FlowerFell: ПОЛНЫЙ ПЕРЕЗАПУСК. Часть первая

Несколькими минутами ранее...       Санс без особого аппетита ей еду, которую приготовила Ториэль. Как и без особого желания слушал все то, что говорили остальные. Ему не было интересно об их делах. Ведь большинство из тех, что сидели за этим столом – он ненавидел всей душой. И если Меттатона еще кое-как терпел, так как понимал, что тот особо не виноват. Как-никак робот настрадался от монстров. Ведь он хотел признания, но вместо этого получал только насмешки и злость с их стороны. А также оскорбления, обзывания и унижения. Но главное – были попытки нанести тому непоправимый урон. В каком-то смысле скелету было жалко темноволосую звезду. Что нельзя сказать об остальных.       Он всей душой ненавидел Андайн и Альфис. Рыжеволосую рыбу и желтую рептилию. И неспроста. Ведь одна из них пыталась убить последнего упавшего человека с особым садизмом, а другая исподтишка притворялась другом. Санс не забывал, как эти твари причиняли его сахарку много боли. Как физической, так и моральной. И если бы не Фриск, то он бы без всякого сожаления убил бы этих чудовищ.       На Ториэль и Папируса низкий скелет не держал зла. По сути, они были одними из тех, кому он не испытывал ненависти. Бывшая королева была хорошим собеседником. Всегда старалась успокоить его, чтобы тот не хандрил. Смеялась над его ужасными шутками. Но главное – она помогла ему в тот самый день. В день, когда низкому скелету было очень плохо. Когда умерла его любимая.       Но монстр-козочка была не единственной, что успокаивала бывшего костного часового. Когда младший брат узнал о смерти спасительницы, то стал больше уделять вниманию Сансу. Успокаивал его, поддерживал и просто проводил с ним больше времени. Больше не было серьезных криков. Только братская поддержка. Хоть и своеобразная. Просто Папсу было особенного жалко низкорослого монстра, когда узнал, что случилось с шатенкой. Да и самому высокому скелету было больно от такой печальной новости. Как-никак тот человек успел стать для него другом. Слышать от других, что он умер, ударило по сердцу бывшего капитана королевской стражи. И поэтому Папирус старался именно поддерживать своего брата и успокаивать, чтобы тому было хорошо.       И Санс вспоминал это со слабой улыбкой. Настолько, что его душа немного стала биться от приятных воспоминаний. Помимо них еще были и Гриллби с Маффет. Но с ними так же не было особой вражды. Ну, по крайней мере, с огненным барменом. Ведь тот был одним из тех, кто слушал вечного любителя желтой специи. Элементаль был тем, кто протянул тому руку помощи, устроив его на работу. Хотя он мог и не делать этого. Но все-таки Грибс нанял Санса в качестве второго бармена. И за это скелет был очень благодарен своему огненному приятелю.       С паучихой у костного судьи были слегка сложные отношения, так как та в свое время пыталась убить взрослую Фриск. И, по сути, ему нужно было и ее ненавидеть. Но Санс вскоре для себя простил девушку. Почему же он это сделал? Все случилось полторы года назад, когда парень с золотым зубом гулял по городу, чтобы как-то успокоить свою больную душу от печали. И неожиданно встретил ее в парке сидящую на скамейке. Тогда он ненавидел девушку за попытку убить человека. Ему хотелось все высказать этой монстрихе с шестью руками и полить ее гневным градом. Но потом передумал, считая это большой тратой времени. И поэтому старший скелет хотел просто плюнуть на это и пойти дальше. Но неожиданно она окликнула его, попросив остановиться. Ему не хотелось слушать кондитершу, но та попросила парня ее выслушать. Тогда через силу он послушал паучиху и сел рядом, после чего та стала рассказывать о том дне. А точнее причину, почему она их атаковала. И все дело в том, что ей заплатили за то, чтобы она взяла и забрала душу у Фриск. И даже рассказала, о том кто был этим заказчиком. Услышав имя, Санс сильно разозлился. Причем он не на шутку хотел взять и весь парк спалить к чертовой матери. А еще пойти и найти эту очковую тварь, которая посмела сделать такую низость. Да. Санс желал найти и убить королевского ученого. Эту лживую ящерицу, которая притворялась для них союзником. Хотя скелет изначально ей не верил. И вот сейчас услышав это, он желал только одного. Взять душу этой любительницы жестоких японских мультиков и разорвать ее на несколько кусков. Настолько он тебе ненавидел Альфис. Но неожиданно для себя паучиха погладила мужчину по плечу, говоря ему, что не надо. Что не нужно изнашивать свои нервы на месть. Что он не должен быть такими же чудовищами как они. И Санс от таких слов на удивление успокоился. Ведь