Постапокалипсис 3105

... Приехали. Снаружи белым-бело, но тропа для них уже кем-то вычищена. Это было видно из салона крайслера, стоило им пересечь ворота. - Сяо Чжань, доставай наши кривые цзяоцзы... Ибо обернулся к нему назад, обнимая руками своё пассажирское кресло, и сдул попавшую на лицо золотую прядь. Его чистые глаза горели предвкушением: - Они ведь ещё не успели остыть в этом твоём специальном пакете, да? - Не должны. Сейчас, - Сяо Чжань закопошился в сумке. Чувство какое-то странное. Всю дорогу в салоне даже музыки не звучало. Только сейчас, по приезду, мальчишеский звонкий голос разрушил тишину. Сяо Чжань молча передал в руки парня один контейнер, приборы и стал ждать… Брови снова нахмурились сами собой. Что-то тут не так. Баллет... он молчит. За четыре часа не проронил и словечка. Что он задумал? Даже ни разу доктором его не назвал, а это первое, что он любит… - Баллет, смотри, это тебе! - Ибо, немного смутившись, передал солдату контейнер и приборы, - Эм... ну... что-то типа праздничного обеда. На, вот… Сяо Чжань наблюдал. Баллет поставил контейнер на колени, но отчего-то не спешил в него заглядывать. А Ибо уже взял свою порцию и вскрыл её с приятным звуком, поддев крышечку. Неплохо пахнет, возможно, Баллету даже понравится. Рот Сяо Чжаня тем временем наполнился слюной. Оказывается он тоже успел проголодаться за время в пути. Ибо закинул в рот первый корявый, не малых размеров зомби-пельмень и, не удосуживаясь прожевать его, снова заговорил, обращаясь к солдату: - У наф ефё мандалины ф фобой с лифтофьками ефть… ууу тёпленький, - Ибо показал Сяо Чжаню большой палец, одобряя тем самым его термо-или как там его-пакет. С пельменем покончено. Он всё-таки его прожевал и, конечно, продолжил болтать дальше: - Сяо Чжань принёс целую коробищу вчера. Просто охереть какие вкусные! - потянулся за следующим, - Ты ешь-ешь, - заправил вылезшую прядку... Ибо остановился, убирая ото рта занесённые палочки со следующим, прошедшим, возможно, все девять кругов ада и выжившим после причинённых их общими усилиями надругательств, пельменем: - Баллет... А чего ты не открываешь? Не хочешь? - Ибо старался заглянуть в синие хрусталики, - Не ешь...такое...? Сяо Чжань сощурился, видя со своей стороны только малую часть профиля солдата в маске. Он, похоже, смотрел на свой контейнер и ...молчал. - Баллет? Что... Что случилось? - Ибо моментально изменился в лице. Он тоже теперь что-то почувствовал. Гнетущее, сдавливающее виски. Тошно. Он же справился. Вот он, тут, с ними. Он же справился. Он ...справился? Баллет приподнял руку в кожаной перчатке, поднёс её к своему лицу. Вероятно, он собирался опустить с него чёрную маску.

***

Месяц назад. 9 декабря. Первый месяц зимы. Воды Единого океана. Северо-западная его часть. Над буйным чёрным океаном возвышалось странное сооружение. То был не высокотехнологичный корабль или какая-нибудь подлодка, внешне напоминающая гигантского кашалота. Сквозь промозглый морской туман, на подходящем к этой станции корабле, можно было рассмотреть, как рассвирепевшие от такого бесчинства волны старались смыть с лица океана это выбивающееся, гротескное и пугающее самого морского дьявола, собранное руками человека строение. Буйный океан мог лишь облизывать массивные железобетонные сваи, на которых громоздился этот мини-город. Станция, что построена в этих координатах, была продумана до мелочей. В ней, уже в течении целого года, жили и трудились рабочие, городские, полиция и даже небольшой штат докторов… Изначально, эта станция была построена для добычи нефтепродуктов, но залежи древнего оружия обнаружились как раз в этой точке координат. Поэтому выгоднее было подстроить её на время под текущую задачу, нежели чем тратить время и материалы на постройку ещё одного морского гиганта... Сырые, продуваемые, но только с внешних сторон, коридоры, куча вечно недовольных работяг, плюющихся в море, чью залихватскую ругань могли перебить только штормовые волны. И снова свои правила, свои порядки. В этом месте люди сливались друг с другом воедино. Нет никакого комендантского часа. Есть только работа, которую нужно выполнять. Одна большая и на