Старый друг

      Вчера, после возвращения в особняк /Элайджа/ Когда я зашёл в особняк, то сразу же направился к Катерине в подвал. Сейчас мне как никогда необходимо знать, что делать с тем, что стало известно о сестре Елены, и для этого мне сначало нужно узнать, чего ожидать от Линеи. Если она знает историю Катерины, то не исключено, что и та должна знать историю своей знакомой. И разве важно говорить Никлаусу, что подруга Ребекки — очередная ведьма, с которой мы столкнулись? Мой брат итак стал черезчур подозрительным, а Линея с открывшейся правдой может посчитаться угрозой, которую нужно устранить. И хотя эта девушка знакома с нами всего пару недель, я чувствую за неё ответственность. Она не виновата в действиях моего брата, и я должен сделать так, чтобы она осталась жива. Ещё и для Ребекки и Кола. Ни за что не подумал бы, что какая-то девушка-подросток сможет найти общий язык с моими сестрой и братом. Характер Кола иногда терпеть не можем даже мы, хотя за тысячу лет уже должны привыкнуть, как и к стервозности Ребекки, но каким-то образом человеческая девушка смогла усмирить их обоих. Безусловно, я, как и Финн, не вмешиваюсь в эту внезапную дружбу, которая возникла, стоило нам только вернуться в Мистик Фоллс спустя тысячу лет, но ясно, что стоит ритуалу свершиться, мы покинем этот город. Больше нас в нём ничего не держит. Я оторвался от размышлений, когда оказался перед дверью в подвал. Открыв дверь, я зашёл внутрь, после чего закрыл за собой, сразу устремляя свой взгляд на Катерину. Увидев меня, она поднялась с пола, окидывая настороженным взглядом. Я отметил, что она выглядит ещё хуже, чем в мой прошлый приход, ведь даже тогда она казалась красивой, несмотря ни на что. Сердце неприятно защемило, и я для себя решил, что смогу убедить Никлауса иногда давать ей кровь, чтобы она окончательно не иссохла. Определённо, власть этой девушки над мной неоспорима. — Элайджа? Что тебе нужно? — слегка охрипшим голосом спросила она, осматривая меня. — Я пришёл поговорить с тобой, Катерина, — сказал я, не выказывая никаких эмоций. — О чём же? — подозрительно посмотрела она на меня. — Мне казалось, мы всё выяснили, когда я сбежала. Если хочешь снова спросить, почему я так сделала, то ты зря пришёл, — и после этого она вновь села на пол, даже не смотря на меня. Да, в чём-то она права. Когда она только появилась в особняке, и Клаус внушил ей не покидать подвал, сидя тут и медленно иссыхая, я пришёл к ней. Хотелось спросить, почему она так поступила. Да, мой младший брат и вся семья подумали, что она просто сбежала, но мне именно хотелось задать ей вопрос, глядя в глаза, почему она так поступила. Хотелось понять, почему Катерина выбрала побег и срыв ритуала, вместо того, чтобы довериться мне. — Я пришёл не ради этого, Катерина. Хотя мне определённо есть, что с тобой обсудить, — продолжил я. Рассказаное Линеей я принял не сразу, ведь то неприятное чувство, что моё доверие нарушили, не оставляло меня. Было непросто признать, что девушка, которую я впустил в свою душу, не смогла открыться мне до конца. Даже подозрений у меня не возникло, что она могла сбежать не только ради себя, а ради кого-то ещё. Ради близкого человека, которого она не хотела оставлять. Ради дочери. — Так зачем ты здесь? — незаинтересованно задала она вопрос, положив голову на согнутые колени. При этом её волосы полностью скрыли её лицо, не давая возможности разглядеть её. — Чтобы узнать всё, что связывает тебя с Линеей, — ответил я. Стоило мне назвать имя, и всё изменилось. Катерина медленно подняла на меня свой взгляд, в котором