девушка права. Убийство ничего не решит. Это не вернет сахарок к жизни. Лишь покроет его душу черным слоем ненависти. Станет таким же чудовищем, как и все те, что пытались убить последнего упавшего человека. Поэтому решил взять себя в руки и огорченно стал смотреть на асфальт под ногами. Правда ненадолго, так как неожиданно перед его лицом появился паучий кекс. Он мигом посмотрел на девушку, что подала ему эту сладость и спросила сколько стоит. И к его удивлению Маффет сказала, что это бесплатно. Это шокировало парня. Ведь скелет знал, насколько паучиха была скупой. И видеть такую щедрость с ее стороны было удивительно для него. Костный монстр не стал много спрашивать и принял гостинец от девушки, при этом отблагодарив. После этого у них был небольшой разговор, в котором паучиха немного рассказала о себе. Ну а Санс спокойно слушал. Во время беседы он не злился на нее. По сути бывший часовой уже не испытывал той ненависти к Маффет, которая была у него тогда. Ведь той было плевать на них. Ей хотелось лишь заработать, чтобы помочь своим паукам. И была готова сделать все что угодно, лишь бы получить деньги. Поэтому она и согласилась на это. Конечно, это не снимают некоторую часть виду с темноволосой кондитерши, но как минимум Санс уже не считает ее своим врагом. И хоть они не стали друзьями, но между ними больше нет той вражды, что была в подземелье.       Но кого любитель плохих шуток никогда не сможет простить – это Азгора. Короля, который посмел причинить Фриск вред. И именно он был тем, кто нанес тот самый урон, что отправил сахарок на тот свет. Его ярость к нему была очень большой. Брат бывшего капитана королевской армии возненавидел жесткого правителя за этот жестокий грех. Он был готов убить его в любой момент. Но понимал, что тогда будет не лучше этого убийцы. Что будет опущен на глазах у своей любимой. Поэтому ему приходилось лишь сидеть и ненавидеть отца его друга-принца.       Ну а в целом все проходило вполне спокойно. Все ели и разговаривали. И никто не испытывал какой-либо внешней злости. Даже Санс, что сидел рядом со своим братом старался не проявлять ненависть к некоторым монстрам, что были в столовой. Как-никак ему не хотелось портить день рождение своего пушистого друга. По сути единственного и настоящего для него друга, которому он может доверять. — Ну... давайте, что ли вспомнить те времена, когда мы жили в подземелье... — неожиданно промолвил Папирус, тем самым отвлекая не только своего старшего брата, но и остальных от разговора. — Зачем? Все мы знаем, что жили мы не очень хорошо. Если вообще можно называть это жизнью. Скорее мы были заключенными под горой в качестве тюрьмы... — Ну... я бы так не сказала... Андайн... — обратилась бывшая хранительница к рыжей рыбке, — да. Мы были заперты под землей. Но, несмотря на это... мы жили нормально. Не было такого, что мы были беспомощны. Мы помогали друг другу. — Вы с вашим мужем сурово, но справедливо правили. Не оставили нас в такой день. Всегда старались, чтобы народ не утерял веру в лучшее будущее. Услышав это от высокого скелета, взрослая коза слегка промолчала, так как ей все еще было не по себе. Ведь вроде некоторые тут знают, что она до сих пор не помирилась с Азгором. Хоть они еще и не развелись. Правда женщина не знала. Хочет ли она развода? Или же все-таки внутри нее осталась надежда на воссоединение семьи. Женщина даже временами думала об этом. Но эти воспоминания о тех шести упавших детей не могли ей позволить просто так отпустить эту боль и простить короля. Поэтому в ее сердце и существует это противостояние. Вроде сердце и хочет вернуть былое. И в то же время королева не желала забывать грехи своего супруга. Поэтому ей оставалось только тихо вздохнуть и есть спокойно свою еду.       Видя, что после этого все затихли, Папирус решил сменить тему разговора и обратился к паучихе. — Маффи. Ну... как идут дела с твоим бизнесом? — Оу. Достаточно хорошо. Каждый день у меня покупатели, которые покупают у меня кондитерские изделия: кексы, булочки, пирожные и так далее. Даже Ториэль приходит ко мне, чтобы купить у меня пару сладостей. — Это так. У нее вполне вкусные тортики получаются. Особенно из белого шоколада. — Хи-хи-хи. Это моя слабость. Я его очень люблю. Намного больше чем темный. Хоть я чаще и делаю свои сладости из этого типа шоколада. — Понятно. Ну... сам я не особо люблю баловать себя сладким, так как из-за него зубы портятся. Но иногда могу попробовать тот пирог Ториэль. — Хм. Если это правда, то ты не пробовал ни одного моего кекса и пирожного. — Это так... — промолвил высокий скелет. — Ясно... тогда приходи ко мне