Драбблы по "Путь "Синигами"

      Угаки шёл по коридорам Лас Ночес, одетый в белую хламиду, означающую его принадлежность к местным обитателям. Хоть «начальство» от него этого и не требовало, но как-то раз он, на свою беду, попался фракционам Алукарда, которые возмутились его «неподобающим видом для фракции господина Алукарда». Ха… Фракция. Ну, фактически так и есть. Несмотря на то, что он скорее был прикреплён к РанТао и их научному отделу, да и положение его было не такое свободное, но и она и он служили господину Алукарду. А потому, по местным порядкам были такими же его фракционами.       И дважды «ха», получается он был единственным, не иначе как случайно попавшим в его фракцию, мужчиной.       Может быть, в каком-нибудь разговоре в господином Алукардом он бы даже пошутил про гарем, и получил такую же беззлобную шутку в ответ, от Алукарда можно было этого ожидать, но… Недавно, для таких шуток, в Лас Ночес появилась Сенна. Проклятье-на-их-головы-Сенна. «Сой Фонг таааак забавно злилась, когда…» «И на вопрос, почему это у него Не гарем, этот ехидный гад уверенно ответил «я сплю только с двумя их шести»!..» «…мы с Лилинет ещё заставим это спящее чудовище ожить! А может и помочь нам в…» В своих шутках, ага.       Но не только арранкары становились её жертвами. «Угаки-саааан! Как на личном фронте? Много наших полегло?» «…ничего-ничего, мы вам сейчас только причёску по другому уложим и…!» «Мистер серьёзный учёный, а какие отношения у вам с РанТао сан?..» И не только арранкарам иногда хотелось сбежать от неё как можно дальше…       Хотя, в отличии от арранкаров, Угаки чаще понимал отсылки в её фразах.       Даже интересно, добралась ли она до Айзена-сама со своими шуточками, или ещё нет? Хотя, могла и постесняться.       От мыслей Угаки отвлекла реацу арранкара, который шёл к нему наперерез. Он поморщился. Следует быть внимательнее а не витать в облаках. Пусть реальную опасность для жизни представляют в основном адекватные арранкары, или те кому на него плевать, но списочек «проблемных» он уже успел себе составить. Высокая и тощая фигура вышла к нему из-за поворота. К сожалению, этот как раз был одним из «проблемных».       Несуразное оружие за спиной, ложкообразный воротник, лошадиная улыбка, и глаз, закрытый повязкой. К сожалению Угаки, навыками сюнпо или сонидо он не владел, а сбегать сейчас — только добавить себе проблем. Раньше надо было замечать. — О! Человечишка, какая неожиданная встреча! — На этих словах Угаки скривился. — Ходишь тут в одиночку… А расскажи-ка мне, каково это, подчиняться слабачке-синигами а, странный человечишка? Тобой командует это Ран Тао. — Это не твоё дело, Нноитора. — скрывая раздражение, ответил Угаки. — Что ты здесь забыл? Настолько скучно, что ищешь с кем бы подраться? Ну да, ты то даже к Улькиорре сунуться не посмеешь.       Нноитора конечно был проблемой. Но некоторая уверенность в своей безопасности у баунто была. В крайнем случае у Угаки достаточно сил, чтобы отступить в сторону дома Алукарда, где точно вмешаются его фракционы. А не в крайнем — Нноитора не осмелится устраивать драку вообще. Что более вероятно. Он был психом, но не совсем идиотом. А потому Угаки продолжил притворяться, что не считает арранкара угрозой, в конце концов, ему советовали «не проявлять перед ними слабости»… В понимании арранкаров. — Алукард-сама наконец отпустил тебя с поводка? — Арранкар продолжил. — Конечно, чтобы посадить на поводок тебя. — Ты много о себе возомнил. — Оскалился арранкар, и наконец заметил, что баунто всё это время ускорял свою реацу, готовясь к возможной битве. Как сказала бы Сенна «на третий день зоркий сокол…» — Ооо, неужели ты обиделся? Решил со мной подраться? — Я бы может и подрался, — Угаки усмехнулся, — но у меня есть идея получше. Я просто догоню ушедшего недалеко господина Алукарда, и скажу, что ты снова угрожаешь ЕГО подчинённым. У него как раз дела где-то рядом. — Ложь. Маленькая. Но один Айзен знает, где в данный момент находится Алукард. А потому, Нноитора может и не рискнуть продолжать препирательства. Угаки с ухмылкой посмотрел на пустого.       Тот наоборот, перестал улыбаться. Несколько секунд он ещё смотрел на Угаки с сомнением. А затем закинул своё оружие на плечо и показательно спокойно и безразлично поспешил уйти в противоположном направлении. Неожиданно… Наверно, с этого и следовало начать их «общение».       Проводив пустого взглядом до поворота, он покачал головой. Это была не первая их встреча, и на взгляд Угаки, у этого арранкара были явные проблемы с головой. А ещё, Нноитора был чуть ли не единственным, кто «выделял» Угаки, называя того «человеком» или, если очень хотел подраться, «человечишкой». На удивление, остальных арранкаров это никак не волновало. Служишь, как и мы, Айзену? Хорошо. Фракцион кого-то из нас? И ладно. С тобой нельзя подраться? Или наоборот, можно, но не убивая? Нам всё равно, какого ты «вида».       Арранкары сами по себе были настолько разные, что казалось, им было без разницы кто живёт здесь рядом, вместе с ними. Казалось, им было плевать, человек, перед ними, синигами, или такой же арранкар, если тот «вписывался своим поведением в их картину мира». Наверно, если бы Гин и Тоусен не были «личными синигами» Айзена-сама, то к ним тоже относились бы, как к ещё одним таким же странным жителям этого города-крепости.       Хотя, это лишь его предположение…

