Постапокалипсис 3105

- Замёрз? Мальчишка замотал головой забираясь на диван, подбирая под себя ноги и пряча пальцы в рукавах своей рубахи, что могла вместить в себя трёх таких мальчиков… Ибо подал несмелый голос: - Кушать хочется только. - Закажем? - Нет... Ты обещал. Попробовать рассказать мне… дома. Он замолчал перед последним словом на мгновение, будто бы боясь произнести его вслух. Эта пауза была такой короткой, что никто другой бы и не заметил. Никто другой… Почему для Чжаня эта пауза была такой заметной и... важной? Дом. Так Ибо не называл его пристанище ни разу. Он мог говорить о нём как угодно. С весёлым настроением обзывать его жилище древним склепом, веселясь над закатывающим глаза Сяо Чжанем в сотый раз. Или просто: “твоя квартира”. Как будто никакое жилище не имело права называться домом, кроме его бетонной лачуги в гетто... Может... это слово для него означает что-то другое. Поэтому он не применяет его по отношению к городским? Дом. Сяо Чжань кивнул Ибо. И по обычаю пошёл заваривать им чай. Надо было собраться с мыслями и… Ибо… Он совсем замёрз. Там... За стеной. Мальчик. Перед Сяо Чжанем сидел именно он. Снова. Потерянный, притихший... Сяо Чжань мягко улыбнулся и потянулся за баночкой с высушенными ароматными листиками. Вместе с новым вдохом свежий аромат коснулся его обоняния запахом цветка, что распускает свои лепестки по ранней весне… Совсем скоро, через несколько месяцев, в саду прилежащему к ГМЦ, эти удивительные соцветия раскроют свои бутоны и покажутся миру. Жаль, что им суждено цвести лишь двадцать дней. Законы мироздания не обмануть. Чувство было очень коротким. Сладкое секундное дуновение. Забытое… Он обратился к Ван Ибо: - Помнишь страшную колючую хрень вон в том углу? Чжань одной рукой указал в угол, который раньше принадлежал его стетсонии... Стетсонии булавовидной, растению с территорий древней Южной Америки, кактусу, или просто страшной хрени… А другой рукой, будто невзначай, пока Ибо был увлечён углом, Чжань набросил на его ноги тёмно-синий плед и, следом, как только парень повернулся обратно, впихнул в его руки тёплый большой стакан из толстого темного стекла, наполненный чаем почти до поблёскивающих в тусклом освещении краёв. Через него не будет горячо, в самый раз чтобы согреть руки. Сяо Чжань поправил свои очки по отработанной привычке - средним пальцем левой руки. И, наблюдая за тем, как Ибо потянулся приоткрытыми губами к кромке своего стакана, произнёс: - Пей аккуратно, он горячий. Ибо кивнул не поднимая глаз и со всей осторожностью отхлебнул согревающую жидкость, аккуратно припав к тёмному блестящему стеклу ртом. Он повторил это ещё несколько раз… После третьего глотка его губы изобразили робкую улыбку, парень шмыгнул носом, а следом затёр его рукавом этой… Долбаной. Фиалковой. Рубахи. Как же... она его раздражает. От давнего принятия факта ему не становится легче. Наверное, уже и не станет. Он купил ему новую... И не только рубашку, если быть честным. Но... отчего-то было неудобно, и... даже как-то стыдно предложить Ибо купленные для него вещи. Сяо Чжань… Сяо Чжань боялся, что Ибо это не понравится. Совсем не понравится. Поэтому, чтобы, возможно, как-то избежать конфликта, Сяо Чжань ловко придумал преподнести это Ибо как подарок во время праздника второго января. Но он совсем об этом позабыл, пока чистил мандарины в своей спальне для мальчишки. А мальчишка... Ибо лопал дольки прямо из его рук. Видимо его так захватило зрелище с праздничными салютами, что Ибо в тот час забыл обо всём на свете и даже не замечал, с чьих рук, лёжа в комнате, в кровати доктора, на сбитых тёмных покрывалах, ловил губами сладкие дольки. И Сяо Чжань, он тоже забыл... о “подарке”. - Конечно помню. Я же её уничтожил. Твою стетсонию… Ибо вернул его