FlowerFell: ПОЛНЫЙ ПЕРЕЗАПУСК. Часть первая

— Остановись! Клинок, который держал Санс, резко остановился в сантиметре от лица Азриэля. Это было очень близко для юного козлика. Он вообще не думал, что его костяной друг до такого додумается. Просто не верил в это. Пушистый мальчик всегда считал старшего брата Папируса как одного из самых здравых монстров во всем подземелье. Но видимо горе по своей любимой и злость на тех, кто был причастен к ее смерти, вконец свели его с ума. Настолько что он был готов убить своего единственного друга. Да. Азри был виноват в том, что причинил взрослой Фриск боль, заразив ее душу своими семенами, когда был еще желтым цветком. И он до сих пор себя винит за это. Но мальчик понимал, что его подруга не вернется. И поэтому он решил смириться с этим и идти дальше. Но вот Санс видимо не стал этого делать, так как по глазам была видна его ярость и печаль. Первое на бывших друзей, а второе на умершую любовь. Даже козлик не смог успокоить скелета. Вся его душа полностью покрылась ненавистью и горем. И он был готов сделать все возможное, чтобы ее успокоить. Но Азриэль знал, что насилием и убийством не решишь проблему. Это лишь сильнее очернит душу часового. И если сейчас любитель горчицы не успокоится, то он на глазах многих станет настоящим чудовищем. И если не внешне, то внутри.       Когда Санс остановился, то он и козлик развернулись в сторону той личности, что решила вмешаться. И они были сильно удивлена, когда увидели, что эта была маленькая человеческая девочка-шатенка в темно-красном свитере. Это была юная Фриск. И прямо сейчас она была очень серьезной и злой, так как его друга чуть не убили. И глядя на низкого скелета, решительная зеленоглазка желала лишь одного. — Отпусти сейчас же моего друга. Ты, нехороший скелет. — Фриск... не надо... — Ты... — промолвил Санс, взглянул на девочку, которая внешне была похожа на его любимый сахарок, — почему защищаешь этого... сорняка? — Азри не сорняк. Он мой друг. Как и твой. — Нет. Он лгал мне. Не сказал, что заразил душу моей любимой своими чертовыми семенами. — Санс. Я же сказал, что мне жаль. — Замолчи. С тобой я потом закончу. — Сейчас же отпусти его! — воскликнула шатенка, положив руки на свои бока, — даже если Азриэль и виноват, то ему и так плохо. Ведь он уже дважды потерял близких для него друзей. Свою сестру и лучшую подругу. — Фриск... — А вот ты очень нехорошо поступаешь. Ругаешься со своими друзьями. Может некоторые и правда в чем-то виноваты. Но вот мисс Ториэль, Маффет и Меттатон не заслужили такого отношения к себе. Они точно не плохие. Я это знаю. — Ты... ничего не понимаешь... малая. Не знаешь. Ведь сама никогда не была в той ситуации. Ты не видела... как она страдала от рук этих чудовищных лжецов. — Они не чудовища. И хватит их так называть. Ты не имеешь право. — Как и ты не имеешь право запрещать мне делать то, что хочу. И вообще. Не вмешивайся мелкая фальшивка моей любимой. — Санс! — злобно обратился Папирус к своему брату, — не смей так говорить! Она еще ребенок! — Заткнись! Как уже говорил, я не желаю больше ничего слышать от тебя. Как и всех вас! — Папс. Можно я возьму и побью твоего братца? — спросила одноглазая женщина бывшего капитана королевской армии, — а то он меня уже достал. — Андайн. Я хотел бы с тобой согласиться, но все-таки Санс мой брат. И поэтому, сначала я сам преподам ему урок. Но комедиант проигнорировал слова своего босса, так как сейчас его внимание зациклено исключительно на зеленоглазой девчонке, которая похожа некоторыми деталями на его сладкую малышку. Особенно тем, что у нее такая же решительность, как и у взрослой Фриск. — Так... малая. Не вмешивайся в то, что не понимаешь. — А я не стану слушаться монстра, который угрожает моему другу. Мне, конечно, жаль, что с твоей девушкой, так случилось. Но это не значит что нужно вести себя как истеричка и обвинять весь мир. К тому же она освободила всех монстров от заточения, пожертвовав своей