Старый друг

/Линея/ На следующее утро я чувствовала себя просто ужасно. Когда я проснулась, мне так хотелось, чтобы всё, что произошло вчера, было сном, и вообще всё произошедшее со дня моего знакомства с Клаусом было лишь одним страшным кошмаром. Я бы проснулась в своей комнате своего родного дома, готовила бы как обычно завтрак для Дженны и Елены. Проводила бы всё свободное время с Деймоном, общалась с Джереми… Но увы это не так, и сейчас мне приходится лишь с тоской вспоминать о той жизни, когда я ничего не знала о вампирах и прочем сверхъестественном. Нет, я не жалею, что узнала Ребекку и Кола, просто вся эта ситуация давит. — Проснись и пой, Линея! — вдруг воскликнула подруга, врываясь в мою комнату. Ау, зачем кричать? Я всё также лежала на кровати с закрытыми глазами. — Я знаю что ты не спишь, твоё сердце бьётся чаще. — Бекка, пожалуйста, дай мне отдохнуть. После вчерашнего я очень устала, — тихо проговорила я. — Эй, с тобой всё в порядке? — она присела на мою кровать. — Я надеялась, что после хорошего сна тебе будет лучше. Кол сказал мне, что Клаус едва не задушил тебя. — Как видишь, нет. Мне ни черта не лучше, а наоборот, кажется, только хуже. — Думаю, вечером ты станешь хоть немного повеселее, тем более мы дома и всё более менее хорошо, — сказала она с улыбкой, видимо пытаясь подбодрить меня, но её слова мне ничем не помогли. Мы дома. Но ведь мой дом не здесь. — Ребекка, это ТЫ — дома, а не я. И не в моих силах вернуться туда, поскольку я пленница Клауса, — я едва не проглотила свой язык, когда сказала последние слова. Думала ли я когда-нибудь, что признаю чью-то власть над собой? Определённо нет. Однако обстоятельства складываются не в мою пользу. — Я думала, что ты уже поняла, что это место никогда не станет для меня домом. — Я надеялась, что «это место», как ты выражаешься, станет для тебя хоть чем-то отдалённо похожим на «дом». Я и Кол всеми силами пытаемся сделать так, чтобы Клаус не запер тебя в подвале с этой мерзавкой и ты оставалась здесь, продолжала ходить в школу как раньше. Мы делаем всё возможное, чтобы Ник не убил тебя, поскольку ты не особо понимаешь, на что он способен. Ты как дура постоянно лезешь к нему, испытывая судьбу. Не говоря уже об этой Гилберт! — немного огорчёно проговорила она. — Как ты выразилась, «эта Гилберт» — моя сестра. Я лишь пытаюсь спасти её от твоего брата, — видимо, ссоры не избежать. Хотя это было неизбежно, так как каждая из нас на стороне своей семьи. — Сестру, которая также как и ты лезит во все неприятности этого мира, пытаясь всех спасти, вместо того чтобы просто посидеть на месте и никуда не вмешиваться. И вообще, я не очень понимаю, почему ты так отчаянно пытаешься её спасти, если она хотела и хочет использовать тебя вместо себя? Ведь ты умрёшь! Клаусу плевать, кого убить! — Я тебе уже говорила, что Елена — моя сестра, и этим всё сказано. Мне самой неприятно, что она пытается использовать меня, но я не хочу, чтобы она погибла. Пусть они найдут способ её спасти во время ритуала, — или этим займусь я. Элайджа в помощь! — Ты должна меня понять, ведь Клаус значит для тебя столько же, сколько для меня моя сестра, сколько бы плохого он тебе не причинил и сколько боли не принёс… — Не смей говорить того, чего не понимаешь! — вмиг переменилась она, смотря на меня с ненавистью. А я и не догадывалась, что она так сильно любит своего брата, хотя он явно причинил ей немало страданий. — Я как раз понимаю тебя, — сказала я спокойным, но не менее злым голосом. — Уходи из этой комнаты, Ребекка. После моих слов она потрясённо на меня посмотрела, а после молча исчезла, да так быстро, что я и моргнуть не успела. Я устало вздохнула и вдруг почувствовала, что на глаза стала наворачиваться пелена слёз. Сразу же поспешив их вытереть, чтобы не показывать свою слабость, я грустно вздохнула. День официально не задался. Ещё немного полежав, я всё-таки встала с кровати и пошла в ванную комнату приводить себя в порядок. Не знаю как, но я должна выжить здесь, и если мне потребуется стать второй Кетрин, то я это сделаю. Приняв душ, я быстро переоделась в бледнорозовое платье и белые кеды, а волосы заплела в колосок, после чего спустилась вниз. Я прошла в гостиную, всё ещё находясь в раздумьях, когда увидела Элайджу. Он сидел на диване и читал какую-то книгу, не особо обращая внимание на моё присутствие. Закусив губу, я собрала всю имеющуюся у меня смелость, чтобы подойти к нему, но он меня опередил. — Ты хотела меня о чём-то спросить? — он оторвался от чтения и посмотрел на меня внимательным взглядом своих глубоких карих глаз. Под ним я чувствовала себя неуютно, но никак это не показала. — Элайджа, я понимаю, как это звучит, но не мог бы ты мне помочь? — ненавижу свою беспомощность. — Хорошо. Пройдёмся тогда до бара. Думаю, ты не откажешься от совместного завтрака, — и это был не вопрос. Чёртовы вампиры, чёртовы Майклсоны. Согласившись, я вышла вместе с ним из дома, и он отвёз нас к бару. Устроившись за одним из столиков, я заметила подходящего к нам Метта. Точно, сегодня же его смена. Приняв заказ у изумлённого блондина, который опасливо смотрел на Элайджу, Майклсон начал говорить. — Так о чём ты хотела со мной поговорить? — Элайджа, я знаю, что не вправе просить тебя о чём либо, тем более после всего вчерашнего, но, пожалуйста, помоги спасти Елену. — Линея, я понимаю, как ты дорожишь своей сестрой, ведь она твоя семья, но ты всё-таки должна понимать, чего просишь. Никлаус — мой брат, и тоже моя семья. Разве я имею право тебе помогать, если даже не знаю, как ты была причастна к этому? — Элайджа как всегда сохранял невозмутимость, но глубоко, что даже можно не заметить, в его глазах я видела страх. Страх потерять близкого человека. А ещё решимость. Мне стало стыдно, ведь мы с ним находились в одинаковой ситуации, только стороны у нас разные. Элайджа не пожалеет никого, кто тронет его семью, что уже произошло, а я пытаюсь защитить тех единственных, кто остался у меня. И как мне прикажите уговорить его? Замкнутый круг какой-то. — Элайджа, я и понятия не