обратно. Из фейерверков, мандаринов, тёплых губ, едва задевающих пальцы, в гостиную, на серый диван. - Точно, - Чжань снова улыбнулся, - Но я сейчас не об этом. Ты тогда посчитал, что этот кактус принадлежал Лизи. - Не её? - перебил Ибо. - Нет. Улыбка осталась при нём. Но Ибо отчётливо видел, что эта улыбка скорее осталась на его губах по инерции, от страха - словно приклеенная. Чжань продолжил: - Это растение осталось у меня от одного друга... из прошлого. Он был с этой стетсонией одногодкой. Мужчина набрал побольше воздуха, чтобы выдохнуть: - Этой весной... ему бы исполнилось двадцать семь лет, если бы… И вместо того, чтобы продолжить, он замолчал и нахмурился. Ибо смотрел за тем, как тёмные глаза Сяо-лаоши бегают за прозрачными линзами его очков, а белоснежные зубы покусывают слегка обветренные губы доктора с внутренней стороны. Не спрятаться, Сяо Чжань, не убежать. Всё по новой, по кругу, да? Ещё глубже... Пустишь? Он отставил свою фарфоровую чашечку на столик, запустил обе руки в свои идеально подстриженные мягкие волосы, и повторил последнюю фразу: - Если бы… Ибо замер в своём углу, прижимая к груди кружку с чаем, что был заботливо приготовлен его доктором, и тихо наблюдал, как лицо доктора меняется от переключающихся мыслей-воспоминаний в его голове. Если бы... Ибо начал о чём-то догадываться. Если бы? - Если бы он был жив, - всё же решился закончить начатое доктор. Ибо в этот момент делал вдох. Он попробовал прочистить горло, механически пытаясь убрать ощущение немого холода, пробравшегося в его грудь вместе со словами Сяо Чжаня. Больше не хотелось пить принесённый для него чай. Он отставил свой стакан на столик. Звук от соприкосновения двух чёрных стеклянных поверхностей прозвенел приглашением для забытого и похороненного прошлого на задворках памяти доктора Сяо. Поверил ведь, что забыл. Вытеснил из прошлого, будто и не было, будто он только читал эту страшную сказку с древних страниц ветхих книг в своей небольшой библиотеке. Не проживал. Нет. Это не их история. Не про Сяо Чжаня. Друга он помнил всегда... только лишь не хотел помнить того, что с ними происходило. И то, что не могло исчезнуть из жизни… То, что хотел убрать, но не смог. И возненавидел! Так проще, так легче. Ведь ноша для него была слишком... тяжела. Невыносима. Джекс... Он всегда был словно безумный шляпник, выскочивший из под древних обложек под которыми хранились невиданные чудеса. Доктор Ван был первопроходцем. Сам для себя - подопытный номер один. Порой казалось, что он ходил по лезвию, на грани того, что принято считать нормой. Чжань знает, что заходить ему за обе стороны этих граней далеко не впервой. Для поиска потайных путей человеческой психики доктор потрошит свой собственный разум. Выбирает сходить с ума вновь и вновь вместе со своими пациентами. Чтобы почувствовать их по-настоящему, понять, полюбить... Сяо Чжань ведь знал, что и его очередь настанет, непременно. Доктор Джексон никогда не был похож на того, кто бы мог сжалиться. Он даже не побоялся вытащить и отправить на задание покалеченного Баллета, прямиком из палаты ГМЦ! Ибо его цель, как он считал, оправдывала средства. Ради спасения он готов был потерять нить с кем угодно... Доктор Ван Джексон не ошибся и на этот раз. Солдат… Баллет. Бедный, искалеченный… Всего лишь, мать его, мальчишка! Во благо… А для кого во благо?! Для родных? Для близких? Чжань знал. С детства знал, как умело Единое Государство промывало мозги для того, чтобы плодить и порождать таких, как он! Солдат... Сяо Чжань предпочитал об этом не думать, он понимал что всё - во благо... Во благо человечества. Выжить и поддержать - основа. Единицы - жертвы будущего благополучия. Предпочитал об этом не думать, пока оно не коснулось его самого. Навсегда запомнишь...

