К чёрту всё прекрасное

К моему разочарованию Мурат несколько раз пытался до меня дозвониться. Он мне и писал. Везде кинув его в ЧС, я попыталась выкинуть его из головы. Он даже приходил ко мне и стоял под дверью. — Ася, пусти! — Он стучал по двери со всей силы. — Пусти меня. — Мурат, пошел вон! — Отвечаю, не открыв дверь. — Убирайся. — Ну прости меня, — и он встал на колени. — Сам не знаю что на меня нашло. Я не хотел. Прости меня. — Мурат, я сейчас вызову ментов и напишу на тебя заявление. Пошел вон! — Ася… — Между нами всё кончено. Убирайся! А самое ужасное, что он будет целый месяц на моей практике. Ещё предстоит как-то его выдержать. Просто буду всегда на виду и никуда не отходить одна. Это будет намного сложней, чем с Бутко. Хотя Мурат может и на людях напасть. Та всё же куда осторожней. — Ася! Я люблю тебя! Прости меня! Это было помутнение. — Убирайся! Я ненавижу тебя, больной ты ублюдок. В глазах появились слёзы. — Пошёл вон! — Я всё равно вернусь. Я люблю тебя ещё с первого курса. Я сделаю всё, чтобы ты меня простила. Мурат значительно поднасрал мне с настроением. Ублюдок. На кой хер я вообще послушала тогда Алёну? Она же мне посоветовала начать встречаться с Муратом. Что-то щелкнуло в голове. Достав мобильный, набираю Свиридовой. Подруга ответила почти сразу. — Алён, слушай. Вот ты мне тогда про Мурата сказала. Почему именно Зотов? — Ну… — Свиридова, говори прямо! — До боли стискиваю мобилу. — Хорошо, Мурат попросил. Сказал, что любит тебя с первого курса и попросил незаметно предложить его кандидатуру. — Зашибись! — А что? Что-то случилось? Мне казалось, что у вас всё вполне нормально. — Просто знай, что Мурат мудак. — Да что случилось? Отключаюсь. Я была зла и на подругу, и на Зотова. Самое интересное, что на всё это к Бутко моё отношение немножко поменялось. Конечно было приятно, когда она приехала, но всё же. Как никак, но я считаю это поддержкой. Хотя мне всё равно было страшно. Она ведь придет и ведь я же сама захотела этого. Что будет дальше? Придет и начнет домогаться? Бутко приехала в семь вечера. К моему удивлению меня она не домогалась. Просто обняла и поцеловала в щеку. Потом мы просто сидели на диване, и она обнимала меня, прижимая к себе. — Ты просто боишься меня или что? Почему ты дрожишь? — Шепнула она мне, прижимая к себе ещё сильнее. — Да, переживаю, — а расслабиться всё равно не получается. Моё восприятие просто поменялось и всё «благодаря» Мурату. Ублюдок. — Из-за Зотова? — У нас с ним летняя практика в колхозе. — Я могу поговорить с Макаром Анатольевичем и попросить перевести тебя в лагерь. Вспоминаю эту подставу от Алёны. Свела называется, с этим Зотовым. — Вы с меня за это спросите? — Тело напряглось, как струна. — Могу прямо сейчас, — она уложила меня на диван и оказалась сверху. — Но гарантирую, что практику тебе заменят. Она наклонилась и поцеловала меня в губы. Что-то во мне лопнуло, и я заплакала. Просто заплакала от воспоминаний и оттого, что было со мной вчера. Чёртов Мурат. — Ну тише, — Бутко легла рядом и обняла меня. — Тише, Ася. Всё хорошо. Я не буду тебя трогать. Успокойся. Но истерика, к сожалению, никуда не пропала. Она стала намного сильнее и Бутко пришлось рыться в моей домашней аптечке. Ничего не найдя, она схватила пальто и куда-то вышла. Вернулась через двадцать минут с пачкой таблеток. — Выпей, — протягивает мне одну таблетку и бутылку воды. — Это успокоительное. Не заставляй меня только вызывать «скорую». Выпиваю таблетку. Сама не понимаю почему изнасилование со стороны Мурата оказалось настолько психотравмирующим чем, когда это сделала Бутко. Успокоительное подействовало