в любое свободное время в магазин и дам попробовать один из них. Бесплатно. — Правда? — Бесплатно? — удивленно поднял свои огненные брови Гриллби, — серьезно? — Да. А что такого? Друзьям я иногда даю попить со мной чай. И просто угостить. А что? Не веришь? — Хм. Даже если и так, то, что с того? — А то, что я уже давно не скупая. Я не жадная. Если бы было иначе, то я никогда бы не понизила цену на свою продукцию. Зато я, кажется, поняла, почему ты такой хмурый и злой. Ты завидуешь. — С чего взяла? — А то, что в последнее время у меня больше посетителей, чем у тебя. — Это не связанно с тобой. — А кажется со мной. Если раньше у тебя не было никаких конкурентов, то сейчас появилась я и забрала большую часть твоих покупателей. — Ничего подобного. — А по мне так. Признай. Ты никогда не любил конкуренции. Боишься, что появится кто-то, кто сможет тебя превзойти. — Лжешь. Ничего не боюсь. Кого мне бояться? Тебя? Не смеши. Если бы хотел, то давно бы тебя унизил. Да и вообще. Что за монстр, который смог заставить такую жадину, как ты умерить твою скупость? — Человек... Как только Маффет произнесла это, то все присутствующие кроме бармена мигом замолкли. — Человек? То есть... ты имеешь виду... — Да. О ней. О нашей... спасительнице... — прошептала паучиха, смотря на свою тарелку. Гриллби же лишь глядел на нее в полном молчании. Его зарастающая ненависть тут же улетучилась, когда та заговорила про Фриск. Ведь как сам помнил, как эта девушка с цветами на лице пришла вместе со своим постоянным посетителем и по совместительству нахлебником. Как он нехотя угощал ее и Санса гамбургерами. И при этом слушал их беседу, которая состояла из никудышных шуток низкого скелета и смеха человека. Бармен в тот день не понимал, как она может спокойно слушать, а главное смеяться над этими тупыми каламбурами. Да и вообще Гриллби не представлял себе, как человек в принципе может разговаривать с этим вечно ленивым и жующим свою горчицу монстром. Но потом он решил просто не обращать на это внимание и продолжать заниматься своим делом, при этом слушая эту парочку. И хоть он был по большей части слегка бесчувственным барменом, который не любил шибко болтать своими посетителями, но временами любить слушать разговоры других. И на удивление ему было интересно наблюдать за отношениями ленивого скелета и человека. Как тот травит свои тупые шутки и как над ними смеялась девушка. Причем не наигранно, а искренне. Как он это понял? А все из-за опыта. Ведь Грибс давно научился понимать монстров. Их мимику и чувства, которые те пытались скрыть за масками злости. И элементаль мог увидеть, что шатенка ни разу не врала скелету. Она искренне всегда отвечала на всякие вопросы или что-то говорила о своей жизни. И мужчина был сильно удивлен, когда Санс начал быть более открытым с ней. С барменом он ограничивался парами фраз и фирменным ”запиши на мой счет”. А тут этот любитель всегда бесплатно покушать стал слишком разговорчивым. Говорил про своего брата. Про то, как устроено подземелье и так далее. И огненному монстру было интересно их слушать. Даже думал о том, что если бы этот человек был монстром, то возможно из них бы получилась отличная пара. Правда Гриллби еще не знал, что их любовь закончилась достаточно печально. А именно что Фриск умерла, пожертвовав своей душой для разрушения барьера. Он это узнал неожиданно от брата часового. Услышал от него, что Санс в тот день много плакал. И что его сердце было поглощено горем. Видимо он сильно привязался к этой девушке. Причем настолько, что аж несколько месяцев после того как был построен новый город низкий скелет не ходил к бармену. Ему было даже жалко своего бывшего постоянно посетителя, и думал его проведать. Но времени всегда не было. А когда скелет пришел к нему, чтобы работать в его баре, то Гриллби сильно удивился. Ведь бармен никогда не подумал, что когда-нибудь Санс скажет такое. И все-таки огненный монстр взял друга на работу и сделал его своим вторым барменом. С тех пор тот совестно выполнял свои обязанности. Не сделал ни одной ошибки. Всегда работал усердно. Правда, без своей фирменной улыбки. Да и разговоры были чисто рабочими. В общем, от ленивого скелета которого знал элементаль ничего не осталось. И это в какой-то степени его огорчало. — Ну... я могу это... представить. В конце концов... она могла повлиять на нас. На всех монстров. — Я согласна с тобой... — промолвила паучиха, водя ложкой по своей тарелке, — раньше... я была жадной, которая никогда бы не стала уменьшать цену своей продукции. Но после встречи с ней... я переосмыслила свою жизнь. А узнав, что та пожертвовала свою