душой. Ведь это так, Азри? — Да... — грустно ответил козлик, глядя на подругу, — хотя я не хотел, чтобы она умерла. — Но все-таки ее уже нет. И все из-за тебя, сорняк! — Санс... прекрати... — серьезно промолвила Ториэль, призвав свои огненные шары, — отпусти сейчас же моего сына. — Нет... королева. Приказов ваших я не стану больше выполнять. А с этим... предателем я еще не закончил. — Санс. Мне, правда, жаль. Я не хотел, чтобы так получилось. Но я боялся что мама, папа, Папирус, Андайн и остальные причинят ей невыносимую боль. Поэтому я хотел избавить Фриск от страданий и попытался ее убить быстро. — Но вместо этого... ты сделал только хуже. Ты заразил ее своими семенами. И она стала покрываться лепестками, которыми причиняли ей боль. Мой сахарок... даже не могла больше ходить, так как они отказали, а также видеть. Она ослепла из-за тебя. — Санс... — Твои извинения... ее не вернут. И не нужны они мне. Я лишь хочу справедливости. — Какой именно? Крикнуть на всех и причинить вред нашему принцу? — спросил Папирус своего брата, — чем ты хочешь добиться? Чтобы мы тебя ненавидели? Я не буду этого делать. Я же твой младший брат. И да. Я делал не очень хорошие вещи, когда был капитаном королевской стражи. Гонял тебя, ругал и бил. И мне жаль. Но все-таки я старался тебя защитить от других монстров, так как боялся потерять своего... старшего бро. И мне, правда, было жаль, когда ты потерял... свою любовь. Ведь она была моим другом. Моим первым настоящим другом. Честное слово. И мне до сих пор плохо из-за того что решил помочь Андайн. Помочь поймать ее душу для разрушения барьера. — Как и мне... — взяла свое слово Маффет, — хоть я и была жадной раньше, но никогда не желала причинять боль. И уж тем более я не хотела убивать. Я согласилась на это ужасное дело только из-за денег. И то я думал, что мне нужно убить плохого человека, который любит давить паучков. Но когда увидела спасительницу и то, как той было плохо... я не могла больше выполнять это... задание. Я не убийца. И я по большей части была против насилия. Поэтому я и отпустила ее вместе с Сансем. — И я... — сказал Меттатон, выйдя вперед, — Альфис обещала мне сделать новое. Взамен я должен был поймать человека и забрать его душу. Но когда увидел, как тому было физически больно и что Санс приходилось его нести, то не мог больше слушать подругу. Я отпустил их и отказался от своего задания. — И тем самым показал себя полным слабаком и слюнтяем. — Не смей на него так говорить, Альфис! Это лишь доказывает, что у Метты светлая душа. И что он способен на милосердие. — И это слабость, Папирус. Он должен был сделать одну простую вещь. — Для меня она непростая. Я не могу лишать жизни. — Ты был создан именно для этого, Меттатон. Но вместо этого решил потратить время для своей... мечты. И это позор. — Ничего подобного, Альфис. Его мечта очень хорошая. Радовать монстров и людей – это замечательно. — Ну... я не знаю. — Эм... друзья. Сейчас не лучший момент говорить об этом... — спокойно, но промолвил фиолетовый бармен, глядя прямо на низкого скелета, который по-прежнему держал юного принца. Услышав его тон, остальные присутствующие кроме детей мигом прекратили говорить о неуместной теме и посмотрели на брата Папса. Тот в свою очередь игнорировал их взгляды, так как его внимание было занято только двух детей. На принца и на юной версии Фриск. — Так... я не желаю больше слышать извинения сорняка и попытки мелкой пародии моей любимой его спасти. — Я не пародия. И уж тем более я не похожа на твою любимую. И хоть сама ни разу не видела ее вживую, но могу понять, что между нами есть различия. Не только внешне, но и внутри. — Поэтому ты и имеешь мне говорить, что делать. — Я и не собираюсь. Лишь спрошу один вопрос. И он относится... к спасительнице. — Фриск... не надо... — Должна. Так вот... Санс. Как я поняла, ты очень любил спасительницу. И ты стал защищать ее, тем самым выступив против всего подземелья. — Это так. — И ты говорил, что