Нити моих снов

Глава 10

_____________________________________

Ты думаешь, так жить проще?

Терпеть всю боль через себя?

Двигаться в фрустрации на ощупь

И налететь на лезвие ножа?

Истерзанную душу в онеменье,

Продолжать губить обиду, не тая.

Ломать, крушить, не придавать значения,

Но жизнь ведь только лишь твоя.

Не делай опрометчивых решений -

Злосчастной глупости исток.

Чтоб из явных горестей, падений

Выкрутиться в целостности смог.

Но поздно слишком что-то думать,

Давно был выстроен исход.

Сердце обволакивает темень

В бегах от истины невзгод.

_____________________________________

      Искать среди этих бесконечных улиц, каждый день находя сто причин, чтоб тебя позабыть. Где-то в полночь я в сотый раз тебя забываю, а в одну минуту первого ночи вновь продолжаю влюбляться.       Дороги, по которым я шел, вели в никуда, но я дошел до конца. Чувство отстраненности и забвения в неумолимом отчаянии заставили ноги покинуть свой собственный дом и направится черт знает куда. Но, видимо, подсознание на интуитивном уровне заставило прийти туда, где и застряну на несколько дней. Каждое мое пробуждение сопровождает шум волн, в которых я растворял себя самого. Я очень часто спал, но постоянно не высыпался. Сон словно не расслаблял меня, а наоборот лишь забирал силы. Мне удалось избавится от давящего напряжения в мышцах, закрыть глаза и уйти в глубокое небытие, ничего при этом не ощущая. Внутренний крик и истерика закончились ровно там, где все и началось. Я позволил бушующим эмоциям выйти лишь в пределах своей комнаты и постарался оставить это, пока двигался к выходу из здания. И вот так я оказался на пляже в компании сменяющихся порций вина на виски и наоборот. Поэтому ту комнатку, которую я снимаю на неизвестное время пребывания, уже не обставляют художественные принадлежности, а лишь миниатюра одинокой жизни и пустые бутылки из-под алкоголя. Этим вечером я зашторил свой мир. Глядя на звездную ночь, открывал тайны своей жизни. Так зачем мне люди, если есть я и искусство?       Людям, видимо, свойственно лишь появляться и уходить. Беспричинно входить в чью-то жизнь, привнести в нее смысл так, чтобы человек почувствовал себя особенным, а затем просто уйти. Впервые такая мысль появилась, когда погибли родители. Я сидел в объятьях гипнотической красоты природы и смотрел на усыпанное звездами ночное небо. Ужасные мысли для ужасного времени. Самые близкие мне люди считали меня чересчур талантливым, так как я могу быстро схватывать какую-либо информацию, навыки и применять их в своей деятельности. Они были для меня опорой и лучом софита, под которым я чувствовал себя действительно чуточку особенным. Родители с нетерпением ждали моих новых работ, а я с огромным желанием рисовал свои идеи и ждал их счастливые лица, когда вручал результат. Но вместе с их смертью ушла и моя уверенность. Когда я осознал, что мне больше некого радовать, желание продолжать дальше отпало очень надолго. В данную минуту я чувствую абсолютно то же самое.       Когда я в одну из ночей сижу на берегу и вглядываюсь куда-то вверх, в мою голову закралась мысль, что, если бы люди каждую ночь сидели на улице и смотрели на звезды, держу пари, они жили бы чуть по-другому. Когда ты смотришь на эту бесконечность, ты понимаешь, что есть вещи поважнее всех наших рутинных проблем. Когда ты смотришь на бесконечность, ты начинаешь переосмысливать многое.       И я решил переждать, попытаться забыть и не вспоминать того, кого считал прямым путем на приобретение второго дыхания. Из-за дня в день я мучил свой разум попытками отпустить это ноющее ощущение моральной боли. Он все равно ушел из моих сновидений, я больше его не вижу и надеюсь, этого больше не повториться. Не хочу снова тешить себя ложными надеждами, мне осточертело жить каждую секунду в постоянной неясности. В конце концов жизнь - это коллекция упущенных возможностей.       