всех столовая - в ней собирались все без исключений, запивали крепким алкоголем неудачу, праздновали вместе успех операций… Здесь хирург из города и рабочий из кварталов сидели за одним столом, обсуждая то ужасную погоду, в которую тоже приходилось работать, то сильные ветры, из-за которых какого работягу нет-нет, да занесёт в медицинский блок, то сплетничали о новоприбывших на обучение “безруких” и совершенно изнеженных интернах. В этот незамысловатый разговор мог вмешаться не выспавшийся сегодня ночью полицейский со своим: “Ну что, коллеги, с новым днём! Подлей-ка мне кофе, Джеки!” И, старый как чёрт, Джеки из рабочих кварталов, пожёвывая свою суточную порцию горького шоколада новыми зубами, подливал полицейскому бодрящего напитка прямо из общего чайника, с обязательным предложением добавить туда своей бормотухи из небольшого шкалика, с которым Джеки не расставался в море. А может и на суше тоже… Кто его вообще знает, этого старого работягу Джеки?! Полицейский всегда отказывался, но это не мешало рабочему предлагать солдату своё адское пойло каждый божий день. А вот доктор, он был иногда не прочь пропустить стаканчик… Медицинский блок на платформе “Катарсис” теперь славился закалёнными бурями медиками. Именно так называлось это демонстрирующее мощь, безжалостность, пугающую власть природы место, обнажающее человеческую беспомощность пред ней. А слухи распространялись слишком быстро. Теперь любой попавший сюда интерн считал такой случай - удачей. Ведь спокойствие, гладь да тишь Города, бывало, слишком расслабляли жаждущие приключений молодые души. Да и после такой добротной практики, явно поинтереснее чем в рабочих кварталах, новоиспечённые врачи уже были готовы к любым обстоятельствам. - Последний день, Баллет! Крепись! Ты достал почти всё. Сегодняшнее погружение - последнее! - подбадривал своего подчинённого вояка средних лет. Мужчине, с покрытыми первой, но достаточно явной сединой висками, приходилось выкрикивать это, потому что погода сегодня в море была на редкость поганой. Но… Есть приказ - есть исполнение. А Баллет тут как раз для этого. В этот день погружать солдата, управляя тросами из специальной машины, установленной в судне, должен был старый чёрт Джеки, как и все предыдущие десятки погружений до этого, последнего, раза. Но сегодня… “Мои дела пошли по дремучей пизде.” Именно в такой форме, с присущей ему грубостью, выразился в это утро старый Джеки, занимающий почётное место пациента на кушетке перед доктором в мед блоке. И его можно было понять... - Редкостное говно этот ваш шоколад! Говорю тебе, им и отравился! А то чем ещё? Ну вот скажи мне, Билли? Мужчина в белом халате приподнял железную плоскую бутылочку и с небрежным стуком опустил её на небольшой стол, разбрызгивая остатки жидкости из не завинченного горлышка по руке и столу. Несколько желтоватых капель испачкало и его белоснежный халат: - А может вот в этом причина?! Джеки, мать твою! - Да сколько лет я его пью, "Шерлок"! Вот сам посуди! - тяжело вздохнул бывалый моряк, - Клянусь тебе, Билли, это ваш ебучий шоколад! Чтоб я ещё раз… - приговаривал работяга, - Положил в рот эту отраву... Да меня так не выворачивало с тех самых пор, как я первый раз надрался бабкиной сивухой до беспамятства, в подворотне гетто, в свои шестнадцать неполных лет! - предложение было слишком длинным и сложным для нынешнего состояния Джеки и он вновь склонился над специальным судном, а впрочем... над обычным железным тазом. - Поменьше болтай. Ещё пару часов без медицинского вмешательства и ты бы, если и не отбросил свои старые кривые копыта сразу, то лежал бы сейчас зелёным грибом в интенсивной терапии, - цокнул доктор, поправляя свои замысловатые капельницы. Старый работяга с тяжелым выдохом откинулся на больничную койку: - Что ж они... солдатика без меня сегодня в море отправят? - Уже. - Ёбань... - взгляд Джеки стал потерянным. И похожий по цвету на тот самый, упомянутый ранее доктором, зелёный гриб мужичонка совсем притих. - Корабль с экипажем отошёл от “Катарсиса” час назад. Жди, Джеки. Солдатик вернётся. Всё вытащил и не повредил. Ни себя, ни оружие. Способный малый, далеко пойдёт...

