FlowerFell: ПОЛНЫЙ ПЕРЕЗАПУСК. Часть первая

      Азри, Фриск и остальные дети были в шоке от того что они увидели. Вся посуда вместе с едой лежала на полу, а стол вместе со стульями и вовсе перевернулись вверх тормашками. Все было в беспорядке. Даже стены были заляпаны различной пищей. Но это не было чем-то ужасным для пятерки детишек. Для них более напряженным была сцена, где взрослые стояли друг напротив друга. Причем в одной стороне находились родители принца, оба полицейских, королевский ученый, гламурная звезда, бармен и кондитерша, а в другой низкий костяной монстр, который злобно глядел на группу, при этом сжимая свои костяные кулаки. Его взгляд говорил о том, что скелет готов в любой момент убить их, если те вздумают шевельнуться. И это напрягло пушистого козлика. Ведь вроде он поговорил со своим другом-комиком. Азриэль думал, что вроде бы они договорились. Возможно, кто-то сильно его разозлил. Из-за чего тот и взорвался в переносном смысле. Поэтому ему хотелось помочь своему другу успокоиться, при этом сделав все возможное, чтобы не провоцировать Санса на более сильный негатив. Его же друзья: МК, Ник и Чак были слегка испуганы таким поворотом. Особенно тем, что старший брат Папируса показал свой более яростный вид. Ведь мальчики до этого не видели мелкого монстра в темной куртке таким злобным. Они знали его как слегка хмурого и печального скелета, который когда-то рассказывал хоть и черные, но смешные шутки. И видеть его таким страшным заставило тройку пацанов слегка дрожать от страху. Что же касается зеленоглазой шатенки, то она ощутила в нем одновременно и тяжелую печаль и сильную ярость. Конечно, Фриск не знала, из-за чего или из-за кого были вызваны эти чувства, но девочка знала точно. Что все будет очень плохо, если этот костяной монстр не успокоится. Правда она еще не знала, как это сделать, но возможно вскоре шатенка найдет этот самый способ. И лучше бы он появился как можно скорее, так как зеленоглазка боится, что с ее друзьями может случиться что-то плохое. — Санс... пожалуйста... — Замолкни! — резко прокричал низкий скелет на своего младшего брата, — не желаю ничего больше слышать! Ни от кого из вас! Каждый из вас врал мне! Ты, Папс! Обманул меня! Говорил, что ты был рад подружиться с человеком! Что не будешь больше ее преследовать! Но главное – ты сказал, что не станешь больше помогать им! Этим убийцам! Но ты... — Брат... но ведь... в словах Андайн есть доля логики... — Логика?! Какая?! Что жертва одной жизни не страшно?! И что ее душа послужит для благого дела?! Чтобы освободить всех монстров от заточения?! — Санс... мне, правда, жаль. Я не хотел тебя предавать. Какое-то время я не хотел помогать Андайн. Но потом... она убедила меня... что свобода для всех монстров... куда важнее... чем жизнь одного... человека. Услышав такое, бывший часовой сильно сжал свои кулаки, покрыв их красной магической аурой. Ну а дети, выслушав это, слегка не поверили своим ушам. Кроме Азриэля. Конечно, троица мальчишек сами поначалу ненавидели людей. И так же хотели свободы для всех монстров. Но МК, увидев доброту спасительницы, перестал считать человечество плохими. Стал задумываться о том, что не все люди являются чудовищами. Что и они заслуживают жизни. И услышать от Папируса, что она ничего не значит когда на кону стоит освобождение целого народа, было очень неприятно для безрукого мальчика. — Вот значит как? Что ж. Я не думал, что мой брат будет... двуличным чудовищем. — Нет. Это не так... — Вообще-то так... Босс. Иначе бы сейчас... она была рядом с нами. — Санс... я не виноват... — Молчи. От тебя я больше не желаю слышать никаких слов. Да и вообще. Я не думал, что мой брат в конечном счете будет такой... крысой. — Эй! Санс! Он же твой брат! — возмущенно промолвил юный принц, тем привлекая внимание ленивого скелета и других взрослых, — у него не было выбора! — Не вмешивайся... Азриэль. И нет. У него был выбор. Не слушаться эту одноглазую бесчувственная тварь, которая желала ее убить. Но вместо этого он решил пойти... по пути убийцы! — Санс! — вмешалась Маффет в разговор, — ты думаешь, что Папирусу было легко принимать такое решение? Сам подумай! На одной чаще лежит твой близкий человек, а с другой – единственная возможность для всех монстров быть свободными. На его бы месте... ты поступил бы точно так же. — Нифига. Я бы не стал жертвовать кем-то ради освобождения таких злых и бесчувственных чудовищ как вы! Как только все услышали эти слова, то многие были разозлены, а некоторые опечалены. В особенности для Ториэль, Азриэля и Фриск.       