Я направляюсь к небольшому магазинчику привычной тропинкой, так как решил разбавить свой вечер очередной дозой алкоголя. Когда я вхожу внутрь, меня сопровождает звук привязанного над головой колокольчика, который дает понять продавцу, что пришел новый клиент. Слава богу, сегодня работает не тот парень, который продавал мне немереное количество виски, иначе бы он сошелся на том, что я алкоголик. С натянутым на пол лица капюшоном я направляюсь к прилавку и беру одну бутылку вина, после чего быстрым шагом подхожу к кассе. — Добрый день, — парень приветливо улыбнулся мне, но, когда я поднял голову и можно было увидеть мое лицо, уголки его губ моментально опустились вниз. Видимо, я выгляжу сегодня сногсшибательно. — И вам того же, — у меня очень сильно понизился голос, из-за чего не получилось позитивно ответить на его приветствие. Парню остается просто взять и молча пробить товар, а мне в нетерпении вынуть из кармана карту и расплатиться. — Что-нибудь еще? — Нет, спасибо. Если мне что-то понадобиться, то я зайду, — стащив с прилавка вино, разворачиваюсь и ухожу прочь в свое затянувшееся одиночество.       Наконец спустя дни мне захотелось включить свой телефон, чтобы поскорее послушать музыку, но он чуть не разрывается у меня в руках от пулей приходящих сообщений и звонков. Этого стоило ожидать, поэтому я и сделал себя на время «недоступным абонентом». Я игнорирую причины частых уведомлений, даже не желая смотреть на все это, по крайней мере в данный момент. Сейчас же с полюбившейся мне песней, поставленной на репит и бутылкой красного вина, я брожу по берегу осеннего пляжа. На улице прохладно, что, находясь рядом с водой, порывы ветра порой заставляют тело покрыться мурашками и невольно вздрогнуть. Вечернее серое небо заставляет поверхность моря поблескивать в белых переливах бликов и внести в этот день еще более тоскующую атмосферу. Единственное чего хочется — закрыться ото всех, никого не видеть и отдаться льющемуся из динамика голосу, одновременно подпевать и двигаться в такт играющей музыки. Так я и сделал. Пляж абсолютно пустой, я слился лишь с песней, и двигаясь вдоль надвигающегося прибоя пританцовываю. Веки прикрыты, волосы разлетаются в разные стороны, и это место ассоциируется у меня с одним — свобода. Здесь можно ни от кого не зависеть, полная открытая воля и безграничные возможности. Ты всю жизнь ищешь себя, привыкаешь к нескончаемым проблемам и просто существуешь, чтобыбыть. Но когда приходишь в подобное место, в маленький уголок планеты, где все трудности, которые когда-то выбивали тебя из колеи становятся такой мелочью, а минимальная точка на поверхности земли становятся для тебя уже чуть ли не целой галактикой.       Уже без какого-либо стеснения и грусти я начинаю кричать слова песни и глаза сжимаю сильнее, а гортань напрягается до приступа жжения. Но когда я развернулся в сторону, куда смотрела моя спина, я словно вообще перестал что либо осознавать. В ушах слышится нарастающий звон, будто недавно движущаяся планета просто остановилась и вместе с ней, видимо, и мое бьющееся сердце. Переступая с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесие из-за приличной дозы алкоголя, я стараюсь привести свое зрение в чувство, часто моргаю, чтобы удостовериться, что действительно сейчас не в постели и не сплю. Щипаю себя за руку, но и это не помогает избавиться от внезапно появившегося шока. Я не верю, нет, это для меня уже слишком. Я стараюсь просто не поддаваться двоякому чувству и убеждаю себя, что это все сон. Просто сновидение. А все потому, что в нескольких метрах перед собой я вижу его.       