имела, что они задумали, честно. Я понимаю, что любые попытки помешать обряду — бессмыслены, и лишь хочу, чтобы Елена выжила После него. Кажется, в его глазах на миг промелькнуло уважение. — Удивлён, что хоть до кого-то это дошло. Идти против моего брата, значит идти против всех нас, — с лёгкой улыбкой сказал он, становясь менее угрожающим. Да, может они и не монстры, какими они выглядят для остальных, но с ними нужно вести себя осторожно, нельзя казаться угрозой для таких, как он — первородных, всесильных вампиров. Их лучше иметь в друзьях. Как говорится «держи друзей близко, а врагов ещё ближе». — Я знаю, вы ведь семья, — грустно улыбнулась я, так как очень скучала по родным. Скучала по моему брату, пусть ещё и злилась на него, ведь мы очень близки, а он не рассказал мне о тайне, что скрывал; по Дженне, моему другу и товарищу, той, что стала для меня опорой и поддержкой после смерти родителей; по Деймону — моему самому лучшему другу, моему брату, человеку, который знает меня лучше меня самой; и даже по Елене. Несмотря ни на что, она моя сестра, и я ей дорожу. — Как и вы с Еленой, — вырвал он меня из раздумий. — Хотя внешнее сходство у вас и отсутствует, но ты борешься за её жизнь. Я промолчала на это, так как принесли заказанный мною кофе и пирожное, а Элайдже бурбон. — Я согласен. Думаю, объяснять, как Елена выживет, мне нет нужды. Ты и сама уже наверняка знаешь со слов Ребекки и Кола, что я когда-то приготовил эликсир для Катерины. И я отдам его вам, но перед этим я хочу, чтобы ты мне сказала, что тебя с ней связывает, — закончил он. — Это твоё условие? — уточнила я, внутренне сжимаясь от дурного предчувствия. — Да. Мы с тобой заключим сделку: я помогаю тебе с сестрой, а ты мне всё рассказываешь о Катерине. Он сказал это так твёрдо, что я сразу поняла, что его не переубедить. И, если я хочу защитить сестру, я должна посвятить его в своё прошлое. — Я не требую от тебя чего-то, просто мне любопытно, чем таким вы связаны, — заметил он моё напряжение. Элайджа, я что-то сильно сомневаюсь, что, узнав, что мы подруги, ты не расскажешь об этом Клаусу. А тот явно не применёт воспользоваться этим, хотя бы для того, чтобы начать меня контролировать, а мне это не нужно. Значит, всю правду говорить мне нельзя, да и он не уточнил, хочет ли он знать ВСЁ. — Хорошо, я согласна, — будто я могла отказаться. Элайджа очень умён: он воспользовался моим желанием помочь сестре, чтобы добиться своего. — Именно Кетрин два года назад лишила меня воспоминаний, заставив забыть обо всём сверхъестественном. Когда мы встретились, я случайно узнала о её секрете, что и стало тому причиной. — Обычно для этого Катерина использует убийства. Чем ты отличалась от остальных, что осталась жива? — видимо, он и сам понял, что я что-то не договариваю. — Я не знаю. Она ведь скрывалась от Клауса. Может, он находился поблизости, а она не хотела случайно направить его на себя, — вот здесь я была с ним предельно честна. — Но это ведь не вся правда, верно? — на его губах возникла еле заметная улыбка. — Может быть, — не стала я лукавить, улыбнувшись ему. — Ведь каждая девушка должна иметь какие-то секреты. — Ты этим похожа на Катерину. Она считала также. Я не нашлась, что ответить на это, и просто промолчала. Сама мысль о подруге терзала меня изнутри. Кажется, я должна её ненавидеть, что она заставила меня забыть, должна презирать за всё, что она сделала, будучи вампиром, и что именно она искалечила судьбу моего друга Деймона, но не могу. Я люблю её несмотря ни на что, и мои чувства такие же и к Колу, Ребекке и Дею. Никто из них не выбирал свою жизнь, они закрылись, стали для других бесчувственными монстрами, и лишь я почему-то могу разглядеть в них что-то человеческое. Но почему? Чем таким я отличаюсь от остальных? — Может, она и не такая плохая, как все её считают, — очень тихо сказала я, так как мне просто необходимо выговориться. Все эти мысли о Кетрин начинают сводить с ума, а Элайджа, мне кажется, единственный, кто не прервёт меня, хотя бы в силу своей тактичности и образа «джентельмена». А, как мы знаем, джентельмен не станет прерывать даму. — Она лишь хотела жить, я не могу её за это винить. Окажись я на её месте, неизвестно, может, я бы поступила даже хуже неё самой. Элайджа после этих моих слов посмотрел на меня очень внимательно. Можно даже сказать, что подозрительно. — Я не думаю, что ей можно посочувствовать. За всё то время, что она скрывается от Никлауса, она убила и подставила очень многих, — я сжала зубы, мысленно воспротивившись. Кетрин Пирс — это лишь маска, и никто не знает её настоящую. Глубоко внутри она всё та же Катерина Петрова, девушка, что была влюблена в Элайджу. Я даже помню, когда она показала мне одно из своих воспоминаний.

***

«1492 год. Катя была одета в тёмно-зелёное платье с длинными рукавами и бежала по саду от Элайджи, а он шёл за ней. На его лице играла счастливая улыбка. — Ты же должен бежать за мной, и поймать, — сказала она, оборачиваясь к нему. — Но если я поймаю тебя, то игра закончится, — ответил Майклсон, не сводя взора с чудесного её лица. — Спасибо, что отвлёк меня, — благодарно посмотрела она на него. — Ты выглядела одинокой. Вот я тебя и пожалел, — ответил он. — Клаус обещал провести со мной день, но вчера он так и не вернулся, — расстроено ответила Катя, устремляя взгляд дальше. — Да. Клаус живёт лишь по собственным правилам, — объяснил Элайджа. — Он — очень обаятельный человек. Думаю, девушкам сложно ему отказать. И всё же я не понимаю, почему он начал ухаживать за мной? — она вопросительно посмотрела на него. — Мне кажется, я ему полностью безразлична. — Многие браки были основанны на меньшем. — А разве плохо хотеть больше? — Я думаю, Тревор даст тебе это, — они уселись на скамейку. — Тревор верит, что любит меня, но любовь не может быть настоящей, если она безответная. Ты согласен? — Я не верю в любовь, Катерина, — спокойно ответил ей Элайджа. — Не могу согласиться с Вами, милорд. В жизни много жестокости, если мы перестанем верить в любовь, зачем тогда вообще жить?»

