Часть 37
16 июля 2023 г., 23:28
Я сидел в саду. Вокруг уже было темно, но я не обращал на это внимания. Может быть, воздух зимний, но в моих краях всегда весна. Снега совсем немного, он лишь немного морозит мне щёки. Невозможно было описать, что у меня на душе. Ведь, чтобы устранить ошибку, нужно знать её причину. А я не вижу ни причины, ни ошибки, да и искать их бессмысленно. Мне нравится то, что меня сейчас тянет к себе навязчивая печаль, я раньше старался её избегать и избегал даже, когда отец заставлял меня прятать уши за волосами, когда меня снова и снова били за малейшие ошибки. Нет, я не вырос холодным, как она вчера меня обозвала. Я вырос терпеливым, рассудительным, а мои знания в сознаниях научили меня контролировать себя. А сейчас, когда меня никто не видит, я чувствую эйфорию от того, что избавился от навязанных мне качеств на пару жалких минут.
Я позволил откинуться на спинку скамьи и опустить голову вниз, рассматривая узор плитки. Мне вспомнился Неро, его серебристые глаза и всегда такое тупое выражение лица. Особенно смешным оно было, когда на этом же месте он врезался в фонарный столб, убегая от меня с моим научным исследованием в руках. Мы тогда уже были не маленькие, но Неро так любил меня злить. Он никогда не имел уважения к своему старшему брату. С самого детства он смотрел, как мучают меня учителями, издеваются, и самое главное, никто не защищал. А вот Неро с самого детства слишком оберегали, не давали ничего ему делать, до пятнадцати лет у него была няня, ведь он родился недоношенным, и врачи говорили, что он всегда будет слабым и постоянно болеть. Я так и не сказал ему, кто убил его мать. Да и не знаю, собирался ли.
А вот моя мать… Есть причиной, по которой я тут сижу.
После того, как закончились эти разборки, все разошлись, но Шарлотта зашла ко мне. Наверное, это родственное, ведь она чувствовала, что я хотел ей что-то сказать.
– Знаете, – я начал, не смотря ей в глаза, – раньше у нас было очень много гостей. А Вас не было так давно, что новые люди, заходя в гостиную, восхищённо смотрели на Ваш портрет и спрашивали, кто это. Никто не отвечал. В зале каждый раз повисала тишина, воздух электризовался. А я, зная ответ, каждый раз смотрел на Вас и тоже у себя спрашивал этот частый вопрос. На Вас страшно смотреть, скажу честно. Я вижу в Вас себя, но только внешне, ведь от Вас веет чем-то сильным, настолько, что меня оно страшит.
– Ты похож на меня не только внешне, просто ещё этого не знаешь, – Шарлотта уже собиралась уходить, но остановилась. – Я ведь попала сюда, занимаясь делами своей семьи.
Она ушла, не дав мне обдумать её слова, смысл которых начал доходить до меня только сейчас. Ведь ясно же, какой семье принадлежат такие дела.
***
Положение месяца на небе заставило меня вернуться в тёплые стены дома, но по дороге я увидел, что в окне моей спальни всё ещё горит свет. Я совсем забыл, что мне придётся разбираться с Норой. Кажется, Рина не отходила от девушки ни на минуту, очень переживала за неё. И, когда я зашёл в комнату, я узнал причину: оттенок кожи Норы всё ещё зелёный, на шее видны вздутые вены, рядом с кроватью стояла миска. Рина встала с кровати, она держала в руках книгу, но опустила её, чтобы стоять передо мной прямо. Я видел, что она растерялась, ведь я просто смотрю на неё и молчу. С одной стороны видно по взгляду, что мне от неё нужно, а с другой – князь приказа не давал. Наконец-то она кивнула мне, и ушла, стараясь не оборачиваться ко мне спиной. Я услышал смешок, который почти сразу перерос в тихое хихиканье. – Это так забавно, – тихо сказала Нора. Я подошёл, сел на край кровати, чтобы лучше её слышать. – В первый день Рина так пыталась мне доказать, что ты очень добрый, а сама боится тебя, как огня. – Я ведь не могу позволить быть с ними добрым, тогда они не будут меня слушать. Я господин, а не друг. Нора до головы укрыта одеялом, но до этого не смотрела на меня. Мне казалось, что она хочет со мной поговорить, поэтому я позволил ей начать, внимательно смотря в глаза. Звёздочки некоторое время отвечали мне таким же молчанием, но всё же решили рассказать, что у них на уме. – Прости за то, что я устроила утром. Ты был прав. – Я ведь действительно за тебя переживал. Нора снова засмеялась. Неудивительно, что её это рассмешило, я бы и сам не поверил. – Ты так прогибаешься под меня, как… – Нора промолчала, но мне очень интересно, на кого же я похож. – Я помню время, когда у тебя ещё была гордость. Ты теперь стараешься при мне её не показывать? – Нет, ты заставляешь