Он стоит передо мной и так реально дышит, так реально смотрит, что у меня чуть не начинается тик. Чувствую, что он также, как и я взволнован, мы просто смотрим друг на друга и ждем. Ну я точно ожидаю того, когда наконец распахну глаза в пробуждении и снова впаду в полугодовалую депрессию. Но получил в ответ лишь на пару секунд его в успокоении прикрытые глаза и слегка приподнятый уголок губ в легкой полуулыбке. — Привет, Чонгук.       Через меня словно прошла разрядка, потому что я услышал его. Этот медовый бархатный голос, который в паре слов заставил чуть ли не ахнуть от неожиданности. Впервые во сне мне удалось услышать его, поэтому с моих пересохших губ сорвалась усмешка и я переложил бутылку с одной руки в другую. — Хм… «Привет, Чонгук». Не так я ожидал встречи. Да еще и во сне начать с тобой диалог, я поражен, — мои губы встречаются с горлышком бутылки и делаю приличный глоток прохладного вина. — Но ты не спишь. Это реально. — Да, да, да. Сейчас я с тобой немного побуду в иллюзорной реальности, а потом ты снова как ни в чем ни бывало покинешь мою голову. Но к сожалению, от тебя слишком тяжело избавиться. — Чонгук, сколько ты выпил? — От его облегченного ранее тона ничего не остается, его заменяют нотки взволнованности и напряжения. Он делает шаг ко мне, а я к своему удивлению остаюсь на месте. — О, не переживай, я прилично выпил, чтобы, видимо, еще долго не проснуться и находиться здесь с тобой. Сходить с ума - моя роль. — Послушай меня, прекрати обсасывать бутылку, она уже по-любому не первая за сегодняшний день. — Тебе есть разница какая она по счету? Вот уж не думал, что ты начнешь беспокоиться за меня. Сон начинает набирать обороты, — а я в свою очередь начинаю делать оборот в другую сторону и снова принимаю дозу алкоголя. Я даже и не заметил, как у меня перестала играть музыка. — Кстати, я не жадный. Хочешь могу и с тобой поделиться.       Одна из моих покровительственных ухмылок метнулась в его сторону, вместе с протянутой рукой, удерживающую бутылку вина. Но тот лишь опустил глаза на содержимое и молча взглянул на меня, на что я вопросительно выгнул бровь. — Нет, спасибо. Не предпочитаю такого рода «веселье», — я, ожидая услышать нечто подобное, несдержанно просмеялся. Но это звучало так неестественно, что по телу прошлась волна дрожи. — Ой, да ладно, не церемонься. Глотай и задыхайся, — он не выдержал и отвел взгляд в сторону, будто я задел его за живое. На секунду даже я переменился в настроении, но лишь мимолетно. — Ну не предпочитаешь, то и флаг тебе в руки. Дай хоть во сне мне напиться, не вспоминая твою внешность. — Ты правда не спишь, я здесь стою перед тобой. Разговариваю с тобой. Я наконец здесь, — он подходит еще ближе, что я ощущаю его присутствие за со своей спиной. Я немного нервничаю, но не настолько, чтобы начинать пихать в обиход свои клыки, поэтому просто стараюсь сдерживаться.       Круто разворачиваюсь в его сторону и отодвигаюсь в бок, чтобы не столкнуться с ним грудью. — Нет, ты не рядом. Ты всего лишь проекция - иллюзия, которая испытывает меня, — я перенимаю напряжение от него, чувствуя, что начинаю заводиться. Меня это задорит. Моя истерическая усмешка не слезает с лица, и я продолжаю двигаться, при этом рассуждая вслух. — Испытываю тебя? Я хочу тебе помочь избавиться от непрошенных мыслей, которыми ты сам себя зарываешь, — под пышными локонами воздушной челки я наблюдаю, как его брови сходятся у переносицы, а меня это начинает взбудораживать еще больше. С каких пор он начал проявлять заботу в мою сторону? — Единственное непрошенное сейчас - это ты.       