Нити моих снов

ГЛАВА 1

___________________________________ Храню это в строжайшей тайне, На каждой странице по секрету, Но ты подбираешься все ближе. Я будто бы ощущаю, драконье дыхание, Пламя обжигает мою грудь. Я не могу спрятать это, скрыть это От тебя. В ультрафиолетовом свете Ты видишь меня насквозь Freya Ridings — Ultraviolet ___________________________________

Он. Снова. Или только кажется? Это какое-то наказание, неизвестно за что совершённое. Привычная гамма хаотичных пятен складывается воедино, постепенно создавая образ. Это лицо, пышные каштановые волосы, чувственные глаза, невероятно длинные руки, пальцы которых тянутся к полуоткрытым губам, словно готовящимся произнести заветные слова. Он близко, но в то же время и далеко, потому что не выходит коснуться его, ощутить это неизведанное тело. Образ ещё больше теряется, растворяется в пучине из ниоткуда появившейся темноты. Хочется кричать так, чтобы разорвало гортань, но не получается. Он уходит, это опять происходит. Резкий вдох и широко распахнутые глаза подтверждают, что сон был утерян окончательно, но во время его видения он был более чем реальным. Мне приходится сесть, чтобы до конца прийти в сознание, обрести возможность отдышаться и перевести сбившееся дыхание в норму. После таких внезапных визитов я всерьёз начинаю задумываться над приобретением ингалятора. Выискивая человека среди пустой комнаты, я обнаруживаю лишь стол, за который мигом пересаживаюсь, чуть не запнувшись по пути о разбросанные по полу свёртки бумаги с бесконечным количеством чёрно-белых набросков парня, являющегося мне во снах уже приличное количество времени. Руки и спина начинают затекать от перенапряжения, которое возникает от быстрых отрывистых движений, которыми я заполняю белоснежный лист. Боль меня нисколько не волнует, и я лишь ускоряюсь в процессе создания наброска, который будет готов уже через пару минут. Для придания рисунку яркости и глубины я беру отложенную в сторону гуашь и начинаю смешивать краски на палитре. Первый шаг. Нужно создать базовый оттенок отбелённой, мраморной кожи. Второй шаг. Волосы. Придать волосам каштановый цвет, создавая лиловые блики и тени от образовавшихся густых локонов. Третий шаг. Залить фон бледно-фиолетовой краской, чтобы усилить эффект завораживающей атмосферы недавно увиденного сновидения. Затем начинаю прорабатывать черты лица, придавая им глубину и изящество, от которого кружится голова. Последний штрих заключается в маленькой подписи в правом нижнем углу. Я беру телефон и делаю пару снимков, подбирая удачное освещение, а потом перекидываю их в немереных размеров папку к остальным художественным работам, подписав время и дату. После этого осознаю, что время уже давно перевалило за полночь. Ну вот и как после таких выходок спокойно засыпать? Несколько ночей помогли перевести дух от навязчивого образа, преследующего моё сознание, — словно затишье перед бурей. И сегодня меня снова накатила волна на время забытых эмоций, которых так не доставало. На часах уже почти пять утра, а беспокойное сердце всё ещё старается угомониться и позволить организму погрузиться обратно в небытие. Боже всевышний, да кто же ты, нереальный образ в усталом сознании? После этого глазам всё же удается сомкнуться и отдохнуть на некоторое время от внутреннего взрыва.