меня на неё плевать. Я очень боюсь, что сказал не то, что нужно. Чтобы исправить ситуацию, я поспешил убраться отсюда. Встал, не смотря на девушку развернулся к ней спиной и выпалил: – Спокойной ночи. Уйду, чтобы ты меня больше не душила. – Уходи. Честно признаюсь, я очень удивился тому, что она это сказала. Я нечаянно посмотрел на неё, но тут же отвернулся. Нора не выглядела расстроенной, её лицо просто ничего не выражало или было не в силах. Тогда я пошёл, чтобы не мучить её. Хотел выключить свет перед уходом, но девушка снова меня позвала. Ведь знал, что так и будет. – Значит ли это, что ты отказываешься от тех слов, что сказал мне в походе? Я замер с поднятой на выключателе рукой, вопросительно смотря на Нору. Я смог разглядеть её слезящееся глаза, сдвинутые брови. Глупая, неужели она так подумала из-за того, что я решил её оставить? – Я стараюсь всегда говорить только то, в чём твёрдо уверен. Ни от чего я не отказываюсь. Свет я выключил, но сразу понял, что уйти отсюда не смогу, иначе Нора будет плакать, а ей это не полезно. – Что же теперь прикажешь мне делать? – Спросил я, всё так же стоя у двери. – Ты хочешь обсудить это сейчас, когда ты в таком состоянии? Я очень сомневаюсь, что ты не будешь потом об этом жалеть. – Не буду. И я не собираюсь тебя душить, не веди себя, как нерешительный дурак. Она сказала это так, будто правда думала, что я отсюда уйду. Не буду её огорчать. Глаза, привыкшие к темноте, увидели, как девушка села, явно намереваясь продолжить бессмысленный разговор. Я не думаю, что он к чему-то приведёт, но об этом действительно нужно поговорить. Я вернулся к ней, видел, как она заламывала палец за пальцем. Для неё это действительно важно, Нора не хочет тянуть, поэтому и вылезла эта её плохая привычка, которую я уже слишком хорошо знаю. Меня это немного обеспокоило. Я сел рядом с ней, положил руку на её дрожащие, чтобы она перестала так делать. И вместо этого, она повернулась ко мне. От неё, как всегда, пахло ягодами. Волосы спутались и тушь растеклась под глазами, но это её никак не портило. Узкие плечи тряслись, и дышала девушка как-то тяжело. Если ей плохо, я должен ей чем-то помочь, но она же не признаётся. – Ты собирался возвратить меня домой, почему тогда ведёшь себя так, будто моё существование здесь всё ещё важно? Я заметил, как Нора часто глотает, сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Ей явно нездоровится. К чему сейчас этот разговор? Ей нужно отдыхать, а я заставляю её нервничать. – Разве это не очевидно? Девушка закрыла глаза, её голова опустилась, но Нора со всех сил пыталась держаться. Она снова посмотрела на меня и мне хватило лишь секунды, чтобы понять, что с ней не так. – Что? Повтори, пожалуйста. Она не соображает. Информация в её голове не держится, путается, а сама Нора в предобморочном состоянии. Её щёки горят, удивительно, как же быстро снова поднялась температура. Как мне ей помочь? – Я говорю, что твоё существование важно и особенно мне. – На каком языке ты говоришь? – Нора попыталась скинуть мою руку, со своей щеки, но она ведь не просто так там. Я не мог смотреть на то, как она мучается. Тогда я поддался вперёд, ведь раз Нора не понимает, что я говорю, тогда последнее, что она запомнит – губы. Она ведь ответила мне не сразу, но потом, ватными руками обхватила меня за плечи. Бедная Нора, это ведь не поцелуй ради поцелуя. Я провёл рукой по её волосам, а затем… Щёлк! Краткая вспышка озарила комнату, и Нора обмякла без сознания, падая мне прямо в руки. Я проделал старый трюк, не только, чтобы уложить её спать, поэтому, я надеюсь, мне удалось ответить на все вопросы, что девушка хотела меня спросить. Зачем же я это сделал? Совсем не хотелось, чтобы Нора сейчас наговорила всякого, а потом передо мной краснела. Поэтому я и посчитал нужным предотвратить то, о чём она позже будет жалеть. А если действительно хочет со мной это обсудить, то нужно отложить этот разговор на следующий раз, когда с ней всё будет хорошо. У неё всю ночь была температура, но этим утром она будет чувствовать себя нормально, я убедился в этом, когда ближе к рассвету жар начал спадать и её вены пришли в норму. Теперь и я мог поспать со спокойной душой, если бы мне правда было спокойно. А вот Нора, кажется, бессознательно начала злоупотреблять своим положением. Учитывая то, что я аккуратно положил её голову на подушку, после того как вырубил, она за всё это время ворочалась и таким образом оказалась с одного конца кровати на другом. И вот, когда девушка снова перевернулась