жизнь, чтобы разрушить барьер... я полностью изменила свое мировоззрение. Перестала быть скупой. Начала более хорошо разговаривать со всеми. Не только с посетителями, но с друзьями. А главная... я стала больше ценить каждую минуту своей жизни. Вообще... мне жалко, что с ней так случилось. Ведь она была по сути самым добрым из всех людей, которые падали в подземелье. Даже, несмотря на то, что ей было физически больно. — Физически? — Да, Папирус. А ты не замечал эти странные цветы, что покрывали ее тело? — Ну... цветы я видел на ней. Но помню, что те были только на ее лице. — А вот я видела, что они прорастали на руках и на ногах. И ей было плохо. Настолько... что Сансу приходилось на руках носить. — Это так, — взял свое слово роботизированный брюнет, — я замечал, что он все время носил человека без устали. Конечно, было видно, что ему было слегка тяжело, но Санс ни разу не останавливался, чтобы передохнуть. Все время ходил вперед до своей цели. И если признаться... мне было очень стыдно в тот день. Ведь... я тогда хотел быть знаменитым. Чтобы жители подземелья меня любили. — Метта... — Но... из-за моего сильного желания быть знаменитым... я чуть не убил человека... И как только робот это сказал, то закрыл свое лицо руками, чтобы другие не могли его увидеть. — Я... я не такого хотел. Не желал получить известность таким способом. Я лишь хотел... радовать своих поклонников. Да. Они ненавидели меня, оскорбляли и унижали. Но, несмотря на это я не сдавался. Делал все возможное, чтобы получить признание и любовь. А главное... я старался принести в подземелье искренние эмоции, а не маску злости и гнева. Но дни становились неделями, а месяцы превращались в годы. И монстры не желали проявлять хоть малую часть добрых эмоций. Всегда прятались под злых и холодных личностей, которым плевать на тебя. И для меня это было неприятно и больно... Присутствующие сидели и слушали робота в полном молчании, не желая его прерывать. А некоторые из них чувствовали себя как-то не очень, испытывая что-то вроде стыда. Ведь это правда. Тот же Папирус всегда вел себя злобно по отношению к другим монстрам. Правда, не ко всем, но все же. Всегда он на кого-то орал или атаковал своими атаками. Старался запугивать тех, которые в детстве его обижали. А однажды даже избивал обидчика, который нанес серьезный урон его старшему брату. Да. За это высокого скелета уважали. Но при этом у него отсутствовали друзья. У Папса до выхода из подземелья не было ни одного друга. Из-за этого у бывшего капитана королевской армии имелась пустота в душе. Конечно, у костного любителя макарон был Санс. Но ему хотелось иметь хоть одного друга. Чтобы с ним он мог проводить хорошо время. Чтобы могли поболтать о всяком. И первым из таких была Фриск. Поначалу он к ней относился как к врагу всех монстров. Желал забрать у девочки душу, чтобы потом отдать ее королю, так как хотел получить долгожданное признание. Но постепенно он стал привязываться к ней. Начал думать о том, что возможно не все люди абсолютно плохие. И когда Папирус принял от нее пощаду, то та стала для него другом. Причем по-настоящему. И это для скелета был самый лучший день на свете. Хоть внешне и не показывал этого. Они беседовали вместе. Он показывал шатенке свою комнату и мастерство готовки спагетти. Слушал от Фриск интересные истории про поверхность. И они были настолько восхитительными, что скелет обещал себе однажды посетить в город, где готовят самые вкусные спагетти. Причем со своим первым другом. Но, к сожалению, это желание улетучилось, когда умер человек. Тогда у него была своего рода депрессия. Ведь он не успел и глаза моргнуть, как потерял друга. Первого настоящего друга. И хоть в отличие от своего брата Папирус смог взять себя в руки, но осадок от этого все равно остался. После освобождения из заточения он начал жить жизнью обычного жителя. Стал работать полицейским. Начал защищает спокойствие монстров. Следует закону и так далее. Даже начал учиться более продвинутой кулинарии. Но все это не смогло успокоить до конца душу скелета. Кроме Меттатона. Этот темноволосый робот, который никогда не унывает, несмотря на всю несправедливость. Следует своей мечте. По сути именно он вдохновил брата ленивого красноглазого часового, чтобы научиться. Папирус никому никогда не признавался, что смотрел его шоу. Только Санс знал об этом. А ведь в действительности костный монстр не пропускал ни одного шоу Меттатона. Всегда их ждал и с удовольствием смотрел. А главное – он ни разу не считал все программы своего друга ужасными. Они были неплохими или средними, но плохими – никогда. Поэтому в иной раз он старался не прибить тех, кто смеет оскорблять робота или все его передачи.       