Видно, как у него от моих слов и поведения напрягается челюсть, а я же в безразличии поджимаю губы. Его никто не звал сюда сейчас, не просил являться мне снова. Так какого черта он опять соизволил нарушить мой сон? — Мне надоело твоё дебоширство. Прекрати пить, а то от этого твой мозг перестаёт распознавать реальность, — его рука тянется к моей в попытках отнять алкоголь, но я пронырливым движением не даю ему этого сделать. — Скорее это нужно сказать про тебя. Это ты не давал мне спокойно существовать и спать в моей квартире. Ты давно забрал мою уверенность в том, что я обитаю на земле по законам нормальной умеренной жизни. Твой образ - мой кризис бытия. — Так дай мне исправить твой переломный момент! Я здесь только из благих намерений. — Да откуда у придирчивого образа может быть вообще желание к чему-то? Тебе просто свойственно продолжать забивать мне гвозди в изуродованную душу. — У нас у обоих когда-то что-то перевернулось внутри, и я не позволю тебе остаться здесь в таком состоянии, уж тем более доломать твои нервные клетки. — О спасибо, не стоит, ты в свое время и так хорошо постарался. Сейчас я ещё подремлю и снова проснусь в дураках. — Твою мать, Чонгук, ты не спишь!       На этом яром взрыве терпения ему все же удаётся приблизиться ко мне. Он выполнил это настолько быстро, что я со своим затуманенным разумом не сразу сориентировался в пространстве. Чувствую, как мои плечи сжимают широкие ладони тёплых рук, ощущаю кого-то неимоверно рядом с моим лицом. Эти томные карие глаза под отросшей чёлкой со злостью и одновременной печалью уставлены на меня, что мой взор ограничился лишь ими, не более. Он тихонько встряхивает мое тело, чтобы привести в чувство, но я же словно обожжённый отпрянул прочь, высвобождаясь от настойчивой хватки парня, чтобы он и не старался коснуться меня снова. Как я могу что-то прочувствовать так реально? Контакт был настолько ощутимым, что я ненадолго завис, глядя куда-то в сторону. На руках словно оставлены горящие следы, создавая огненный купол, который не дает шанса выбраться. Я не торопясь разворачиваюсь и начинаю идти вперёд. Просто шагать, не осознавать, куда меня несёт, ничего не слышать. Ускоряюсь, начинаю нестись, что есть духу, бросая по воздуху свои тяжёлые хриплые вздохи. — Чонгук, остановись! — Ветер царапает кожу, но ничто так не колит сердце, как едкое разочарование. — Пожалуйста!       Слышится его отчаянный голос позади и шум быстро сменяющихся ног, которые пытаются догнать меня. Последнее слово он выдавил так тяжело, что его почти не было слышно, а я во всю продолжаю бежать. Почему я не просыпаюсь? Обычно во сне все как на зло слишком медленное, но я же двигаюсь стремительно быстро, что начинаю настораживаться. Приходится остановиться и перевести сбившееся дыхание в норму. Я жадно прильнул к бутылке вина, которую заткнул большим пальцем, чтобы не разлить содержимое на песок. Но алкоголь резко становится отвратительным и мерзким, что я, слегка покривившись, откидываю бутылку от себя.       Я посмотрел на телефон и осознал, что время как положено близится к сумеркам, но это другая вселенная. Я же сейчас лежу в своей неудобной койке, сжавшись в клубок, как истерзанный котенок и испытываю сонные переживания в объятьях ночи. Да, сейчас все закончится. Я вот-вот проснусь и постараюсь выбросить это из головы. Все, Чонгук, хватит с тебя победоносных истерик, которыми ты окатил свой мир с макушки до пят. Я уже чувствую на грани психического расстройства мое вдребезги убитое сознание. — Черт, ты хочешь моей смерти… — голос заставляет снова прочувствовать это замирание сердца и обернуться в сторону, где вымотавшийся парень упирается в колени своими изящными ладонями, и лишь видно, как его грудная клетка вздымается и опускается, фильтруя в упадке легочный аппарат. — А ты, видимо, желаешь, чтобы я свихнулся. Хотя у тебя уже начинает получаться.       