Бывшая королева знала низкого монстра как одного из друзей, которому она могла доверять. Кого козочка могла назвать лучшим другом. И нет. Тори не злилась на Санса, так как понимала причину его злости. Что он лишился человека, которого любил всей своей душой. И поэтому у нее не было права злиться на любителя плохих шуток.       Как и у красноглазого козлика. Ведь, по сути, он почти самого сначала путешествовал с ним, будучи желтым и вредным цветком. И помнил, как тот яро защищал взрослую Фриск. Как всеми силами старался уберечь ее от всех опасностей в подземелье. От всех монстров. Да и сам старался защитить подругу. И поэтому Ази мог понять боль своего костяного друга. Как и его ярость по отношению ко всем тем, кто причинял боль их подруге. Но обозвать всех своих друзей чудовищами – это было слишком. Да. Андайн и Альфис можно винить за их плохие поступки. Но никак не его родителей и Папса, Метту, Гриллби и Маффет. В отличие от одноглазой воительницы и очковой рептилии те делали по иным причинам, а высокий скелет выбрал спасение своего народа. Можно ли их винить за это?       А что же касается владелице темно-красного свитера, то она никогда не считала монстрами какими-то чудовищами. Фриск читала историю про них, а также о конфликте между монстрами и людьми. И девушка считала, что по большей части человечество виновато в этом событии. Ведь если подумать, то у монстров не было причин воевать со своими союзниками. И единственная причина, почему люди пошли на них войной – это страх. Страх, что те смогут поглотить их души и стать очень сильными. Но это было ошибкой. Монстры бы не стали делать такого. И уж тем более не держали бы на людей злобы, если бы те не были поглощены своим страхом. И не атаковали бы их подло. Так что она считает, что монстры заслуживали свободы за все страдания, которые они испытали, будучи заключенные под землей. — Санс... ты же не серьезно? Твой брат... Гриллби... Маффет... Меттатон. Моя мама и я, в конце концов. Мы все твои друзья. Ты не можешь говорить такое. — Могу... и имею права! Они... забрали у меня самое дорогое. — Я знаю. Ведь спасительница была моим другом... — грустно промолвил Азри, взявшись за свою руку. Услышав это, мелкая Фриск заинтересованно посмотрела на друга, — но это не значит что нужно полностью считать их всех чудовищами. У них не было выбора. — Выбор есть всегда! Можно просто не подчиняться этому глупому приказу! — По-твоему это легко сделать?! Каждый монстр, который был заперт под землей, желал лишь одного. Быть освобожденным и увидеть небесное солнце. — И поэтому нужно убивать людей и забирать их души?! — прокричал Санс, злобно глядя на принца. — Ты сам знаешь, что барьер можно разбить лишь ценой семи человеческих душ! Знаю. Это плохо. Но другого способа не было. И да. Мы не лучше людей. Что мы так же способны на ошибки. И так же способны извлекать из них уроки, чтобы в дальнейшем их не повторять в будущем. — Сын Азгора... прав... — промолвил тихо брат любителя желтой специи, — как я, например... — Я сказал, что не желаю больше слышать твоих лживых слов, босс... — Вот именно. Я босс. А значит... ты не имеешь право меня затыкать... Санс. Некоторым из присутствующих было не по себе от тона бывшего капитана королевской армии короля. Он был таким холодным, что мог с легкостью сковать любого холодом. Но вот одного низкого комика это лишь серьезно разозлило. Настолько что тот был готов сделать все возможное, чтобы проучить своего младшего брата. — Так вот. Я, как и многие совершал