И поэтому бывший капитан аккуратно положил свою руку на плечо Меттатона. — А? Папс? — Меттатон... я... понимаю тебя. — Что? — удивленно посмотрел на любителя спагетти. — Раньше до того... как я стал тем, каким являюсь сейчас. До того как я был назначен новым капитаном королевской стражи... Услышав это, рыжая воительница тихо проворчала, тем самым заставив темного комика злобно на нее взглянуть. — Я был обычным и слабым монстром, которого обижали. Я никогда не отвечал, так как верил, что можно решить все мирно. Да. До появления нашей спасительницей я следовал этому пути. Пытался до них достучаться. Но сверстники лишь смеялись надо мной и били. Конечно, Санс спасал меня от полного избиения. Но вскоре я перестал верить в свои убеждения и следовать тому, что говорил наш король главный из которых – ”Убей или будешь убит”. — Папс... — После этого... я стал более жестоким. Наказывал обидчиков. Перестал быть добрым ко всем. Даже к брату. Зато я смог стать чем-то большим. Стал главой королевской стражи. Капитаном армии короля. И я думал, что достиг того... чего так сильно желал. Но это было не так. Моя душа хотела, чтобы я добился чего-то большего. Только я не знал... что именно. И поэтому мне приходилось только жить и работать. Ведь я не понимал, что мне дальше делать. И казалось, что моя жизнь никогда уже не измениться. Так как я думал до появления человека. Поначалу я считал его своим врагом и пытался его убить, а душу отдать королю. Но потом когда принял пощаду и узнал спасителя получше, то понял, что не все люди ужасны. И вскоре он стал для меня первым настоящим другом. — Ну... если честно для меня тоже, — промолвила Маффет, попивая чай, — поначалу я так же хотела убить этого человека. Правда мотивация у меня была не такой великой как у тебя... Папирус. В основном из-за денег. Тогда я была слегка скупой и раньше завышала цену на свою продукцию. Сейчас конечно я перестала быть такой, но сейчас не об этом. Я старалась, мягко говоря, устранить ее и забрать душу. Но Санс защищал спасительницу своими костями. И при этом он пытался меня... убить. Когда хозяйка и гости услышали это, то посмотрели на низкого часового, который в свою очередь глядел на них. — Да. Это так. И не смотрите на меня так. Я не мог позволить тебе, Маффет, причинить ей вред. Поэтому и пытался тебя утихомирить. — Я понимаю. И поэтому мне жаль. Я извинилась и даже угостила вас обоих своими кексами. — Знаю. И поэтому на тебя не злюсь. Как и на своего брата с Меттатоном, так как я давно их простил... — сказал красноглазый комик, смотря на высокого любителя спагетти и на гламурную звезду. — Санс... — Ну ладно. Не будем об этом. Все это уже в прошлом. Сейчас все хорошо. Все мы на поверхности и живем в мире с людьми. — Это так. Я больше не испытываю к ним той ненависти... которая была у меня в прошлом, — взяла свое слово пауфиха. — И я тоже. Ведь я смог подружиться с человеком. Если быть точнее... с нашей спасительницей, которая и освободила нас от заточения. Ее бы вроде звали Фриск. Ведь так, Санс? — Да... Папс. — Красивое имя. А ведь до этого я не знал, как зовут нашу спасительницу. Но зато могу сказать, что она была очень милой и красивой внешне, — подчеркнул Метта. — Соглашусь с тобой. Несмотря на все мои поступки, я не заметила, чтобы та держала на меня обиду. — Потому что это так и есть, Маффет. Фриск никогда не держала ни на кого зла. Она желала со всеми подружиться. Хотела быть для нас другом. — Не только для меня? — Да, бро. — Оу... и со мной? — Да, Меттатон. И с тобой, Маффи. Услышав, что шатенка хотела с ними подружиться, темноволосый робот и пятиглазая девушка почувствовали себя еще более паршиво от этого факта. А Ториэль испытывала стыд за тот день когда, пыталась заставить дитя с ней остаться. Гриллби тихо молчал, глядя на всех присутствующих. А остальные не произносили ни слова. Почти. — Хм. Хотела подружиться... с нами? Не знаю. Я бы никогда не подружился с человеком. Санс тут же злобно взглянул на хозяйку этого холодного голоса, стараясь себя сдерживать. — Признаю. Она совершила великое дело. Пожертвовала своей душой, чтобы нас освободить. Спорить не буду. Но дружить... я бы не стала. — Ррррр... и она бы с тобой не стала дружить. Я бы этого не позволил, так как помню, как ты всеми способами желала ее убить. — Да. Ведь я хотя бы делала все возможное, чтобы приблизить наше освобождение. В отличие от предателя, что решил защитить человека. — Ну а ты бесчестная воительница, которая атакует беззащитную девушку. — Я атаковала нашего