на бок, её голова столкнулась с моим плечом. А почувствовав, что я рядом, Нора легла мне на руку и обняла. Сначала я был не в состоянии понять, как мне на это реагировать и что чувствовать. Я находился в лёгком потрясении от того, что эта мелкая язва проявила ко мне что-то подобное. А факт того, что она спит удваивает мои чувства, ведь сейчас её сознание, можно сказать, оголённое и она делает это, потому что правда хочет. Затем я заметил что-то странное на её руке, но в то же время очень мне знакомое. Я схватил её ладонь и увидел мой перстень. Тот самый из вольфрама и сапфира, который Нора стащила у меня прямо с руки в том лесу. Она носила его на большом пальце. Оно ей велико, но всё равно носит. Стоит ли мне её отругать за это? Кольцо очень дорогое, ценное для меня, но, с другой стороны, оно защищает её. К тому же, если оно всё время было при ней, а меня некоторое время не было рядом, значит Шарлотта не могла копаться у неё в голове, обладая такими же способностями, как у меня. Даже не знаю, ругать её за кражу или похвалить? В любом случае, я не стал снимать его с её пальца. Пусть пока побудет. На некоторое время я заснул, мне удалось поспать хоть немного за эти два дня и это меня очень радовало. Но, кажется, тело женщины в моей кровати пришло в себя и требует моего внимания. – Каспар, – шептала она, – ну пожалуйста, проснись. Ой, какие у тебя красные глаза, – вот она, вежливая реакция на мой ответ. – Шмалишь, что-ли? Несколько секунд я смотрел на неё скривившись и еле–еле открыв глаза. Она не сказала, что ей от меня нужно, поэтому я снова уронил голову на подушку и отвернулся, не желая никого видеть. – Ну не спи, – протянула она. – Окно открыто, я слышала с улицы какие-то странные разговоры. Там внизу что-то происходит. – Нора, ты шутишь? – Я снова поднялся. – В этом доме без моего ведома ничего не происходит. – Не выпендривайся. А раз это твой дом, тогда ты обязан пойти и проверить. Я снова скривился, так как очень хотел спать. Но мне пришлось встать, потому что Нора была права. Первым делом я подошёл к окну, где увидел прямое подтверждение её словам: машину моего отца во дворе поместья в пол девятого утра. Я моргнул раз десять, протёр глаза, но машина не исчезла, мне она не кажется. Тогда я решил, что правда нужно идти разбираться. Внезапно вспомнил, что я спал в одежде и перед тем, как выйти из комнаты, нужно сменить этот мятый ужас. Обернулся, Нора уже спала. Вот значит как. Меня разбудила, а сама обратно улеглась. Зато я не буду смущать её своим переодеванием, поэтому так даже лучше. Я направился в гостиную, ведь из неё доносился смех. Святые огни, я не поверил своим глазам. Мне довелось застать своего отца за завтраком с моей матерью. И при этом они не ругались, не кричали, а улыбались друг другу, о чём-то непринуждённо разговаривали. Они заметили меня сразу же, каждый поздоровался со мной и пригласил за стол. Я принял приглашение, а пока ждал, когда же принесут мне завтрак, внимательно рассматривал их лица, искал подвох, но они пока не признавались. Я заметил на щеках Шарлотты румянец, а отец как-то глупо улыбался. Разве бывает такое? До того, как мою мать изгнали, каждое утро было таким? Никогда не поверю. Через пару минут пришла Нора и её тоже очень радостно встретили. Реакция у неё была такая же, как и у меня. Девушка выглядела хорошо, так и не скажешь, что она не здорова, но её выдавало то, что она немного пошатывалась, когда шла. Нора неизменно села справа от меня. Наверное, не хотела ждать в комнате. – Как себя чувствует моя прекрасная нимфа? – Отец продолжал подлизываться к Норе. Девушка засмущалась, но особо не стала возражать, ведь на прекрасную нимфу она сейчас не сильно похожа. – Со мной всё хорошо, спасибо. – И это отлично, – мужчина отодвинул от себя тарелку с тостами, – ведь сегодня у нас празднество. Шарлотта поправила волосы, отец думал, как объяснить такое заявление. Оба они выглядели ну слишком довольными и радостными. А вот я немного выпал в осадок на слове «празднество». – По поводу? – спросил я, неожиданно грубым тоном. Меня этот апофеоз клоунизма начинал раздражать. Какое празднество? Мой дом не ночной клуб. Матушка в первый раз оторвала глаза от чашки и объяснялась уже она. – Я сегодня уезжаю. Мне довелось кое о чём договорится с твоим отцом, а взамен я буду должна вернуться в Эльхию. В следствии этого договора, мой милый муж, Филип, так этому обрадовался, что решил устроить мне прощальный вечер. Хорошо, что не похороны. – Ну не говори так, Шарлотта, – возразил