ошибки. Были незначительные и пустяковые. А еще непростительные и ужасные. И один из таких я совершил, когда подружился с человеком. Я стал помогать Андайн в поимке моего друга, чтобы забрать его душу для разрушения барьера. Ведь она была последней для нас. Единственная возможность выбраться из подземелья. Да. Это был плохой поступок. Но смысл в ее словах Андайн был. Некоторые из вас так же поступили бы ради освобождения монстров. — Но не я. Я хотел спасти ее от вас. От чудовищ. — Санс, хватит! Прекрати нас называть так! Мы ведь твои друзья! — Уже нет... жалкая лгунья... Ториэль от этих слов было слегка обидно. Особенно если они были произнесены другом. Мама Азриэля всегда смеялась над шутками ленивого комедианта. Всегда старалась его поддерживать и успокоить. Как минимум пыталась. И она считала его своим другом. И услышать такое, было очень больно для ее души. И это злило двух мужчин из семейства Дримурров. — Санс. Ты переходишь черту... — А мне плевать... убийца детей. — Санс! Прекрати! Ты только хуже делаешь! — пытался успокоить своего костяного друга пушистый козлик. — Хуже делаю?! Нет! Я желаю высказаться! Хочу сказать каждому, наконец, то, что я так давно хотел! — воскликнул красноглазый монстр, после чего взглянул на длинного костяного любителя спагетти, — ты, Папирус. Я всегда старался защищать тебя от всех неприятности, когда ты был еще маленьким. По сути, я был единственным для тебя родным ”человеком”, который заботился. И что в итоге? Ты стал издеваться надо мной! Ругать меня за лень! За мою слабость! Я давно бы прибил тебя за такое отношения! Но знаешь, почему я не стал делать это? Потому что ты... был мне братом. Всегда старался сделать все, чтобы ты был счастлив. Даже если для этого стоять на месте, не сопротивляться и позволить тебе причинить мне боль. — Санс... — И я делал это все время. Ради тебя и одной цели. Чтобы я однажды смог увидеть твою добрую и искреннюю улыбку. И знаешь? Я думал, что увидел ее, когда ты подружился... с ней. — И ведь... это правда, брат. Я действительно был рад, что у меня, наконец, появился настоящий друг. — Ложь. Очередная ложь. Если бы ты реально дорожил этой дружбой, то она бы сейчас была с нами! Живой! — Ази... — тихо обратилась девочка к юному козлику. Услышав ее, он обернулся к девочке и посмотрел на нее, — я как поняла, твой друг говорит о спасительнице. А как ее кстати... зовут? — Ну... — Но не только ты виноват в ее смерти! Остальных тоже касается! Маффет! — Я? Мы же вроде говорили об этом. — Но я не забыл, что ты решила взяться за грязную работу Альфис. А именно убить человека ради денег и твоих многоногих вредителей! — Что?! А ну не смей обзывать моих пауков! — А мне без разницы твое недовольство, жадная неудачница! — промолвил гневно яростный скелет в темной куртке. И эти слова, которые были промолвлены им, сильно ударили по душе паучихи. А Гриллби неожиданно стал злиться не на шутку. — Меттатон! — А? — Только посмей что-то сказать, Санс... — Молчи, босс! Не до тебя! Что же до тебя, Метта... ты делал все возможное, чтобы получить свою тупую популярность! Всегда мечтал, чтобы тебя любили! Ты даже на убийство был готов! И человека, в том числе! — Но... но... — И знаешь что?! Я скажу тебе спасибо! Спасибо, что приложил руку к смерти того... кого я любил! Теперь ты не звезда! Ты настоящая убийца, которая только и делает, что приносит страдание! — Это... неправда... — тихо прошептал темноволосый робот, начиная плакать машинными слезами. И увидев это, Папирус сжал кулаки от ярости. — Гриллби. Друг, который решил сидеть без дела вместо того, чтобы помочь мне и человеку. Хотя это и так понятно, что ты натуральный пофигист. Лучше я буду сидеть в своем баре, чем помогу ленивому скелету, который только и умеет, что есть бесконечно горчицу. Знаешь что? Ты плохой друг. Мог бы помочь ее уберечь. Предложил бы, но вместо этого... лишь промолчал. Тебе пофиг на всех. На друзей. На родню. На абсолютно всех монстров. И единственное что ты хочешь от жизни – это чтобы от тебя все отстали! Да и вообще. Кто может полюбить такого бесчувственного бармена как ты?!       