врага. Или ты забыл, что люди заперли нас в подземелье? — Я не забыл. Но она не была такой, как остальные. Она искренне хотела подружиться со всеми нами. — Это правда, Андайн, — вмешался Папирус, — я ни разу не видел, чтобы человек причинил кому-то вред. Более того. Она не была похоже на ужасного врага. — Хм. Тебе бы говорить, Папс. Сам-то ты нападал на нее. — Знаю. И до сих пор жалею. — Как и то, что ты помогал мне выслеживать человека и твоего брата? — неожиданно спросила рыжая воительница своего красноглазого скелета. Санс услышав это, в шоке посмотрел на брата. И увидев, что тот немного нервничал, глаза темного комика загорелись цветом гнева. — Бро? Что она имела ввиду, что ты ей помогал? — Ну... она ошиблась... — Ха. Ошиблась? А не ты ли пришел ко мне, чтобы попросить меня оставить твоего брата и человека в покое? — Это... правда? — спросил часовой. — Ну... да... — И ты молчал? — Я... — Он боялся сказать тебе, что помогал мне выслеживать вас двоих в моей территории. — Что? — Что слышал. — Но... Папс... ты же не мог так... — Поступить? Еще как мог. Да и остальные тут тоже так делали. Маффет же нападала на человека? Нападала. — Я это знаю, Андайн. Но я потом извинилась перед ними. — Но все-таки согласилась забрать душу этого человека ради денег. Если бы тебе предложили намного больше, то не стала бы останавливаться? Продолжила бы атаковать предателя и нашего врага? — Нет, конечно! — Ха! Не смеши меня! Это сейчас ты стала не скупой паучихой. А раньше ты была такой жадной, что была готова продать свою собственную маму. — Замолчи! — злобно прошипела Маффет, глядя на Андайн. Но неожиданно их всех успокоила Ториэль своим недовольным тоном. — Так. А ну не ругаться тут! Не смейте у меня устраивать ругань в моем доме! Все тут же замолчали и продолжили есть. При этом Санс злобно глядел на Андайн. — Я понимаю, что между вами есть некоторая напряженность. Но сейчас мы все друзья. Вы все обустроились на поверхности. И нет причин ненавидеть друг друга, так как все это было в прошлом. И как по мне мы должны сложить все наши обиды в прошлом. — Королева... — неожиданно вымолвила Альфис, выпив свой чай, — прежде чем мы продолжим... я хочу кое-что вас спросить. — Меня? — Да. Вот скажите мне. Если я не ошибаюсь... вы ушли в изгнание и стали защищать всех упавших людей от вашего мужа. — Это так. — И как я помню... неудачно, так как вы всех их выпускали из руин... — Да... — То есть не заставляли оставаться с вами. Не использовали силу, чтобы остановить этих бедных детей. — Так... мне это не нравится, Альфис. — А я уже заканчиваю. Только вот скажите мне. Вы так же по своему желанию отпустили нашу спасительницу? — Ну... да... — Прекрати, Альфис... — прошипел на рептилию скелет, — ты чего добиваешься? — Правды. Ведь я так же уважаю правду... как и ты... — Уважаешь? Не ври мне. С того момента как мы пришли к тебе я знал... что будешь нам лгать. Подстраивать ловушки и все такое. — Это так. Признаю. Но прежде всего я выполняла свою работу. Делала все возможное, чтобы найти способ разрушить барьер. И когда увидела вместе с тобой человека, то я не могла стоять на месте, сложа руки. Я попросила Меттатона, чтобы он сделал все для поимки души твоего человека. Роботизированный брюнет неловко тронул свою руку, когда королевский ученый его упомянул. Это правда что она попросила того сделать это. А взамен Альфис сделала бы для него улучшения. И он естественно согласился, так как ему хотелось стать еще лучше. Но потом, увидев плачевное состояние спасительницы, Метта не смог выполнить это и отпустил ее вместе со своим скелетом, а желтая женщина его ругала и обещала разобрать, когда все закончится. К счастью она это не сделала, но осадок от этого остался. — Но так как я знал, что у него не хватит духу, я попросил Маффет сделать это. За вознаграждение. Помнишь? — Молчи. Я взялась только из-за денег. И то потом я прекратила это делать. — Просто духу у тебя не было. Как и у Папируса. Капитан королевской стражи... и не убил человека. — Потому что потом она стала мне другом. — И при этом не выполнил поставленную задачу. Отпустил ее и своего брата-предателя. — Потому что освободительница не являлась нашим врагом. — Да мне без разницы. Ты сам знал, что нам не хватала одно души. Всего одной для того, чтобы разрушить барьер. И ты решил наплевать на свой долг. На свой народ. Вот Андайн, несмотря на то, что была отчислена от службы, все же выполняла свою поставленную задачу. В отличие от тебя. — А ну хватит моего брата гнобить. Он решил оставить Фриск в живых, так как это было его решение. И ничье либо. — Да? Тогда скажи мне... Санс. Я, скорее