отражался лишь холод. Как я и думал, они явно связаны, Катерина сейчас выглядит слишком настороженной. — Не понимаю, о ком ты говоришь, Элайджа, — попыталась сказать она удивлённым голосом, хотя взгляд её выдавал. — Катерина, я не хочу играть с тобой в игры. С учётом того, что в твоём организме нет вербены, я бы мог тебе с лёгкостью внушить, однако я не хочу этого делать. По крайней мере, пока не хочу. Не заставляй меня идти на подобное, тебе же будет хуже, — сказал я, смотря на неё сверху вниз. Часть моего самообладания рухнула. Эта девушка всегда находила способ сорвать мою маску и показать настоящие эмоции. Но её упрямство лишь разозлило меня сейчас. — Элайджа, если ты искал способ снова увидеть меня, так и скажи, — неожиданно усмехнулась Катерина. Не выдержав, я нагнулся к ней и взял её за подбродок, чтобы она не смогла отвернуться. Столкнувшись с её глубокими карими глазами, я холодно произнёс, внушая: — Скажи мне правду, Катерина. Ты хочешь, чтобы я пошёл со своими подозрениями к Никлаусу, или же ты пожелаешь всё мне рассказать? Мне было неприятно, что приходится прибегать к гипнозу, но раз Линея, хоть и с явной неохотой, рассказала про историю с Катериной, явно утаив часть правды, то что мне может рассказать сама Катерина? Пусть и не по своей воле? — Нет, я не хочу, чтобы Клаус об этом узнал. Элайджа, если ты хочешь услышать это от меня, то поклянись, что всё, что я тебе расскажу, не узнает никто, — она говорила это очень твёрдо, не отводя взгляд. Клятва?.. Но что она может для неё значить? Она ни разу за пятьсот лет не привязывалась ни к кому, иначе брат её уже давно бы выследил, а сейчас всеми силами стремится скрыть правду, как будто бы это её спасёт. — Хорошо, я даю слово, что не скажу никому из моей семьи, — ответил я, всё так же нагнувшись к ней. — Элайджа, я живу на свете уже пятьсот лет, — неожиданно начала она, горько усмехнувшись, так же смотря мне в глаза, — и меня невозможно обмануть. Все эти лазейки я знаю «от» и «до», так что поклянись, что ты никому не скажешь. — Не считаешь, что это слишком? Я итак сделал тебе огромную услугу, пообещав никому из семьи не говорить. Не думаешь же ты, что я позволю тебе иметь при себе тайны, которые никто никогда не узнает? — проговорил я, не прерывая зрительный контакт. — Я и не сомневалась. Хотела проверить, всё таким же ты остался, или изменился, — сказала она. — Мы все изменились, Катерина, — ответил я, а после пятиминутного молчания добавил: — Рассказывай всё, что касается непосредственно тебя и Линеи Гилберт, которую мой брат держит в особняке. — Что? Неужели она сестра моей жалкой копии? — спросила она меня, искренне поражаясь этому факту. И после этих слов она начала говорить об их первой встрече; об удивительной внешности, которую Линея никак не могла перенять, будучи Петровой, что, собственно, и зацепило её; о странных встречах; разговорах; как их стало тянуть друг другу; о возникшем доверии, что она не испытывала с момента, как пустилась в бега; как она неожиданно узнала, что та является ведьмой и знает о её секрете; а после о возникшей дружбе. Катерина сказала, что когда Никлаусу стало известно, что два года назад она была в Вашингтоне, она испугалась, что в попытках узнать о её местополежнии он мог навредить Линеи, и поэтому она стёрла ей память и заставила покинуть город, навсегда позабыв о любой мистике. — Это всё, что произошло между нами, — закончила Катерина. — Я обещаю тебе, что с ней ничего не случится. Когда ритуал будет проведён, она вернётся живой и невридимой к своей семье, — пообещал я и оставил её одну.