отец. – Мы все будем очень скучать, поэтому нужно красиво попрощаться. К тому же, большинство людей из нашего круга всё ещё не имели чести увидеть тебя вновь. Было бы некрасиво, если бы ты ушла не поздоровавшись, не попрощавшись. Шарлотта прищурилась, смотрела на него с улыбкой, но такой гадкой, что наблюдать это не хотелось. Девушка смиренно принимала эту издёвку, ведь никак по-другому «празднество» в данном случае нельзя назвать. Был бы я на её месте, мне было бы ужасно неприятно. Тем более, Шарлотта за её время прибывания тут, абсолютно ничего плохого не сделала. А то, что случилось в прошлом, конечно, нельзя забывать, но и назад смотреть не нужно. Отец, не смирившись с этим, знатно подпортил и себе, и мне жизнь. – Отлично, – сказал я без восторга. – Ну раз ты решил что-то там устраивать, тогда организуй всё сам. Я к этому и руки не приложу, будто своих дел мало. – Ну и не надо. Я встал со стола, задвинул за собой стул и уже близился к выходу, но остановился. Посмотрел на Нору, ожидая, что она пойдёт за мной. Она тоже на меня смотрела, но потом девушка без тени совести отвернулась. Она ест блинчики. Как жаль, я хотел взять Нору с собой в город, небольшая прогулка была бы ей очень полезна для здоровья. Но печалиться я не собираюсь, возьму с собой Натаниэля, который совершенно не будет меня развлекать, а шататься по налоговым будет крайне скучно. Или, может быть, спихнуть эту задачу на него? Действительно, за что же я ему плачу, если он не делает всю работу за меня. В любом случае, к Норе у меня тоже есть дело, поэтому оставить её в покое я никак не могу. Выйдя с гостиной, я встретился глазами с молодым парнем напротив дверей. Вот он то мне и нужен. – Ваша светлость, доброе утро, – парень отвёл глаза от того, как я на него смотрел. Не то чтобы я его оценивал, просто я выгляжу злым, когда о чём-то задумываюсь. – Передайте моей протеже, что я зайду к ней позже. И я пошёл обратно переодеваться, ведь иду по делам и должен выглядеть официально. Человек, который отвечает за мой внешний вид, советует носить только чёрные рубашки, потому что они «подчёркивают бледность кожи». Я от своей кожи не в восторге, поэтому не согласен с этим, ведь мне нравится белый цвет. Но раз специалист в этой области думает, что мне больше идёт чёрная, я с этим поспорить не могу, ведь иду в люди и нужно выглядеть идеально, чтобы отвлечь внимание от моей расы и перевести его на одежду. Тогда не будет эффективней прийти в юбке? Когда я закончил выбирать себе наряд, я подошёл к окну, чтобы задвинуть шторы, как всегда. Но заметил, что обстановка немного изменилась, ведь кто-то заправил мою кровать, а я напомню, что ни в моём кабинете, ни в спальне, никто не убирается. Неужели Норе не было лень? Первый раз такое вижу в своей комнате. Но следы женщины в моей спальне на этом не закончились: она протёрла зеркало в ванной! Наверное, Нора не смогла увидеть своё отражение через кучу следов от капель и разводов на зеркальной поверхности. Из-за её щепетильности я смог без труда уложить волосы назад. Обычно я такой ерундой не занимаюсь, но нельзя, чтобы мои пакли лезли мне в глаза, раз уж я иду на культурное мероприятие. Я был очень доволен своим внешним видом, смотрел на себя в зеркало и крутился во все стороны, как девочка. Единственный минус в том, что теперь мои уши видно ещё больше. Но ведь стесняться мне нечего, верно? На мне и так клеймо. Тогда, убедившись, что я готов выходить в люди, я пошёл обрадовать Нору, тем, что ей теперь тоже нужно собираться. Уверен, ей очень понравится такая новость. Уже предвкушаю то, как она будет отнекиваться и говорить, что никуда не хочет. Три раза постучав в дверь, через пару секунд она открылась. Меня встретила девушка с расчёской в руках. Я ожидал, что двери сразу закроются у меня перед носом, поэтому с самого начала подставил в проём ногу. Нора потерпела провал в том, чтобы выгнать меня, даже не успев пустить на порог. – Я всегда на шаг впереди. Нора закатила глаза и отошла, пропуская меня в свою комнату. По её выражению лица было ясно, что она думает, как мне съязвить. – Знал ли ты, что «Каспар» на языке теней значит «нарциссичный ушлёпок»? – Нора прошла к трюмо, я стал рядом с ней. – Я всё знаю. Даже то, что «Нора» на их языке, значит «грубиянка». Девушка промолчала. Она расчёсывалась, смотря в зеркало. Нечаянно окинув глазом комнату, я заметил, что тут тоже очень чисто. Все вещи спрятаны и на поверхностях мебели ничего не лежит. Затем я вернулся к отражению в зеркале. – Прекрасно… – сказал