***

Разве могла девушка, которая считала любовь — причиной жить, исчезнуть? Как Элайджа мог её предать? Как мог не защитить её? — Давай тогда поговорим честно, — я начала злиться, так как тема о подруге затронула мои чувства. — Когда она родила ребёнка, девочку буквально вырвали из её рук, а её саму вышвырнули из дома как какую-то шлюху. От неё отреклись родители, отдали каким-то неизвестным людям свою внучку, свою плоть и кровь, а затем жили и не тужили, даже не вспоминая о такой девушка по имени Катерина. А что же она сама? Она смогла начать новую жизнь в Англии, но всё разрушилось, когда Тревор познакомил её с вами, — я яростно посмотрела на него. — Клаус хотел использовать её в снятии проклятия, а ты влюбился в неё, — он хотел прервать меня и что-то сказать, но я не позволила ему. — А когда она узнала правду, то просто не захотела умирать. Она и вправду любила тебе, Элайджа, но как девушке, которую уже однажды предали её родные, можно продолжать верить? Она решила, что ты использовал её, да и откуда ей было знать, что эликсир сработает, и она воскреснет? Да и ты тоже хорош! Если ты любил её, то почему не предложил ей стать вампиром? Что тебе помешало? Почему ты от неё отказался? Эта речь забрала у меня много сил, так как эти мысли вертелись у меня в голове с той самой минуты, как внушение спало. А каково было удивление, когда именно Элайджа оказался любовью Кати! Кажется, я заставила Майклсона замереть от шока от моих слов. Он и слова не мог вымолвить, сидел как какая-то статуя, а его лицо ничего не выражало. Я расправилась с моим заказом, а потом, не в силах терпеть молчание, сказала: — Я не прошу тебя простить её за ту боль, что она тебе причинила, Элайджа, но и ты пойми, что виноват не меньше её. А пока ты в раздумьях, я подожду тебя в машине. Выйдя из Мистик гриля, я удобно устроилась на пассажирском сиденьи, но не прошло и минуты, как ко мне присоединился Майклсон. — Свою часть ты выполнила, теперь очередь за мной, — голосом, не выражающим никаких эмоций, проговорил он. И с такими словами мы отъехали от бара. /Деймон/ Я начал медленно приходить в себя, когда ощутил, что лежу в ванне. Едва открыв глаза, я моментально их закрыл, так как цвета резались в глаза, заставляя щуриться. Боже, сколько я вчера выпил-то?! Голова болела так сильно, что, кажется, я выпил все алкогольные запасы города, не меньше. Кое-как аккуратно поднявшись, чтобы не подскользнуться, я подошёл к раковине и, открыв холодную воду, плеснул себе в лицо. Так-то лучше. Скинув с себя одежду, я принял холодный душ, после чего ко мне наконец стали возвращаться воспоминания: после того, как Клаус исчез, а Елена билась в припадках истерики над телом Бонни, я отнёс тело последней в старый дом, где Джереми уже всё подготовил, а сам вернулся в поместье. И стоило мне туда зайти, как на меня накинулась Елена, обвиняя в смерти своей ведьмы, а ещё она дала мне пощёчину. Едва сдержав себя, я сказал, что это был план. Что Клаус должен был поверить в это, а для этого требовалась правдоподобная реакция Елены. А потом, в довершении этого ужасного дня, мне ещё пришлось выслушивать лекцию младшего братишки о том, что я действовал один и не сказал о плане ему. Плевать на Стефа, вечные проблемы Елены, которые к ней так и липнут, я взял несколько бутылок бурбона и уселся у камина, чтобы приглушить эмоции, что одолевали меня. Открыв первую бутылку, я налил себе в стакан алкоголь, попутно думая, что сейчас с Линеей. После танцев я её не видел, лишь мельком заметив её на них танцующей вместе с тем психом Колом. Интересно, а она видела меня, вспоминала ли обо мне? Что переживает, находясь в лапах коварных злодеев? Так, терзаемый этими вопросами, я осушил одну бутылку. Во время второй я прогонял всё, что пережил, вернувшись в Мистик Фоллс: Елена, знакомство с Линеей, внезапная дружба с сестрой копии моей бывшей, Кетрин, гробница, похищение, спасение Елены, появление в городе первородных, ссора с подругой, а потом она узнала всю правду обо мне… Какого чёрта случилось в той поездке, из которой она приехала едва ли не под ручку с той барби?! Не знаю как, но она ловко манипулирует ею, я это вижу. Она говорит ей «правду», выставляя меня каким-то предателем. Хотя мысленно я себя таковым и считаю, но я никогда не скажу это вслух. Выпивая следущие, и заканчивая где-то на десятой или двадцатой, я мысленно извинялся перед нею. Обязательно, когда разрешится вся эта ситуация с этими чёртовыми Майклсонами, и когда они покинут город, я отправлю её куда-нибудь подальше отсюда. Достаточно с неё смертей, боли и одиночества. Этот город не принёс ей ничего хорошего, кроме знакомства со мной. И я сберегу её, чего бы мне это не стоило. Это были мои последние мысли, так как на тот момент я уже сидел в ванной, и, сам того не замечая, отключился. — Деймон! Если ты сейчас не поднимешь свою задницу, то попрощайся со своей коллекцией алкоголя, я его забираю! — внезапно раздался ОЧЕНЬ громкий крик на всё поместье. У меня, кажется, даже появилось несколько седых волос. Зачем так орать-то, у меня вопрос?! Тут живут вампиры, это не какой-то дом престарелых! У всех со слухом всё нормально! Но, похоже, мою подругу это ничуть не смущает. Она чувствует себя хозяйкой положения, не ведает страха, что творит, и постоянно играет на моих нервах. Как мы с ней подружились — это даже загадка не для окружающих, не для моего брата Стефана, что до последнего не верил в нашу с ней дружбу, и уж явно не для Елены, которая отговаривала её от общения со мной. Скорее это я должен был понять, как какая-то смертная смогла найти со мной общий язык, найти подход ко мне, не обращая внимание на мои бесконечные шутки и сарказм, смогла разглядеть во мне того парня, каким я был до обращения. Но даже с ней я умудрялся вести себя порой по-свински, на что она каждый раз прощала меня, но умело гасила во мне те вспышки неконтролируемой ярости. И я менялся. Я мог становиться милым, заботливым, внимательным, но только с ней. Никто другой не видел меня таким. А она в ответ открывалась мне. И тут-то я понял, почему мы тянулись друг к другу. Она ничем не уступала мне: такая же своевольная, наглая, упрямая, бесцеремонная, хитрая и коварная. Но последние два качества, я подозреваю, достались ей на генном уровне от Петровых. Создавалось впечатление, что это она — прямой потомок Кетрин, а не Елена с её внешностью. А эти её визиты? Как ей удаётся избегать наблюдения всех этих Майклсонов? Как может уходить без контроля какого-то там первородного? Непонятно. И эти мысли заняли у меня всего несколько секунд, так как я успел одеться в чёрные джинсы и рубашку, а на ноги ботинки, и уже стоял прямо напротив неё, злясь от её такого «идеального» прихода. На моё внезапное появление она никак не отреагировала, даже не дёрнулась. Лишь только и ждала меня спокойно. От этого я разозлился ещё больше. — Зачем так орать?! Здесь все с чувствительным слухом, тебе достаточно было прошептать, и я всё равно услышал бы тебя! — только и сказал я, как увидел за её спиной Элайджу, того, для кого та вампирша Роуз и похитила Елену. Нет, ну мало нам проблем, давайте больше! Только мёртвых вампиров не хватало для счастья. — Ты же мёртв. Я убил тебя, ты умер, — недоумёно сказал я, уже приготовившись защитить Линею и себя. — Несколько веков назад, — ответил он мне с иронией, всё также стоя перед порогом дома. Всё же вовремя мы переписали дом на Елену. Переведя обратно взгляд на стоящую передо мной подругу, я начал на неё кричать. Мне неважно, что она подумает, мне надо выпустить пар, иначе сегодня на одного жителя Мистик Фоллс станет меньше. — Линея, ты спятила? Нет, о чем это я?! Ты окончательно рехнулась, общаясь с первородными! Сначала та барби, затем псих с замашками маньяка, а теперь — он! — может, помимо гипноза, которым они ею управляют, ей еще что-то в еду подсыпали? Определённо да, ну не может нормальный человек РАЗГОВАРИВАТЬ И БЫТЬ С НИМИ по своей воле, находясь в своём уме. Я уже взял её за запястье и стиснул его, намереваясь спустить её в темницу и запереть там, чтобы она наконец была под моим присмотром, но Линея вырвалась и отошла назад на два шага, смотря на меня таким взглядом, что я внутренне сжался, ожидая бури, которая скоро разразится. — Сальваторе, напомни: когда это я стала твоей собственностью? Я не намерена отчитываться перед тобой за каждый свой шаг, так что заткнись и послушай, если ты все ещё хочешь спасти ненаглядную Елену. Или ты уже придумал другой способ, получше, чем та жалкая попытка убить Клауса? Что? … Я не понял, с каких таких пор она стала играть роль бессердечной сучки? Подавив внутреннее желание свернуть ей шею за подобные слова, я попытался пропустить её речь мимо ушей, но не смог. — Тебе не говорили, что ты очень похожа на Кетрин? — я сказал прежде, чем успел подумать, и тут же пожалел о сказанном. Она сжала губы и сузила глаза, что выдавало её чувства: она была сейчас не просто зла за мои слова, она была в бешенстве. И как всегда, довести её до таких эмоций могу только я. — Деймон, мы пришли сюда не ссориться, и не затевать скандал. Линея, будучи более разумной, чем вы все, заключила со мной сделку, и я намерен помочь вам спасти мисс Гилберт, — начал Элайджа. — Я ослышался? С чего Тебе помогать нам? Ты сам хотел уйти с ней, а мы помешали. И с чего бы я должен верить мёртвому вампиру, которого я убил, и который воскрес из мёртвых? — нет, ну правда, чего ещё можно ожидать от этого Элайджи? Мы даже ничего не знаем о нём, лишь то, что когда-то он общался с Клаусом, нашей новой головной болью. О каком к чёрту доверии может идти речь? — Я пришёл сюда, так как дал слово помочь Линеи. Если тебя что-то не устраивает, советую промолчать, так как это касается не тебя. Я бы так и продолжил говорить с ним на пороге дома, но спустились Стеф и Елена. — Элайджа, — испуганно прошептала девушка брата.