***

Я стояла на поляне, не понимая, что происходит. Оглянувшись, я заметила лишь деревья и то, что нахожусь в каком-то горящем кругу. И я была не одна. Было ещё два круга, в одном из которых находилась моя сестра и с ужасом смотрела на меня. В другой такой же ловушке была неизвестная мне девушка, и её будто ломало изнутри. Я слышала хруст ломающихся костей и видела маску боли на её лице. Не выдержав этого, я отвернулась и снова посмотрела на Елену. — Что происходит? Однако мне ответила не она, а Клаус. — Происходит то, что скоро я стану гибридом, дорогуша. Появившись на поляне, он уверенно подошёл к алтарю где происходило заклинание, а за ним та самая ведьма, что освободила меня из поместья Сальваторе. — Какого чёрта? — я попыталась выйти из круга, но пламя вдруг встало стеной, не позволяя мне. Я хотела выплеснуть на этого первородного все свои эмоции, когда наконец всё осознала. Ритуал. Оборотень, вампир и двойник. И я — одна из составляющих. — Ну ты и сволочь, Клаус, — гневно прошипела я. Сделать меня вампиром, чтобы потом вырвать мне сердце? Как раз в его духе. Когда наступило полнолуние, ведьма начала читать заклинание, и Клаус пошёл к угасающему кругу, где на земле лежала волчица. Заставив её лечь на спину, он пробил ей грудную клетку и вырвал сердце, заставив Елену испуганно вскрикнуть, а меня на секунду прикрыть глаза. Держа сердце в кулаке, он подошёл к ведьме и капнул несколько капель на камень, который та положила в неглубокую миску. — Теперь твой черёд, милочка, — ухмыльнулся он. — Я даже с того света найду способ заставить тебя страдать, — ответила я, подавляя подступающий страх. — У тебя будет такая возможность. Огонь, не позволяющий мне выйти, прекратился, и я сама, несмотря на ужас, что охватил всё мое тело, вышла за пределы круга. — Только давай побыстрее? Желания смотреть на тебя у меня и того меньше, — после моих слов он оказался прямо передо мной, заставив сердце пропустить удар. — Так приятно видеть в твоих глазах страх, — сказал Клаус, после чего я ощутила, как его рука сжала моё сердце, готовясь вырвать. Боль была невыносимая. Хотелось, чтобы всё скорее прекратилось, лишь бы перестать так страдать. Не думала я, что умру так рано и вот так. Ощутив, как сердце сдавили ещё сильнее и руку начали вытаскивать из моего тела… /Линея/ И на этом моменте я проснулась. Но пробуждение моё было не естественным, а ему поспособствовал Кол. Конечно, спасибо ему за это, но одновременно мне захотелось с ним что-нибудь сделать. Ну а как вы прикажете реагировать, если в вашу комнату вломится этот Майклсон с фразой «Давай праздновать предстоящую смерть твоей сестры?». Вот именно. Вздрогнув, я тут же попыталась успокоиться, чтобы Кол не заметил моё состояние. — Кошмар? — заметил он. Не удалось всё-таки. — Можно итак сказать, но я знаю его причину, и кто за это будет наказан, — ответила я, приводя дыхание в порядок. Ну Клаус, ну скотина. Других слов у меня просто нет. Это он так намекнул мне, что я буду вампиром на ритуале? Мы ещё посмотрим на это. Оторвавшись от раздумий о первородном, я тут же накинулась на Кола: — Иди приставай к Ребекке, а мне дай отдохнуть. Прочь отсюда, — при этом я умудрилась завернуться в одеяло как в кокон, говоря слова чуть ли не в подушку, в которую я сопела так недавно. — Ну нет, — веселился он. — Беккс свернёт мне шею, и дело с концом. А ты мне ничего не можешь сделать. Вырванная из кошмара, я плохо соображала, но стоило мне обработать то, что сказал Кол, как я стремительно села на кровати, едва не столкнув Майклсона. — Повтори, что ты сейчас сказал, — гневно прошипела я, выбираясь из плена одеяла. Кол наблюдал за моими действиями с усмешкой. Ну ничего, вот явлюсь я к тебе в комнату и устрою сладкое пробуждение! — А что такое я сказал? — начал Кол строить из себя дурака. — Это же правда. Ты — человек, который ничего не может сделать против первородного