***

9 лет назад. - Ты... хочешь... пойти служить? В полицию... На благо Единого Государства… Шестнадцатилетний мальчишка, что только что с горем пополам произнёс это, болезненно нахмурился и замолчал, сводя взгляд с лица напротив на бежевые простыни. Они сейчас были вдвоем. В одной постели. Под одним одеялом. Буквально каких-то пол часа назад они первый раз... Сяо Чжань первый раз. Пол часа назад он лежал без единой мысли, купаясь в мягких отходящих, покидающих его тело и разум волнах оргазма. Под ладонью ощущался короткий ёжик волос и частое горячее дыхание где-то между шеей и ключицей. А теперь... после одной лишь фразы… Всё недавнее счастье смыло холодной волной. Ледяным жидким железом опустило на его голову! Он будто начал задыхаться где-то внутри себя. Нет-нет, - лихорадочно соображал мальчишка, - нет-нет! Он сказал, в полицию? Может в самом здании ЦОП? Будет на благо... работать в офисе, в его стенах. Да, точно. Отчего же нет? У Чжаня папа там работает, он сможет... да, договориться, поговорить с начальством, чтобы подготовили место в его отделе по кражам... Просто отчеты, внесение данных в базы Мари, какая угодно... любая работа в офисе, в безопасности и на благо, как они оба и хотели... Тот мальчишка пытался найти выход, а может успокоить себя. Но он ведь знал его, понимал, видел… Нет... Нет! Только не солдатом, Зак, только не солдатом! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Пожалуйста! - Во благо, Сяо Чжань, да, как мы с тобой всегда и хотели. Ты будешь в ГМЦ, а я буду служить людям как солдат. - Нет! - помимо воли вырвалось из мальчишки криком. - Чжань-Чжань… - Нет, Зак! - Чжань быстро замотал головой из стороны в сторону, - Ты хоть понимаешь, что... что это такое? Что ЭТО значит? Это же ПРИГОВОР! Парень что лежал напротив приподнялся, садясь в более удобное положение. Зак сперва посмотрел в открытое окно за спиной Сяо Чжаня. За его взлохмаченной чёрной макушкой, в небе, вечернее солнце было плотно затянуто грозовыми тучами, но Зак знал, оно было там, точно было. На широком глянцевом подоконнике стоял его кактус. Из-за падающего в глаза тусклого серого света казалось, будто он был не сочного тёмно-зелёного цвета с длинными песочными шипами, а чёрного... Словно обугленная головешка с шипами. Забавно. Картинка из древнего чёрно-белого кино. Парень глубоко вздохнул. Конечно же Зак понимал что просто не будет. Проведя рукой по недавно стриженному короткому ёжику своих волос, он вновь с нежностью посмотрел на мальчишку и понимающе ему улыбнулся: - Чжань-Чжань, ты забыл? Мы же с тобой всегда хотели служить во благо. У тебя выдающиеся способности. Ты... будешь гениальным врачом. Главным хирургом отделения - точно! Или даже лучше! Главным хирургом всего ГМЦ! Я в это верю! Ты - гений, ты просто не имеешь права не исполнить своё предназначение. А я... своё. - Какое нахуй предназначение, Зак?! Ты хоть понимаешь, что это значит - быть солдатом во благо Единого Государства?! Мой отец работает в центральном офисе ЦОП! Блять… - Сяо Чжань прикрыл глаза рукой, - Солдаты это тупо пушечное мясо под соусом благих намерений. Как заключённые в Антарктиде... Ни умереть, ни выйти. Если ступишь, то тебя не отпустят живым... Зак… Зак?! Он с полным непониманием разглядывал своего друга: - Зак, какого хуя ты улыбаешься? Зак, ты меня не слышал только что?! Сяо Чжань мужественно держался. Ему отчаянно хотелось разрыдаться от своего бессилия. Почему он его не слышал?! - Дай мне договорить. Мальчишка попытался сглотнуть сквозь сковывающий его горло обруч: - Слушаю… Зак давно выбрал эту дорогу. - Я до тебя не дотягивал никогда. Да-да, ты это и без моего комментария знаешь. У меня нет ни гениального ума, ни умелых рук. И… я не хочу торчать жопой в мягком кресле с лёгкой руки твоего отца. Или протирать штаны охранником, или клумбы стричь. Я другого хочу! Понимаешь, я чувствую… Это желание, оно ведь не сейчас ко мне пришло. Давно. Весь ты… я тянулся за тобой всё время. А ты... ты меня всегда старался вывести, помочь. Ты всегда делал меня лучше, показывал как можно, без тебя бы… - парень поднёс и прижал руку к своей груди, - Теперь не могу по-другому. Я нашёл моё! Оно зовёт меня! Горит светом в конце! Я чувствую, что должен. Для всех. Пусть я буду и молотом, и