***

/Элайджа/ Всё ещё находясь под впечатлением от слов Линеи, я отвёз нас к поместью Сальваторе, где мы часто с братом «присматривали» за Еленой. Эта девушка, даже не стараясь, сказала вслух именно то, что я так боялся признать вот уже пятьсот лет. Я и правда когда-то очень давно сам отказался от женщины, что могла бы скрасить мою вечность. Но я вновь пошёл на поводу у своего благородства, в желании сохранить Катерине человечность, и поэтому просил ведьм создать воскрешающий эликсир. Если бы я предложил ей стать вампиром, она могла бы согласиться, и тогда бы не было столько веков безуспешных попыток Клауса поймать её. Но она, словно обладая каким-то особым чутьём на неприятности и опасности, постоянно спасалась, заставляя брата ещё больше желать её смерти. Если бы ни один мой поступок, то многое бы можно было изменить: Клаус не провёл бы несколько веков в её поисках, а моя семья сохранила бы более близкие отношения, которые и так стали напряжёнными. Оставив эти мысли на потом, и прогоняя образ Катерины в подвале, где она иссыхает и медленно превращается в мумию, я вышел из остановившейся машины, на вампирской скорости появляясь с другой стороны и открывая дверцу Линеи. Она на это никак не отреагировала, хотя доля удивления в её глазах проскочила. Мы подошли к поместью, и когда она открыла дверь и зашла внутрь, я не смог пройти за ней. Что-то меня останавливало. — Что с тобой? — спросила она, а потом, скользнув по тому, как я стою у порога, продолжила, наконец поняв причину. — Тебя не пригласили. Ладно, всё равно Елене это придётся сделать. Она отвернулась от меня, проходя чуть дальше, а потом внезапно крикнула так громко, что я тут же пожалел о том, что я вампир. Её крик до сих пор звенел у меня в ушах, когда перед нами появился Деймон. — Линея, ты спятила? Нет, о чем это я?! Ты окончательно рехнулась, общаясь с первородными! Сначала та барби, затем псих с замашками маньяка, а теперь — он! — я никак на это не отреагировал, но Деймон явно переступил какую-то черту в общении с девушкой, когда схватил её за запястье. — Сальваторе, напомни: когда это я стала твоей собственностью? Я не намерена отчитываться перед тобой за каждый свой шаг, так что заткнись и послушай, если ты все ещё хочешь спасти ненаглядную Елену. Или ты уже придумал другой способ, получше, чем та жалкая попытка убить Клауса? — она говорила это с металлом в голосе, отчего даже мне стало не по себе. Безусловно, эта девушка таит в себе много секретов, которые непременно хочется раскрыть. От неё также, как и от Катерины, не знаешь, чего ждать. — Тебе не говорили, что ты очень похожа на Кетрин? — не знаю, с какой целью Деймон сказал подобное, но его слова явно достигли цели, так как от девушки едва ли не начали расходиться волны злости. — Деймон, мы пришли сюда не ссориться, и не затевать скандал. Линея, будучи более разумной, чем вы все, заключила со мной сделку, и я намерен помочь вам спасти мисс Гилберт, — сказал я, так как чувствовал, что Линея теряет последние крохи самообладания. Естественно мне Сальваторе не поверил, но, даже не видя лица девушки, я чувствовал, что она хотела что-то ему сказать. — Я пришёл сюда, так как дал слово помочь Линеи. Если тебя что-то не устраивает, советую промолчать, так как это касается не тебя, — тут же ответил я ему, а за ним появилась Елена в компании Стефана. — Элайджа, — испуганно прошептала она. — Здравствуй, Елена. Рад снова тебя видеть, может пригласишь меня? Неудобно вести переговоры по твоему спасению на пороге дома, знаешь ли, — спокойно поприветствовал я её. — Елена, не вздумай этого делать. Мы переписали на тебя этот дом именно по этой причине, чтобы сделать для тебя убежище, — начал убеждать её Стефан. — Моего брата это не остановит, он найдёт способ добраться до тебя… — начал было я, но был прерван. — Клаусу ничего не будет стоить просто сжечь это место до тла, а потом спокойно забрать тебя, — закончила за меня Линея. — А никто не хочет спросить моё мнение?! Я отказываюсь вести переговоры в этом доме! Поговорите на улице, в баре. Да где угодно, но его сюда не впускайте! Я не хочу, чтобы первородный вампир имел сюда бессрочный пропуск! Это вам ясно? — возмутился Деймон. — Деймон, успокойся, пожалуйста, — сказала ему Елена. — Что успокойся? Это тебе не шутки, на кону твоя жизнь! — он уже начал кричать, но хватило лишь одного взгляда Линеи, как сразу же замолчал. — Да идите вы все к чёрту! Только не говорите потом, что я вас не предупреждал. Он пронёсся мимо меня, покидая поместье, и теперь мы остались вчетвером. — Елена, пригласи Элайджу. Мы заключила сделку, и мы спасём тебя, обещаю, — на моих глазах Линея снова вела себя как обычно, а именно, не просила, а требовала. Ставила перед фактом и не оставляла выбора. Определённо, она одна из Петровых, в этом не остаётся сомнений. — Х-хорошо. Элайджа… — только начала она, но Стефан её прервал. — Елена, подумай ещё раз. Давай хотя бы не здесь, здесь наше преимущество, — начал он. — Никакого преимущества у вас нету. Думаете, Майклсонов это как-то удержит? Думаю, если бы у тебя, Стефан, был какой-то план спасти её, ты бы уже его использовал, но нет… Ты прячешь её здесь, в глупой надежде защитить её от того, кто прожил где-то тысячу лет? Серьёзно? Она обречена, ей не спастись, только… если не… она не станет вампиром, — ловко манипулировала она им, чтобы надавить на него и его желание защитить свою девушку от рук моего брата. — Ты не понимаешь, что предлагаешь. Елена не может стать вампиром, ведь она не справится с жаждой, — возмутился он. — Не надо сюда приплетать свой опыт. Если ты у нас являешься Потрошителем, это не значит, что все вампиры такие. — Элайджа, входи, — наконец услышал я голос Елены. Наконец перейдя порог дома, я подошёл к Линее. — Пройдём тогда, — не зная, что сказать, смотря на меня и свою сестру, предложила Елена. — Пошли. Мне надо выпить, Майклсоны — это худшее, что могло со мной произойти, — ответила ей Линея.