вампира, — закончил он. Сердце неприятно кольнуло. То есть он общается со мной только из-за моей «уязвимости» перед ним? — Ты так уверен в этом? — злобно спросила я. — Да, — ответил Кол, потрепав меня по волосам как ни в чём не бывало. Мне вот интересно, за его слишком длинный язык как Клаус ему его не оторвал? Он же совершенно не понимает, что говорит. Как Ребекка-то это терпит? Только теперь понимаю её желание находиться где-нибудь подальше от семьи. Отдёрнув его руку от себя, я медленно начала заводиться, но никак это не показывала, пока вдруг не вспомнила о «предстоящей смерти сестры». — Когда, говоришь, будет ритуал проводиться? — уточнила я, всё-таки поднявшись с кровати. На мне были короткие шорты и майка на лямках, и Кол пару минут пялился на меня, на что я не обратила внимание, подойдя к шкафу и выбирая одежду на сегодня. Пусть любуется, мне-то что? Только если деньги за показ брать буду. — В полнолуние, — всё же ответил он. — Гений, я это итак знаю. В какой день? Сегодня? Завтра? Или когда? Я не слежу за лунным циклом, если что, — съязвила я. И как я могу с ним дружить? Сама себя не понимаю. — Ах, ты об этом… — протянул Майклсон. — Сегодня. Поэтому я и пришёл к тебе, хотел позвать отметить этот день вместе со мной. — Дай угадаю, опустошать запасы Клауса и Элайджи? — поинтересовалась я. — А Клаус тебя не убьёт, если ты выпьешь весь его дорогущий алкоголь? Я просто не хочу потом услышать, что тебя вдруг всё-таки заколят серебрянным клинком спустя столько-то веков. Ну знаешь, терпение, как я поняла, не сильная черта твоего брата. Ага, выбрала наряд. Сейчас в душ, одеваемся, а потом с Элайджей еду к Сальваторе. Надо дать Елене эликсир. — Вот именно поэтому я буду пить любимый виски Элайджи. Он явно ничего мне не скажет, — ответил Кол. Повернувшись к нему, я ответила: — Сделай одолжение — больше в моей комнате не появляйся, и никогда не шути насчёт меня как человека. Может быть я и не могу использовать магию сейчас, чтобы воздать ему по заслугам, но это не повод оскорблять меня. — Да ладно тебе, не обижайся. Пошли повеселимся, — улыбнулся он мне соблазнительно. Эх, вот как с такой симпатичной мордашкой можно быть таким придурком? Несправедливо. — Знаешь, я не поведусь на это. Сегодня моя сестра может умереть, и шанс есть лишь на эликсир, которому срок пошёл уже за пять столетий. Как ты думаешь, что я сейчас испытываю? — спокойно сказала я, хотя в глазах был страх. — Вот пусть Елена и разбирается с моим братом. Она Петрова, и к тому же двойник — её судьба была предначертана, — ответил он, подойдя ко мне. Я едва не чертыхнулась. Какая ещё судьба? По его логике Катерина должна быть мертва вот уже полтысячалетия, но она всё ещё дышит. Мы сами строим свою судьбу. Просто у кого-то не хватает решительности бороться за свою жизнь, и он подчиняется обстоятельствам. — Я ведь тоже Петрова, — усмехнулась я. — Что ты на это скажешь? — Я скажу, что, даже будучи потомком Кетрин, тебе ни в коей мере не досталось присущее всем Петровым двуличие, — медленно, растягивая слова, проговорил он, не разрывая зрительного контакта. — Не забывай, что мне тысяча лет, и я знал ту, чьё лицо носят… — под моим внимательным взглядом он осёкся, видимо, вспомнив, кем Елена приходится мне, — твоя сестра и маленькая сучка Пирс. Татия была такая же, как и они. Она манипулировала чувствами Элайджи и Ника, — выделил он последнее слово. Даже сейчас он не забывает про войну с Клаусом. — Ребекка поэтому так и ненавидит всех Петровых, потому как они все одинаковые манипулянтки. Я открыла рот от шока. Вот уж не думала, что получу лекцию по истории, да тем более и связанную с Татией. Хотя в чём-то Бекка действительно права. Елена состоит в любовном треугольнике с Сальваторе, Татия, судя по рассказу Кола, тоже была не святой наивностью, крутя обоими братьями, а Кетрин вскружила голову Элайдже… — Тогда почему Ребекка со мной