серпом, и железом. Но в случае чего, я буду уверен, я буду знать, что в моих силах достойно вложиться в будущее. Не делать вид, что я чем-то полезен и успокаивать себя ложью в монотонном бессмысленном существовании, отсиживании за спинами тех, кто действительно несёт наше будущее на своих плечах. Хочу по правде! Да только так и могу... Я хочу иметь возможность положить всего себя на дело! По-настоящему! Как ты! Хочу быть хоть каплю тебя достойным! Быть значимым для Единого Государства. Для будущего человечества. Для нашего будущего. Чжань смотрел в голубые глаза. Настойчивый, пылкий! Он был тогда словно безумен. Одержим единственным смыслом. Идеей быть равным... И это конец? - Да что за бред! Ты и так достоин, Зак! Чёрт бы тебя побрал! Что ты несёшь вообще?! Господи, какая хрень… Очнись! Услышь меня! Солдаты подписывают контракт! Знаешь самый интересный пункт из длинного списка? Зак хмыкнул невесело, закивал и, смотря на Сяо Чжаня своими океанами, начал в точности пересказывать тот самый злосчастный пункт: - Тело солдата Единое Государство вправе использовать на благо человечества до тех пор, пока каждая его деталь и орган не превратится в непригодный материал для дальнейшей нанобиокибернетизации. И... это меня не пугает, Чжань-Чжань. Пойми меня. Ты же сам такой, Чжань-Чжань... - Нет, я не такой! И меня это пиздец как пугает! Ты ошибся на счёт меня! Ты! Блядь… Сяо Чжань вскочил с кровати и начал мерять комнату шагами, схватившись за свои волосы. И ему было сейчас плевать на то, что на нём нет ни единой детали гардероба: - Я эту кашу изнутри с детства знаю, Зак! Услышь меня, прошу! Я не вынесу, если тебя из раза в раз будут собирать по кускам и с каждым разом ТЕБЯ будет возвращаться ко мне всё меньше и меньше, пока… Зак, ты обрекаешь меня на эти муки... Обрекаешь нас... Подарив мне себя, подарив самое прекрасное... ты... ты собственноручно выдираешь из меня живьём моё... моё..., - мальчишка перешёл на шёпот - Сердце… - Я буду рядом, буду возвращаться, Чжань-Чжань. Если ты захочешь, мы можем жить вместе, снимем квартиру. Пока ты будешь учиться, тебе не нужно будет думать о деньгах - моя зарплата солдата будет всё покрывать. Ты нужен людям, твой ум, твои руки… - Мне не нужна твоя жертвенность! Мне нужен ты! Живой! Целый блять, а не добровольно - по частям! Услышь меня! Это тебе не нужно! Ты... Ты ОШИБАЕШЬСЯ, Зак... Не делай этого! - Чжань-Чжань… Зак вздыхал и снова улыбался. Почему он улыбается... Он не понимает, что он делает, куда хочет пойти, что он делает... с ними... Не понимает... Или... ему не так важно что чувствует Сяо Чжань. Зак не способен был увидеть этой ошибки. Придумал для себя и поверил сам же. Вкрутил чужую лампочку в свой тоннель и принял её за тот самый свет... Он ошибался, ему не было нужно, не нужно... Но он не услышал его мольбы. Горячие потоки резали его щёки в тот день. Не так важно… Чжань чувствовал на себе крепкие объятия Зака. Он так и не смог ничего сделать. Как и в последующую сотню, а может и тысячу, раз. Его слова оказались бесполезными листками древней целлюлозы, порванными Заком на мелкие кусочки. Рыдать - у Сяо Чжаня только одно это и получалось отменно - в бежевые простыни, стараясь в одиночку заткнуть кровоточащую дыру в сердце. ... Год спустя. Они встретились совсем недалеко от учебного заведения в стенах которого подготавливали будущих работников ГМЦ всех рангов, в тени небольшого деревца, у стальных, поблёскивающих на солнце своей прочной проволокой решёток ограждения. Зак пришёл тогда к нему в один из своих редких выходных от учёбы в ЦОП чтобы увидеться. И чтобы в который раз повторить Сяо Чжаню своё окончательное решение. Тёплый весенний ветерок трепал его чёлку. - Зак, у тебя ещё неделя есть чтобы выбрать направленность. Пожалуйста, прошу тебя. Умоляю... Я прямо сейчас могу связаться с отцом. Тебя будут ждать. Господи, Зак… Чжань начинал чувствовать как слабеют его ноги… Ему пришлось опереться о решётки ограждения территории университета. Зак тогда дал ему свой неизменный, неутешительный ответ: - Я не поменяю своего решения. - Пожалуйста, не иди туда, я не вынесу если… - Вынесешь, Чжань-Чжань. Вот и всё. Ноги перестали его слушаться. Сяо Чжань, потеряв всякую опору, сполз вниз по стальному ограждению. Его