***

Мы перешли в гостиную, в которой устроились на диванах. Линея села рядом со мной, а Елена вместе со Стефаном напротив, кидая на сестру взволнованные взгляды. — Элайджа, — начала она, — я хотела извиниться перед тобой за то, что мы тебя убили тогда. — Ничего, я понимаю. Сальваторе только пытались помочь тебе, я лишь надеюсь, что подобное больше не повторится. — Конечно. Но, Элайджа, зачем ты пришёл? Зачем тебе помогать нам после всего? Ты же брат Клауса, — ответила Елена. — Это не значит, что я не могу помочь тебе, если захочу. В моих силах сделать так, чтобы ты осталась жива, но мне нужна гарантия, что больше вы не будете устраивать попыток убить моего брата и не попытаетесь сорвать сам ритуал, — спокойно ответил я. — Хорошо, Элайджа, я обещаю, что такого больше не случится, — твёрдо сказала Елена. — Я надеюсь. Мне и моей семье не хочется разбираться с врагами нашей семьи. Это всегда заканчивалось кроваво. — Какой семье? Элайджа, я не понимаю тебя. Ты и Клаус братья, но есть кто-то ещё? Хотя Стоп! Ребекка. Клаус сказал, дружба Линеи и его сестры. Кол, получается, тоже ваш брат? — спросила Елена. Стефан же налил два стакана с бурбоном и один подал мне, на что я принял его. Линея окинула Сальваторе после этого недовольным взглядом, после чего тоже получила стакан с напитком. — Спасибо, Стеф, — сказала она, а её грубого тона как не бывало. — Да. Ещё и Финн — наш старший брат, — начал рассказывать я. — То есть, все древние из одной семьи? — задал вопрос Стефан, сев рядом с Еленой. — Мой отец был богатым землевладельцем в одной Европейской деревне. У моей матери было семеро детей. — То есть, твои родители были людьми? — спросил Стефан. — Мы все были людьми. Наше становление вампирами очень долгая история, — продолжил я, и моменты из прошлого начали вставать перед глазами. — Но просто знайте, что мы старейшие вампиры в мире. Мы из первой семьи вампиров, и других вампиров породили мы. — И, то есть, вы абсолютно бессмертны? — поинтересовалась Елена. — Ничто не может убить первородного. Ни солнце, ни огонь, ни даже укус оборотня. Только с помощью кола из единственного дерева, но моя семья конечно же его сожгла, — я позволил себе лёгкую усмешку. — Так вот откуда взялся белый пепел для кинжала, — невольно сорвались слова с губ Елены. Мне потребовалось сохранить всё своё самообладание, чтобы не выпустить своего внутреннего монстра. Один кинжал против нас у них. Но почему они не воспользовались им? Однако это не так важно, так как я обязан заполучить его обратно. Никто не вправе обладать возможностью угрожать моей семье. — Что тебе известно? Елена, раз уж я собираюсь тебе помочь, то будь добра, расскажи мне, что ты знаешь. Это никак не повлияет на мою помощь, но я хотел бы быть уверен, что моей семье ничего не угрожает. Так как если об этом прознает Никлаус, то тебе уже никто не сможет помочь. — В дневнике моего предка — Джонатана Гилберта, говорилось об этом оружии. И когда мы о нём узнали, то нам помогли его найти. — И как я понимаю, он сейчас у вас? — Да. Но, я не понимаю, зачем ты помогаешь нам, если Клаус твой брат, то… — Как ты сказала, Клаус мой брат, и я готов на всё ради него, и проклятие будет снято, но это не значит, что ты умрёшь. У меня есть способ спасти тебя. Когда-то давно я обратился к ведьмам с просьбой, чтобы они придумали способ спасти двойника после ритуала, и они нашли его. Есть зелье, которое вернёт тебя к жизни. — Но откуда нам знать, что мы точно можем тебе доверять, — сказал Стефан. — Ведь, как ты сам сказал, ты готов на всё ради Клауса. — Да, но так же я сказал, что в моих силах помочь Елене, и я это сделаю. Но у меня такой же вопрос. Откуда мне знать, что я могу вам доверять? В ответ на мои слова Елена, немного подумав, встала, и со словами, что вернётся, через несколько минут ушла наверх. И когда она вернулась, то в её руках был тот самый кинжал. Подойдя ко мне, она сказала: — Вот. Это единственное оружие, которое может навредить твоей семье. — Хорошо, — сказал я, приняв из её рук кинжал и убрав его во внутренний карман пиджака. — Теперь, думаю, мы точно можем быть уверены, что доверяем друг другу. — Знаете, я до сих пор не могу понять. Зачем Клаусу снимать проклятие Солнца и Луны, если вас нельзя убить? — спросил Стефан. — Проклятие Солнца и Луны… Звучит как-то по библейски, не находите? — спросил я и ухмыльнулся. — И как это понимать? — спросила Елена. — Клаус создал это проклятие. Ну точнее нарисовал. Атстекские рисунки, африканские гравюры, римские свитки, и так во всех культурах на всех континентах. — Но зачем? — спросила Елена. — Самый простой способ узнать о существовании двойника и найти давно утерянный лунный камень — это заставить каждую из сторон разыскивать их. — То есть, получается, это проклятие подделка, и его вообще нет, — с непониманием спросил Стефан, глянув на Линею, что заставило меня насторожиться. — Мы с Клаусом придумали проклятие, но это не значит, что его нет. Настоящее проклятие гораздо хуже. Оно лежит на самом Клаусе, и он пытается его разрушить уже более тысячи лет. И ты, Елена, его последняя надежда. — И что это за проклятие такое? — уточнил Стефан. — Моя семья была довольна дружная, но Клаус не ладил с отцом, и когда мы стали вампирам, то выяснилось, что Клаус не был сыном моего отца. Наша мать изменила ему и сохранила это в тайне. У Клауса другая родословная. Конечно, когда мой отец узнал об этом, то он выследил любовника матери и убил его и всю его семью, и заодно породил войну между видами. — Войну между видами? — с непониманием сказала Елена. — Война между вампирами и оборотнями, — сказал я. — Значит, в настоящем отце Клауса течёт кровь оборотня, но тогда кто он?.. Оборотень… или вампир, — спросила Елена с небольшим ужасом и непониманием на лице, такое же можно наблюдать на лице Стефана. Линея никак не отреагировала на правду, так что я сразу понял, что Ребекка уже успела посвятить её. Она спокойно продолжала сидеть рядом со мной, даже не следя за разговором. — И то и другое, — сказал я, наблюдая на лицах Стефана и Елены только ужас. — Гибрид намного страшнее оборотня или вампира. Но природа не вынесла этого, и поэтому ведьмы, слуги природы, приняли меры, чтобы волчья сущность моего брата стала пассивной. — Именно это проклятие он хочет снять, — сказал Стефан. Елена переглянулась с ним, и я отчётливо различил в их взглядах непонимание, а также уловил момент, когда Елена посмотрела на сёстру как-то разочаровано. После этого я сразу понял, что меня так насторожило с ней в разговоре в кафе. Она с самого начала знала, что я соглашусь, и уже успела побывать здесь и рассказать им про ритуал, но умолчала о моём брате, чтобы, когда я сам рассказал правду, её не выдала спокойная реакция Сальваторе и сестры. А правда о жизни Кетрин? Она бы ни за что не стала делиться воспоминаниями о своей человеческой жизни, ведь даже мне она не рассказала о дочери. Тем более с каким-то человеком, если бы он для неё ничего не значил. И тут все мысли сцепились в цепочку, и я наконец понял, почему Линея так не хотела говорить о Катерине: это не неприятный момент жизни, это что-то гораздо большее, это дружба. Вот почему она так отказывалась говорить о ней, а после того, как я сказал, что Катерина убила и подставила очень многих, она сорвалась. — Да, когда он активирует свою волчью сущность, он станет первым гибридом, и если всё получится удачно, сможет создавать себе подобных, то есть породить собственную рассу, — я решил оставить пока свои мысли при себе, чтобы поговорить с девушкой потом. Несмотря на то, что Линея меня в каком-то смысле провела, я не смог не отметить, что действовала она очень хитро, и с другим бы человеком у неё всё бы вышло на «отлично», но только не со мной и не с моей семьёй. За всю жизнь мы научились чувствовать подвох. И я уже знаю, что мне делать. /Конец Элайджи/