общается? Да, я не напоминаю Елену ни коим образом, но всё же… — спросила я. — Я бы сказал, что ты скорее Сальваторе, — высказал Кол своё мнение. — Ты в меру наглая, дерзкая, даже сумашедшая, если взять ситуацию с Ником, и никогда не отступаешь. Мы когда-то были знакомы с предками твоего Деймона, и, поверь, на них ты похожа гораздо больше, чем на потомка Татии, — закончил он, а потом резко сказал: — Хотя, это лично моё мнение, всё же мы совсем недавно познакомились, — весело добавил Майклсон. — Спасибо за откровенность, о прекрасный Кол, — фыркнула я. Он начал выходить из комнаты, когда сказал: — Рад, что ты наконец это признала, — не остался он в долгу, уже открыв дверь. — Одевайся и спускайся, пока ты не ушла с Элайджей, — я очень тихо, едва шевеля губами, произнесла «что?», и тут же услышала: — Ты же не думала, что мы не узнаем? Элайджа ничего бы не стал от нас скрывать. И после этого оставил меня одну. Пару раз моргнув, чтобы прийти в себя, я решила просто привести себя в порядок, вместо того, чтобы задумываться о действиях Элайджи. Если он не сказал о моей магии, то уже спасибо, а насчёт остального мне задумываться не стоит. Майклсонам тысяча лет, они знают, что делают. Зайдя в ванную комнату, я приняла короткий душ, а затем переоделась в жёлтую футболку с сердцем и чёрные джинсы, а сверху накинула серую короткую куртку. На ногах были ботинки. Глянув в зеркало, я недовольно поджала губы. Волосы, которые в очередной раз спутались во время сна, еле поддавались натиску расчёски, которой я пыталась их расчесать. Тяжело вздохнув, я взяла из тумбочки над раковиной гребень, который использовала для самых тяжёлых случаев, когда взгляд наткнулся на настой вербены. Не долго думая, я тут же достала и его, сразу сделав несколько глотков. Поморщившись, я мысленно понадеялась, что это поможет. Впускать первородного в свой разум — не лучшая идея, особенно, если это Клаус. Всё же приведя в порядок свои волосы, я убрала их в косу, чтобы они не мешались, в очередной раз раздражаясь из-за них. Если раньше мне нравилась их длина, то теперь хочется поскорее остричь их хотя бы до спины. Кинув последний недовольный взгляд в зеркало, я вернулась к себе в комнату и подошла к кровати, взяв в руки книгу заклинаний, которую мне передал Финн. Навряд ли то, что я задумала, можно найти здесь. Такую магию новички явно использовать не могут, да и не станут, но мне придётся рискнуть. И это будет в какой-то мере безумно, стоит снова прокрутить примерный план действий в мыслях, но зато Елена останется жива. Главное лишь, чтобы всё пошло по моему плану.

***

— Сегодня полнолуние, и Никлаус готовится снять проклятие, — обратился Элайджа к Елене, пока я изучала книжные полки очередного шкафа в библиотеке Сальваторе, где мы сейчас и находимся, волбще не следя за разговором остальных. — Ты готова? — спросил он. — Да. Я сделаю это, — услышала я голос сестры. — Как будет проходить ритуал? — задал вопрос Стефан. — Сам он довольно прост. Ингридиенты вы уже давно знаете, — начал говорить первородный. — Лунный камень. Ведьма должна будет высвободить проклятие из камня, а затем Никлаус, будучи вампиром и оборотнем, пожертвует по одному из них. — А я-то тут причём? — уточнила Елена. — Ты — финальная часть ритуала. Мой брат должен выпить кровь двойника до последней капли, — сказал Майклсон, а после замолчал на какое-время, и потом я услышала: — Это зелье я приготовил Катерине пятьсот лет назад, — только этих слов хватило, чтобы оторваться от изучения очередной литературы и повернуться лицом к собравшимся, вперивая свой взгляд в лицо Элайджи. — Оно обладает чудейснейшими свойствами воскрешения. — То есть Елена умрёт, а потом оживёт? — не дала я и слова сказать сестре, одаривая вампира своим взглядом, в котором плескалось недоверие. — И это твой план? — тут же появился в комнате Деймон, нападая на меня. — Волшебная микстура без срока