обещал ей не причинять никому вред. Тогда скажи мне. Если бы она была тут сейчас, то что бы подумала, увидев твое ужасное поведение? Твое ужасное отношение к окружающим и к своему хорошему другу. Ей бы очень сильно не понравилось твое такое поведение. — Ты не имеешь права говорить о том, о чем она бы подумала. Фриск скорее всего была бы за меня. — Ты серьезно, Санс? Да она была против насилия и убийств. Против конфликтов. И ты сейчас делаешь все то, что она не любит. Фриск бы расстроилась и разочаровалась в тебе. — Хватит. Не слова больше от такого лживого цветка... как ты. И вообще. Она бы меня поняла. Ведь я больше не могу жить без нее. — Санс... я знаю это. Но пойми. Жизнь не стоит на месте. Когда-нибудь все заканчивается. Кого-то мы теряем в своей жизни. Кого-то приобретаем. Но самое дорогое в нашей жизни всегда останется в наших сердцах. Так у тебя... Фриск. А у меня... моя сестра, с которой я провел свое детство до этого ужасного дня. Но, несмотря на это я всегда буду ее помнить. Все светлые воспоминая всегда останутся с нами. И мы должны стараться их беречь. Ведь как говориться – они самое дорогое, что у нас есть. — С каких пор ты стал говорить мудрыми словами, принц? — задал вопрос любитель желтой специи козлика, не прекращая держать его своей магией, — ты лишь жалкий трус. Мальчишка, который имеет на своей спине слишком много грехов. — Такая у меня была несчастливая жизнь в виде желтого цветка. Но и в ней было немного приятного. Как, например, у меня были по-настоящему хорошие друзья. Ты и Фриск. И я до сих пор считаю тебя... своим другой Санс. И я всегда останусь... твоим лучшим приятелем.       Слова юного принца неожиданно забились в мозг костяного комедианта, заставив того вспомнить все моменты, которые приключились с ним, со взрослой Фриск и с Азриэлем, когда тот был еще Флауи. Как они вместе проходи все подземелье. Справлялись без насилия с монстрами. И как проводили время перерывами между битвами с жителями подземелья и прохождения ловушек. Шатенка рассказывала о своем внешнем мире, он шутил свои плохие шутки, стараясь не шутить грубо. Ну а Флауи лишь тяжело вздыхал от его тупых каламбуров, в то время как сама пацифистка над ними смеялась. Как будто они были самыми смешными на свете. И это очень радовало в свое время ленивого часового. И это были самые лучшие воспоминания в его жизни. Наравне с теми, которые были у скелета вместе со своим любимым сахарком. Даже цветок больше веселил, чем бесил в свое время. Короче было все хорошо с ними, пока не умерла зеленоглазка, пожертвовав своей жизнью ради освобождения всех жителей горы Эботт. Это и был тот момент, что сильно изменил Санса. Именно с этого дня он перестал быть грубым, но позитивным скелетом. Старший брат бывшего капитана королевской армии стал более хмурым и печальным и даже истеричным временами. Начал все сильнее ненавидеть большинство своих сородичей. Особенно Андайн, Альфис и Азгора. Тех, которые сильнее всего причинил боль спасительнице. С каждым днем ему приходилось все сложнее сдерживать себя, чтобы их не убить. И делал это потому, что обещал Фриск. Ему не раз пытались помочь. В основном Папирус и Азри. Старались подбодрить его разными способами. Говорили ему, чтобы тот взял себя в руки и жил дальше своей жизнью. Что Фриск было бы грустно видеть своего любимого таким. Но это было выше его сил. Не мог забыть свою милую. Не мог идти дальше без нее. Не мог просто жить без своего смысла жизней. Поэтому его душа стала все сильнее прятаться внутри своего владельца. Да и сам комедиант начал быть более замкнутым. Вся радость и веселье давно ушли с сердца парня. И остались в нем только грусть, печаль и горе. Хоть он и пытался держаться, но Санс и сам понимал, что без нее его жизнь не имеет смысла. Ему приходилось лишь бессмысленно жить. И так продолжалось долгое время. До сегодня дня. Альфис и остальные вконец заставили его снять всякие ограничения. Ярость заставила его полностью