я, – таким красивым я себя ещё не видел. – Да уж. Интересно, когда этот день настанет? Нарциссичный ушлёпок улыбнулся и сел на стул рядом с трюмо, смотря, как Нора наводит порядок у себя на голове, собирает часть волос и закалывает их сзади. Я решил не смущать её больше своим молчаливым присутствием и наконец-то сказал: – Я вижу, тебе уже лучше. Меня пригласили на открытие картинной галереи, и я хочу, чтобы ты пошла со мной. – Пригласи Шарлотту, ей такое нравится. Я вздохнул, не зная, как с ней бороться, уронил голову на руки. Больше всего я не понимал то, как же Нора могла так быстро решить идти ей или нет. Она же совсем не обдумала моё предложение. – Скажу честно, я иду туда только потому, что надеялся ты составишь мне компанию. Видишь ли, я твой покровитель и должен заниматься тем, чтобы продвигать тебя, учить. – Каспар, – Нора повысила на меня голос, – ты уже достаточно меня продвинул. Настолько, что сразу после похода я в новостях увидела заголовок «Маркиз и грязнокровка». Я как это увидела, мне плохо стало, даже читать дальше не захотелось. Рядом с тобой меня считают кем-то из низшего класса, не хочу тебя позорить. Да почему ты лыбишься? Что смешного? Меня позабавил не всплеск эмоций, а то, что Нора повелась на заголовок так же, как и я. Тоже думал, что там будет что-то плохое, сплетни и всякая гадость. Но на самом деле безобидная статья, которая лишь освещает появление Норы не в самом плохом свете. – Просто я читал. Там писали, что ты разрушила миф об уродливости и опасности имиринианцев. Писали, что ты обладаешь приятной внешностью, красивыми длинными волосами и кажешься совсем безобидной, не похожей на вернувшуюся опасную изгнанницу, даже фотографию красивую сделали. Вот кем тебя считают. – Я встал со стула, щёки немного болели от того, как долго я улыбался. – И мне очень приятно, что ты всё-таки согласилась сопровождать меня на открытии. Я жду тебя внизу через двадцать минут. – Может быть, Нора этого не говорила, но она сейчас так отрешена услышанным, что даже не поймёт, поэтому я медленно начал двигаться в сторону выхода, чтобы не упустить шанс уломать её. – Тем более, это хорошо, что на тебя обращают внимание. Ты первая женщина, которую я выставляю в свет и мне это безумно нравится. Вот теперь я вышмыгнул за дверь, довольно спускаясь вниз. На первом этаже увидел Шарлотту с клеткой в руках. Птица внутри вырывалась, расшатывала клетку и что-то громко кричала. Герцогиня в ответ так же громко ругалась на бедного Мости, который не понимал, куда его несут. На выходе встретил Густава, сообщил ему, что уезжаю по делам. Он мне рассказал подробности о приготовлении к празднеству, из которых я узнал, что без меня все прекрасно справляются. Гости уже приглашены на четвёртый час, и все точно придут. Хорошо, что они уже пригласили гостей, но где же они праздновать будут? Банкетный зал уже давно переделали под зал ритуалов. Нора спустилась намного быстрее, чем я ожидал. Она оделась почти так, как я, только вместо рубашки у неё блузка. – Хорошо, – одобрил я. – Прекрасно выглядите, госпожа. – Спасибо, Густав. А мне спасибо говорить не нужно. Наверное, Нора больше любит старых и усатых. Я пропустил её вперёд на пути к машине. И сразу на пороге остановился, проверил, не забыл ли я одну маленькую деталь. Похлопал себя по карманам, вроде бы ключи есть, кошелёк, а где же… В пиджаке. Да убил бы меня огонь, если бы я забыл его дома. Бедный Натаниэль два часа простоял под мастерской вместо меня, было бы жалко его, если бы ничего сегодня не получилось. Перед тем, как выехать, я три раза спросил Нору хорошо ли она себя чувствует. У неё кружится голова, но она уверила меня, что это не критично. Я ничего поделать не мог. Раз уж она уже сюда пришла, значит назад дороги нет. То же самое она говорила, когда я ловил её почти перед входом в галерею. Слава огням, что машин было много и я смог припарковаться не у самой галереи, а чуть дальше. Никто не видел, как Нора чуть не поцеловала землю. Сразу же после этого она стала прямо и зашагала ровнее меня, будто по линии. Притворяется, что-ли? Уже подойдя ко входу, мы увидели двое человек с камерами, толпу желающих попасть на открытие и самого организатора. Он увидел меня первым, потому что ждал у ворот. – Здравствуйте, господин, – он натянуто улыбался, кивнул головой так, что колыхнулись его дополнительные два подбородка. – Пройдёмте, я представлю Вас гостям. Мы чуть прошли по каменной дорожке, как я заметил, что Нора за нами не идёт. Наверное думает, что её место среди