Моя лучшая фантазия

— Арсений Сергеевич, Вы уже уходите? — в кабинет Попова заглядывает одна из новых работниц, которых отдел кадров оформил буквально пару недель назад. Только вот эту «работницу» Арсений видит уж слишком часто возле своего кабинета, хотя ее рабочее место совсем не в этой стороне. — Да, решил сегодня закончить с делами уже на дому, — Попов закрывает какие-то вкладки на компьютере и боковым зрением замечает, что девушка подходит ближе и садится на край стола. — А вам не кажется, что Вы слишком много работаете? — девушка улыбается и будто невзначай заправляет прядь волос за ухо, пока Арсений думает о том, какая это все-таки банальщина. — Нужно ведь иногда отдыхать. — Нужно, Анна, нужно, — Арсений забирает некоторые папки со стола и складывает их в портфель, продолжая не обращать внимание на девушку. — Так давайте отдохнём, — Анна аккуратно кладёт свою руку на бедро Попова и медленно ведёт вверх. — Я могу составить вам компанию, помочь расслабиться… Арсений не сомневается, что она очень постаралась бы ему «помочь», но всё равно перехватывает руку девушки и отводит её в сторону. — Пожалуй, я предпочту отдых в одиночестве. Так что я пойду, — спешит ретироваться Попов и, забрав портфель, направляется к двери. — Вы уверены? — продолжает настаивать девушка. — Абсолютно! До свидания, Анна. — До свидания, Арсений Сергеевич. Мужчина поспешно выходит из кабинета, но вспоминает, что из-за действий коллеги оставил телефон на столе и возвращается. — …ну и что этому старому сычу не так? — Анна не видит вернувшегося мужчину, продолжая стоять спиной к двери. — Пф! По-любому ведь клюнул на меня. Походу он просто импотент, — наконец девушка разворачивается и встречается взглядом с опершимся на дверной косяк начальником. Цвет кожи бледнеет, а пухлые губы открываются, видимо, в попытке оправдаться. — Могу вас заверить, что с моими репродуктивными функциями всё в полном порядке, — с лёгкой ухмылкой говорит Попов и подходит к своему столу. — А вот с вами, боюсь, мы не сработаемся. — Да пошёл ты! — девушка грозно смотрит в сторону Попова, а затем пулей вылетает из кабинета. — «Пойти» я собираюсь уже минут двадцать, — тихо говорит Арсений, забирая сотовый, и наконец покидает офис. Мужчина садится в машину и поворачивается, чтобы положить портфель на заднее сиденье, но вспоминает, что место спереди никто не займёт. Ведь этот кто-то далеко. Попов отгоняет эти мысли подальше и, кинув портфель на переднее, выезжает из паркинга. Лучше не думать. Если не думать, то не так больно. Почти… Арс вот уже почти месяц пытается не думать. Вернее, думать только о работе. Фирме от этого только плюс, московский филиал потрясающе развивается, акции компании растут, а вот состояние директора не меняется. Хотя он и пытается не думать. Стабильность это хорошо, так ведь? Через полчаса Арсений приезжает в новый дом. Новоиспеченный товарищ (Арсений пока не знает, может ли назвать его другом, ведь «друг» — это кто-то близкий, постоянный, тот, к кому привыкаешь и потом надеешься, опираешься, а Попов пока не готов к такому громкому слову. Хотя Сережа уже давно это заслужил). Матвиенко заставил всё рассказать, как только они встретились в аэропорту и, понимая в каком состоянии Попов, не разрешил жить одному, иначе «Попов себя угробит». Арсений, конечно, сопротивлялся, но, как оказалось, этот армяшка отказов не принимает. Попов проходит в квартиру, соседа дома ещё нет. Сегодня он вроде с самого утра уехал на какую-то важную встречу и, кажется, так и не вернулся. Вот и хорошо, Арсений сможет поработать в тишине. Мужчина проходит на кухню и заваривает себе излюбленный чёрный кофе. С одной рукой не слишком-то удобно, но поскольку столкновение с бетонной стеной прошло успешно, Попову ещё некоторое время придется походить с гипсом. Все это время Арсений находится будто в прострации и только сейчас замечает, какого цвета чашка в руках.       Зелёный.       Его любимый.       Такой же, как его глаза. — Чёрт! — Арсений переливает кофе в другую чашку, а эту отставляет. *Нужно сказать Серёже не носить домой… Боже, какой бред!* Кофе уже не хочется, и Попов просто пытается работать, пока не слышит поворот ключа в замочной скважине. — Арс, ты дома? — Ага, — мужчина не отрывается от компьютера и продолжает печатать, кинув «привет», когда Матвиенко появляется на кухне. Сосед берёт чашку с кофе, отпивает немного, но, поморщившись, ставит обратно. — Остывший, — Сережа замечает вторую чашку и переводит укоризненный взгляд на Арсения. — Я же говорил не пить тебе столько кофеина на ночь, ты и так спишь хреново. — Не пил я ничего, — не отрываясь от экрана, отвечает Попов. — Я так и понял, — Матвиенко заглядывает в холодильник. — Есть, что пожевать? — Документы разве что. — Я голоден, как волк. Мой организм требует мяса! Давай закажем что-нибудь. — Закажи. — А ты? — А я работаю, Сереж. — Ты только и делаешь, что работаешь, это начинает меня беспокоить, — Сережа садится рядом с другом и бросает на