***

В ушах, размеренно, не увеличивая свой темп, пульсирует кровь. Всё под контролем. Баллет слышит своё дыхание. Самое важное на запутать тросы, не зацепить их обо что-нибудь. Такие ситуации очень замедляли его работу, но другой возможности у них нет. Костюм действительно неплохо справлялся с давлением под толщами ледяной воды. И с самим холодом тоже... В общем, было терпимо. Ему-ли жаловаться... Сложнее было держать пульс размеренным и вдыхать кислород глотками не большими, чем на погружении тогда, когда он уже, поддерживая сложенное в небольшой контейнер оружие, выплывал из под плит. Дольше всего он копался в узких проходах! Из-за этих сраных девственных щелей ему приходилось погружаться в океан, проделывая путь на грани жизни и смерти не с один десяток раз. Он прям как долбаный герой! Правда запакованный в тридцатикилограммовый костюм вместо цветных труханов, как в фильмах у древних! Человек-амфибия? Аквамен? Вперёд, земляне! Эге-геееей! За мной! В светлое будущее, ёб вашу мать! Только если он тут подохнет, про него точно никто не узнает. И в светлом будущем никто не снимет фильма про отважного Капитана Баллета в красных труханах. А снимать в будущем будут, Баллет уверен. И даже книжечки не напишут! Да хоть бы и всего на сто страниц заменителя… Эти странные, хотя может и не странные, учитывая его нынешнее положение, мысли посещали Баллета всякий раз, когда это дело под водой светило ему одной большой и беспросветной, как щели через которые он пробирался уже не раз, жопой. Всякий раз! Всякий раз, когда пульс хотел зашкалить, задрачивая его итак еле выдерживающее эту хуету сердце. Горевать по нему будет некому. А может - нет? ...может, старый пердун Джеки... да и чумной городской блондинистый докторишка... и... может, Ибо... и Сяо-волевой ронин - может даже он пустит над ним скупую мужскую слезу. Нет, помирать рановато. Он ещё понадобится. Последним двум так точно... И, набираясь неебической силой от этих выдуманных им мечтаний, Баллет кропотливо старается выудить попавший под риф злоебучий трос, используя свой кислород на минимум. Плавно, как с первой девушкой, протаскивает за собой оружие в контейнере. Он даже не молится в такие секунды. Просто знает, что дохнуть нельзя. Если он этого не сделает - никто не сделает. Не справится просто. Никакой бионированный тут не поможет… Хотя, может ещё Вудз смог бы. Но он еще нужен. Необходим. Он сейчас намного ценнее Баллета. Правда сам парень этого ещё не понял. Ничего, скоро поймёт - башка у него хоть и без человеческих мозгов, но на редкость толковая. Совсем как настоящий... И вряд-ли ему сильно понравятся увиденные им кадры прошлого, которые так нужны доктору Ван Джексону... Наконец-то воздух. Дышится намного проще. Да что там! В хуиллион раз проще! Вода заливает стёкла обзора перед глазами и Баллет нихренаськи перед собой не видит. Ему остаётся только с предельной аккуратностью держать свою ношу. Сейчас, сию секунду, подвешенный с грузом в воздухе, он полностью в руках человека, что управляет тросами извне. Управляет, надо подметить, он ими отлично. Баллет не заметил особой разницы в управлении между Джеки и его сегодняшней срочной заменой. Как там этого парня зовут? Надо будет похвалить его. Руки у мужика растут откуда полагается. Давай, дружище, тяни. И покончим с этим... Слышно… Неясные чужие вопли сквозь обмундирование. Что за ор тысячи обосранных чаек?! Сквозь этот непонятный истошный вой Баллет различает пару слов командора: “Бросай” и “оружие” “Ага, теперь ясно. Ну, благодарствую, кэп.” На удивление такая спокойная мысль посещает его голову, когда он пытается со всей силы отбросить от себя опасный контейнер. Но это не очень-то у него выходит. Потому что его костюм - это не красные труселя супермена. Его костюм - не позволит погеройствовать… Секундой позднее Баллет чувствует, как его тело ударяется обо что-то. И не важно, что он чувствует сейчас боль. Важно... он чувствует, что удар происходит... о