Гриллби все это время слушал низкого костяного лентяя с темной курткой, при этом накапливая внутри себя особый огонь. Пылающую ярость. С каждой секундой его терпение все убывала из-за слов мелкого ”ребенка”, который обиделся на весь мир. Конечно, он и до этого злился на Санса за его лень, а также за его бесконечный долг, который все никак не желал оплачивать. Элементаль был готов закрыть на это глаза. И даже терпеть его поведение, когда они были в подземелье. Но сейчас, когда он перешел черту, терпению Гриллби пришел конец. — Санс... Услышав этот довольно злой тон, низкий скелет и остальные повернулись в сторону его хозяина. — Гриллби? — Я терпел все твои отговорки и лень. Закрывал глаза на то, что ты постоянно не платил за еду в моем баре. И даже молчу про твое поведение со мной. Но сейчас я молчать не стану. Я не позволю больше портить сегодняшний праздник. — Порчу?! Да вы все вместе портите его своим присутствием! Лжецы и убийцы! — Санс... не все мы виноваты в смерти человека. Андайн и Альфис возможно. И король. Простите, ваше высочество. — Не нужно. Все нормально... — сказал спокойно Азгор. — Да. Но королева Ториэль... — Бывшая... королева... — Да. Но мисс Ториэль, Маффет, Меттатон, твой брат и я не виноваты в смерти твоей... девушки. Как минимум не на все 100%. Да. Мы совершали некоторые ошибки. Я с Ториэль не помогли вам. Маффет и Меттатон нападали на вас, а твой брат сделал свой выбор не в твою пользу. Но мы никогда всем сердцем не желали ее смерти. Просто судьба... так сложилась. — Хватит про судьбу. Меня от нее тошнит. Всегда ее прикрывайтесь, чтобы вы не выглядели полностью виноватыми. Но я не поведусь на эти трюки. Вы все грешны. В большей или низкой степени. Но эти трое... — указал любитель черного юмора на короля, одноглазую рыбу и очковую динозавриху, — виноваты в смерти человека. — Хм. И что? Мы выполняли свою долг, а Азгор давай надежду своему народу, — промолвила Андайн, скрестив руки, — а ты, Санс? Решил просто предать всех жителей подземелья? Всех монстров, друзей и брата... ради девчонки? И разве это не предательство? — Молчи, убийца. — А вот тут, Санс, ты неправ. Андайн может и ранила, но не убила. Как и я, и наш король. — Но вы ускорили ее кончину. Каждый из вас. Двое физически и одна морально. — Эм... друзья... — Не сейчас... лживая королева. — Вообще-то... — Плевать! Босс... Гриллби и вы. Я вам доверял. Считал, что вы не будете лицемерами. Но все оказалось враньем. — Брат... — Не слово больше. Ничего не желаю от тебя слышать. Как и от вас всех. Я все время только и делал, что жил. Делал все, чтобы защитить босса от проблем. Ведь это был смысл моей жизни. А потом... появилась та, которая забрала мою душу. Та, что наполнила мое сердце теплом и любовью. И вы ее у меня забрали. Глаза любителя плохих шуток покрылись еще более красным оттенком, при этом ближайшие вещи покрылись магической аурой. Увидев это, рыжая дева улыбнулась своей кровожадной улыбкой и призвала свои копья, готовясь к предстоящей битве. И это юному козлику и остальным очень не нравилось. — Ха-ха-ха-ха-ха! А вот это мне нравится, Санс. Не думала, что когда-нибудь дождусь этого дня. Дня, когда я смогу поставить тебя на место, заодно научив уму разуму. — А ты попробуй... тупая рыбина с черствым сердцем... — Хватит... — попыталась мама пушистого козлика успокоить этих двоих, но скелет и рыба ее проигнорировали. — За тупую рыбину... ты получишь, мелкая костяшка. — Брат... Андайн... — Если ты сможешь меня ударить, безмозглая убийца. — Прошу... прекратите... — Точно, хватит. Ведь сегодня... — Поверь мне, толстый лодырь. Я сумею. — Если не успокоитесь, то я... — Если ты так говоришь, то тогда прекрати языком трепать и действуй... бывший капитан королевской стражи. — С удовольствием... часовой. — Санс, Андайн, хватит! — воскликнул Азри, глядя на костяного друга и боевую женщину, — мы не должны драться! Мы же все друзья! — Друзья?! Нет уж, Азриэль. Это не так. Не друзья мы теперь. Как