Прочь из Страны Чудес

Очередной рабочий день, который он встречал с уверенностью и надеждой. Поправив на голове фуражку, Дьюс Спейд, уже три недели как заступивший на службу в качестве офицера полиции, решил, что на этом утренние приготовления можно и закончить. Впрочем, это его решение нисколько не помешало юноше поправить синий галстук еще раз — чтобы тот точно висел ровно по прямой линии и не имел складок. Старшие его сослуживцы, видя такое старание парня на работе, посмеивались над вниманием того к деталям, но, впрочем, не останавливали бойкого молодого полицейского, прекрасно понимая, что рано или поздно он научится на собственном опыте что можно быть хорошим служащим и без этого. Дьюс, тем не менее, искренне не разделял их мнения, хотя это нисколько не мешало ему уважать «стариков». Хотя, было несколько обидно слышать их короткие ехидные смешки каждый раз, как он приходил в участок по утрам: минута в минуту как начиналась его смена — уходить он тоже старался ровно в назначенный час, хоть и не против был задержаться. Участок же, казалось, не спал никогда. Работа в этом месте даже за столь короткий срок показала Дьюсу, что магический мир полон преступников, творящих самые изощренные дела в любое время суток — вот почему так важно было быть в хорошей форме и уделять внимание мелочам. Пускай это был даже немного смятый галстук его формы. — Много времени перед зеркалом проводишь, Спейд? Его наставник, лейтенант Веллет, в отличие от других сотрудников, с ним не церемонился, и высказывал свое мнение о причудах новичка прямо и в лоб — в принципе, Дьюс хоть и вспылил на него пару раз в первые дни своей службы, но теперь понимал, что подобное качество в человеке скорее ему импонирует, чем раздражает. — Не больше необходимого, Сэр! — поспешил откликнуться он, ставя на стол перед мужчиной чашку дымящегося кофе. Данная обязанность, поначалу казавшаяся ему не более чем блажью со стороны лейтенанта, как-то вошла в привычку и помогла ему, помимо всего прочего, эффективнее рассчитывать время от подъема и до прибытия в участок. — Славно. Теперь и за работу можно, — Веллет улыбнулся, заставляя внушительные рыжие усы слегка растянуться над верхней губой. Лейтенант, несмотря на свой острый язык и любовь к чрезмерно крепкому кофе, все-таки был опытным полицейским, и Дьюс внимал каждому его слову, впитывая чужой опыт точно губка — и Веллет искренне ценил такую увлеченность делом со стороны своего напарника. Проще говоря, отношения между ними уже за эти несколько недель успели устояться и приобрести довольно теплый оттенок. Дьюс занял свой стол в кабинете: в отличие от стола лейтенанта, доверху заваленного как попало разбросанными бумагами (к слову, Веллет очень разозлился, когда Спейд впервые по незнанию попытался привести его документы в порядок), его собственное рабочее место было минималистичным и вместе с тем аккуратным — впрочем, Дьюс подозревал, что это можно было объяснить еще и тем, что чего-то интересного и сложного ему пока не поручали. Конечно же, данный факт его несколько печалил — хотелось ринуться в бой сразу, как окончилось бы обучение, однако все-таки юноша был достаточно благоразумен, чтобы понять — какое-то время придется довольствоваться малым. Взгляд его пытливых ярких глаз прошелся по листам из низкой стопки на углу стола. Мелкие преступления, в основном хулиганство, в худшем случае — мелкие кражи. Для многих полицейских работа с подобными вещами было незначительной и раздражающей деятельностью: как бы ни хотелось, но всех мелких воришек невозможно было переловить, так же как и подростков-вандалов. На разговоры с такими, считали старшие, они только зря тратили свое время. Дьюс же считал, что внимания стоят даже мелкие проступки — на собственном опыте он знал, что кривая дорожка может завести в дремучую чащу порока. Впрочем, это было дело прошлое. Размышляя об этом, Спейд несколько ушел в себя, и очнулся лишь когда перед его лицом защелкали пахнувшие табаком пальцы наставника. — Подъём, мелкий, ты меня слушаешь? — Да, так точно, Сэр! — он вскочил со своего места чересчур резко, едва не свалив на пол все аккуратно разложенные бумаги и ручки. Впрочем, на сей раз его энтузиазм не вызвал у Веллета благосклонной улыбки — скорее его взгляд говорил об усталости. В руках мужчина держал довольно толстую папку, которую протянул подчиненному. — Изучи это. Через двадцать минут выдвигаемся, на меня тут сбросили одно не самое приятное дельце… Сволочи, никто не любит разгребать дела с запрещенкой, а у меня будто бы времени полно, — заворчал он, отворачиваясь обратно к столу. Дьюс уже успел открыть файл, начиная пролистывать страницы, но вникнуть в столь большое количество информации