всего, уверена, что ты сам причинял этому человеку боль. Причем не один раз. — Если это так, то что с того? — Тогда скажи мне. Среди нас... в этой столовой... есть кто-то, кто не сделал твоему человеку... больно? — Что? — Я спрашиваю тебя. И не только. Вас всех. Кто-нибудь из вас... есть тот по-настоящему благородный и добрый монстр, который не причинил нашей спасительнице боль? И нет, Гриллби. Ты не считаешься. — С чего вдруг? — спросил огненный элементаль, серьезно посмотрев на рептилию. — Потому что ты всегда был натуральным пофигистом. Ты только и делал, что обслуживал посетителей в полном молчании. У тебя не было духа нанести кому-то боль. А знаешь почему? Потому ты не хочешь, чтобы твой образ развалился... как карточный домик. — Не правда. Это не так. Я всегда был таким. И никем не притворяюсь. — Неважно. Сейчас я желаю узнать ответ на мой вопрос. Есть ли среди вас тот, кто не причинил человеку вред? Санс сидел и слушал весь этот балаган. Он не понимал. Почему Альфис и Андайн это делают? Зачем они так нагнетают атмосферу? Ради чего? И пока думал об этом, он ждал дальнейших развитии событий. Но к удивлению для него все молчали. Никто после этого не промолвил ни слова. И это его насторожило. Если подумать, то Папс, Маффет, Андайн, Меттатон, Альфис и Азгор были теми, что нанесли шатенке боль. Но его брату, кондитерше и роботу было очень жаль за это. И даже извинились. Но рыжей воительнице и рептилии было все равно на нее. Лишь ее душа. А король был тем, кто и начал все это. Издал этот проклятый указ. Приказал своим подданным находить людей, убить их и принести ему души. Из-за него и погибли шесть упавших людей. Из-за него умерла Фриск. И если не обещание, то Санс убил бы Азгора без всякого сожаления. Но больше всего его одновременно и удивило и пугало – это то, что Ториэль молчала, когда королевский ученый задал вопрос. Ведь он был уверен, что бывшая хранительница ну никак не могла причинить его сахарку вред. Как-никак она была той, что пыталась защитить упавших детей от гнева короля. От всех монстров. И слышать от нее молчание пугало мелкого скелета. — Королева... а почему вы молчите? Ведь если не ошибаюсь... когда вы покинули вашего мужа и ушли в изгнание, то отправились в руины и стали их хранительницей. — Да... — Тогда вы и стали защищать всех этих людей... — Да... — Правда неудачно, так как люди рано или поздно появлялись в подземелье. Даже интересно почему? Либо вы не уследи за ними... либо сами позволяли этим человеческим детям уйти. — Я... не могла держать в руинах... против их воли... — Значит, вы и спасительницу легко отпустили? Но ответа не последовало, а руки Тори стали неожиданно дрожать. И это заметил любитель черных шуток. — М? А что вы замолчали, королева? Вроде бы простой вопрос. — Альфис... хватит, — злобно промолвил Азгор, глядя на желтую монстриху. — А что такого? Ведь мне возможно интересно. И вообще. Вы же теперь не вместе. Так зачем вы ее защищаете? Вашу бывшую жену. — Мы не развелись... — Но не живете вместе. Развелись вы или нет. Все равно вы оба не заботитесь о вашем сыне. — Заботимся... — Неважно. Если смотреть на чистоту – она предала вас. — Нет. Я виноват, что она ушла от меня. Ведь я... объявил войну людям. Издал указ, что они теперь наши враги. И что стал собирать души для разрушения барьера. Я знал, что она была против такого. Но я ее не послушал. И поэтому она меня ненавидит. — Азгор. Я тебя не ненавижу. — Но внутри ты меня презираешь. Напоминаешь мои ошибки. И ты терпишь меня только из-за нашего сына. — Я... — Но, несмотря на это... я до сих пор тебя люблю. И делаю все, чтобы помочь. Не только тебе, но и нашему сыну. — Знаю... — Я не надеюсь на прощения. Лишь хочу, чтобы я участвовал воспитании нашего сына. — Знаю... Азгор... — Тори... После этого старшие Дримурры минуту смотрели друг другу в глаза в полном молчании, после чего Альфис резко их прервала, обратившись к Ториэль. — Королева... ответьте на вопрос. Вы не добровольно отпустили спасительницу? — Ну... — Вы... не желали ее отпускать? Не хотели носить еще одну ношу? — Хватит... — Тогда ответьте. Вы... насильно пытались держать ее? — Альфис... если еще раз скажешь... — То что, Санс? Что ты мне сделаешь? Применишь силу? Вряд ли. И знаешь почему? Потому что иначе... будешь не лучше нас. — Заткнись... — Не имеешь права. Я не твоя девушка, чтобы подчиняться. А вы, королева, скажите. Вы силой пытались задержать человека? Бывшая хранительница не желала отвечать на этот вопрос, так как воспоминания до сих пор преследовали ее. Но напор очковой рептилии был настолько сильным, что она, в конце