корпус корабля. Ёбана... тросы оборвало?! Как?! Баллет не успевает додумать. Бум… Его уши рвёт большой “БУМ”. Это солнышко вышло из-за туч? Как же, как же. Солнышко. Атомом слепит. Морским холодом выжигает. Ещё одно погружение. Но Баллет больше не хочет. Ему же обещали, что больше не надо, он ведь справился... Ладно… Согласен. Баллет согласен. Только-бы не последнее. Не жалеют буйные воды. Запах солёного железа бьёт в нос. Железное море хочет его. Неужто так понравился?! А оно вот ему вовсе нет... Это железное море ему совсем не нравится! Очень холодно. Очень больно. Боль учили заглушать, но сознание на этот раз не поддаётся. Ну вот. Никакой он не Аквамен... Не снимут фильма... не напишет никто и на сто страниц заменителя... Баллет идёт ко дну, как больная на голову несчастная Русалочка, отдавшая себя в жертву. Вот иди пойми теперь эту хвостатую тварь - ради кого?! А главное - нахуя?! Он раскрасил морские воды собой. Это не выглядит красиво. В кровавую морскую пену Баллет превращаться не собирался! Нет, не сейчас! На “Катарсисе” ждут его победу. Все хотят сегодня праздновать! Сегодня у людей должен быть праздник… Праздник! Он обещал отведать бормотуху Джеки! Эй! Достаньте меня, кто-нибудь! Я ещё живой! Я ведь вам ещё нужен! Я нужен? Я живой… Есть приказ - есть исполнение. Во благо Единого Государства... … Ибо смотрит на лицо Баллета без маски пару мгновений. Он закрывает свой контейнер. Передает его вместе с палочками обратно Сяо Чжаню. - Говорить можешь? - обращается Ибо к солдату, опустившему свою чёрную маску. Солдат кивает, расстёгивает высокий ворот и снимает капюшон, что помогал скрыть всё остальное… Ибо сглатывает. Верить не хочется. Как Баллет теперь будет улыбаться? - А кушать можешь? Баллет пожал плечами и опустил голову. - Можешь? Баллет... я не из... пугливых. Всё нормально. Солдат кивнул. - Хорошо. Давай, открывай и кушай. Мы старались... Специально для тебя. Сами лепили вчера. Но Баллет не открыл приготовленные для него цзяоцзы - он повернулся всем корпусом назад. К Сяо Чжаню. Будто желая ему показать себя. Чтобы он увидел всё и рассмотрел получше, чем в маленькое зеркало, размером в несколько цуней. - Посмотри-ка на меня хорошенько, доктор Сяо Чжань. Органайзер. Видишь? Ну что, заменим меня? Я ведь теперь не прежний Баллет. Не человек вовсе, да? Хочешь прямо сейчас заменят? Я могу сам Чжан Исину сообщить. Прямо сейчас, давай? - Балллет подмигнул доктору. Голос. Весёлый и непринуждённый. Такой же как осенью, когда травинка торчала из его целого, ухмыляющегося рта. Только его голос шёл сейчас не изо рта, а из прибора закреплённого в ключице. Нижняя челюсть отсутствовала. Точнее... был протез... из того же материала, что и рука беловолосого солдата в ту ночь... ...в тот день, когда Ибо потерял их всех. Живые глаза горели синевой, проедая доктора. Сяо Чжань сжимал зубы и смотрел, моргая в ответ как парализованный зверёк. Неестественный блеск, отсутствие мимики... Всю шею и горло покрывал этот чужеродный телу материал. Он уходил в пока ещё свежие рубцы. Раны не затянулись до конца. Возможно Баллет сидит на обезболивающих капсулах. С соединений на лице ещё не ушло воспаление, присутствовал небольшой отёк… Почему ему не дали больше времени на восстановление?! Если говорит он через прибор, значит повреждены голосовые связки. Так, ладно, это должны будут воссоздать в прежнем виде. Если кушать может, значит язык на месте, органы пищеварения, как минимум, восстановлены - это тоже хорошая новость. Впрочем... если в ГМЦ поступит какой-нибудь молодой мертвец, то ему, возможно, сделают трансплантацию, в порядке очереди. И, скорее всего, весьма успешную.. И Баллет вернёт обличье. Может, не сразу... может, через несколько лет. Обличье вернуть затруднительно, но можно. А вот… Был ли повреждён мозг? Потому что если и там что-то не своё... Управлять. Таким солдатом возможно будет легко управлять. Если систему ЦОП взломают. А если... Господи... если она