и женщина уложила меня спать. Сама ещё долго ходила по моей квартире и кому-то звонила. Мне было всё равно. Проснулась я опять из-за будильника. Открываю глаза и вижу одетую Бутко. Вот зачем ей будильник, если она просыпается всё равно раньше? — Тебе повезло, что ты пока освобождена от всего, — сказала женщина, подойдя ко мне. Она наклонилась и поцеловала в щеку. — С деканом сегодня поговорю и очень хорошо попрошу его, чтобы он тебя перевел. Или же пусть Зотова переводит. Женщина ушла, а я ещё лежала несколько часов не в силах заснуть. Потом мне захотелось мороженого. Не найдя его в холодильнике, я решила сходить за ним. Заодно купить и пива. Чувствую, что надо выпить. Даже не пива, а вина. Вино лучше. Перед тем как выйти в подъезд смотрю в глазок. Никого. С этим Муратом только осторожность и нужна. Ещё подкараулит где-нибудь. Всю дорогу до магазина я оглядывалась. Хоть сейчас у них и пары, но мне всё казалось, что этот Зотов где-то рядом и идет за мной. Даже когда я стояла и выбирала вино, мне всё казалось, что он рядом. Выбрав бутылку грузинского вина и шоколадное мороженое, я пошла к кассам. Убрав всё в пакет, иду осторожно домой. Нехорошее предчувствие возникло, когда я подходила к дому. Просто стало неожиданно страшно. Мне даже расхотелось идти домой, но я всё равно зашла в подъезд. — Мурат? — Парня я встретила стоящим возле моей квартиры. — Что ты тут забыл? — Ася, — он сделал шаг ко мне. — Погоди, ты не так это поняла. Я… — Пошёл вон! — Если надо будет, я его и этим пакетом ударю. — Ася… — Я пока не стала писать на тебя заявление, но напишу, если не отвалишь. — Я хочу, чтобы ты была со мной. — Уходи. — Вот как, — лицо у него стало серым, а глаза недобро смотрели. — Хорошо. Я уйду. Но ты пожалеешь об этом. — Да пошёл ты на хер, — достаю ключи. — Пожалею? Да я вообще жалею, что связалась с тобой… И после этого последовала неожиданная боль. Я даже понять ничего не успела, когда мне стало резко больно в спине, а затем и в пояснице. Ключи и пакет выпали из рук. Слышу, как разбилась бутылка вина. Ноги у меня подкосились, а в глазах стало темнеть. От боли я перестала понимать происходящее, а боль становилась всё сильней и сильней, и всё в новых местах. Я даже закричать не могла. Боль разливалась по всему телу, а потом наступила темнота. Очнулась я в каком-то странном месте. Рядом стояло куча всякой аппаратуры. Что-то гудело, а что-то пищало. К лицу была прикреплена маска с кислородом. Где я? Что со мной случилось? Откуда была боль и куда делся Зотов? Сколько вопросов. Получить бы хотя бы на один ответ. — Очнулась, — вижу бородатого мужчину в белом халате. — Ну и хорошо. Хочу что-то ему сказать, но не могу. Сил говорить просто нет. — Тебе повезло, что осталась жива, — продолжил он. — Вообще тебя доставили к нам в тяжелом состоянии. Думали не спасём. Подумать только, пятнадцать ножевых. Ладно хоть ублюдка, что с тобой это сделал задержали. Он главное сам в «скорую» позвонил и во всём сознался. Ну ты лежи давай. Скоро к тебе пустим следователя, а там и твоих родителей. А то они уже вторые сутки ночуют у нас в коридоре. Ножевые? Мурат? Он что, пытался меня убить? Но за что? — Сейчас ты под действием обезболивающих, но вскоре они пройдут и будет больно. Так что не пугайся. Снова хочу ему что-то сказать, но не выходит. Сил нет ни на что. — Отдыхай. Он вышел, оставив меня одну. И всё же он не врал. Боль медленно и тихо стала возвращаться ко мне. Вскоре она стала настолько невыносимой, что мне сделали укол обезболивающего.