И внезапно кто-то как будто резко включил звуки окружающей обстановки. Я начал слышать прибой, крик чаек, видеть плывущие облака поверх моря. Прибрежные скалы, к которым подбирается вода и, не достигнув края, обратно стекает вдаль.       Я забылся во внутреннем потаённом, которое я сам не могу познать. Для меня либо все, либо ничего. Чтобы было оправдано, нужно и необходимо. Но я потерял все, что накапливал, и даже утратил то, чего не смог приобрести. Я настолько вымотан, что вся эта груда мыслей не дает умеренно рассуждать, и все в голове проносится кубарем, который я не в состоянии распутать. Обреченность не покидает меня ни на секунду. Я не могу его забыть, не могу его оставить как след на песке, который вскоре смоет волна. В данный момент я могу оставить лишь эмоции, которые катятся по моим щекам в гордом одиночестве. — Прошу тебя. Просто дай мне увезти тебя домой. Я переживаю за тебя, ты не отдаешь себе отчет, — от этих высказываний веки закрываются, давай слезинкам падать с ресниц. Я стараюсь выдыхать спокойно, но я уже морально настраиваюсь на проигрыш. — Понимаю, насколько это тяжело, когда твои старания не приносят результат. Но ты просчитался - результат прямо перед твоими глазами. Поверь мне. — Нет, ты не понимаешь, какого мне было все эти полгода! — голос срывается на крик, который я не в состоянии контролировать. Мой плач превращается уже чуть ли не в рев. — Я отдал душу, переродился, создав новую жизнь просто… из ничего. Ты по факту был никем, но не для меня. Я превознес тебя до вышей планки своих надежд и стремлений, что решил открыться людям - создал эту чертову выставку, в которой благополучно не наблюдал тебя. Ты был и есть для меня идеал, который я хотел привнести рядом с собой. И я потерял себя снова. Ты подчистую забираешь меня у себя! — Я был на выставке, — в ответ последовал лишь нахмуренный вид, обдумывающий, правда это или нет. Ну думаю, что я зрение еще не потерял, поэтому мой мозг отказывается воспринимать это как истину. — Видел весь твой труд - это великолепие, созданное твоими руками. Я наделал столько снимков, чтобы никогда не забыть каждую из твоих картин. Но я не успел увидеть тебя.       Я совершенно не признаю за правду его слова, так как, если бы он действительно там был, то точно попался мне на глаза, ведь я не прекращал высматривать знакомое лицо среди неизвестных мне людей. Его появление похоже на абсурд.       Нити не сходятся.       Рвутся.       Путаются.       Душат. — Не нужно высказывать ложь в свое оправдание. — Как думаешь, я бы находился здесь и упрашивал тебя поехать домой, если бы мне было плевать? Как только до меня дошло, что меня рисовал совершенно незнакомый человек, я понял, что невидимая связь между людьми действительно есть. Смысл - найти своего человека вне зависимости от того, где он находится. Поэтому я здесь. — Я же теперь не вижу связи с тобой. Выставка прошла, и я по факту не заметил тебя. Ты просто пришёл сюда сейчас из-за моих внутренних убеждений, что все-таки твой образ реальный и снова же играешь на моих нервах.       Хочу проснуться. Мне необходимо передохнуть ото сна, который фактически должен являться местом расслабления. Но я лишь натыкаюсь на жгучие колья, которые прочно врезаются в виде него. Того, кто стоит и умоляет меня одуматься, но во сне не всегда все так, как мы хотим. Проектор нашего мозга не предусматривает право выбора на просмотр очередной кассеты с желаемым видеороликом. И раз я не могу выбрать, то могу попытаться это остановить. — У меня нет желания с тобой спорить, но просто так взять и снова уйти, в моей голове и мысли не появиться, — зато заявиться ко мне - пожалуйста. — Мне жаль, что тебе пришлось столько вытерпеть, я прошу прощения, что не приехал раньше, чтобы пересечься с тобой там на выставке, — я пропустил