***

      Угаки знал о тяге к знаниям у фракцинов Алукарда, но не ожидал, что его постигнет судьба Гина. Говоря конкретнее, его просто и ненавязчиво припрягли читать лекцию о мире живых. Нет, не сам Алукард. Его фракционы справились сами. — …поэтому, в отличии от того же Общества Душ, в мире живых восстание против властей и несправедливых, или откровенно жестоких, правителей часто оканчивались успешно. Ведь там решающим является количество восставших, а не уровень их силы, который у всех людей, если отбросить исключения, примерно равен и находится на низком уровне даже у правителей. Поэтому из века в век, законы в странах стали всё более направлены на защиту граждан. И причём, если вначале в приоритете были права аристократов, то со временем, законы менялись так, чтобы защищать интересы большинства — то есть обычных граждан, не носящих никаких титулов. Это просто было выгодно государствам — так, например, страны с более справедливыми и «равноправными» законами начали развиваться в плане уровня жизни, науки и искусства быстрее, чем те, где ещё оставался жёсткий приоритет «меньшинства» — знати. Подобное просто…ммм, если объяснить коротко, исторически изжило себя. — Угаки определённо не собирался сегодня изображать из себя преподавателя по истории и геополитики «для самых маленьких», но… Тия Халлибел подняла руку как будто на уроке в школе, чтобы затем спросить про самые крупные восстания людей против власти. …но фракционы Алукарда каким-то образом притащили его «в гости». Они похоже просекли, что Угаки много знает о мире живых, иногда даже бывает свободен от дел, и не полоскает им мозги, в отличии от Сенны, а значит безопасен.       Угаки печально, но уже как то пофигистично вздохнул, и продолжил отвечать на разрозненные вопросы арранкарок… Он и не заметил, как их разговор свернул с законов на языки и письменность. — … потому, что в разные периоды времени слова, даже в одном языке, могли иметь разное значение. — Рассказ всех увлёк, приготовленный арранкарками чай и кофе были забыты в стороне. Снова вопросы, и снова Угаки пытается объяснить то, о чём он в принципе неплохо знал, но уж никак не был экспертом. — Письменности, и языкам в целом, свойственно меняться со временем. Заимствовать какие-то слова из других языков, или вводить новые. Ведь любое общество развивается и меняется, а с развитием общества развивается и средство общения в этом обществе. — Он продолжал. Незаметно для Угаки в дом зашёл Алукард, взял со стола кружку с нетронутым кофе, и застыл чуть в стороне от них. — Этому есть много примеров. Некоторые древние языки и письменность вообще стали основой для многих других языков, сильно отличающихся в современное время. Например таких, как нормандский и скандинавские языки и диалекты смешивались, изменялись и заимствовали друг у друга, в итоге породили такие языки, как староанглийский а затем и современный английский, немецкий и французский языки… Хотя, кажется прародителем именно английского стал Рим со своей экспансией… хм. Так стоп… Ладно, продолжим. Примеры. Древний японский и современный, в которых много отличий, старославянский, который тоже дал основу многим современным языкам, которые, правда, до сих пор очень похожи между собой… А уж семитские языки — иврит, арабский, и им подобные… — Угаки тряхнул головой, и постарался вернуться в основной теме, а не увязать в подробностях. — И на всех этих языках до сих пор говорят? — Угаки, задумавшись, не заметил кто именно это спросил, но уже отвлёкся от мыслей об истории и продолжил…       Алукард, ещё немного понаблюдав за импровизированной лекцией, никем не замеченный так же тихо исчез из комнаты. — … и язык называют «мёртвым», если на нём уже никто не говорит, и он никак не меняется. Хотя некоторые мёртвые языки используют в науке или медицине. А на некоторых ещё существуют древние написанные книги. Но эти языки и слова в них навсегда останутся неизменны, ведь ни в одной стране, или даже небольшом обществе, их больше не используют для постоянного общения.