уже... взломана? Всё - вызывает подозрения. Все - вызывают подозрения. Страшно. Ситуация в их Мире сложилась... Лучше бы не сложилась. - Баллет... остановись. Ибо, замечая странную реакцию Чжаня, сжимает руку солдата в перчатке. И получает в ответ синий взгляд, который он никогда на себе ещё не ощущал. Но он не тот, кто испугался бы и отступил. И пока они с Баллетом “играют” в гляделки... Дверь в салон мягко закрывается. И тёмный силуэт доктора Сяо Чжаня отдалялся от крайслера, вышагивая по белому снежному полотну. Он не стал выходить за ним. Нет уж. Пусть лучше перебесится, Ибо его уже знает… Он повернулся обратно к солдату: - Никто тебя не заменит, Баллет. Я попрошу Исин-гэ, думаю он и не собирался тебя менять. Это же всё смешно. Ерунда какая… бред... - Ибо смотрел вслед уходящему доктору, - Чжань тоже не захочет, я уверен. Ты ему нравишься.... - Плохо ты его знаешь, Ван Ибо....Всех бионированных он и за людей то не считает вовсе! Из-за него одного Чжан Исин выбирал из новых, а не взял подходящего бионированного солдата. Во всём ЦОП подошёл только я один, так как я был единственным не бионированным - одним из оставшихся подходящих, кто смог ответить всем требованиям, необходимым для твоей защиты. А охрана то... Это вообще не моё направление! Не моя работа… Баллет замолчал, взвешивая в своей голове все “за” и “против” сказанного и несказанного... А Ибо терпеливо его ждал. - В ЦОП, в первые недели после случившегося, думали, что защищать тебя будет Вудз…почти как прежде. Сынён был сопровождающим полицейским вашей семьи, поэтому... Но вскоре ГМЦ сообщило ЦОП, что это невозможно, потому что… Голос Баллета звучал из прибора, но звук и интонация были по-прежнему его собственными, и не это Ибо смущало или как-то даже пугало… Больной ком подкатывал к горлу. Только бы не заплакать сейчас! Как... Почему...? Почему, почему, почему?! ...мог бы быть рядом?! Если бы он не ходил к нему в палату? ...если бы не проводил с ним время? Если бы не обещал... но он же не мог, не мог тогда по-другому! Не мог! Как... Если бы Ибо знал… Чёрт побери. Чёрт их всех побери! Баллет тем временем не делал остановок и все эти мысли Ибо лихорадочно вплетались меж произнесённых Баллетом строчек, слов, букв... Прошивая этот механический звуковой фон вдоль, поперёк, наискось! - ...как снежной лавиной... его закатали в этот ком подозрения, как самую важную начинку. Это было до того, как ты очнулся. Вудза не допустили не из-за того, что ты ночевал у него в палате, не из-за этого. Не плачь, Ибо... Повремени, я должен сказать тебе не только это, - Баллет тяжело вздохнул и нахмурил брови - возможно от того, что на груди от этого вздоха подтянуло пластиком не до конца поджившую кожу, - Я сегодня не должен был быть тут. Но, так как мои рабочие функции, скажем так, восстановлены… Джексон… - М? Джексон? - Ибо не ожидал услышать от Баллета это имя. Строчка прошивающая механический фон оборвалась. - Всё опять ради Сяо-лаоши. Это доктор попросил меня поехать и показаться ему. Я не хотел этого делать. Но Джексон, как бы это выразиться, чтобы его не подставить…настоял? Пусть будет так: доктор Джексон настоятельно порекомендовал это сделать, чтобы постараться снять шоры с глаз твоего опекуна. Что?! Шоры? Джексон вмешивается, заставляя Баллета, который в единственном своём лице сумел справиться с заданием, страдать?! Ради этого? Сяо Чжань что?! Он действительно не в себе?! Ибо догадывался поначалу, что что-то не совсем так. Если Джексон так поступает... Блять. Может они все просто тут ебанутые и всё на этом?! Или Ибо ничего не понимает. Снова ничего не понимает... Маленький, беспомощный, глупый... Вдох-выдох. - И давно эти шоры специального назначения у опекуна установлены? Солдат нахмурил лоб: - Сам у него иди прямо сейчас и спроси, Ибо. Может тебе он и расскажет. Джексон меня не посвятил в такие подробности. Просто... Приказ - исполнение. - Мгм. Только поедим сначала давай? У нас ещё мандарины с собой. Будешь? Солдат