и ты... Злобно промолвил золотозубый скелет и, неожиданно повернувшись к козлику, стал медленно к нему подходить. И это слегка напрягло его, Фриск и остальных мальчиков. — Санс... ты чего? В смысле, как и я? — В прямом. И ты знаешь... почему... — Санс... ты же несерьезно... — Еще как. Или ты уже забыл уже... о своем грехе... — Эй. Погоди. Я понимаю, что ты сейчас в гневе. Что он затуманил твой разум. Так что давай успокоимся и поговорим. — Не желаю больше болтать без толку. Особенно с таким мелким сорняком... Неожиданно низкий скелет протянул к себе маленького владельца красных глаз к себе при помощи магии. — Как ты... — Санс... — Хватит. Твои родители... мой брат... мои друзья... и враги... виноваты в смерти... моей любимой. Абсолютно. Но вот ты... больше всех виноват. — Ты это о чем, Санс? Как по мне ты и, правда, немного перегнул палку, — пытался утихомирить своего старшего брата Папирус, — и отпусти сейчас же принца! Он ни в чем не виноват! — Виноват... очень. И объясню почему. Все знают, что однажды он умер? Знают? В ответ все слабо кивнули, так как не особо хотели вспоминать этот печальный момент, а Фриск и вовсе слегка погрустнела от этого. Но следующее что она услышала, ее сильно удивило и озадачило. — И вы, конечно, знает, что принц не без помощи очковой убийцы переродился в виде маленького цветка по имени Флауи. — Флауи? — сказала шатенка и взглянула на пушистого друга, — Азри? Почему ты не смог мне это сказать? — Я... — Наверно он не желал рассказывать свое ужасное прошлое, когда тот был цветком. Ведь его унижали, обижали, били и угнетали. Все. Даже его собственные родители не смогли узнать свое чадо, обзывая жалким сорняком. — Хватит, Санс! Ты чего добиваешься этим?! И отпусти моего сына! — разозлился король Азгор от поведения комедианта, готовясь в любой момент взяться за свой трезубец. — Чтобы он рассказал всем один секрет. А точнее причину, почему на спасительнице росли цветы! — Ты серьезно?! — вымолвил козлик, взглянув на пропитанные яростью очи любителя желтой специи. — Да. Серьезно... друг. Хоть она и не говорила причину ее странного недуга, но зато я догадывался, кто мог такое с ней сделать. А именно ты, будучи желтым цветком. — Но Санс... — Говори сейчас же! Зачем ты сделал ей хуже?! Чтобы что?! Она была тебе другом, а ты совершил этот ужасный поступок! И ведь ты говорил про добро и все такое! — Санс... ты не понимаешь. Будучи цветком, я боялся всех монстров. Я был свидетелем смерти всех шести человеческих детей от рук монстров. Причем они были жестокими. И я желал уберечь ее от участи, что ждало ее в подземелье. Не хотел, чтобы она страдала. Поэтому... я... — Что я? Говори, цветочный лжец! — Я... попытался убить Фриск, чтобы облегчить страдания, поразив семенами ее душу! Все кроме Санса были не слабо шокированы такой правдой. Особенно Ториэль. Она просто не верила, что ее смог сделать такое. Но увидев его глаза, которые были пропитаны сожалением и болью, мама-коза закрыла рот руками от неверия. Что же касается шатенки, но была удивлена тем, что спасительницу звали так же как и ее. Ведь она считала, что оно было достаточно редким. А тут такое. — Мне... мне жаль... — Жаль... твои сожаления не вернут ее! — прокричал скелет от злости. — Я знаю... — И все же не понимаю. Почему я должен страдать? Вы все свободные и радостные. У вас никаких проблем нет. Все зашибись. А у меня все ужасно. У меня было счастье. У меня была та, кого любил всей душой. Пытался защитить Фриск от вас всех. Старался ее уберечь от опасностей. И при этом пытался не причинить никому вред, так как ей обещал. Делал все ради нее. И что получил в итоге? Азриэль! — Я... — Скажи! Что я получил?! Мальчик в темно-красном свитере глядел на своего друга с полным сожалением. Ему было плохо, что не смог до конца понять, насколько низкорослому монстру было плохо. Осознать всю боль, которую тот долго держал в себе. И все те разговоры, которые были у них до этого момента, не имели никакого эффекта. Ярость скелета никак не уменьшалась за три года на