***

— Может, прежде чем выкидывать, попробуем починить? — Наверно не стоило раскручивать их, чтобы посмотреть как они работают…       Кин и Сёри сидели в одном из помещений в лабораториях РанТао, и ждали ещё одну девушку из их фракции — Мидори, которая должна была скоро освободиться. — Легче в мире живых новые купить.       Обычно в лаборатории было довольно спокойно. Даже Сенна появлялась тут нечасто… К счастью.       Сначала Угаки даже подумал, что они пришли сюда чинить небольшие настольные часы в виде какого-то животного, которые Сёри сейчас держала в руке. В принципе, сейчас в научном отделе уже было несколько арранкаров, которые могли попытаться починить «что-нибудь», но похоже девушки с поломкой уже смирились.       Оставив часы на столе в пустующем помещении, они поприветствовали выбежавшую из лаборатории Мидори и отправились, скорее всего, в мир живых. Угаки на это только хмыкнул. Он сам пока не осмеливался отпрашиваться в мир живых ради каких-нибудь мелочей. Да и не мелочей, честно говоря, тоже.       Подойдя к столу с оставленными «сломанными» часами и осмотрев их, он снова хмыкнул. Шестерёнки были поставлены не в том порядке и пара из них была немного погнута. Типичная жертва любопытства тех, кто в первый раз их разбирает. Учитывая внимательность этих арранкарок, ещё парочка разобранных часов, и они бы сами собрали всё как надо. Угаки забрал их со стола и отправился к себе. Он был не против забавного будильника.       Ну, а спросят, тогда он конечно вернёт их обратно. Если спросят.

***

      Проблема с Нноиторой и возможным повторением таких случаев в будущем разрешилась легко. Когда Угаки, на всякий случай, всё-таки подошёл с этим к Алукарду, тот просто и без затей разрешил вкатывать «угрозу» в землю. Ему ли угрожают, или РанТао, не важно. И даже устный списочек выдал, кого и насколько сильно можно убивать.       Угаки даже не удивился, когда этот список совпал с составленным им самим «проблемным списком».       Сейчас Угаки находился в большой компании всех «приближённых» арранкаров. И не арранкаров тоже, ведь сюда затащили и РанТао. Собрались они здесь, чтобы поиграть в настольные игры, о существовании которых недавно узнали, посмотреть фильмы, и… Список можно было продолжить, ведь организатором сего мероприятия была Сенна… Но это было основное.       Да, сам Угаки был здесь тоже из-за Сенны. Потому что Сенна за любой кипиш. У него было много куда более интересных дел, но иногда лучше было молча с ней согласиться, чем потом страдать от её шуток. Ну, точнее, шутки всё равно будут, но потом, и не в таких количествах.       А уж если помочь ей идеями…       Впрочем, Сенна была на удивление хитра и аккуратна. Она не лезла с «излишним общением» к тем, кто был ей потенциально опасен. Она обходила стороной Баррагана и Нноитору, старалась не лезть к Улькиорре, и почему-то ей не особо нравился Гин. Как и Алукарду…       После просмотра нескольких фильмов, разговор арранкаров плавно перетёк на человеческие взаимоотношения, чувства, мораль и прочие непонятные для арранкаров темы.       Угаки на этот раз постарался не ввязываться в объяснение, чтобы снова не разразиться лекцией на час, но в этот раз справились и без него. Кроме арранкаров здесь всё ещё была Сенна. На удивление, компанию в обьяснении ей составила Лилинет — фракцион Старка, второго в эспаде.       Удивительно это было потому, что сам Старк совершенно не умел общаться с окружающими. Он уверенно читал на нескольких языках, у него была хорошая память, но в целом, он был совершенно безразличен к происходящему. — Да как, блин, этому овощу это объяснить?! — Это в очередной прокричала Лилинет. Такое бывало и раньше. Сенна сейчас куда-то отлучилась, но разговор продолжался. — Не кричи, потом отдельно спросишь у Сенны. — Кин была спокойна. — Или у господина Алукарда… — Это уже добавила Аппачи.       Вариантов у них было до забавного много. В этом списке отметился и сам Угаки, и Тиа Халлибел, и Гин.       Гин был довольно вредным типом, но он действительно вёл уроки письма и, как слышал Угаки, иногда советовал фильмы и книги этим арранкаркам.       Хотя, как он уже припоминал, у Гина был какой-то конфликт с Алукардом… Угаки старался держаться от этого подальше. Любопытство не стоит того, чтобы оказаться между молотом и наковальней. — Ты хорошо разбираешься в поведении людей, и в тех самым нормах, которые пытаешься обьяснить Старку, Лилинет. — Угаки всё-таки вмешивается в разговор, напоминая о своём присутсвии. — Конечно, думаешь я совсем тупая?! — Лилинет была в своём репертуаре. — Мы вместе с фракциями Алукарда и Тии смотрит обучающие фильмы, чтобы во всём разобраться!…       Она ещё жалуется на Старка, и на жизнь с ним в целом, а Угаки не может перестать наблюдать за её поведением. Он видит перед собой ребёнка. Её реакции, поведение и привычки. Всё в её образе говорит о том, что перед ним ребёнок.       В её случае особенно сложно помнить, что перед тобой веселится, болтает и так по детски злится не человек, а монстр-канибал, который может справиться с синигами уровня лейтнанта.       Угаки не перестаёт удивляться, насколько арранкары не похожи, и вместе с тем похожи на людей.       У них как будто целое общество не социализированных, сверхсильных существ, которым выкрутили на максимум самые негативные человеческие чувства — злость и ярость, зависть, обида и злопамятность.       Вместе с тем, некоторые из них, в основном часто общающиеся с Алукардом, старательно тянутся в сторону «человеческого» поведения. Хотя, врядли в том, что арранкары испытывают смущение, любопытство и иногда стыд, есть его заслуга. Судя по всему, всё это уже было с ними, когда они стали арранкарами… А может, даже и раньше.       В этом была даже некоторая опасность — такие человечные… и на самом деле такие далёкие от людей, их поведения, привычек, реакций. Это сбивало с толку, и к удивлению Угаки, оказалось, что сбивало с толку это не только его.       Он замечал, что и сам господин Алукард частенько забывает, что перед ним не люди… и при каждом «напоминании» ему становится некомфортно.       И поэтому Алукард тянет их за собой. Пытается сделать из них кого-то «хотя бы похожего» на людей.       И они тянутся за ним.