разбить оковы замкнутости, что держали комика. И тот хотел отомстить за все его страдания. За смерть своей любимой. Всем предателям. И Ториэль, что его обманула. И Папирусу, что молчал про его соучастие с одноглазой рыжухой. И Гриллби, что не стал помогать ему с Фриск. И Маффет, что пыталась убить их за деньги, согласившись помогать Альфис. И Меттатону, что решил ради своей популярности убить девушку. И троице убийц, которые всеми силами пытались лишить жизни у беззащитной девушки. И Азриэлю, что тот не рассказал ему всей правды. Но услышав слова козлика о том, что он всегда будет считать его своим другом, Санс резко опомнился. Он осознал, что чуть не совершил ужасную ошибку в своей жизни. Он бы себя никогда не простил, если Санс убил бы своего пушистого друга. Но хуже всего – его бы не простила Фриск. Та, которую он любит всем сердцем.       И осознав это, комик отпустил козлика на пол, после чего посмотрел на свои руки, которые чуть не были замараны кровью. Малая шатенка же тут же подошла к пушистому другу и помогла тому встать на ноги. — Ты как, Азриэль? — Все нормально. Я в порядке, — сказал принц и посмотрел на друга что стоял неподвижно, глядя на свои костяные ладони. Остальные же остались немного напряженными из-за поступка скелета, а некоторые и вовсе на него злились. Но брат и Ториэль внутри переживали за Санса, несмотря на его нехорошие действия. И они действительно хотят помочь ему взять себя в руки. Если тот действительно хочет этого.       Видя, что брат Папса не желает причинять более никому вреда, козлик медленно приблизился к нему. — Санс... ты как? В ответ молчание. Тогда он попытался взяться за его руки, чтобы успокоить, но часовой мигом убрал их в свои карманы и сильно опустил свой взгляд вниз. — Не... притрагивайся... ко мне. — Санс... — Я... чуть не убил... — Я знаю. Но я не злюсь на тебя. И я понимаю твою боль. И о том, что ты скучаешь по ней. Но насилие и ненависть... не вариант... — Знаю. Но я не могу. Пойми. Я не могу без нее... — прошептал грустный комик, начиная потихоньку плакать, — прости, что испортил праздник. Я, пожалуй, пойду. — Не надо, Санс. Ты не виноват. Любой бы ”взорвался”, если долго держать свои переживания внутри себя от других. — Но я... чудь не убил тебя. Мне нет прощения... Увидев, как скелет плакал все сильнее, Азри хотел попытаться еще раз его успокоить. Но не смог это сделать, так как тот мигом исчез на глазах у всех. Некоторое время спустя...       Пока гости отправились по домам, а темноволосый король остался, чтобы помочь своей королеве убраться в столовой и в кухне юный принц находился в своей комнате и с грустью смотрел на потолок. И рядом с ним сидела его зеленоглазая подруга. Фриск в отличие от МК и остальных не могла оставить козлика со своими тяжелыми мыслями одного. Она чувствовала, что ему было не очень хорошо от сегодняшнего дня рождения. И немудрено. Ведь он чуть не умер от рук Санса. Но, несмотря на это девочка не злилась на друга козлика. Ведь она чувствовала в нем боль и одиночество. И могла понять потерю любимого человека для скелета. И к счастью тот смог сегодня взять себя в руки. Хоть зеленоглазка и не знала, что с ним происходит сейчас. И она не могла сейчас оставить друга. Не после того что произошло сегодня. — Фриск. Почему ты не пойдешь домой? Твои родители наверняка ждут, когда ты к ним вернешься. — Знаю. Но мне хочется сейчас с тобой побыть. Ведь ты сегодня такое испытал... — Да нет. Ничего страшного. Эх... просто грустно за Санса. Я за него переживаю. — Я понимаю. И все же... это правда, что спасительницу и девушку твоего другу звали... Фриск? Это так? — Эх... да. Ее действительно так звали. — Понятно. Ну а ты можешь рассказать о ней что-нибудь? Хотя бы немножко. Ведь я не знаю ее лично. Только слышала про нее от монстров. А ты и твой костяной друг очень хорошо ее знали. И поэтому хочется про вашу подругу узнать побольше. — Ну... в принципе... если тебе действительно интересно, то