого отца.       Вот теперь-то мне удалось вырваться из их семейного круга, сославшись на то, что меня правда ждут родители. Я врал, не краснел и вины за это не чувствовал. Итан скомандовал Наде проводить меня, но тут Нора поднялась вслед за мной и смело выпалила:       – Я сама.       – Понимаю, – согласился отец.       Нора лишь накинула на себя пальто, выскочила на улицу так быстро, что я и заметить не успел, как она потащила меня за собой. Мы вышли со двора, немного ещё прошли, чтобы за нами не могли наблюдать с окон.       – Прости, я думала, что всё пройдёт намного лучше.       Вот теперь она дала волю всем эмоциям, что накопились у неё за этот день.       – Я думала, что он изменился, что моя пропажа на него повлияла. Но, как оказалось, у него есть любимая женщина, любимая работа, любимый сорт винограда, – девушка закрыла ладонями лицо, – вот только любимой дочери у него нет.       Словами было не описать, как же мне стало жалко Нору. Я обнял её, слушал, как она почти бесшумно плачет, как дрожит в моих руках. Сердце от этих звуков сжималось также, как и мои кулаки. Я с надеждой спросил:       – Пойдём домой?       Во имя всех огней, я услышал её ответ. Я слышал его в её тихих всхлипах, видел в дрожащих плечах, чувствовал его в нежных прикосновениях её рук, что обвивали меня за шею. Я с великим облегчением сжал её хрупкую фигуру в объятиях ещё сильнее, когда понял, что она передумала, что Нора вернётся со мной и у неё всё будет хорошо, что всё будет хорошо у нас.       – Нет.       – Что? – Я моментально отстранился. Думал, мне послышалось.       – То, что я увидела сегодня – лишь доказательство того, что я не должна уходить. Ты ведь должен стереть мне память? Пусть будет так, приходи через три часа, когда я буду спать. Может быть, так нам удастся избежать прощаний.       И нам действительно это удалось, ведь в следующую секунду я не стоял на месте. Я ушёл. Развернулся и засеменил в сторону дома Шарлотты. Я не был в печали, не хотелось мне плакать или кричать. Я просто был зол, и эта глухая ярость заставила меня осознать одну вещь: у меня ведь, как и у Итана есть любимая работа и, кажется, любимая женщина, только случилось так, что я ей больше не нужен.       Я слышал, как Нора звала меня, но с каждым зовом я только ускорял шаг. Я не хотел оглядываться, видеть её заплаканное лицо в ужасном свете уличных фонарей. Я убежал от этого. Я ничего не хотел.       А когда я вернулся в дом своей матери, я думал, что успокоился. Да, это правда так. Я зашёл, захлопнул дверь. Всё нормально, вроде бы. Вот только дело в том, что дверь я захлопнул так, что от силы удара она разлетелась в щепки. Я с удивлением посмотрел под ноги, видя перед собой лишь сломанные доски. Ладно уж, бывает же такое, что не рассчитал силы и вот так получается. Ничего в этом плохого нету, да и дверь, кажется, была хлипкая. Так ведь?       Вот только я не знаю, как объяснить то, что в следующую секунду, не задумываясь, я поднял одну из длинных досок и под руку мне попался стеклянный стол, который от лёгкого удара так же разлетелся. Странно, в один миг все объекты стали такими хрупкими, что от моих прикосновений разваливались.       Я решил проверить так ли это, следующим на очереди был телевизор, в который я кинул эту доску. Она впилась в чёрный экран, так и осталась там торчать. Ну ничего страшного, ведь без хозяина в доме, да и без дверей вообще, его бы всё равно украли. Не велика потеря же.       Потом я обнаружил, что каким-то образом, если совсем чуть приподнять стул вверх, а затем опустить его, он так же разлетится, как и двери. Мой взгляд пал на кухню. Будучи в гостиной, я видел только её часть сквозь проход, но всё равно заметил, что этой пустой кухне немного не хватает декора. Вот, теперь её украшает другой стул, который только что стоял рядом со мной. Правда, мне стало так лень туда идти, что я стул закинул на кухню прямо с места.       