***

      Если сравнивать Айзена и Алукарда по отношению к арранкарам, и вспоминая «Гина и Тосена» и других подчинённых…       Если говорить аналогиями… Айзен был тем, кто уча плавать, выкидывал бы человека посередине реки и с интересом наблюдал бы — выплывет, не выплывет? Получая в итоге самых сильных и везучих. Но хорошо ли они будут уметь плавать от этого? И добьются ли дальше каких-то успехов в «плавании»? А Алукард был тренером по плаванию. Начиная от малого, к сложному, не рискуя напрасно… И вот перед ним уже профессиональные «пловцы»… Те, кто в перспективе, и обгонят, и утопят тех, кто когда-то просто не утонул на середине реки.       Не то, что бы Угаки не понимал подобного подхода Айзена-сама. В конце концов, он помнил разговор с кем-то из эспады «лишь орудия в его планах… и он так спокойно об этом говорит?…и умереть по приказу. И единственный страх — стать вдруг бесполезными, устаревшими.» Хоть Дордони, точно, его зовут Дордони, и был рад, что в итоге остался в эспаде, он ожидал, что его вот-вот подвинет со своего места какой-нибудь новый арранкар. Доделанный.       Даже его творения видят, что для Айзена они не более, чем эксперементальный, иногда расходный, материал.       Он не одобрял подобного отношения Айзена. И ему в какой то мере нравилась позиция Алукарда по отношению к арранкарам.       Не то чтобы кому-то из них было нужно его одобрение. Но он пережил не одну человеческую эпоху, каждая их которых отличалась по отношению к другим людям и особенно подчинённым. От времён рабства, эксплуатации детского труда, до сражений за равенство рас и полов. И несколько очень разных стран современного мира, с современными взглядами на жизнь. А потому он не одобрял подобное отношение к своим «созданиям». Если отбросить в сторону эмоции, то это было… нецелесообразно и невыгодно, пожалуй. В подобном отношении к арранкарам был бы смысл, если бы Айзену просто было интересно, как поведут себя пустые, «вдруг» обретя возможность бесконечно развиваться. Как будто его намерение их как-то использовать шло лишь довеском.       И тут шло второе несогласие Угаки. Даже если это так, то ему придётся долго ждать. Даже по меркам синигами. Эти существа тысячелетиями развивали силу и живучесть в дикой пустыне. И лишь «аномалии» — васте лорды, становились подобны людям, в том числе в психологическом плане. Самим по себе, арранкарам понадобились бы столетия, чтобы дойти до мысли, что нужно строить своё общество. И ещё столетия, чтобы понять, как сделать это правильно.       Понадобилось бы, если бы тут не было Алукарда.       Интересно, воспринимает ли Айзен его, как такого же «подопытного арранкара», как и остальных?       По Айзену всегда сложно сказать…