это мимо ушей, не имея ни малейшего хотения что-либо дополнять или отвечать, поэтому решил прекратить это прямо сейчас. — Давай искупаемся, — желание возникло у меня с той минуты, когда я решил осмотреться, и наткнулся на трамплин, расположенный недалеко от нас. Да, сейчас ноябрь месяц, но я готов привнести кусочек лета в эту пору. — Похоже ты реально бредишь. Вода ледяная! — Заткнись. Это же то, что мне и нужно. Наконец-то охладить свой пыл, дабы взять себя в руки, — я молниеносно побежал к воде, рассуждая вслух. Пока ноги перебирали ступеньки лестницы, тот снизу пытался меня остановить, физически меня не касаясь. И слава богу. Я не выдержу еще одного контакта с его стороны.       Единственное, что мне удалось опознать - это ужас в его глазах, который он и не пытался скрыть. Тот лишь всматривался в море, осознавая, что вода действительно не даст умеренно дышать, но меня это не тормозит, поэтому я уже стою на начальном этапе верхушки трамплина. Здесь ветер сильнее, чем на берегу, что толстовка откровенно пляшет по моим изгибам тела. Стараюсь уверенно вышагивать расстояние до самого края, словно акробат, идущий по воздушному канату. Но моя жизнь уже является цирком, так как она не упускает возможности жестоко пошутить над моей психикой. Пальцы будто жаждут за что-либо ухватиться, но выходит лишь играться с порывами ветра, что обволакивают мои ладони.       Вот я уже вижу тот самый пик, который только осталось переступить и все остановится. Я наконец обрету спокойствие и легкость, недостающую моей осевшей душе. Уже не молюсь зажечь из пепла тот огонек, который позволит снова бороться. Борьба вышла из-под контроля, и я не могу это урегулировать.       Чувствую, как подол трамплина начинает немного вибрировать от приближающегося парня за моей спиной. Он становится наверх, но дальше не двигается. Просто поднимает руки перед собой, в попытках показать свои добрые намерения. Уже поздно что-либо исправлять. — Чонгук, хватит. Ты уже доказал, что не собираешься терпеть мое присутствие. Но я лишь желаю обезопасить тебя. Ничего не требую, не предъявляю. Просто позволь увезти тебя домой, и я уйду.       Его голос немного глушит из-за ветра, словно в попытках нас разграничить, чему я только буду рад. Я не собираюсь возвращаться, все слишком далеко зашло, что бессмысленно отступать. — Тебе не удастся заставить меня. Так что просто уходи.       Он во всю контролирует себя до последнего, чтобы не сорваться и не налететь на меня, дабы взвалить на плечо и утащить обратно в город. Он сдержан в отличии от меня. — Чонгук, одумайся. Тебе это ничего не даст. Я так измотался искать тебя, что будто заново родился, когда увидел твой силуэт на этом пляже. Тебе плевать на меня, но ты вспомни о своих друзьях. О Чимине с Джином, о людях, которые переживают и ищут тебя не меньше, чем я сам. Пожалуйста, будь благоразумнее, — я не смогу дать ему то, что он хочет, как и он взамен мне. Уже не сейчас и не в будущем. — В моей голове никогда не было ничего разумного. Я все делал интуитивно и вдохновлённо. Я обожал представлять нашу встречу и то, как смогу наконец заговорить с тобой. Но отчаялся найти тебя, мы просто не можем увидеться, как положено. Поэтому, надеюсь, ты не появишься здесь снова, — я разворачиваюсь к свободному ходу вниз и мне остается лишь шагнуть, чтобы встретиться с ледяными объятьями воды. — Стой! — Поступь вперед, горестный вопль позади, разум вдалеке, а тело обрело полет.       Буря прошла, оставив после себя спокойствие и чувство умиротворения. Больше ничего не гложет. Не терзает. Впереди только течение.       Плыву.       Плыву навстречу новому и ранее неизвестному началу.       Молю, не следуй за мной вниз. Я не хочу, чтобы было две жертвы этого глубинного уныния.