Раз уж я уже стою тут, возле лестницы на второй этаж, может пройти проверить, что там за порядок на верху? Ну я же ничего не теряю.       Вот, в ванной какой-то грибок на стене. Бедный, жаль его, пусть живёт себе, ему помочь я не в силах. А вот на зеркале пятна. Теперь на нём узоры, которые я нарисовал своим кулаком       Что я там говорил? Изучение сознаний, воспитание научило меня контролировать себя? А как бы не так. Я ужасно вспыльчив и каждый раз мне очень сложно подавить в себе эту черту.       Я посмотрел на свою правую руку. Царапина, конечно, но вид крови помог мне немного прийти в себя, я знал, и сделал это почти специально. Тогда, замотав руку в первое же полотенце, я пошёл в спальню. Там я ничего не трогал, лишь немного полюбовался аккуратно заправленной кроватью, и уже потом лёг.       Свалилась мне она на голову. Из-за чего у меня такое состояние? Из-за отказа? Знаю ведь, что для неё это важно, мне стоит об этом подумать и смириться. Но кто хоть когда-то подумает обо мне? Мне ведь торчать в этих муках ещё два часа.       И вот я задумался о том, чтобы вернуться домой прямо сейчас. Не оставаться тут ни минуты. Потом, когда в Дорэне обнаружат пропажу Норы, за неё пошлют гончих, проверить стёрта ли у неё память. А если нет – сотрут. Но этот вариант я всё равно не мог допустить, ведь при попытке сопротивления её убьют.       А ждать было так мучительно. Тишина давила мне на уши, спать я не мог, рука болела. Поэтому, когда я убедился, что кровь остановилась, я направился обратно в дом семьи Адельсберг. Так получилось, что подождать мне удалось примерно на час меньше. Но ведь ничего же?       На улице заметно похолодало, хотя и до этого было очень холодно. Мне хотелось уже поскорее вернуться в свою солнечную Лумь, согреться под лучами дорэнского солнца. А чтобы я смог это сделать, нужно закончить с делами здесь.       С самого начала мне Нора жутко не нравилась. Я ведь залез к ней в голову, но особо не вглядывался в её мысли, воспоминания. Был знаком с ними поверхностно и из-за этого у меня сложилось о ней ужасное впечатление, ведь оно совершенно ошибочное. Как правило, я заметил всё самое плохое, думал, что она мерзкая, была мне противна. А сейчас я иду по заснеженной дороге, где впервые увидел Нору из окна, и понимаю, что я скорее с жизнью расстанусь, чем с ней.       В доме не горел свет. Значит, все спят, и я пришёл в правильное время. Обошёл дом, заметил, что одно окно открыто нараспашку. В комнате Норы ведь всегда открыто окно, чтобы она в любой момент смогла через него сбежать.       Я подошёл к нему, а уже залезть внутрь было нетрудно. Всё, как и договаривались: девушка спит. Мне вспомнилось, как я тогда напугал её, когда она увидела меня первый раз. Ведь тогда Нора тоже спала, а я нагло разбудил её и сказал, что убью, если та закричит. Неужели это были первые мои слова, которые я ей сказал?       «Меня зовут Каспар. Я хочу, чтобы ты знала, что я тебе не враг», – вот, что я сказал ей после. Она ведь ещё долго мне не верила потом.       Во имя огня, я не могу этого сделать. Как же это? Стереть ей все воспоминания обо мне, моём доме, мире? Стереть все воспоминания о том, что мы вместе прошли?       Я устало сел рядом с ней, посмотрел на неё, наверное, в последний раз. Каштановые волосы закрывали её лицо, её ладонь лежала рядом с ним на подушке. Мой взгляд остановился на кольце на её безымянном пальце. Она ведь будет его носить и не знать, кто ей его подарил.       Ладно, когда-то это должно закончится, поэтому я вознёс над девушкой руку, собираясь раскрыть нити разума, найти ту самую и перерезать. Как вдруг мне подумалось: Кольцо? Вольфрамовое кольцо? Нора надела его, зная, что я собираюсь лезть к ней в голову?       