***

Деймон сидел в баре, когда ему позвонили. — Привет, Деймон. Это Дженна. Где Елена и Джереми? И Линея? Ребекка связалась со мной и сказала, что она пока поживёт с ней, но я всё-таки волнуюсь. А никто не берёт трубку. — За Линею можешь не переживать, у неё просто небольшие проблемы с телефоном. Видишь ли, она его случайно потеряла. Но ты не волнуйся. А Елены сейчас нет рядом. У тебя всё в порядке? — спросил Деймон. — Да. Ничего такого не случилось, а что? — Послушай, Дженна, тебе пока стоит оставаться в кампусе, — сказал Деймон. Им сейчас только не хватало присматривать ещё за одним человеком, вместо того чтобы придумывать способ спасти Елену. Впрочем, именно сейчас в поместье для этого и находится Элайджа, которому Деймон не слишком-то доверял. — Поздно. Я сейчас у себя на кухне. — Так ты дома? — задал он вопрос, отставив стакан с виски и нахмурившись. — Да. А что? — Чёрт! — тихо прошипел Деймон, после чего оставил несколько наличных и быстрым шагом пошёл на выход из бара. — Дженна, оставайся дома. Я приеду, и мы поговорим, — и после этого скинул вызов. Добравшись как можно быстрее до дома Елены, он позвонил, и ему открыла Дженна. — Привет, Дженн. Это сложно объяснить, но тебе лучше уехать сейчас и не появляться хотя бы до конца месяца. Подробности можешь спросить потом у Елены, а сейчас беги собирай вещи, и я сам тебя отвезу, — быстро обратился к ней Деймон, только перейдя порог дома. — Деймон, — начала она каким-то испуганным голосом, — я не одна. И после этого только Сальваторе заметил сзади себя блондина с серо-зелёными глазами. Того самого, с которым целовалась Линея на виду у всей школы. Он мало того что был вампиром, что настораживало, но и подчинялся первородным, у которых до сих пор жила его подруга. — Привет, Деймон, — сказал незнакомец. — Я не знаю, кто ты, но лучше тебе уйти отсюда, пока я не свернул тебе шею или не вырвал сердце, — сразу перешёл Сальваторе к угрозам. — Ну же, Деймон, догадайся. Буквально вчера вся ваша шайка жаждала убить меня, а сегодня ты меня не узнаёшь? — спросил он, ухмыльнувшись. — Дорогуша, закрой дверь и постой, пока мы говорим, — сказал Клаус Дженне. Та опасливо выполнила, что он сказал, и ушла в гостиную, сев на диван. Она молча слушала начавшийся разговор, ничего из него так и не поняв. Кажется, что они оба несли какой-то бред. — Клаус, надо полагать, — сказал Деймон. — Собственной персоной. Вчера мы с тобой не смогли познакомиться, но я слышал о тебе и наблюдал за тобой и Еленой. — Так ты следил за нами? — задал Деймон вопрос, подозрительно смотря на него. И только сейчас он вдруг понял, что именно с Клаусом приехала Линея в школу, и что именно с ним она целовалась. С тем, кто взял её в заложники и хочет смерти её сестре. Деймон окончательно уверился, что девушка сошла с ума. — Я же должен знать, что делает мой двойник, пока я готовлюсь к ритуалу, — ответил Клаус. — Однако мимо меня как-то прошёл ваш план по моему убийству, знаешь ли. Впрочем, попытка ведь оказалась бесполезной, а ещё с поля исчезла одна противная ведьма. — Так, хватит! Вон из моего дома! — внезапно крикнула Дженна. — Что? — спросил Клаус, ещё не веря, что какая-то человеческая женщина посмела его выгнать. — Я сказала, вон из моего дома! — продолжила она. — Ты её слышал, Клаус, — заметил Деймон. — Желание женщины — закон. — Боюсь, я не хочу уходить, — ответил Клаус. — Ладно. Тогда уйду я, — Дженна попыталась пройти к выходу, когда Клаус схватил её за плечо и прижал к стене. Деймон, быстро среагировав, на вампирской скорости отцепил Клауса от Дженны, грозясь свернуть тому шею, когда неожиданно почувствовал, что сам находится в ловушке. Он отчётливо ощутил, как рука Клауса разрывает ему грудь и хватает его за сердце, от чего он поморщился от боли. — Дженна, будь добра, передай Елене, как легко мне будет отомстить, если она попытается удержать меня от снятия проклятия, — и после этого Клаус свернул шею Деймону. Увидев, как женщина вздрогнула и уставилась на Сальваторе, который теперь лежал на полу, он продолжил: — Он скоро очнётся, не переживай. А пока иди к Елене и передай моё послание. И после этого Клаус покинул дом. /Линея/ Пока Элайджа рассказывал Елене и Стефану историю своей семьи и про проклятие, которое лежит на Клаусе, я успела сотню раз проклясть свою вспыльчивость. Я сорвалась и буквально выложила Элайдже всю историю Кати. Боже, да она меня убьёт, когда спасётся от Клауса. В том, что она выйдет живой из того злосчастного подвала и из особняка, я не сомневалась. Не умей она выбираться из любой ситуации целой и невредимой, она бы не смогла скрываться целых пятьсот лет. Краем уха я услышала слова Элайджи: —… породить собственную рассу. Вырвавшись из своих мыслей, я столкнулась с изучающим взглядом Элайджи. Чёрт, он уже явно догадался, что я говорила с Еленой и Стефаном. Актёры чёртовы. Не рассказав им правду о настоящем проклятии, от них всего лишь требовалось испытать шок и ужас, когда станет известно, что проклятие Солнца и Луны — подделка, и на самом деле Клаус — гибрид. Но даже тут они напортачили! И теперь мне придётся просить Элайджу умолчать о моём к ним визите, иначе Клаус отыграется на Ребекке и Коле, ведь именно они меня отпустили, хотя должны были приглядывать за мной. — Елена, — начала я, пытаясь отвлечь от себя внимание, — вчера Кол меня обвинял, что я могла знать о том, что Бонни может убить Клауса. Так что скажи мне, что же стало с Бонни? Елене на мой вопрос как будто стало больно, а Стефан сжал её ладонь в знак поддержки. Я заподозрила что-то неладное. — Она мертва. Из-за магии, которую она пропустила через себя, её тело не выдержало, — и после этого одинокая слеза скатилась по её щеке. Я почувствовала укол вины, хоть никогда и не любила ведьму. Она была не моей подругой, но меня всегда восхищала её верность Елене. С самого детства, что бы не происходило с моей сестрой, Бонни всегда приходила к ней на помощь. Это заслуживает уважения. — Мне жаль. Она была хорошим другом, — сказала я, после