Записки из психиатрической больницы

Каждый день будят в одно и то же время, завтрак в одно и то же время, лекарства ни минутой позже, обход и терапии строго по расписанию. Время здесь как — будто застыло, ничего не меняется: каждый день предсказуем и однообразен. Сейчас я чувствую себя нормально, поэтому и пишу. Врачи все еще не понимают, что со мной, неужели все так плохо? А может они что-то скрывают? Возможно, так и есть. Последняя запись была сделана 16 декабря, сегодня 27 декабря, значит между последней и сегодняшней записью прошло 10 дней. Я не писала целых 10 дней. Не помню почти ничего за этот промежуток времени. Хотя оно и лучше, что не помню, судя по моему виду и состоянию — ничего хорошего. Руки занемевшие, наверное, из-за смирительной рубашки, ноги не слушаются из-за того, что долго не ходила, синяки под глазами от того, что не спала, а еще похудела сильно. Ссадин и ушибов нет, похоже меня усмирили раньше, чем я успела пораниться это хорошо. Черт, голова болит невыносимо, всегда так при попытках вспомнить что-то. Кстати, мне добавили новых лекарств, теперь их еще больше. Так, нужно сосредоточиться. 16 декабря я сделала запись, а вот во сколько не помню. Помню вечерние новости: говорили об открытии новой частной больницы, о выставке какого-то художника и о участившихся случаях самоубийств. Последнюю новость я слушала внимательно. Самоубийцами были в основном молодые люди от 16 до 25 лет. Убивали себя либо изрезав ножом, либо прыгнув с высотки. Родные и близкие умерших отмечали их депрессивное состояние, странное поведение и постоянную тревогу в последние недели перед смертью. Полиция предполагала, что появилась тайная группировка, завлекающая людей и пропагандирующая суицид. После этой новости стало страшно, вспомнился брат Амэи и ее слова. После новостей мы смотрели фильм, а потом разошлись по палатам, был последний прием лекарств и вечерний осмотр. В ночь с 16 на 17 декабря я почти не спала снились кошмары слышался голос Шрил и на утро я проснулась с сильным чувством страха. Пижама была пропитана потом, ладони и ступни были липкими, сердце бешено колотилось. Дышать было практически невозможно. В голове калейдоскопом проносились все самые тяжелые воспоминания и безумные жестокие мысли. Отвлечься от всего этого не получалось никак, укол частично успокоил, однако ужасные мысли никуда не делись. Было время обеда, когда начались галлюцинации и связь с реальностью начала пропадать. Обед проходил как обычно, мы получили свои подносы с едой и, усевшись за столы, хором пожелали друг другу приятного аппетита. Кто-то приступил к трапезе сразу, а кто-то вежливо интересовался нельзя ли поменять блюдо на другое, потому — что это пришлось не по вкусу. Недалеко от меня группа людей оживленно обсуждала подготовку к Рождеству, кажется они хотели смастерить каких–нибудь поделок и украсить все к празднику. Было очень интересно наблюдать за ними, такими искренними и полностью погруженными в разговор. Мне захотелось стать частью этой компании и взяв поднос я направилась в их сторону. Я так и не дошла до них, объявился Терри, по спине пробежался холодок, ноги стали ватными, впервые произошли зрительные галлюцинации, из-за которых поднос выпал из рук. Раздался звон упавшего подноса, а за ним звук бьющегося стекла. Внимание всех было приковано ко мне. Те, к кому я шла, тоже смотрели на меня, они выглядели обеспокоенно, один из них встал и направился в мою сторону, когда он подошел и только хотел сказать мне что-то я закричала и дернувшись в сторону поскользнулась на разлитом супе коленом упала на осколки разбитого стакана. Я испугалась его, дело было в том, что его вид резко изменился: вместо глаз образовались пустые глазницы, из которых выползали жуки, голова прижалась к левому плечу, рот растянулся в неестественной улыбке. Встать так и не смогла, была поражена изменившимся видом