толпы, но, когда увидела, что я смотрю на неё с максимально непонятливым взглядом, она сразу же пошла следом. Мы поднялись по ступеньках, будто на маленькую сцену, смотря на гостей слегка сверху вниз. Девушка всё ещё стеснялась, стояла в стороне. Господин Климент начал речь: – Дорогие ценители, вот и пришёл наш особенный гость, а точнее человек, без которого это открытие не могло бы существовать, наш уважаемый спонсор – маркиз Каспар Тиффенье, – Климент повернулся в мою сторону, скорее всего, ожидая, что я скажу, что-то умное. – Знаете, я тоже в своём роде человек искусства. Искусство можно найти в простых мелочах, чем все мы занимаемся. Я нашёл его, смотря на старый музей, давно забытое здание, стоящее здесь совсем недавно. И поэтому, когда ко мне обратились реставраторы с идеей возобновить работу этого объекта, я решил, что тоже должен приложить к этому руку. Я оставлю последнее слово за собой, ведь пора уже объявлять открытие. – Да, – коротко согласился Климент. Мужчина прошёл к массивным дверям здания и открыл их огромных ключом, пропуская гостей внутрь. Я отошёл, желая зайти последним, чтобы не попасть в давку этой толпы. – Ты что, правда инвестировал в галерею? – Спросила Нора. – Нет, конечно. Хозяин взял деньги в долг под расписку, будет отдавать деньги каждый месяц, да ещё и с процентами. – А ты ему банк, что-ли? – Всё верно. Он очень рискует прогореть на этой идее, но почему-то свято верит, что выйдет в плюс. Хотя я уже вижу, что на это шансы не велики. Не могу сказать, что сюда пришла большая толпа желающих, но человек шестьдесят тут точно есть. А учитывая то, что на открытии билеты будут дороже в несколько раз, тоже может быть, что в этом месяце он уже выплатит мне нормальную сумму. В общем, дело неоднозначное. Мы последовали за стадом в зал. Картины развешены по всему периметру огромной комнаты, а посреди неё стояли ряды стен, тоже увешенные мазнёй. План залов напоминал решётку. Нас встретила картина горного пейзажа. Такой, скучный без чувств пейзаж. Совсем неинтересный. – Мне не нравится, – Буркнула Нора. Я понимающе закивал, и мы пошли дальше вдоль стены. Кажется, этот ряд был полностью посвящён пейзажам. Лицо Норы выражало безразличие ко всем картинам, но она остановилась на одной. Это не совсем пейзаж, картина написана будто от лица человека, что смотрит вверх в ночном лесу. Звёздное небо только немного закрывали ветви сосен. Картина называлась «Смерть персеид». – Понравились звёзды? – Не скажу. Нам надоело смотреть на природу, поэтому мы прошли в следующий зал, где были изображения людей и их портретов. Ряд с полуобнажёнными девушками и парнями, или девушками и парнями вместе, портреты исторических деятелей, писателей. А как назвать этот ряд, я понятия не имею, ведь самая первая картина называется «Падальщица», а модель на ней – Шарлотта Дриим. Картина написана двадцать шесть лет назад, меня тогда и в помине не было. На картине изображено и правда два падальщика: Шарлотта, вся в белом, кудри развеваются на ветру, а на плече у неё ворон. До её возвращения я, несомненно, был наслышан о её красоте, но не знал, что с Шарлотты писали картины. К тому же, тот портрет у нас в гостиной был заказным, и я всё время думал, что её красота преувеличена за деньги. А я ведь её сын и тоже такой красивый. Только Нора мне почему-то не верит. Мы молча смотрели на девушку с картины, никто не решался комментировать этот феномен в слух. Наверное, так даже лучше. Следующим был зал абстрактного искусства. Вот это я никогда не пойму. Круг, внутри которого тоже круг, но не посередине, а левее. – Ну как ты не понимаешь? Это же глаз. Спорить не стал. Все эти линии, пятна, резали мне глаза уже после трёх минут созерцания гениальной абстракщины. Поэтому я решил его пропустить, девушка не возражала, и я повёл нас к другому выходу. Он вёл на задний двор, не большую площадку, наверное, для тех, кто захотел подышать воздухом после ужасно написанных картин. Мы сели на первую же лавочку. Наконец-то. Я смогу кое-что показать Норе. – Знаешь, мне сегодня такая чушь снилась, – девушка задумчиво смотрела на пол, – как будто ты мне какой-то бред говорил. Да и вообще много там всего глупого было. После этого сна у меня такое настроение плохое. Смешанные чувства, не могу описать. Я испустил нервный смешок, отвернулся. Так вот почему Нора так себя непринуждённо ведёт, она думает, что ничего не было. Обидно даже как-то. Уверен, если я сейчас ей скажу, что это был не сон, то всё испорчу. – Сны ведь ничего не значат, – сказал я, успокаивая