Нет, быть такого не может. Я резко забрал её волосы с лица и подушки, обнаружил, что подушка измазана кровью, а сама открывшаяся мне часть её лица чиста, без ран. Я немного грубо схватил девушку за подбородок, а она совсем не реагирует не просыпается. Повернул её к себе другой стороной лица и ужаснулся: её левая бровь полностью счёсана, а на виске зияющая рана. Но Нора жива ведь. Жива?       – Нора – позвал я её в полный голос, тронул за плечо, и снова почти крик: – Нора!       Быстро метнулся к двери, а она заперта. С другой стороны, мать твою.       Тогда я снова ринулся к ней, дрожащими руками сорвал с пальца кольцо-звёздочку и тут же ворвался в воспоминания. Быстро, мельком посмотреть.       Она смотрела на мою удаляющуюся фигуру, звала, хотела что-то сказать. Не побежала за мной, боялась, что я снова оттолкну её. Когда она поняла, что я ухожу, что больше меня не увидит, она почему-то подумала, что готова пойти со мной. От страха меня потерять. А я, кретин, полный придурок, не реагировал на неё, хотя ей было бы достаточно всего одного слова, чтобы она осталась во мной вместе.       Тогда Нора быстро достала из кармана пальто своё кольцо, в спешке надела его, спеша вернуться в дом и закрыться в комнате ждать меня, сказать о своём решении. Но уже на пороге её ждал изрядно выпивший отец. Он стоял, скрестив руки на груди, а взгляд у него был такой, что сразу стало ясно: Норе не стоило заходить обратно в дом.       – Ну вот, пора нам с тобой поговорить, как я и обещал.       За спиной у него стояла Надя, которая тут же по его приказу пошла в спальню и заперлась там. Поднялся дикий крик, скандал по поводу пропажи дочери. Нора неправильно подобрала слова, сказала что-то такое, что взбесило Итана. Тот замахнулся, ударил её по лицу, и Нора упала на…       Я не успел досмотреть до конца, услышал шум за дверью:       – Надя! Где ключи? Кажется, Нора в себя приходит. Да я же говорил, что она жива, не первый раз же такое. Чего ты истеришь?       Времени думать не было, да и выход всего один. Я склонился над девушкой, аккуратно взял её на руки и так быстро затараторил, что сам не заметил, как оказался в Дорэне. Ночь сменилась утром, и я увидел, что со страху я перенёс нас точно под двери поместья. А не в лес, как в прошлый раз.       Двери я открывал с ноги, и оторопевший Густав на входе не смог среагировать.       – Густав, Знающего врачевателя срочно.       – Что?       Я молниеносно бежал по ступеням и уже почти на втором этаже заорал, как ненормальный:       – Густав, я твою бороду блохастую с мясом вырву. Врачевателя сказал!       Первая же комната ни моя, ни Норы. Главное, что она пуста. Я аккуратно положил Нору на белую кровать, убрал с лица слипшиеся от крови волосы и выбежал на коридор встречать врачевателей. Они пользуются магией магических переходов меж пространством, поэтому так быстро оказались здесь.       Я завёл их в эту комнату. Они осмотрели рану, обработали и принялись её заживлять.       – Вам повезло, Ваша светлость, – сказал тот, что осматривал, – рана не глубокая, ничего не повреждено, но был удар, что вызвал лёгкое сотрясение. Рану мы заживим, конечно, останется рубец, но это же не смертельно. А с сотрясением вот что…       И следующие пять минут врачеватель объяснял мне то, что я и сам знал. Но я ничего не говорил мужчине, всё равно внимательно слушал. А потом молчал пока они не ушли.       Хоть врач и сказал, что Нору особо передвигать нельзя, но я всё-таки понёс её в свою комнату. Её нужно вымыть от крови, рана больше не кровоточит. Только как это сделать, если она без сознания, а шевелить головой ей вообще нельзя, я понятия не имею.       Но эти мелкие проблемы совсем чепуха. Как и чепуха то, что я снова пару дней не буду из-за неё спать.       Нора жива. Дома. Всё будет хорошо. Ей никогда больше не будет больно или страшно. И гореть мне в священном огне, если я солгал.