концов, сдалась. — Да... — Что? — промолвила Санс, не веря своим ушам, — но вы же говорили, что добровольно отпустили Фриск. — Я... я... — А я кажется, поняла. Видимо ваше одиночество так сильно ударило по вашему разуму, что не хотели больше отпускать людей. И поэтому когда спустилась спасительница, то вы решили всеми способами заставить ее остаться с вами. Даже при помощи силы. — Я... это не так... — Лучше вам сейчас не врать, королева. Если вы еще не знали, по подземелью были расставленные видео камеры. При помощи их я следила за всеми. И одна из них была возле входа из руин. Я могла увидеть, как оттуда вышел человек. И знаете что? Я лицезрела ее потрепанный вид. Вся одежда этой девушки была как будто подгорелая. И так как вы владеете огненной магией... то можно предположить, что она была ранена именно вами. — Нет. Я лишь хотела... — Что именно? Заставить ее остаться? С вами? С той, которая в свое время оставила своего мужа горевать в одиночестве? Да после этого тебя не то что королевой считать. Да банально женой и матерей вообще нельзя вас называть! И при этом вы еще смеете угнетать Азгора за то, что тот убил детей! Он хотя бы делал это, чтобы освободить свой народ! А вы... его бросили. Ради защиты людей. Да вот только правда заключается в том, что вы позволяли им умереть, отпустив их в остальную часть подземелья! И вы называете себя защитницей людей? Я же вижу монстра, которому проще перекинуть вину на кого-то другого, чем признаться в них! Да и вообще. Многие тут так же виноваты! — Хватит... — попыталась Ториэль угомонить рептилию, но, к сожалению, та ее уже не слушала. — Папирус! Ты говорил, что подружился с человеком и стал для него другом! Но при этом я видела, что ты помогал Андайн находить спасительницу и своего брата-предателя! — Но... у меня не было выбора... — Нет! Был! Ты мог отказаться! Мог не предавать своего брата! Но вместо этого... ты предал их. — Я... — А все потому, что она сказала верную вещь. Что жертвы всегда есть. Где угодно. На поверхности или на земле. И что последняя душа – малая жертва для освобождения. — Но... — хотел Папирус как-то успокоить ученую, но та мигом заткнула его и продолжила говорить. — Как видишь, Санс, мы все не святые. Кроме Гриллби, так как он пофигист. А так каждый из нас хоть раз, но причинил боль человеку. И ты, в том числе. — Это... не так... — Вот тут не ври мне, Санс. Может я и не видела по камерам, но могу сказать по твоим глазам, что ты совершал это. Приносил освободительнице страдание. Хоть я и не знаю, как ты это сделал. — Заткнись... — злобно промолвил низкий скелет, сжав свои костяные кулаки. — А то что? Ударишь меня? Или магией задушишь? Я так не думаю. Ты не сможешь сделать это. Даже по своей воле. А знаешь почему? Потому что тогда ты не будешь лучше нас. — Ты... — А ты не хочешь больше быть таким... как прежде. Ведь из-за того... что ты перестал быть ленивым мудаком... человек и полюбил тебя. И если вернешься на прежний путь... — Замолчи... — То она, скорее всего, разлюбит тебя. Своего верного телохранителя. Своего личного... скелета. — Альфис, хватит. — И знаешь что самое интересное во всем этом, Санс? — спросила желтая динозавриха красноглазого парня, — что я права. Права во всем. Как и в том, что ты неудачник. Ведь если подумать... ты не смог спасти человека. Хотя и поклялся. Обещал, что она выживет. Но... этого не случилось. Ты лузер... — А ну хватит! — разозлилась Ториэль из-за поведения королевского ученого. Рептилия настолько сильно ее взбесило, что королева хотела уже не ласково попросить ту выйти из дома. Но неожиданно она заметила, как стол начал покрывать красным сиянием. И краем глазом женщина заметила, что это Санс делает это. — И прежде чем мы продолжим кушать, я скажу тебе кое-что. Если не ошибаюсь, ты давал королеве обещание защитить человека. И как помню, ты ненавидишь делать это. Так вот. Дам тебе один совет. Если не умеешь давать обещание, то лучше отказаться. Ведь неизвестно. Не лишит ли новое обещание чью-то жизнь? Как, например тот, что ты дал человеку. Что не будешь причинять боль всем монстрам. Возможно, у тебя бы руки не были бы связаны. И наверно бы сейчас с тобой сидела бы эта девушка. Не был бы одиноким парнем. И не был бы сейчас... большим и круглым... неудачником. И как только Альфис сказала эти слова, то неожиданно стол резко опрокинулся при помощи красной магии. Она и остальные резко встали одну сторону, так как поняли, что дело пахнет порохом. И не зря. Ведь Санс злобно глядел на всех тех, который когда-то причинили боль его сахарку. Всем этим монстрам. Этим чудовищам. Этим... — Лицемеры... лицемеры... убью!