было чрезвычайно трудно сходу, а потому он все-таки решил сначала получить хоть какие-то разъяснения: — Я прочту дело за это время, Сэр, но… Не могли бы Вы вкратце описать, куда мы отправимся? Веллет вздохнул, опускаясь на кожаное кресло, которое жалобно заскрипело под его весом. — Мы попробуем припереть к стенке одного большого жулика, Спейд. Не думаю, что что-то получится, раз не получилось у других, но тебе будет неплохо на него взглянуть. Запомни одно, сынок: не имей ничего общего с этим парнем если не хочешь оказаться за решеткой — вне зависимости от того, что он тебе предлагает. На это Дьюс кивнул: его лицо стало еще серьезнее, хотя сердце в груди колотилось от предвкушения чего-то интересного. Судя по всему, человек, о котором говорил Веллет, был действительно _плохим парнем_, которого жизненно необходимо было упечь в тюрьму, а вся эта увесистая папка наверняка содержала в себе описания его злодеяний. Сев обратно на место, с которого он так неразумно вскочил, он вернулся в самое начало досье — там обыкновенно располагалась фотография преступника и основная информация. Не было исключением и это дело, а потому Спейд тут же впился взглядом в хитрую ухмылочку, с которой на него пялился молодой преступник с фотографии. Было в этой улыбке что-то гадкое, омерзительное — как будто бы этот человек так и норовил залезть прямо в самую душу в личине «хорошего парня», однако получалось у него это на редкость фальшиво, а от того и более противно. «Мерзкий тип», — скривился от отвращения Дьюс, но его взгляд пополз дальше по чужому лицу, внимательно изучая его, чтобы уж точно не забыть. Через несколько мгновений жгучая злость Спейда вдруг мгновенно исчезла, сменившись холодком, пробежавшим по хребту снизу вверх. Кажется, он уже знал это алое сердце, что было нарисовано вокруг левого глаза негодяя. *** В кои-то веки ему не хотелось никуда ехать. Еще когда Веллет упомянул о том типе, которым им поручили заняться, Спейд предполагал, что этот день станет для него особенным — своего рода большим шагом в его начинающейся карьере полицейского. Что-то невероятное, больше похожее на приключение, чем на обычную рутину, что-то, что воодушевит и вдохновит его сильнее, чем все те мелочи, которыми он занимался раньше. А что сейчас? — Да ты уснул там, что ли? — окликнул его старший, когда они остановились на очередном светофоре. На улице лил проливной дождь, и Дьюсу следовало бы радоваться, что пока у него была возможность пребывать в теплом салоне, однако пустой взгляд мятных глаз смотрел в серую даль без толики прежнего энтузиазма. — Никак нет, Сэр! — немного ожил он после чужого оклика, однако его лицо все еще бесстыдно выдавало тревогу и печаль, что терзали его. «Этот негодяй. Шулер, дилер, мошенник — не чурается ничего, от самого наглого обмана до сбыта наркотиков. Это опустившийся, мерзкий человечишка, которому самое место в тюрьме. Неужели это…» — Не робей, парень, — устало выдохнул Веллет. Мало ему забот было, так еще и успокаивать неизвестно с чего приунывшего напарника. — Я тоже перед первым «полевым» заданием волновался. Но этот парень, какой бы мразью он ни был, все же не так опасен. Людей вроде него называют мелкими крысами, которые работают на ребят побольше — вот там люди реально опасные, не так посмотришь, да следующий день на дне морском станешь встречать. А он, пф. Ну максимум позубоскалит, да повыеживается перед нами. А может, если за хвост прижучим, так и клыки покажет, но поверь, подобные ему слишком уж трусливы за свою гнилую шкурку, чтобы на офицера нападать. Волновать не о чем. — Да, Сэр, — кивнул Дьюс, стараясь выглядеть как можно увереннее, пускай чужая речь повергла его в смятение еще сильнее. Они вновь тронулись, неспешно передвигаясь в потоке машине сквозь серую стену дождя, прямиком в те районы, которые считались, мягко говоря, неблагополучными. Грязные, нищие, полные преступности рассадники. Дома, построенные извилистым лабиринтом, где вместо роз были лепестки разбитых окон. Совсем не похоже на страну чудес. Дьюс открыл досье еще раз — он решил взять его с собой, тем более что Веллет не был против этого. Первая страница, та же самая фотография — человек на ней очень удачно подходил под описание преступника, которое привел его наставник. Жалкий, гнилой, трусливый человек. Его пальцы невольно коснулись алого сердца, что украшало ухмыляющееся гадкое лицо. «Эйс никогда не был таким». *** Чем ближе они были к точке назначения, тем сильнее, казалось, бушевал ливень. Дьюс с каждой минутой старался убедить себя в том, что молодой человек с фотографии — хотя «молодым» назвать его было сложно — выглядел он как мужчина, которому скоро пойдет четвертый десяток, только вот