чего окончательно уверилась, что идти против Клауса нельзя. Уже есть одна жертва, и их может быть и больше, если мы не будем следовать его плану. — Мне тоже жаль. Стефан хотел что- то у меня спросить, когда внезапно в поместье ворвалась бледная Дженна. — Линея, Елена, — сказала она, увидя нас. — Ты как будто мёртвого увидела, — проговорила я, на что она утвердительно качнула головой. — Дженна, что случилось? — задал вопрос Стефан, поднимаясь как и Елена. — Ко мне зашёл какой-то Клаус, а потом пришёл Деймон, и они начали говорить что-то странное про вчера, про ведьм, план убийства и ещё что-то. Потом я хотела уйти, но Клаус внезапно напал на меня, а потом свернул шею Деймону и просил передать послание Елене, — сказала она как на одном дыхании. — Я, что, сошла с ума? — Увы, но нет. Клаус сделал очередной ход, — сказала я. — Элайджа, ты знал об этом? — Нет. Что конкретно он просил сказать Елене? — спросил Элайджа у Дженны, которая присела на место Стефана и Елены, а они стояли рядом. — Что ему будет легко отомстить, если кто-то попытается помешать снять проклятие, — ответила она. — Это было предупреждение. Похоже, вчерашняя попытка не прошла бесследно, — объяснил Элайджа. — Да что всё это значит? Я не понимаю, — тихо сказала Дженна. Я почувствовала себя невероятно виноватой, ведь больше всего я не хотела, чтобы угрожали именно ей. Не в силах справиться со своей совестью, я встала с дивана, на котором до сих пор сидела с Элайджей, и села перед Дженной на колени, взяв её руки в свои. — Тётя, послушай меня очень внимательно, — начала я, смотря ей в глаза. — Знаю, это невероятно сложно принять, но все те сказки про вампиров, оборотней и ведьм — правда. Всё, что мама рассказывала нам на ночь — существует на самом деле, и находится невероятно близко. Понимаю, сейчас ты растеряна и думаешь, как такое возможно, но, пожалуйста, если ты доверяешь мне, поверь. — Хорошо, я слушаю тебя. Расскажи мне всё, что вы от меня скрывали, а потом я уж решу — верить или нет. — Конечно, — я сделала глубокий вдох, после чего начала: — Понимаешь, Елена является точной копией одной стервозной пятьсотлетней вампирши, которая скрывается всю свою вампирскую жизнь от того самого Клауса, которого ты сегодня видела. Она была нужна ему для снятия одного древнего проклятия, которое было наложено на него одной ведьмой, но сбежала, превратив себя в вампира. Однако для этого самого ритуала ему нужен был человек, и поэтому ему пришлось ждать несколько столетий, пока не появился на свет её потомок-двойник. Моя сестра должна умереть, чтобы Клаус стал свободным, и мы ищем способ её спасти. Однако вчера на школьной вечеринке Елена и её друзья попытались убить его, тем самым разозлив. Бонни уже погибла, и сегодня он использовал тебя как способ показать, что он не потерпит подобное. А я сама нахожусь в его в доме как гарантия хорошего поведения сестры, хотя это не очень помогает. Ребекка, с которой я общаюсь, сестра Клауса, но всё равно моя подруга, как и Кол, брат Клауса. — То есть, всё это время вы от меня всё скрывали? Зачем? — посмотрела она на меня, Стефана и Елену. — Я не хотела, чтобы так получилось, — сказала сестра. — Я думала, что пока ты не знаешь, ты в безопасности. — Однако получилось с точностью до наоборот, — возразила я. — Елена, твой комплекс матери Терезы помочь всем и вся реально делает только хуже. Теперь Клаус может войти туда, когда захочет, но если бы ты доверила ей свою тайну, она бы не пригласила его. — Я хотела рассказать, правда. И Дженне и тебе, Линея. Но потом всё вышло из-под контроля, и что бы я не делала, становилось только хуже. — Кто ещё знает? Джереми? — спросила Дженна, и Елена кивнула. — Джон? — и вновь кивок. — Мы лишь пытались защитить вас, — сказала Елена. — Стоп! Джон тоже в курсе? — спросила я. Вот почему он кидал на Деймона такие взгляды, которыми, казалось, можно убить. — Да. Но всё это ради вас, — добавил Стефан. — Защитить, серьёзно? — задала тётя вопрос. — Я расскажу, как всё было, правда. Линея не знает, как всё начиналось, — заверила Елена. — Но это я должна вас защищать, а не наоборот. А ты, Линея, тоже всё знала? — Нет, — ответила я. — Мне как и тебе постоянно врали, — на этом месте Елена бросила на меня недовольный взгляд, — и узнала я правду далеко не от сестры. Ребекка раскрыла мне, что на самом деле происходит вокруг. Для меня стало настоящим шоком, что Деймон не рассказал мне свою тайну, или Джереми. — Мне страшно, — проговорила тётя, и я села рядом с Дженной и обняла её, а с другой стороны села Елена и сделала тоже самое. — Обещаю, мы всегда будем рядом, — сказала я. — Дженна, прости меня, — добавила Елена. Мы посидели так где-то полчаса, и я поняла, что мне и Элайдже пора идти. Мы уже итак порядочно задержались, а мне ещё сегодня устраивать контратаку Клаусу за нервы Дженны, которые за сегодня поистрепались. — Мне пора, — тихо сказала я, и тётя сильнее прижалась ко мне. — Я буду очень бояться за тебя, пока ты там, — проговорила она. — Кому надо бояться — еще больший вопрос, Дженна. Но обещаю тебе, со мной ничего не случится, я ведь Петрова — а мы крайне живучие особы. Да и Кол меня в обиду не даст, — усмехнулась я. Да уж, он скорее с удовольствием посмотрит, как я в очередной раз буду издеваться над Клаусом. — Я верю в тебя, — внезапно сказала Елена, на что я кивнула и вышла из гостиной. Когда я вышла, в коридоре были Элайджа и Стефан. Они ушли, чтобы дать мне и Елене возможность остаться наедине с Дженной. — Идём, — сказала я, когда заметила, что появился Деймон. Чёрт, не везёт мне сегодня-то. Сначала ссора с Ребеккой, потом срыв в кафе на Элайджу, затем он догадался, что я уже общалась с Еленой и пыталась его обмануть, после нападение Клауса на Дженну и, как вишенка на торте, появление Деймона в самый неподходящий момент. Он же не отпустит меня обратно, а мне совсем не хочется, чтобы Элайджа сделал ему больно. — Как вижу, меня всё-таки не послушались, — сказал Деймон. На его рубашке я заметила разрыв на груди. Подняв бровь, я вопросительно посмотрела на друга. — Не обращай внимание, лучше иди обратно к Клаусу. Ты же у него на побегушках, — фыркнул он. — Деймон, я бы следила за своими словами на твоём месте, — предупреждающе сказала я, медленно заводясь. В последнее время я стала более взрывной. Возможно, на меня так влияет общение с первородными вампирами. — А как ты прикажешь мне говорить? Ты же живёшь у него! — Прости, конечно, но меня не спрашивали, хотела ли я находиться под крышей с ним. — А целоваться тебя тоже заставляли? — зло усмехнулся он, и я услышала тихое восклицание «Что?!», а потом появились Елена и Дженна с глазами-блюдцами. — Это правда? Ты целовалась с Клаусом? — спросила Дженна, шокировано смотря на меня. — Я вспомнила! Как я могла забыть эту сцену у школы? Ты же приехала вместе с ним! — продолжила Елена. — Элайджа, ты можешь ещё пол-часа меня подождать? — выразительно посмотрела я на