________________

      После недавнего ночного инцидента мне приходится сидеть в автобусе и направляться на запланированную встречу в кофейню. Назвать это утро добрым не особо получается, учитывая тот факт, что я проснулся в три часа ночи и смог обратно лечь в постель только ближе к рассвету. Плюс ко всему я ещё и плетусь в центр города, чтобы исполнить обещание, данное Чимину пару дней назад.       За окном ранняя осень и первое солнечное утро за последнюю неделю, но даже этой тёплой уличной атмосфере моё настроение поднять не удается. Поглядывая в сторону окна на сменяющиеся кадры недавно озарившегося города, я непроизвольно постукиваю пальцами по колену в такт песне, доносящейся из наушников.       Сочетание хриплого голоса и мелодии песни Three Days Grace — The Abyss заставляет снова погрузиться в свои собственные, никому из присутствующих в автобусе неведомые, раздумья.       «я пытаюсь заставить себя поверить,       я только в осознанном сне»       Внезапно накатывает чувство дежавю, и в голове по светлой памяти достраивается образ персоны из недавно привидевшегося сновидения: эта поза, цвета и неимоверно красивый профиль. Удивительно, как до мелочей удаётся запоминать несколько секунд несуществующей реальности. Может, это уже выработалось на автомате за эти несколько месяцев, сколько раз он появлялся во снах. Мне удалось выучить чуть ли не его личность, но так только кажется.       «как будто существует другой мир.       я хочу вернуться в бездну»       Я не вправе утверждать, что этот человек вообще существует, не говоря уже о его значении в этом мире. Но можно сказать, что парень обрел ценность для меня. Я словно начал привыкать к тому, что, во время ухода в мой внутренний мир, он является мне, и в нём узнаётся тот самый человек, который пришёл впервые холодной ночью апрельской поры.       Словно по заказу, как только заканчивается песня, автобус останавливается, и я решаю сойти, хотя до кофейни остаётся ещё несколько остановок.       Схватив свой рюкзак с соседнего места, я ускоренным шагом направляюсь на свежий воздух. В нескольких метрах находится вход в парк. Да, не совсем близко от кофейни, но через кварталы до неё можно пройтись и пешком. За время дороги на улице стало ещё теплее, из-за чего спину в чёрной толстовке начинает припекать. Видимо, придется выбирать место в прохладной тени.       Обустроившись под деревом и разложив рядом с собой материалы, мне без промедлений удалось погрузиться в проработку наброска. Рука только и успевала, что чередовать карандаш и ластик, вычерчивая отрывистые линии. Постепенно набросок приобретает явные очертания и становится более объёмным. Как обычно, это увлекло бы надолго, если бы не телефонный звонок, на который я не сразу обратил внимание. Это Чимин. — Чёрт, — первое, что я буркнул, увидев имя на экране, а после этого заметив и время, которое благополучно проворонил, — Чимин, правда, я уже лечу со скоростью расширения вселенной. — Такими словами ты меня убеждаешь в обратном, — совершенно спокойно выдаёт тот, — так где ты?       Я склонил голову вниз, будто провинившийся ребенок, которого застукали за очередной пакостью. — Я в парке. — Что ты там забыл? Мы же договаривались встретиться в кофейне, — я могу представить, как он выгибает бровь, не приняв предоставленного объяснения. — Да, я помню. Просто решил заскочить сюда по дороге к тебе. — Ты рисуешь? — это звучало скорее не как вопрос, а как факт. Было несложно догадаться, где именно я нахожусь. — Ты бы так просто не пошёл туда. Вдохновение припёрло? — Я уже закончил. Через минут десять буду. Закажи мне кофе к моему приходу, — и начинаю складывать вещи обратно в сумку. — Не, ну вы гляньте. Опаздываешь ты, а прихоти исполняю я. В таком случае ты обязан мне как минимум объясниться, — да уже было понятно, что одним выговором мне не отделаться. — Мне некуда деваться. Всё, давай, — я кладу трубку и, вскочив на ноги, быстрым шагом направляюсь в сторону ворот.       В этот раз через десять минут распахивается дверь в кофейню, откуда в нос сразу бьёт дурманящий аромат различных сортов кофе. Я делаю ещё один глубокий вдох, наслаждаясь каждой ноткой пряного запаха, и среди полупустого зала в углу за столом замечаю друга, выжидающе смотрящего в мою сторону. — Чонгук, если у меня выходной, я думаю, очевидно, что мне не хочется провести его на работе. — В этот раз я пришел вовремя, как и обещал, — выпаливаю я, садясь напротив Чимина и показывая время на телефоне. — Ну, вторая попытка не считается, так что платишь ты. Итак, я буду… латте макиато и круассан с ветчиной, а дальше посмотрим, — заявил он, гордо складывая руки перед собой и давая понять, мол, он специально не завтракал и не брал с собой кошелёк, чтобы поесть на халяву на собственной работе, ведь он является бариста в этой кофейне. Я лишь смог усмехнуться в ответ, на миг переведя взгляд на его важное выражение лица. Мысли всё ещё заняты другим. Я же заказал то, что хотел Чимин. Вместе с этим принесли кофе, встреча за чашкой которого изначально и планировалась.