форма учащегося задралась, оголяя половину спины. Он этого не заметил. Как бы еще не чувствовать и всё остальное?! Зак опустился рядом, желая привести его обратно в чувства. Если бы это помогло. Сяо Чжань не сможет, не вынесет. Он совсем не такой сильный, как Зак о нём думал... Как Зак о нём думает. Маленький, слабый. И один. - Зак… - Сяо Чжань сфокусировал на нём взгляд, - Если ты выбрал и я... не смогу переубедить тебя за эту неделю, то... не приходи ко мне больше, не возвращайся. Я так не могу... - Так будет легче? - Да. - Сейчас? Сяо Чжань кивнул и почувствовал холод в тех местах, где только что к нему прикасались тёплые родные руки. Он не нашёл в себе сил посмотреть уходящему вслед. Сяо Чжань посидел под забором ещё немного, позволяя тёплому ветерку привести свои мысли в относительный порядок. А впрочем... это не было возможным сделать из того хаоса, каким он был объят и посажен на замок в собственной черепной коробке. Подняться и пойти на лекцию всё же пришлось. Он вроде даже не услышал от преподавателя замечаний о его опоздании. И, возможно, Чангу с параллели не следовало шутить над ним в тот день. Хотя... Сяо Чжань с большим удовольствием выбил ему два зуба. И выбил бы еще, если бы его не остановил один парень… Сын Верховного Управляющего оказался физически сильнее Чжаня, даже с наличием у последнего - аффекта. И Сяо Чжань продержался так ещё около года. Не без поддержки своего нового друга - Исина-гэ. Но, как он и сказал, он был слабым. Не такой, каким видел его Зак. Не смог и… Нашел адрес. Это было совсем не трудно с новым другом и его возможностями. Он знал, когда Зак будет дома. Знал, в какой день он вернётся из Антарктиды. И увидев его по ту сторону стальной двери на пороге небольшой съемной квартирки на окраине Города, Сяо Чжань обезумел в конец. Тумблер замкнуло. Перегорел и опалил в ту ночь обоих. Изначально он хотел поговорить, предложить попробовать снова, как-нибудь... Но вместо этого он как ошалевший нелюдь ввалился в его квартиру, буквально затаскивая за собой Зака и, вместо того чтобы говорить без остановки, как он скучал, как было тяжело, как ни дня, ни часа не проходило без этого чувства, без желания... Сяо Чжань был слаб. Он бил его вместо слов любви. Так сильно... До кровавых ссадин и опухших кровоподтёков. И Зак мог остановить его одним умелым движением! Но отчего-то не стал. Впитывал и принимал его слабость. Чувствовал себя виновным? Был готов на всё, если это обещало, что Чжань вернётся? Или...? Без разницы уже, в общем то… Давно уже без разницы. Они оба были больны. - Ненавижу! Сжатый кулак летит под дых... - Ебаный солдафон! Садится сверху, хватая за одежду - та начинает трещать… - Для какого блага ты ушёл?! Раскрытая ладонь звенит о кожу лица… - Ты сдохнешь, идиот! Ты же сдохнешь! На что ты нас обрёк, придурок?! Другую сторону лица Зака обжигает пламенем. - Идиот! - Чжань-Чжань... - На что ты нас обрёк?! Ты сдохнешь! Слышишь?! Слышишь меня?! - Чжань-Чжань… - Ты сдохнешь! - Чжань выпустил его одежду из своих рук,- И я... я вместе с тобой сдохну… Сяо Чжань сказал это, уже отползая в сторону в попытке справиться с собой. Руки саднило, лёгкие были загнаны… Больным, безумным взглядом Сяо Чжань увидел своё отражение в тёмном стекле двери. Подрагивающими от неснятого напряжения и адреналина пальцами Сяо Чжань пытался залечить нанесённый им только что урон. Получалось это у него откровенно хуёво. Он был зол. Дико зол! На Зака, на его выбор, на свой выбор, на себя… Зак остановил его руки своими, когда Сяо Чжань заклеивал рассечённую им самим скулу и потянулся к нему... ...их поцелуй был со вкусом железа. Грубо. Больно. Он взял его. Изнасиловал прямо там, на полу, в узком коридоре, отделяющем комнату и санузел. А Зак предпринимал слишком слабые попытки, чтобы освободиться. Он тоже этого хотел. Сяо Чжань потом сожалел. Но это “потом” было далеко не сразу. Сяо Чжань приходил к Заку каждый раз, когда он появлялся в Городе. И снова брал его в этой квартирке на окраине, будто наказывая за выбор их обоих. Зак позволял ему это делать. Он ждал. Ведь Сяо Чжань к нему возвращался. Шло время. Месяцы. Которые сложились в ещё один год... Чжаня направили на первую весеннюю практику в ГМЦ, поставив в должность медбрата набираться