Элайджу, не обращая внимание на многочисленные вопросы. Майклсон, кстати, тоже удивлёно на меня смотрел. — Конечно, — ответил первородный. — Ты целовалась перед школой с Клаусом? — снова спросила Дженна, неверяще смотря на меня. — Да, — должна сказать, мой ответ поверг всех в шок. Даже не сам факт, что мы целовались, а что я сказала это гордо. А что такого? Если опустить его многие минусы и то, что он тот ещё придурок, то остаётся довольно красивая мордашка и опыт длиною в века. И когда мне могла выпасть возможность поучиться такому мастерству? Вот именно! Это была единичная возможность. — Мне надо выпить, — вы ни за что не догадаетесь, кто сказал это. Это был не Деймон, не Стефан и даже не Дженна, а Елена! Моя вечно правильная сестра, что иногда просто с ума сойти можно, настолько она идеальная! Она зашла обратно в гостиную, взяла из запасов Деймона бутылку виски и налила в стакан, сделав глоток. — Тебе нравится мой брат? — спросил вслед за ней Элайджа. — Он довольно красив. Многие девушки сделают всё что угодно, чтобы привлечь его внимание, но не я. Это ни та красота, которая мне нравится. Я могу как будущий художник сказать, что внешне он просто идеален, но вот в душе… — Я тебя понял. Знаешь, тебе не следует говорить об этом Колу, и скажи Ребекке. Если он узнает, вам с Клаусом спокойной жизни в особняке не видать. Его шутки и сарказм будут бесконечны, — предупредил меня Элайджа. — Спасибо за это, — кажется, я сделаю всё с точностью да наоборот. — Итак, теперь мы всё обсудили? — посмотрела я на Деймона. — Конечно. Ты можешь идти, а я здесь останусь, подруга, — последнее слово он сказал с неприкрытым сарказмом. — Вы ведь уже решили, как спасёте Елену, а я просто посижу на задних ролях, смотря как Клаус её убьёт. — Деймон, Элайджа принесёт эликсир, и я выпью его перед жертвоприношением, — заверила его Елена. — Всё получится. — Это вы так думаете, — и он ушёл после этого, а вслед за ним и Стефан. Я переглянулась с напряжённой Еленой, слегка напуганной поведением Деймона Дженной и спокойным Элайджей, которого, кажется, эта ситуация вообще не удивляла. Но оно-то понятно, с его-то семьёй такие драмы чуть ли не каждый день происходят. Вдруг, мы все услышали из библиотеки, куда ушли братья, звуки драки. Да что же за день сегодня?! Попав туда, мы увидели дерущихся Стефана и Деймона. Руки каждого Сальваторе сомкнулись на шее другого. От такой картины я буквально взорвалась. Они ведь братья! Родные браться, чёрт возьми! Как они смеют пытаться убить друг друга?! Не контролируя себя, я сжала руки в кулаки и прошептала: — Motus, — и после этих слов Стефана и Деймона откинуло друг от друга на большое расстояние, а после они повалились на пол, держась за головы, как в попытке унять головную боль. Поняв, что я слегка переборщила, я прекратила использовать магию. Что замечательно, я хоть и изучала одни заклинания, которые были в книге, которую мне дал Финн, но использовала другие. Те, которым меня обучали ведьмы, пока я путешествовала с другом отца. — Вы что здесь устроили? — буквально прошипела я, опасно сверкая глазами и буквально не узнавая свой голос. Он стал будто ледянным, но в нём чувствовалась невероятная доселе ярость, и она возрастала вместе с голосом, который начал повышаться. — Ведёте себя, будто глупые подростки на перемене, а не вековые вампиры. Мне просто стыдно на вас смотреть. Чем вы стали и во что превратились, будучи вампирами? Вы позорите себя, ведь забыли о главном, что у вас есть! О семье! До 1864 года вы были семьёй, но что с вами стало?! Кетрин посеяла между вами раздор, и вы настолько отдалились, что вам просто стало плевать друг на друга! А ведь у вас больше никого нет, кто остался бы в живых! Нет больше вашей родной крови! И неужели вы позволите Елене, как раньше и Кетрин, встать между вами?! Запомните, в этом мире вас предадут все, но только не семья! Лишь она останется на вашей стороне! Что бы вы не сделали, что бы не сказали и как бы не поступили, она всегда придёт на помощь, несмотря ни на что, — на последнем предложении я едва не сорвалась, но всё же закончила его. Обернувшись, я заметила почти восхищённый взгляд Элайджи. Хотя нет, мне явно показалось. — Мы уходим. Елена, Дженна, не беспокойтесь за меня, — и после этих слов я прошла мимо них, идя к выходу из поместья. Ещё и магию я сегодня проявила. Молодец, Линея. Суточная норма неприятностей выполнена.

***

На мой страх и риск, пока мы ехали обратно к особняку, Элайджа ни разу не заикнулся о магии, которой я воспользовалась. Я не решилась спрашивать об этом у него, дав ему самому решить, рассказывать об этом Клаусу или нет. Времени, кстати, уже было 7 вечера. Так как я встала сегодня в 11 утра, то, получается, мы провели довольно много времени у Сальваторе. Откинув эти мысли, я молча уставилась в окно, пока мы ехали. Приехав, я вышла слегка уставшая из машины. День сегодня выдался сумашедшим, а я ещё хочу успеть потрепать нервы за Дженну и помириться с Ребеккой. А ещё с Колом я сегодня не общалась. Зайдя в особняк, я пошла в гостиную, где, почти уверена, находится Кол. Это у него что-то вроде терапии: пить виски или бурбон, восстанавливая нервы за день. Как я и думала, он был там. А ещё Ребекка. Как раз время мириться. Сев рядом с ней, я хотела начать разговор, но она меня демонстративно игнорировала. Напряжённый день дал о себе знать, и поэтому, не выдержав, я медленно начала говорить: — Ребекка, я понимаю, как ты на меня злишься. Я и вправду была не права, когда затронула твои отношения с Клаусом. Мне не следовало этого делать. Меня это не касается, и ты полностью имеешь право на меня обижаться, но, пожалуйста, прости меня. Я просто близко принимаю всё, что касается моей семьи, и обещаю, что постараюсь больше никогда не затронуть эту тему. Я не хочу, чтобы наша дружба рушилась из-за всего происходящего. Я и слова больше не скажу тебе о Клаусе, клянусь. Если тебе хоть каплю наша дружба также дорога как и мне, то прости меня. Сказав всё, что было у меня на душе, я поднялась, чтобы уйти, но меня схватили за запястье. — Прости меня тоже, — сказала виновато Ребекка, когда я опустила взгляд на её руку, которая остановила меня. — Я правда не считаю, что ты лезешь во все неприятности мира, ты ведь просто хочешь защитить Елену — свою сестру. Она твоя семья, и ты делаешь то, что должна. Я была несправедлива к тебе, и мне действительно важна наша дружба. Ты даже не представляешь себе, каково это быть одинокой столько веков. — Ты никогда не была одна, Бекка, — улыбнулась я ей, садясь обратно рядом. — Твоя семья всегда рядом и никогда не оставит тебя. — Это немного другое, — поморщилась она, — но в целом ты права. Я всегда буду нужна для них. — Конечно. Кто-то же должен ставить Клауса на место каждые лет сто, — усмехнулась я. — Можно и чаще, — добавила она, и мы рассмеялись. Ну хоть что-то хорошее за день. Я помирилась с подругой, а с Клаусом разберёмся завтра.