— Ты чертовски плохо выглядишь, будто по тебе прошёлся табор. Давай рассказывай.       Чимин, как всегда, не скрывает своих подозрений, ведь он всегда был чутким и умел выстроить путь к решению проблемы. Он разделяет мои вкусы практически во всём, поэтому для него не составляет труда перенять переживания на свой счёт и поставить себя на моё место. — Я видел его, — всё же решаюсь сказать спустя какое-то время. — Сегодняшней ночью я проснулся в холодном поту от сна, в котором мне привиделся тот же самый человек. — Что, снова? — видимо, Чимин услышать подобное не ожидал. Взглянув на стул, он протягивает руку в сторону моего рюкзака и ждёт. — Покажи.       Слегка помешкав от того, как быстро разоблачили мою цель похождения в парк, я всё же вынимаю свой чёрный кожаный скетчбук с вдетым в петельку карандашом и передаю в руки напротив. Пролистнув приличное количество заполненных разворотов, Чимин всё же натыкается на тот, с которым ещё не знаком, и пока его взор устремлен в блокнот, я с трепещущим сердцем жду от него реакции. — Тебе в который раз удаётся передать настроение через бумагу. Поразительно. Не верится, что этот парень лишь часть твоего воображения. Безумно интересно было бы познакомиться с ним в реальности, — в который раз Чимин озвучивает вслух мои мысли. Я думал об этом с того самого момента, как только впервые запечатлел юношу на холсте. Уже тогда его удивительный магнетизм смог оказать чрезмерное влияние на моё состояние, которое длилось около полугода. — Я не понимаю, почему он пропал на какое-то время из моей головы, а затем снова появился? Как я могу чётко запомнить образ человека, которого даже не знаю, и, возможно, которого вообще никто не знает? — сцепив пальцы на затылке, издаю хриплый стон и снова вглядываюсь в перевёрнутый вверх ногами скетч. Кто ты, чёрт возьми? Как в роли иллюзии ты смог обрести смысл в моей жизни? А может, его и нет, и всё это причудилось? Как много вопросов, но ответов на них, к сожалению, нет. — Боюсь узнать, сколько ты уже написал работ с этим парнем? — листает в обратном направлении Чимин, где на других страницах изображён один и тот же человек. — Ну… — на этот вопрос даже самому себе ответить не выходит, потому что это происходило настолько часто, что я уже давно сбился со счёта, наверное, ещё в начале лета. — Хотелось бы мне знать. Я уже не вижу смысла их считать. — А что собираешься делать с этим? Пустить на самотёк?       В разум снова закралась недавно забытая мысль: вероятное решение всех этих необъяснимых явлений. — Я думал… я снова рассматривал идею проведения выставки с этими работами, — меня терзала мысль, что всё это не принесёт никакой пользы. Что, познакомив кучу народа со своими скрытыми увлечениями, я ещё больше запутаюсь, не добьюсь должного результата или же столкнусь с недопониманием общества. — Чон, мы ведь не утверждаем, что это реальный человек. Искусство — это необязательно что-то действительное. Твоё вообще двоякое: с одной стороны, оно мистическое, с другой, может, окажется вполне себе объяснимым, — не выходит окончательно определиться с итогом этого разговора. Я бы выставил другие работы, если бы они у меня были, но в последнее время я рисовал исключительно его. — И вообще… — ставит интонацией точку Чимин, — я считаю, это будет полным успехом и чем-то нереальным, если в действительности окажется, что такой человек существует. Тебе разве самому не интересно? — Я… я не знаю. — Может, тебе именно это и нужно, возможно, в этом и заключается решение явления: позволить себе раскрыться в глазах других и обрести то, что не даёт тебе покоя. Это слишком затянулось, а прояснения всё нет. Нужно как-то связать все ниточки и прийти к логичному завершению. Попробуй, — его взгляд полон решимости и поддержки, но мой же внутренний барьер пока не готов сломиться под этим натиском.       Я настолько удерживал всё в себе, открыв это увлечение лишь паре людей, что пока не готов делиться им с кем-либо ещё. В голове вертится мысль о том, что, будто рассказав о том, что мне видится человек, неясно откуда появившийся, я не получу ничего взамен. Но ещё хуже то, что меня окатит волна негатива. Страхи, может, и необоснованные, но это настолько личное, что я пока не могу так просто раскрыться: мне не хватит духу. Я со своими тараканами в голове намерен скрывать это в пределах себя самого. — Не могу пока тебе что-то сказать на этот счёт. Идея действительно мне интересна, и я стараюсь рассмотреть все её стороны. Хочется верить, что благодаря ей всё сможет проясниться, но взять и просто выставить напоказ моё внутреннее состояние я пока не в силах.       Чимин лишь покачал головой и кивнул, не став больше ничего добавлять. Он всё равно будет надеяться, что мне удастся это отпустить и в какой-то мере позволить миру помочь мне справится с такой ношей. Надежда всегда умирает последней.