всех. Глаз у них либо не было, либо они были мутными, рты одних злобно скалились, а других были растянуты в безумных улыбках, обнажающих кривые желтые зубы. Одежда превратилась в грязные лохмотья, которые свисали с этих скелетов, обтянутых кожей. Их тела были покалечены, в гниющих ранах копошились черви, по коричневой коже ползали насекомые. Они рассматривали меня, кто-то даже привстал, а потом они начали стучать столовыми приборами по столам и хором вопить «Сожрём, сожрём, сожрём». Все звуки смешались в гул и тут Терри заговорил. «Дурочка, все терпишь? Думаешь справишься? Я говорил тебе уже давно, чтобы ты пошла к тому зданию. Так будет лучше, всем будет лучше. Ты не нужна никому, приносишь лишь несчастья. Иди и сделай это!» эти слова запомнились отчетливо, потому что каждый раз голос говорил почти одно и то же, только меняя местами предложения. Сразу после того, как закончил говорить Терри послышался голос Шрил: «Да, да! Иди и сделай это, сдохни! Время умереть! Ты никчемная дура! Иди и сдохни! Иди!». Шрил всегда поддакивала Терри, произносила все эмоционально, выкрикивая. В тот день Терри и Шрил присутствовали долго, говорили одно и то же. Страх все разрастался и разрастался, от количества голосов кружилась голова, подступала тошнота и связь с реальностью начала таять. Сознание то возвращалось, то снова уходило. Тело не слушалось и, кажется, я обмочилась тогда. Когда я окончательно потеряла сознание мне начали сниться сны- кошмары. Локации во сне менялись быстро, тело летело, а я как — будто наблюдала за ним со стороны. Я видела, как мое тело разрывают на части, как едят его словно деликатес. А еще я видела Терри и Шрил. Похоже это правда, они существуют, призраки существуют. Получается, что те самоубийства дело рук не группировки людей, доводящих до суицида, а дело рук призраков… А есть ли руки у призраков? У моих вот нет. Шрил действительно мелкая свинья, только не ярко-розовая, а ярко-зеленая с одним большим красным глазом посередине рыла. Терри… Он действительно устрашающий. Это силуэт высокого человека в длинном темно-синем пальто и огромной шляпе. Лица, туловища и конечностей не видно под всем этим просто клубится густой черный дым. Терри может вырастать из ниоткуда и менять свой размер, когда он говорит он растет. Во сне они говорили все то же, что и наяву. Пока Терри говорил и рос, заполняя собой всю комнату и поглощая меня, Шрил вгрызалась в мое тело яростно отрывая по кусочку и упиваясь кровью. В какой-то момент я вернулась в свое тело и начала чувствовать всю боль от укусов Шрил. Я кричала и пыталась вырваться, но все было безуспешно. Я потеряла сознание во сне, будучи без сознания. Что было дальше не помню. Очнулась ночью в своей палате. Я пропустила Рождество. Жаль, мне так хотелось увидеть как его справляют здесь. Амэи перевели в другую больницу, её родители нашли хорошего психиатра в частной клинике и перевезли ее туда. Та группа людей, которая обсуждала подготовку к празднику на обеде в тот день в порядке: все конечности на месте, ран нет, с лицами все нормально. Празднование Рождества похоже пошло на пользу всем, они стали более радостными и открытыми. Возможно, если бы я очнулась раньше и присутствовала на праздновании мне бы тоже стало лучше. Хотя, наверное, это пустые надежды. Терри и Шрил существуют, и они не оставят меня в покое. Они настроены завершить начатое, и они доведут дело до конца, а потом переключатся на кого-то другого. Город атаковали призраки, они запугивают, высасывают всю жизненную энергию из людей и заставляют их умирать. Если есть яд, то должно быть и противоядие. Существует ли тот, кто может расправиться с ними? Может ли кто-то постоять за нас? Нужны ли мы кому-то? Что будет дальше? Какова ситуация в мире? Так много вопросов, а ответов нет. Я не знаю, смогу ли выстоять против всего этого, но знаю одно — я должна. Меня ждут дома.