поверхности. Отношения со всеми так и не улучшились. Никакие советы и просьбы не смогли заставить того выбраться из отчаяния и идти дальше. Даже взрослая Фриск не сумела направить Санса на верный путь. И это приносило ему боль в душе ребенка. — Санс. Прости меня. Я... даже не подозревал... что у тебя настолько плохо внутри. Вся это боль в твоей душе... я могу понять. Я сам до сих пор переживаю из потери... своего лучшего друга. Моей сестры Чары. — Мое дитя... — промолвила королева, когда услышала имя первого человека, которого любила как свою дочь. И это заставило ее вспомнить все моменты, связанные с ней от момента, когда та появилась в их жизни. И заканчивая ее смертью, которая принесла Ториэль боль. Большинство из них были приятными. Как, например учение в готовке. И как Чара игралась с Азриэлем. Со своим старшим братом. И вообще как они вместе проводили время. И ей было больно, когда девочка умерла на их глазах. Особенно Азриэлю, который был для нее братом. И сейчас, когда он говорил это, заставило королеву всплакнуть от воспоминаний.       Но эти слова не тронули брата бывшего стража. В настоящий момент ему было плевать на его сожаления. От слова совсем. — Мне плевать на твои извинения. Они не вернут мне Фриск. — Я знаю... — Нет! Не знаешь! Ведь у тебя все хорошо! Имеешь родителей и друзей! А у меня ничего! — Это не так. У тебя есть брат... друзья... и я. — Нет! Все они предатели и вруны! Все скрывали свои намерения и секреты! Все делали больно мне и моей Фриск! — Но... она не была... только твоей. Она была другом и для меня и Папируса... — Молчи! Ты не был ее другом! Ты был катализатором всех проблем! Если бы ты не пытался ее убить, то она бы была здоровой. Не росли бы на ее теле цветы, которые причиняли ей боль! Не страдала бы во время путешествия! Не умерла бы на моих руках! Я бы не горевал в течение трех лет! И я бы сейчас не стоял тут и не разговаривал с тобой! — Санс... — промолвил козлик, опустив свой взгляд вниз. — И как по мне несправедливо, что ты живешь в шоколаде, а я – нет. Что мне очень плохо, а тебе – нет. Что моя любимая умерла, а ты... еще жив. И поэтому... хочу эту несправедливость... исправить. Услышав эти последние слова, Азриэль резко поднял свои глаза и посмотрел на любителя острой горчицы неверующими глазами. Ну а монстр, приблизив к себе мальчика, слегка наклонил свою голову. — Санс? — Что... мой принц? — Ты же не собираешься... совершить глупость? — Глупость? Нет. Я всего лишь... избавлю этот мир... от маленького сорняка. Азгор, Ториэль и Папирус, услышав это, мигом взялись за ”оружие”. А Фриск и дети тут же испугались за друга. — Сейчас же отпусти моего сына, Санс, пока не получил! — Санс... я считала тебя более благоразумным. Но я не думала, что из-за своего горя дойдешь до такого. — А что мне остается? И вообще! Ваш сын виноват в смерти моей Фриск! Он и только он! Но ему за это ничего не было! Не наказание и все такое! А я страдаю! Хотя я сделал все, чтобы ее защитить! — Но брат! Убийство – это не вариант! — Да ну?! А раньше считал иначе! — Тогда я был… другим. — Да и сейчас не особо изменился. И что с вами болтаю? Время для разговоров прошли. Только действие. И сейчас… И медленно повернул свое лицо Санс на козленка, что сейчас уже держал за его шею. — Пора совершить правосудие. — Санс... ты сейчас не в себе. Не делай этого. Ты же обещал Фриск... — Обещал... и что мне принесло? Ничего. Только страдание и боль. Больше сдерживаться не буду. А ты получишь свое наказание за то, что попытался ее убить. — Нет... Только и смог промолвить Азри, когда увидел, что в руке Санса появился некий костяной кинжал. — Какой чудесный на улице день. Птички поют... цветы благоухают... — говорил скелет со слишком спокойным голосом. И это пугало всех присутствующих, — такой ребенок... как ты... — Санс... прошу... — Должен гореть в аду... И сказав это, брат Папируса замахнулся для смертельного удара. Казалось, что никто не сможет успеть его остановить. Что сын короля и королевы умрет в его день рождения. Как вдруг... — Остановись!