него изучающий взгляд. — С того момента, как мы переехали в Москву, у тебя было лишь два состояния: «запой двухдневный» и «я работаю». — Мне вернуться к выпивке, раз тебя не устраивает работающее состояние? — Нет, Арс. Я хочу, чтобы ты пришёл в норму. Вот в ту твою странную спокойную отшельническую норму. — Так и будет. Просто нужно немного времени. — Немного? Арсений наконец-то отвлекается от компьютера и поворачивается к Серёже. — Я один. Всегда был один. А если кто-то и был рядом, то уходил. И я привык к такому, но с… — Арсений запинается, крутит в руках карандаш и думает пару секунд перед тем, как продолжить, — с Антоном всё было иначе. Я слишком сильно привязался, понимаешь? — мужчина начинает постукивать карандашом по столешнице и явно не отдает себе отчёта о своих действиях. — Он не просто ушёл, он чуть не умер. И ты прости, что я так себя веду, но мне тоскливо и больно, и я справляюсь с этим так, как могу. Но если тебе это мешает, то я могу съехать, — Попов замечает этот стук и, кажется, слишком громко кладёт карандаш на стол. — Я не это имел ввиду. — Знаю, прости, — устало вздыхает Арсений и потирает переносицу. Мужчина не хотел срываться на Серёже, но откуда-то взявшейся злости нужно дать выход, иначе она разъест Арсения изнутри. Матвиенко опускает руку на плечо друга в успокаивающем жесте, но внезапно тишину разрывает звонок телефона. — Извини, я отвечу… — Да, конечно, — Попов снова возвращается к документам. Серёжа уходит, но потом быстро возвращается буквально через пару минут. — Мне надо отъехать, — он уходит к себе и судя по звукам что-то собирает. Снова заходит на кухню, берёт какие-то вещи и при этом находится в каком-то странном задумчивом состоянии, что Арсений выдвигает предложение о том, кто ему звонил. — Маша? — Ага, — мужчина достает бутылку вина, пару секунд смотрит на неё, будто решая что-то для себя, а затем отправляет ее к остальным вещам. — И ты поедешь? — Да, — абсолютно ожидаемый ответ, похоже, за время, пока они живут вместе, Арсений неплохо выучил Матвиенко. — Не надо, Сереж. Ты же знаешь, как всё будет. Она снова поссорилась с очередным ухажёром, позвонила тебе и нажаловалась, сказала, что ты лучше всех, а они мудаки, так ведь? — мужчина легонько кивает, но Арсений и так знает, что прав. — И она рассчитывает, что ты приедешь, утешишь, а потом она опять потащится за богатеньким хреном и выкинет тебя за дверь. Снова. — Но я ее люблю, — в голосе мужчины слышатся нотки отчаяния и при этом абсолютной уверенности в своих действиях. — Я знаю, но тебе нужно остановить это. Ты ей не нужен. Серёжа берет ключи и открывает дверь. — Может она изменилась. Арсений отрицательно мотает головой. — Ты ведь знаешь, что нет. — Но я всё же попробую. Хлопок входной двери, и Арсений обречённо вздыхает. — Дурак, — говорит Попов и печально смотрит на место, где только что стоял Матвиенко. — И я такой же. Любовь жестока к тем, кто любит… Арсений снова возвращается к работе, хотя мысли летают где-то далеко. Где-то в Питере. Ведь если бы Антон позвонил, Попов поехал бы, не раздумывая. Поехал бы в ту же секунду. Только вот Шастун не позвонит, даже если захочет. Арс номер сменил, с квартиры съехал, в Москву свалил, лишь бы подальше, когда в мыслях только ближе к себе хочется прижать, вдохнуть уже родной запах и ни за что не отпускать. За эти три недели в Москве, Арсения слишком часто посещала мысль о том, чтобы поехать обратно в Питер. Чтобы просто узнать, как у Антона дела. Здесь у Попова нет возможности этого сделать, нет возможности узнать, всё ли с Шастом хорошо, и от этого хреново. Потому что Арсу жизненно важно знать, что с парнем все в порядке. С того момента в больнице, мужчину не покидает гложащее чувство вины за то, что случилось с Антоном. Да, это не он резал его запястья, но он все равно виноват, и от этого ещё хуже, чем от неизвестности. А ещё Арсению так сильно хочется увидеть Антона. Увидеть его солнечную улыбку, блеск в оливковых глазах, почувствовать теплоту его объятий и знать, что все хорошо. Что все в порядке, и солнце ещё светит. Вот только единственное, где Арсений видит Шастуна, это в своих кровавых кошмарах, которые преследуют его с самого отъезда. И Арсений устал. Он так сильно устал просыпаться в холодном поту и потом извиняться перед Серёжей за крики посреди ночи. Но он ничего поделать не может. Не спать не получится, и мужчина просто надеется, что это он забрал плохие сны Антона себе. Чтобы тот смог нормально спать, а если так, то Попов справится с этим. Ради Антона он обязательно справится. Сережа вот недавно предлагал взять отпуск и съездить куда-нибудь в теплые края, чтобы сменить обстановку и отдохнуть. Только вот какой к черту отпуск! Арсений же изведёт себя мыслями, если не будет постоянно чем-то занят. Ему нужно работать. Чтобы ничего лишнего в голове не болталось, и, может, это всё пройдет. Забыть, конечно, не получится. Ведь как вообще можно забыть Антона. Но, может, со временем легче всё-таки станет.