её, хотя из нас двоих сейчас поддерживать нужно меня. – Забудь его и всё. Может ли быть такое, что что Нора специально так сказала, понимая, что тогда была не в себе? Я очень надеюсь на этот вариант. – Кстати, моей метки больше нет. Я только сегодня заметила. Её метка располагалась ниже ключицы, почти над самой грудью. Во время очищения напоминала волдырь. – Я знаю. Нора посмотрела на меня нахмурившись, будто подумала обо мне что-то плохое. Но я мыл её от рвоты, мазал ожоги, как я мог не заметить? Девушка же знает это, почему тогда на меня так смотрит? Мне стало даже как-то неудобно, особенно, когда вспомнил, как сразу же на следующий день она пыталась меня задушить. Но мне очень повезло, что мы сейчас не дома, и в этот двор кто-то может зайти в любой момент. – Я хотел тебя кое-что спросить, – я нашёл хороший повод, чтобы перевести тему и кажется, Нора заинтересовалась. – Когда же ты вернёшь мне мой перстень? – Что? Я его не брала. Как ты вообще мог обо мне такое подумать? Её паника меня немного насмешила, ведь мой перстень прямо сейчас у неё на руке. Я взял её ладонь, снял его и вернул на свою историческую родину. Нора надулась, но пыталась не сильно показывать то, что расстроилась. Это ничего страшного, ведь я собирался вручить девушке подарок. Протянул ей маленькую белую коробочку, которую она взяла не сразу, растерявшись. – С днём рождения. Я, кажется, обещал сводить тебя в театр, но получилась картинная галерея. Ничего же? Нора не решалась открыть подарок. Мне сделать это вместо неё? Почему она так долго смотрит на простую коробку? В воздухе появилось электричество, я чувствовал, как от девушки исходят совсем не хорошие энергопотоки, чёрные. Она почему-то волнуется, а я надеялся на восторг. – Не тяни огни за хвост. Она всё-таки собралась с силами и подняла крышечку коробки, которую поставила на колени. Я сразу понял, что Нора собирается ещё долго молчать в шоке, поэтому сам достал кольцо и надел ей на палец. Сначала на указательный, потом на средний, на них смотрелось некрасиво, а вот на безымянный подошёл отлично. Значит с размером я угадал. – Это вольфрамовое кольцо. Наверное, для того, чтобы я больше не лез к тебе в голову и не снился во снах. Считай, что это оберег, – мне очень нравится то, как Нора реагирует на подарок. Она в оцепенении, вся красная и с широко распахнутыми глазами. – Это синий сапфир, а эти восемь шипов украшены александритами. Эти камни меняют свой цвет от пурпурного до синего в зависимости от освещения. Просто мне показалось, что тебе очень нравится моё кольцо и я заказал почти такое же. Я сам сделал эскиз. Ну скажи хоть что-то. Знаешь почему оно в форме звезды? – Почему? – Нора не смотрела на меня, рассматривала кольцо. – Потому что я всегда сравнивал твои глаза со звёздами. У неё покраснели даже уши. Что я такого сказал?***
Мы вернулись домой во второй половине дня. Мне приходилось держать Нору за предплечье, чтобы быть уверенным, что она больше не упадёт. Хотя она протестовала, возмущалась и обзывала меня, говорила, что я делаю из неё инвалида и она сама всё может. – Ваша светлость, госпожа, проходите на обед, – сказал Густав, встречая нас у входа. – Мы пообедали. – Ну не при людях же, отпусти меня, чёрт блохастый. Не трудно догадаться, что я не обращал внимания на возмущения. Тем более, сейчас мы поднимаемся на второй этаж и это наихудшее место, где можно упасть. Я провожу Нору до её комнаты и отстану, а она вопит, как свинья недорезанная. Ну из-за чего поднимать такой крик? Девушка, кажется, вообще потеряла инстинкт самосохранения, начав вырываться прямо на лестничной клетке. Я держал её крепко, не боялся, что она вырвется, боялся, что она запутается в ногах и свалится. Тогда мне пришлось остановится и схватить её уже за две руки. – Успокойся. Пару метров же осталось. – Я говорил с ней спокойно, но Нора на меня срывалась, как истеричка и совершенно без причины. – Ты только что счесала себе нос, упав на плитку, сразу выйдя из машины. Я проведу тебя и уйду, честное слово. – Я могу сама. Девушка вырвала руки, гордо подняла подбородок и пять ступенек действительно прошла сама, а на последней споткнулась и чуть снова не упала, если бы я не схватил её за плечи, идя следом. Хотя тут виновато не её головокружение, а неуклюжесть и показуха. Нора так высоко задрала нос, что не смогла смотреть под ноги. – Говорил же, а ты… – я продолжил вести её, держа за предплечье. – Тебе вообще плевать, что люди будут говорить? Я промолчал, понимая, что мне никто ничего не посмеет