кивнул. Ибо теперь точно не хотел бежать за Сяо Чжанем. Нахер. Перспектива получить по второй щеке, возможно, была пока слишком близка. И манила его она не сильно. Ну а ещё больше Ибо не был сейчас уверен в себе... Он не уверен... что не даст ему в ответ что-то посущественнее горячей оплеухи! Быстро блять всё пройдёт! Все шоры, сука, отвалятся! Как так?! Как можно так относиться к людям?! И какого хера Манду с ним носится, заставляя других страдать?! Если Ибо вставят новый глаз и пластик в лоб... Что же?! Сяо Чжань тоже быстренько сбросит балласт Исину?! Получается так... Просто выкинет его... А он то почти поверил, что они смогут стать друзьями... Маленький, беспомощный, глупый Ибо. Насрать на это. Но Сяо Чжань же доктор! Не любит он органайзеров… Посмотрите, какая неженка. Не думал Ибо, что Сяо Чжань такая хрычовая жопа! Надавать бы этой жопе как следует. Ибо уже вторую минуту сжимал от негодования губы в тонкую полоску. И только сейчас заметил краем глаза, как Баллет мучается с тем, чтобы положить в... рот их состряпанный с душой пельменище. Не может ни один съесть... Ему было не открыть нормально эту пластмасску вместо челюсти. Было заметно, что соединения побаливают, а своя только поджившая кожа неприятно тянет. Больно смотреть… Баллет сдался и опустил палочки обратно в контейнер, склонив голову вниз. Еле заметные прозрачные капли покатились по поджившим красноватым рубцам, по блестящей пластмассе, оседая в чёрную ткань зимней полицейской формы. Пальцы сжимают опущенные в контейнер стальные палочки и кажется, что сталь сейчас разломится как свежий бамбук от его силы. Баллет работает на ЦОП не так долго, а первые “вознаграждения” уже получены. Солдат или нет, он остаётся обычным живым человеком. Человеком! А не всей той откровенной хуетой, что сам себе придумал Сяо Чжань. Что… Чёрт! Чёрт! Вся эта пластмасса в теле Баллета... Ради чего?! Сточка, строчка, строчка! Вдоль, поперёк, наискось! Что было в голове у его Сынёна? Неужели всё из-за Города? Из-за образования для Ибо?! Не может этого быть… Сынён не глупый. Он был самым умным! Он был самым…. Он был заранее готов на такие “вознаграждения”. С первого дня работы! Нет, нет. Не может быть так. Это слишком большая жертва ради дороги в Город для двоих. Почему Ибо не усмотрел, почему не был внимателен... Если он мог этого не допустить... А он мог бы. Мог бы, блять! Если бы не его трусость и выбранная им же слепота! Да такие же, мать его, шоры, как и у Сяо Чжаня! Сука… Какой же он был дурной сопляк. Только и смог тогда на крыше бетонки упрекнуть Сынёна в том, что он ему, видите ли, не рассказал раньше! Невыносимо от осознания. Тошно от самого себя! Маленький, беспомощный, глупый Ибо. Но... не сейчас… Сейчас перед ним Баллет. Ибо тряхнул головой. Он медленно и аккуратно взял Баллета за свободное запястье и поднял его руку к его же лицу. И Баллет смотрел на него синими огоньками, когда Ибо рукой, которую он держал за кисть, вытирал ему глаза. Не сопротивляется. Вот и хорошо. Очень хорошо. Баллет молодец. - Давай, вытри их. Я вижу, что твои раны болят… Пельмешки остыли уже почти, надо скушать. Теперь парень отпустил кисть, забрал у Баллета стальные палочки, и ловко разделив ими пельмень, поддел половинку и поднёс ко рту солдата… Так, с рук мальчишки, Баллет съел всё своё праздничное угощение. ... - Приведи его обратно. Наш волевой ронин вполне себе может отморозить свой врачебный мозг и врачебный зад. Вдруг он не вернётся без приглашения? - солдат довольно щурился, ощущая на языке сладость спелого фрукта с оранжевой кожуркой. - Шутишь? - Шучу. - Мгм. - Приведи его, Ибо... А то вдруг заблудился. Поди бродит там голодный-холодный средь снегов. Куртку то вон, тут оставил,- Баллет махнул рукой на пассажирские сидения. Ибо оглянулся. Ёбаный... Чжань-гэ… Парень протёр от негодования лицо ладонью и, застёгиваясь на ходу, выбрался из крайслера, прихватив с собой оставленную Чжанем куртку. Горе луковое, а не доктор...