опыта. Через несколько лет он должен будет ступить за порог ГМЦ уже интерном, почти врачом… Совсем скоро. Уже сейчас ему вручили белоснежную форму, как у всех остальных медсестёр и медбратьев в центре. Сяо Чжань был этому так рад! Первые сутки, видя себя в отражающих поверхностях в этих одеждах, он улыбался словно ребёнок получивший в день своего рождения “тот самый” подарок-мечту. Он вообще не мог снять ни этой радостной улыбки, ни новенькой белой формы в первый день своей практики. Но на следующий день практики… На следующий, мать его, день... Зака завезли на каталке в центральный вход ГМЦ. Вот и всё. Улыбка стёрлась. Начало было положено - стелилось красной дорожкой под ногами солдата. В тот день Зак отдал на благо Единого Государства свои глаза. Выбив у начальства, в лице доктора Хайкуаня, пропуск в отделение нанобиокибернетики, Чжань увидел, что взамен Государство дало Заку красные угольки… Вместо голубых океанов - раскаленные докрасна угли. Чжань больше не увидит родных глаз. Они у него были такими, были… В его глазах были все чувства. Печаль, боль, радость, любовь... И все это отдано во благо. И ему пришлось смириться. Выжить и поддержать - основа. Единицы - жертвы будущего благополучия. Не увидит. Горькие потоки вновь полосовали словно лезвиями его щёки, когда он в новом, только вчера выданном ему белоснежном костюме медбрата держал ещё слепого Зака за руку в интенсивной терапии: - Я тут, Зак. Я тут...,- всё что он мог произнести, захлёбываясь в соплях. А Зак... улыбался и сжимал его ладонь крепче. Когда они занимались первый раз любовью с новыми глазами, Чжань... когда он видел эти красные угли - всё его желание смывало тяжёлой железной волной! - Чжань-Чжань, давай я буду держать их закрытыми. Или хочешь… Давай завяжем их чем-нибудь? - Нет..., - он отодвинулся. Чжань встал рядом с Заком на колени, опустился лицом вниз и скрыл свои собственные глаза в сгибе локтя: - Давай так. Он принял их. Такими, какие они есть. Вслед за угольками всё изменилось. На коленях - смирение и покорность судьбе. Или всё же любовь? Оба сумасшедшие и оба... во благо. Кто бы мог понять?! Понять, как Сяо Чжаню было тяжело видеть это чужеродное, не живое и холодное вместо голубых океанов, наполненных чувствами. Спустя непродолжительное время, наблюдая их собственный пример, Сяо Чжаню вновь пришлось принять... Солдат, в которых имеется какая-то замена, совсем не жалеют - их подталкивают впереди всех остальных, целых. И они отдают новые части себя во благо ещё быстрее, чем это могло бы быть. Всё быстрее и быстрее. Интервал становится короче. Время не на их стороне. Его всё меньше... И становится все страшнее. Красная дорожка идет на восход, а сталкивает их вниз. Они падают. Скользко от пролитой крови. Чжань кричит - изо рта ни звука. Зак улыбается - держит его за руку. Тянет за собой - вниз. Ужасный сон. Алые угольки. Чужая история с древних страничек. Не про него... Всё быстрее и быстрее падают, катятся кубарем, переламываясь-перемалываясь в фарш. И не обратить, не исправить. Это приговор. Чжань не признавался, отказывался верить, что в один прекрасный день его Зак не вернётся к нему самим собой... Он не хотел верить, что Зак со временем превратится в ёбаного робокопа без мозгов, каких маленький а-Чжань рисовал принесёнными папой с работы древними ручками и карандашами в детстве. Мама говорила, что у её маленького а-Чжаня талант... Не хотел верить... Но знал. Откуда? Когда Заку заменили глаза, обе берцовые кости, левое предплечье и несколько пальцев, ухо… Зак попросил у него тогда, ещё будучи в больнице, с новым прибором, вбитым в его череп, чтобы Сяо Чжань рисовал его. Все его изменения. Чтобы не пропустил ни одного… Сначала он просил нарисовать его таким, каким он был до, а с каждым новым рисунком добавлять замены. Чжань исполнил просьбу. Он проводил за рисованием все свободные часы, пока Зака не было с ним рядом... Каждый последующий рисунок был готов как и было обещано: Новый лист - новая деталь. В тот день, когда Зак у него это попросил, Сяо Чжань вернулся в квартирку на окраине города после ночной практики и увидел там большой мольберт, как у древних, кучу разных видов холстов, различные краски… Всё это богатство переливалось на полу под ласковыми лучами утреннего солнца, любопытно заглядывающего за открытое для него окно. Холсты в фольге отражали лучи словно настоящее древнее сокровище. И оно являлось таковым для Чжаня... ...