сказать, даже если я её убивать тут буду. Яркий пример того, как я проводил ритуал, ведь никто до сих пор и слова не обронил, беспокоясь о том, что это было. Больше всего мне не понятно с каких это пор Нора волнуется о том, что там другие будут говорить. – А с чего бы вдруг, ты такой внимательный ко мне стал? Я затолкнул Нору в её комнату, всё ещё не сказав ни слова. Меня немного начинала бесить детская истерика девушки, но я не поддавался ей. Закрыл двери и потащил к кровати больную. Нора сначала этого не замечала, будучи разозлённой моим поведением. Забавно, как же у нас всё взаимно. – Действительно, с чего бы, – я развернул Нору спиной к кровати, лицом ко мне. – Сядь. А лучше ложись. Мой тон не разрешал не подчиниться, Нора села, как миленькая, сразу притихла. Я подошёл к окну, распахнул окна, подставляя руки солнечным лучам ладонями вверх. Руки быстро нагрелись на солнце, я чувствовал, как по ним будто проходит вибрация, а спустя две минуты забрал с солнца, вернулся. Нора смотрела в пол. Её нос полностью синий, если я ничего не сделаю будет гематома. На крыле носа ссадина до самой переносицы. – Подними голову. Девушка послушалась. Утихла, ведь тут никто нас не сможет увидеть? Смешно. Я взял её лицо в руки, сложил большие пальцы над переносицей носа и круговыми движениями проводил дорожку до самых щёк, восстанавливая лопнувшие сосуды и капилляры. Кожа под моими руками приобретала нормальный цвет, ссадина затягивалась. Девушка немного морщилась, но стойко терпела всё, что я ей делаю. – Госпожа-госпожа, к Вам пришёл какой-то красивый господин, – Рина ворвалась в комнату без стука и предупреждения, замерла в дверном проёме с виноватым видом, когда увидела меня вместо Норы. Я отошёл, позволяя госпоже поговорить со своей служанкой. Сложил руки на груди и принялся ждать ответа, не понимая какой красивый господин, если я уже тут. – Какой ещё красивый господин? – Спросила девушка вполне логичный вопрос. – Ну такой… я забыла спросить его имя, – растяпа всё время смотрела на меня, а я на неё. Интересно, как себя чувствует Рина? Наверное, больше никогда не будет заходить без стука. Может быть, она не увидела ничего плохого, но то, что я в комнате Норы – уже явление невероятно странное, а значит что-то за собой несёт. – Тогда скажи, что я приду через пару минут. Служанка кивнула и прожогом убежала отсюда, не могла выдержать то, как я на неё смотрел. Из всех своих нанятых работников, Рина в последнее время, полюбилась мне меньше всех. Уж очень неуклюже и халатно она относится и выполняет свою работу. Может сделать ей выговор, чтобы старалась больше? Я повернулся к Норе, которая так же смотрела на меня. Ничего ей не сказал, вернулся к врачеванию. Может быть, я в нём не очень хорош, но с этим точно справлюсь. А ведь Рина так и не спросила, что с носом у Норы, настолько не ожидала моего присутствия. Наконец, я закончил. Нора направилась к двери, я сделал шаг, встал перед ней. Она ступила в другую сторону, но и там я ей преградил собой дорогу. – Ну что? Со мной всё будет хорошо, не переживай ты так. По мне совершенно не было видно, что я переживал. Она как-то так рвётся к тому господину. Неужели поклонники появились? – Будет, как иначе, – я пропустил девушку, не стал мучить. Она вышла, я подождал пятнадцать секунд, а затем и сам вышел в коридор. Наверное, ей уже хватило времени, чтобы спуститься на первый этаж. Я последовал тихо за ней. Увидел, как Нора уже подходит к входной двери, и Густав представляет ей гостя на пороге. Я спрятался за углом. – Здравствуйте, Нора. Я надеюсь, что дела у Вас отлично, Вы целы и здоровы. По крайней мере, сегодня Вы выглядите обворожительно, как и во все наши прошлые встречи. Я никак не мог понять чей же это голос, но его речь так меня поразила, что я на минутку подумал, будто Нора кого-то нашла себе в тайне от всех. А эта манера, такая, будто к нам наведался не простой человек. – Спасибо, я тоже рада Вас видеть. Но что же Вас заставило приехать? Это же так далеко. – Меня пригласили на прощальный вечер. К тому же, я не совсем дружен с семьёй Тиффенье, но увидеть Вас – всегда хорошая мотивация, чтобы делать то, чего не хочешь. Я в своём доме, но не мог выйти из укрытия. Жаловаться на это определённо стоит, но если я сейчас выйду, то ситуация может развернуться не лучшим образом. Я предпочитаю подождать, послушать, ведь я даже не могу понять, кто это пришёл, а если узнаю, то смогу обдумать, что делать и говорить. Вот только, как на зло, Нора не хочет невзначай сказать имя гостя.