могу рассказать про нее интересные и... приятные моменты с ней. — Конечно, хочу. Расскажи... — сказала шатенка, приняв более удобную позу для слушания истории. И увидев такую заинтересованность у девочки, козлик слабо улыбнулся и, развернувшись к ней, стал рассказывать. — Что ж... прежде чем начнем... я хочу поведать кое-что. А именно о том, как я все-таки вернулся к жизни. Эх... когда я вернулся в подземелье вместе с телом Чары и растворился в прах, то он разлетелся вместе с семенами из человеческой деревни над полянкой. И именно над этим местом начали прорастать желтые цветы. Причем один из них вырос быстрее всех. И именно его в свое время нынешний королевский ученый – Альфис взяла для своего эксперимента. И он заключался в том, чтобы вести РЕШИТЕЛЬНОСТЬ в предмет, который не является ни человеком и ни монстром. По сути, она хотела создать жизнь из желтого цветка, который был бы способен поглощать человеческие души. Так на свет появился Флауи. И как ты наверняка уже поняла... этим экспериментом... был я. — Вау. Это необычно. И получается... Альфис вернула тебя к жизни? — Не совсем. Я не был собой. У Флауи... были свои воспоминания, но при этом остались и мои собственные. А еще на удивления у него была своя душа. Но маленькая и вместо решительности... была чувство вины. — Вины? Но за что? И главное – почему? — Потому что я помнил все то, что делал до своей смерти. Особенно последние. Как я убивал всех тех людей, которые нападали на меня. Во мне горела ярость и безумие за то, что они пытались навредить Чаре. И еще я не смог предвидеть ее самоубийственный поступок. Если бы я был более внимательным, то остановил бы ее, и мы не умерли бы тогда. — Азриэль... ты не виноват. Ты просто не мог всего предвидеть. Никто не может. Возможно... такова ваша судьба. — Судьба... если бы мы остались живы, то мама не ушла бы от папы. Отец не убил бы этих шестерых детей своими руками. А Фриск... ну... ты понимаешь... не умерла на руках моего друга. — Азри... — Я виноват в этом, что не уследил за своей сестрой. Что не смог предотвратить это. Все было бы иначе, если я был более внимательным. — Я знаю. Но... вот подумай вот о чем. Если бы история сложилась по-другому, то возможно ты не встретил бы ту Фриск, так как наверняка нашли бы иной способ разбить барьер. Жил бы в другой части. — Я знаю. Но это уже не важно. Ведь мы живем сейчас, а не в прошлом. И, к сожалению... два близких для меня человека... умерли на моих глазах. Шатенка было грустно видеть своего друга таким печальным. Она ощущала в нем горе за потерю сестры и лучшего друга. Ей хотелось как-то ему помочь. Но правда в том, что Фриск не знала как. И поэтому тяжело вздохнув, она спросила его: — Эх... Азри. Ну... может, продолжишь рассказывать свою историю? Просто хочется уже узнать... как ты познакомился с другой Фриск. — Эх... если пропустить то время, когда меня обижали монстры за мою слабость, а также мою встречу с шестью упавшими детьми... я встретил ее возле арки ведущую в руины. Тогда я совсем впал в отчаяние. Всегда повторял: ”Не убей и не будешь убит”. Ведь я... то есть Флауи верил, что все можно добиться мирно без насилия. — Я... так же это считаю. Ну и что дальше? — В общем... она увидела меня опечаленного и хотела меня успокоить. Я же убедившись, что передо мной человек желал избавить ее от ужасной участи. А именно встречи со страшными монстрами подземелья. И я... пытался убить Фриск. — Знаю. Санс говорил об этом. Что ты семенами хотел отравить ее душу. — Не отравить, а уничтожить. Причем очень быстро... чтобы она не испытывала сильной боли. Но... я сделал только хуже. Вместо того... чтобы уничтожить ”сердце” своего будущего друга… я заразил его своими ядовитыми зернами. — Ядовитыми? — Да… — без эмоции ответил козлик, — ведь на ее теле начали расти желтые цветы, которые причиняли ей невыносимую боль. И чем больше она умирала, тем сильнее они прорастали. — Погоди. Ты сказал, что эти… лепестки прорастали, когда