когда-то давно. Одна мысль о возможности рисовать не только “контрабандой” с отцовской работы на заменителях целлюлозы, тоже заботливо принесённых папой, дарила распаляющий фейерверк его жилам поднимаясь из самого сердца... Как Зак это достал он ему так и не рассказал. Сяо Чжань сам узнал чуть позже, кто предоставил ему в дар такую диковинную редкость. Вскоре Заку пришлось отдать свою ногу, полностью. И... Сяо Чжань почти привык к тем заменам, которые были. Ко всему можно привыкнуть. Ведь это был всё ещё его прежний Зак. Сяо Чжань очень старался душить свою панику на корню. Но осознание того, что уже как минимум 40% тела Зака просто не существует... ...этот страх было тяжело... подавлять. Это было так чертовски странно, когда Сяо Чжань раздвинув его бёдра понял, что нет не только правой ягодицы... Этот неживой пластиковый материал доходил до самого ануса. И там, где Сяо Чжань прикасался к этому материалу, Зак не чувствовал... Он даже плохо чувствовал, как Сяо Чжань ласкал его сухими, или мокрыми от слюны, или влажными от смазки пальцами... Нервные окончания в том месте, где материал переходил в свою кожу, были заблокированы. Зак тогда говорил ему, стараясь успокоить: - Чжань, если не можешь сейчас, ещё не готов, то не надо. Давай не будем? И снова улыбался. Снова… Как будто всё это было нормально, чёрт его дери! С этим Сяо Чжань справился легко... Это же его Зак... Его прежний Зак... Он всегда держал в себе ожидание, что его солдата могут завести в ГМЦ снова. В любой день, любой час, любую минуту. Уже знал, что их участь неизбежна, не лелеял надежд. На коленях - смирение. Покорность судьбе. Оба сумасшедшие, оба - во благо. Поэтому Сяо Чжань старался подготовиться к любому исходу. Завезли... Он был на службе. Погружался в море за полезными материалами, оставшимися в подводном миру от предков, под толщи воды. Он не знал... да никто не знал, как могло выглядеть некоторое их оружие. Завезли. Через центральный вход ГМЦ. Без нижней части туловища. Если бы не новый корабль под управлением Исина, то не спасли бы - отправили бы на куски, на запчасти… Горькие потоки больше не полосовали, словно лезвиями, его щёки, когда он держал Зака за единственную целую, его собственную руку в белоснежной палате: - Я тут, Зак. Я тут… - Ты всё ещё тут, Чжань-Чжань... рядом, - прохрипел в ответ Зак, очнувшийся после многочасовых манипуляций, напичканный транквилизаторами. Сердце Чжаня... Он тогда уже и не пробовал его чем-то заткнуть. Одна сплошная кровавая помпа… Если бы не Исин-гэ... Зака бы ещё в тот день отправили на запчасти. И совсем недавно, спустя много лет… За границей Города, в первый день зимы, на сохранных землях, шёпотом на ухо: "- Чжань-Чжань? Кто тебя обидел? Ты на кого-то злишься?" Очень злится! На самого себя! На то, что чувствует то, что нельзя ему! Никак нельзя! Как это всё неправильно! Просто отвратительно! Предатель! Ты предатель! И правильно, что они тебя бросили! Сяо Чжань признался себе, что, глубоко внутри, он хотел в те дни, чтобы это всё быстрее закончилось! Чтобы Зака тогда не спасли... Чтобы страдания прекратились! Настойчивые руки оплетали задыхающуюся грудь... Что ты творишь со мной?! Как будто намеренно, специально... Не даешь мне и шанса выплыть! Ни одного! Поганое, выворачивающее кости чувство, что всему этому суждено случиться с ним в третий раз, оплело тогда Сяо Чжаня вместе с руками Ибо, вместе с горячими бёдрами. Прости…

***

Тогда, с Заком, он обязан был вынести. Обязан был быть рядом. Сяо Чжань больше не имел права на свои ничтожные слабости. Страхи. Пока его Зак был... Заком. И он не отпускал его руку до самого конца. Когда они смогли вернуться вдвоём в жилище на окраине Города, у них был разговор, по итогу которого Сяо Чжань купил себе квартиру. С удобной мастерской. На этом Зак настоял, вложив почти всю сумму. Сяо Чжань не противился тогда уже ничему. Он чувствовал, что Зак так… потихоньку с ним прощался. Он сам нашёл для Сяо Чжаня эту редкую в их время жилплощадь - на самом последнем этаже высотки, да ещё и со стеклянным куполом, открывающим вид на звёзды.