Потом были родители и следователь. Мне было тяжело говорить, но я сказала как было. Что Мурат собрался уходить и когда я достала ключи, то стало вдруг больно. Мурат сидел в СИЗО и ждал суда. Я же всё ещё лежала в больнице. Только уже из реанимации меня перевели в обычную палату. Суд совпал с моей выпиской из больницы, но я на него не явилась, а потом узнала, что Зотову дали десять лет. Я же, забрав документы, решила перевестись в московский вуз. Конечно я останусь на своей же специализации инженером по химической промышленности. Всё же эта профессия мне понравилась. Мои родители купили квартиру в Москве возле ВДНХ. Я же слегка прихрамывая, прощалась с Алёной. — Так жалко с тобой прощаться, — подруга плакала. — Надеюсь, что эта хромота времена. — Он травмировал мне какой-то нерв, но врачи сказали, что восстановлюсь, — улыбаюсь ей. — Прощай. — Погоди, не забывай мне звонить. Я тоже буду тебе звонить и писать. Кстати, слышала новость? — Какую? Я месяц только в больнице лежала. — Бутко уволилась. — Что так? — Вообще не знаю. Что-то у неё тут с кем-то конфликт произошел, и она написала по собственному. — Да я победитель по жизни похоже. — Может останешься? — Я всё решила для себя. Оставаться в этом городе не хочу. Очень много неприятных воспоминаний. В Москве начну всё заново. Ну не люблю я маленькие города. После Москвы этот город маленький стал. А вот в Москве я замучу ещё те дела. — Удачи. Перелет был два часа, а потом сам переезд. В местном институте меня встретили нормально и с сентября я буду уже на четвертом курсе. Верю, что у меня всё будет хорошо и прекрасно. Остатки лета я конечно же восстанавливалась. Всё же то нападение оставило на моей спине множество шрамов. Мама считает, что можно обратиться к врачу и удалить их. Я же не хочу удалять. Просто, чтобы оставались со мной в качестве напоминания, что от одного типа людей всегда надо держаться подальше. В институт меня отвозил папа. В магнитоле у него играл Вячеслав Добрынин «Две свечи». Классная песня, правда слышала я её совсем в другом исполнении. — Всё, — останавливается. — Если будет цепляться какой-то парень, то используй перцовый баллончик, взяла его с собой? — Да, — с того случая папа много чего мне накупил для самозащиты. Даже на курсы рукопашного боя записал с моей-то травмой. Главное его это не смутило. Он заявил, что лучше отделаться ножевым, чем быть убитой. — Электрошокер? — Ты мне ещё и пистолет бы купил, — выхожу из машины и закидываю рюкзак на плечо. — Пока. — После пар позвони, заеду. Всё же в Москву они переехали из-за меня. Смотрю как папина иномарка уезжает, а сама иду к институту. Первое сентября в новом месте. Надеюсь тут мне повезет и не будет никаких Бутко и ненормальных парней. Смотрю на расписание и иду в аудитории на втором этаже. Куча людей. Прохожу и сажусь рядом с каким-то парнем. Лекция прошла нормально. На перемене я даже с кем-то познакомиться умудрилась. — Васнецова, — ко мне подошла декан. Молодая женщина пронзительно оглядела меня. — Пойди в учебную часть на первый этаж в сто второй кабинет и забери там свой студенческий билет. Спускаюсь на первый этаж и на повороте умудряюсь налететь на кого-то. — Извините, — поднимаю глаза и замираю на месте. — От судьбы не уйдёшь, — усмехнулась мне Бутко и прошла мимо. — Действительно, — усмехаюсь, глядя ей в след. — Никуда не уйти. — И всё же спину он тебе изуродовал, — вздрагиваю от её прикосновений к своей обнаженной спине. Вздрагиваю почувствовав её губы на своей спине. — Всё хорошо? — Этот взгляд, который я прекрасно ощущаю спиной. — Мне остановиться? — Нет. Продолжайте. Мы стояли в пустой аудитории. Никогда бы не поверила, что сама подойду и соглашусь на такое, но я это сделала и не жалею ни о чём. Больше.