годности? — а затем обратился к Елене: — Ты же хочешь выжить? Используй кольцо Джона. — Оно работает на обычном человеке, а появление двойника сверхъестественно, — вмешался Элайджа. — Скорее всего кольцо не сработает. Ну прям идеально. Зелье — возможно просроченно, кольцо — не вариант, стать вампиром сама Елена не хочет. Остаётся заклинание защиты и, на самый крайний случай, Джон. Он же хочет спасти Елену? Вот пусть и умрёт за неё, если он действительно её отец. Во всяком случае это будет запасной вариант, а насчёт зелья надо узнать у ведьм. Как можно скорее узнать. — Я больше доверяю кольцу, — сказал Деймон, одаривая нас всех раздражённым взглядом, и в очередной раз обратился к сестре: — А если оно не сработает, Елена? — Тогда я просто умру, — попыталась она говорить спокойно и даже как-то безразлично, но в её голосе я отчётливо уловила дрожь. Она боится. Боится, что сегодня её жизнь может оборваться от рук Клауса, что Джереми в очередной раз лишится близкого человека; боится разрушить жизнь Стефану, ведь он не сможет без неё; что Деймон может отключить человечность… Да, ей есть, что терять. Никто из всех её близких не сможет справиться с такой потерей, но я не позволю ей умереть, чего бы мне это не стоило. — А у Клауса есть оборотень? — насколько я знаю, им как раз и является Тайлер. — Мой брат ждал этого момента более тысячу лет. Если сейчас у него и нет оборотня, то к вечеру он у него появится, я в этом уверен, — уверенно ответил Элайджа на мой вопрос. Да, знает же своего брата, который сделает всё ради своей цели. — Тайлер уехал из города, Клаус до него не доберётся, — сказала Елена, а потом задумалась и резко вспомнила: — Но в городе остались другие оборотни. Мы должны их предупредить, — внезапно разволновалась она. — Елена, не стоит злить Клауса ещё больше, чем нужно. Попытаемся вмешаться в его планы, и сами станем частью этих самых планов, — я, чёрт возьми, могу стать вампиром на ритуале, и мне ой как не хочется, чтобы Клаус сделал ещё хуже, чем сейчас. Не могу сказать, что я прям цепляюсь за свою жизнь, но пожить мне ещё немного хочется. — Хочу напомнить, что тогда под угрозой может оказаться твоя подружка Кэролайн. Ты же не желаешь, чтобы она отправилась на тот свет за ведьмой? Мне казалось, хоть случай с Бонни доказал тебе, что никогда нельзя вставать против Майклсонов. Плохо заканчивается. — Линея права. В данном случае Клаус убьёт всех, кого ты любишь, и если ритуал будет сорван, велик риск, что Мистик Фоллс пропитается кровью многих невинных жертв, — поддержал меня Майклсон, а от его слов невольно прошлись мурашки по коже. Нет, я далеко не наивная, и понимаю, что для вампира человеческая жизнь — мелочь, на которую они не обращают никакое внимание, но я не могу смириться с мыслью, что так было всегда. Раньше Клаус был другим, судя по той боли, которой наполнены его глаза (я увидела это в самую первую нашу встречу, когда Ребекка привела меня в поместье, но больше мне не доводилось заметить за тем холодом его серо-голубых глаз хоть какие-то похожие эмоции), и монстры, способные лишь на зверские убийства, не способны ощущать, как внутри тебя разъедает чувство потери, что лишился части важного в своей жизни. Этот первородный так и не смирился за свою вечную жизнь с тем трауром, и поэтому превращает свою боль — в гнев и ярость, и она обрушивается на таких, как я. Смертных и уязвимых, чья жизнь легко может оборваться. — Хорошо, — сказала Елена и закусила губу, когда я напомнила о Бонни. Странно… Отвлёкшись от мыслей о Клаусе, я обратила внимание на странную реакцию сестры. Разве она не должна сейчас плакать? Ведьма слишком много для неё значила, чтобы она вот так спокойно сидела сейчас, ведь после смерти родителей она стала более психически неустойчивой, и поэтому уже должна рыдать и кричать от той боли, что терзает её. Помимо воли, в душе закралось подозрение, что здесь что-то не так.