владелец умирал множество раз. Но… ведь нельзя умирать больше одного раза. — Если ты обычный человек... то да. Но нет ничего невозможного, если у тебя душа решительности. — Душа... решительности? — Да. А ты не знаешь, как устроены человеческие души у людей? Ааа... мы же еще не проходили. Хотя моя мама раньше рассказывала об этом. Что ж. Если вкратце, то в мире существуют семь разновидностей этих самых душ. Это ТЕРПЕНИЕ, ХРАБРОСТЬ, ПОРЯДОЧНОСТЬ, НАСТОЙЧИВОСТЬ, ДОБРОТА, СПРАВЕДЛИВОСТЬ и РЕШИМОСТЬ. Также существуют и душа монстра. Она отличается от человеческих собратьев. Она белая и перевернутая. Вот смотри. И принц призвал свое ”сердце” зеленоглазке и та с интересом глядела на нее. Как он и сказал, она действительно была перевернутой и белоснежной словно снег. И это восхищала малую Фриск. — Она такая... красивая. — Угу. Очень. У всех монстров такие души. И они немного слабее ваших. Да и мы были слабее людей. Ведь мы... монстры... по большей части состоим из магии, а также из надежд и мечтаний. Так о чем я? А... да. О РЕШИТЕЛЬНОСТИ. По факту... она самая сильная из человеческих душ. Она способна на многое. Даже... сбрасывать таймлайны. — Таймлайны? — Да. Когда Фриск... умирала, то возвращалась к последнему... как сказать полегче... сохранению. — Сохранению? — Угу. Это светящиеся звезды. И мы с подругой их видели. Она касалась их, чтобы вылечиться от ран и наполниться сил. А также они являлись контрольной точкой для девушки, чтобы та могла в случае смерти вернуться сюда во времени. И при этом она помнила все. Даже свои смерти. — Ужас... — Да... это страшно. Но мой друг был очень решительным. И он продолжал свой путь несмотря ни на что. — Интересно. Так... что дальше было? — Ну... мне пришлось временно кое-как защищать подругу от других монстров. Правда, меня пришлось пересаживать на ботинок, так как не мог быть всегда рядом с ней находиться в земле. И, в общем, в таком состоянии я был с Фриск большую часть всего путешествия. Рассказывал о подземелье и его жителей. Как они были обустроены и так далее. И во время всего этого мы сбегали от других монстров. Правда... не сумели пройти мимо моей мамы. — Мисс... Ториэль? — Да. Она пригласила нас к себе. Кормила в основном Фриск, а на меня не обращала особого внимания. — Что? То есть... она не узнала тебя? Своего сына? — Угу... ведь я был слабым. А мама знала меня как холодного, но все-таки доброго внутри сына, который был готов постоять за себя. — Азри... — В общем... я уговорил в дальнейшем Фриск уйти от Ториэль, так как та нас бы никогда не отпустила. И ей пришлось согласиться. Правда все равно мама нас застала и требовала подругу доказать... что сможет та выжить в подземелье. Она сразилась с ней. Но Фриск не желала причинить моей маме вред. Поэтому друг всегда щадил ее. И в конце хранительница руин сдалась и отпустила нас в остальную часть подземелья. — Ясно... ну и что дальше? — Ну... мы оказались на свободе. А точнее – в лесу Сноудина. Там нам пришлось проходить через него, остерегаясь жителей подземелья. И именно там мы встретили Санса, который в дальнейшем стал нашим союзником...       И тут в этот момент у маленькой шатенки зазвонил ее мобильный телефон. Она быстро его взяла и увидела, что это звонила ее мама. И когда та ответила на звонок, то услышала, что матушка строго сказала идти ей домой. — Эх... ладно, мам. Сейчас иду... — сказала Фриск и выключила телефон, — меня позвали домой. Извини, что не смогла дослушать твою историю. — Ничего страшного. Завтра мы можем после школы пойти ко мне домой, и тогда я продолжу. — Хорошо. А хотя у меня есть одна идея. — Да? И какая же она? — поинтересовался красноглазый козлик. И Фриск слегка улыбнувшись, посмотрела козлику в глаза. — Давай пойдем в одно интересное место. В то... где я еще не была. — Хм. И куда же ты хочешь? И девочка, взявшись за ручки козлика, промолвила: — Ази. Я хочу увидеть подземелье. Ты будешь моим личным гидом по вашему бывшему дому?