улыбка у него была слишком уж развеселая для такого возраста — никак не может быть Эйсом Трапполой, с которым он учился в колледже. Дьюс вспоминал взбалмошного рыжего юношу с теплом. В те годы они частенько переругивались между собой, порой доходило до драки, однако в крепкой их дружбе и готовности постоять друг за друга сомневаться все равно не приходилось. Вместе они пережили многое, начиная от оверблотов других учеников, до экзаменов и… Последний свой год в том колледже Спейд вспоминать не любил. Как бы там ни было, после выпуска их с Эйсом дороги разошлись. Оба они старались поддерживать друг с другом связь, и даже виделись несколько раз — Траппола совершенно не менялся, и был все тем же рыжим нахальным дурачком. По крайней мере до тех пор, пока Дьюс не потерял его из виду. Такое иногда случалось, и юноша не слишком грустил по этому поводу: бывало, даже самую крепкую дружбу размывало безжалостное время, тут уж ничего не поделаешь. С Эйсом его связь просто постепенно затухала, а затем и вовсе сошла на нет. Это было нормальным явлением. Ничего такого, и уж точно Траппола не должен был превратиться за эти годы в подобного человека, это же просто бред какой-то! По крайней мере, так ему хотелось думать. В любом случае, долго рассуждать Дьюсу не дали — в какой-то момент полицейская машина остановилась у очередного потрепанного дома-коробки. Как и остальные дома на улице, он был столь грязен, что даже ливень не мог смыть всю гадость с его внешнего потрескавшегося бетонного фасада, а уж о внутреннем содержании не приходилось и думать. — Приехали, пацан. Вылезай, — сказал Веллет, и сам вышел из машины на дождь. Дьюс последовал за ним. Дверь дома была обшарпанной, в нескольких местах обожжённой и исцарапанной — стоило только догадываться о том, что здесь могло твориться в не лучшие времена. Спейд брезгливо оглядел это место, готовый уже с порога кинуться на преступника. Видимо, это опять отразилось в его взгляде, потому как старший поспешил его осадить: — Я сам с ним поговорю. Ты смотри и учись, — сказал он, поднимаясь по разбитым ступеням. Звонка у двери, естественно, не было, а потому Веллет постучал, добавив к стуку свой громогласный голос: — Откройте, это полиция! Поначалу ничего не произошло. Спейд прислушался, надеясь сквозь шум падающей с неба воды разобрать шаги с другой стороны двери или хотя бы голоса, однако какое-то время ничего не происходило, и они лишь безмолвно продолжали мокнуть под дождем. Быть может, они ошиблись адресом? — Да что вы говорите, — вдруг послышался хрипло-шипящий прокуренный голос из-за двери, и к удивлению Дьюса, она приоткрылась на цепочку. Внутри было столь темно, что нельзя было бы разглядеть вообще ничего, если бы не синий отблеск далекого включенного телевизора, в свете которого мелькали тени других людей. — А ордер у вас есть? — в темном проеме мелькнул жуткого вида алый глаз, и Дьюс напрягся еще сильнее, в отличие от своего наставника, что хранил каменное спокойствие. — Офицер Энтони Веллет, полиция. Пара вопросов к Вам, господин Кардшарп, — сказал он, просунув значок прямо в темную щель, вызвав со стороны хозяина дома недовольное ворчание. — Вопросы, вопросы. Зазря отнимаете только мое время, а я ведь честный гражданин, работаю. У меня нет времени болтать с полицейскими, которые от скуки суют нос не в свое дело, — следом за этой фразой дверь захлопнулась, и не открывалась мучительно долго. Дьюс уже было подумал, что они так и уедут ни с чем, как та наконец отворилась полностью, а хозяин вышел на порог. В этот момент Спейду понял, что дальше врать самому себе не получится. — Задавайте свои вопросы, — хмыкнул молодой мужчина, привалившись плечом к дверному проему. Он был одет в не застёгнутый белоснежный пиджак, тут и там покрытый серыми пятнами — казалось, что он был ему не по размеру и слишком уж широк в плечах. Алая рубашка, одетая под него, имела еще более-менее опрятный вид, в отличие от потрепанных черных джинсов и алых кед. Создавалось ощущение, что он пытался выглядеть прилично, однако вместо этого походил на пройдоху еще сильнее, чем в простой футболке и штанах. Его рыжие волосы неряшливо торчали слипшимися иглами в разные стороны. Часть необрезанных тощих прядей спускалось на его плечи, обрамляя лицо крысиными хвостами, будто лишний раз подчеркивая нездоровую бледность щек и темные круги по глазами, а заодно и смазанное сердце, нарисованное на его лице. Он держался, однако, уверенно, несмотря на весь свой помятый вид, морщины на лице, прибавлявшие ему лет, и сбитые в кровь костяшки пальцев. Его гаденькая улыбка была улыбкой победителя, который прошелся по головам на пути к главному призу. Его улыбка была улыбкой Эйса Трапполы.