***

На этот раз Сяо Чжань долго не мог решиться на близость. Зак не настаивал. Только спустя несколько месяцев… - Я ничего не чувствую, Сяо Чжань... я... ничего не чувствую. Красные угольки смотрели на него не моргая, а из под век в тот вечер покатились горячие капли. Зак старался снова улыбнуться для Сяо Чжаня. Но у него не вышло. Первый раз не смог ему улыбнуться. Первый раз проливал слёзы. За всё то время, когда каждая его часть тела отдавалась… Зак заплакал в первый раз. Сяо Чжань утешил, смог убаюкать его своим спокойным голосом, заученной с детства мелодией. Но даже тогда... Сяо Чжань не увидел в его слезах сожалений. Скорее Зак плакал от того, что он, Сяо Чжань не сможет почувствовать его как прежде. Даже не за себя! Это Сяо Чжаню виделось диким, неправильным. Пока солдат спал он давился немым криком в ванной, давился взорвавшимся напряжением до рвоты в раковину. Подходило время. Время самого важного и разрушающего осознания: Солдат с заменой более 50% Единое Государство начинает использовать в экспериментальных целях. Уже с полным на это правом, без зазрения совести играясь с мозгом, сознанием. Ведь… Необходимо было изучать новые вершины, а кто-то должен был жертвовать собой. Солдаты знали, на что они шли. Знали?! Почему же так быстро?! Почему именно ЕГО Зака забирают так быстро?! Тут даже Исин не мог ничем помочь. Потому что если бы сам сын Верховного Управляющего выбрал путь солдата, то и для него не было бы ровным счётом никаких исключений. Выбрал - плати. Жертва будущего благополучия. Принимай ответственность за выбор. Переиграть - не дозволено. Сяо Чжань по началу не придавал значения ночным кошмарам Зака, ссылаясь на последствия многочисленных шоковых ситуаций. Но когда Зак начал забывать, как его зовут, стал всё реже произносить вечное, любимое... Чжань-Чжань… Тогда, когда Исин услышал это от Сяо Чжаня, он не смог не выложить ему кусок запрещённой для гражданских информации. Как друг - просто не смог молчать... У Государства стояла задача и решение ее было давним и неприкосновенным. Его никто не собирался отменять. Это было необходимо для будущих поколений, они должны страдать меньше предыдущих, меньше них… Государство планировало создать под управлением ЦОП подразделение с универсальными, технически выносливыми, идеально послушными и лишенными человеческих чувств солдатами. У таких солдат не будет семей, ведь они им просто не будут нужны. Технически, это должны быть био-кибермашины. Была задача исключить в последующих поколениях как можно больше страданий людей, чтобы в будущем больше не было солдат, которые будут чувствовать боль, страдать и отдавать себя ради будущего. Чтобы в далёком будущем живые и чувствующие люди более не отдавали свои тела на благо… Что Сяо Чжань мог сказать… Сделать? Они - Единое Государство. Кто-то должен был отдавать себя во благо. И Зак отдал. Сполна. Это случилось очень быстро. Чжань терзал себя вопросами. Почему ЕГО Зак? Почему всего за три года они его искалечили, стёрли... Отняли у него! Зак уходил от него по частичкам, по кускам… Умирал… И Сяо Чжань умирал добровольно вместе с ним.

***

За 8 месяцев до 3105. - Зак, давай переночуем завтра в новой квартире? Я уже заказал туда матрас, будем спать прямо под стеклянным куполом, под небом. Нужно будет только краски мои захватить и твою стетсонию. Пиздец она огромная стала…,- Сяо Чжань уже представлял, как они будут пытаться пропихнуть эту колючую дубину в служебный крайслер Зака, - Ты, я, и твоя стет-со-ни-я, - Сяо Чжань весело хмыкнул, - Там тебя и дорисуем, м? - У тебя есть квартира? Сердце пропустило удар. Он повернул голову на подушке в его сторону: - Зак? - Чжань подскочил, скидывая одеяло, и взял его лицо в свои ладони, - Зак, милый, не пугай меня. Ты же её сам выбирал. Давай, мой хороший, вспоминай, ну? - Чжань… - он отвёл свои красные угольки в сторону, - Я не помню. Неужели... я правда её для тебя выбрал сам?

***

За 7 месяцев до 3105. Один месяц. Целый октябрь они прожили вместе на том самом матрасе, купленном не глядя, впопыхах, с той самой стетсонией, под тем самым куполом. Под светом звёзд. Вместе со страхом и транквилизаторами. Сяо Чжань дорисовал последние рисунки...

***

Браслет Сяо Чжаня горел красными всполохами: - Исин-гэ! - шептал Чжань себе в запястье, - Исин, срочно! Он впал в невменяемое состояние! Я вколол успокоительное и привязал его на ночь, но оно, видимо, уже просто блять на него не воздействует! Он так легко освободился! Я закрыт в ванной. Он скорее всего выломает эту дверь... - Чжань, тебе нужно продержаться пятнадцать минут! Оружие с тобой? - Со мной… - Держись, а-Чжань, я скоро буду! И стреляй, не бойся! Слышишь? Целься в грудь. Целься в грудь… Вот к чему они пришли. Сяо Чжань сидел на полу в углу душевой. В его руках подрагивало блестящим металлом новое, подаренное Исином оружие. Вот к чему они пришли. Раз, два, пауза, три. Чжань нажал на кнопку - активировал зелёный прицел. И, поставив кисть с зажатым в ладони оружием на колено как на опору, он ждал, направляя свой прицел в закрытую дверь... Конечная точка - зелёный огонёк на чёрной поверхности. Его прежнего Зака там больше нет. Куколка, да без бабочки. У него был выход. Настойчивая мысль - направить зелёный прицел не на тёмную поверхность двери, а себе в висок. Она сидела тогда вместе с ним в углу душевой. Подрагивала металлом в мокрых пальцах. Проще - в свою голову, чем в его грудь. Веришь?