Part 11
30 октября 2021 г., 16:24
Глава 11
Вокруг лишь темень и глаза открыть становится все труднее. Тело со спины словно приковали к невидимому объекту, и чувствуется лишь непрерывное ощущение чего-то непривычно мокрого. Холодно. Очень холодно и сыро. Все конечности онемели, и ты будто ощущаешь отсутствие физической оболочки, называемой телом. Осознание, что организму не хватает кислорода, ужасает и я стараюсь в скором времени привести в действие дыхательный аппарат, которому что-то мешает. Я панически пытаюсь вдохнуть, но ловлю лишь проигрышную попытку, от чего начинаю задыхаться. И резко, подобно пробке, из моего горла вырывается жидкость. Это вода. Зудящая боль в носу и горле заставляет откашляться и перевернуться на бок, дабы избавиться от последнего остатка воды в своих легких. Голос прорезается в жадном вздохе. Пальцы зарываются в песок, дабы унять неприятные ощущения, а грудь только и успевает, что вздыматься и опускаться в бешеном ритме. Я весь взмок, ужасно зябко, что интуитивно оглядываюсь по сторонам, дабы понять, где вообще нахожусь и пытаюсь найти себе укрытие для согрева. Но вместо этого я встречаюсь лишь с чуть ли не с бездыханным телом, лежащим в метре от меня. Открытые губы парня говорят о том, что он еле дышит, и, закрыв глаза, также как я, вцепился в горсть песка. Я не сразу сообразил, что вообще произошло и какого черта здесь происходит, пока теперь уже мое дыхание не перехватила паника, ведь я сразу же признал его. Разум еще немного пребывает в легком опьянении, но мне это не мешает здраво оценить всю глупость своих недавних поступков. Я даже не представляю, сколько прошло минут или часов с того самого разбега на верхушке трамплина. Он прыгнул за мной, наплевал на все мои унижения в его сторону. Пожертвовал своим здоровьем в обмен на мою пустоголовую душеньку, которая и гроша даже не стоит. Любой на его месте уже бы обматерил меня с ног до головы, с «наилучшими пожеланиями» развернулся и ушёл, оставив дурака дальше наводить хаос в своей голове. Теперь даже не знаю, кого считать сумасшедшим после такого - его или себя. Я действительно тогда не спал и наговорил столько гадостей, от которых не отмоюсь до конца своего существования. Я сам себе внушил, что он лишь мимолетный призрак решивший пошутить надо мной, но то, как он обхватывал мои плечи, чтобы попытаться вразумить меня, пулей врезается в скованный ложными представлениями мозг. Он действительно, совершенно не зная меня, пришел помочь, укрыть от извечной печали и депрессии приписанных мне в априори, а я его так едко отблагодарил. Не прощу себя никогда за это. Теперь моя очередь выпутывать его из дерьма. Молниеносно двигаться не выходит из-за забитых холодом мышц, что начинаю чуть ли не ползком направляться в его сторону и еще больше осуждать себя за то, что же я вытворил. Не представляю, сколько времени мы вот так провалялись на пляже после непредвиденного купания, ставшим причиной новых невзгод. Единственное желание, которое окутывает меня не давая расслабить мозг и тело - это просто дать ему выжить. Его короткие отрывистые вздохи накатывают на меня двойную дозу страха, от чего я просто теряюсь, не зная, что делать. У него во рту нет воды, а значит это приступы куда посерьезнее. С растерянностью на лице и с дрожью в руках, как от холода, так и от безысходности, я стараюсь просто хотя бы дотронуться до него. Мне страшно, что, выполнив одно опрометчивое движение - он просто растворится у меня на глазах. Руки тянутся к карманам его брюк для возможного обнаружения ингалятора, ну или что-то вроде того, что могло бы облегчить его непрекращающуюся агонию. Но ладонь так и высунулась пустая, какой и залезла в карман, что далее приступила к обыску вязанного кардигана, в котором я что-то нащупал: бумажное, квадратной формы с гладкой поверхностью. И перевернув лицевую сторону, голос чуть ли не ахнул. Моё лицо мрачнеет, ведь на двух насквозь промокших цветных фотографиях изображён я. Кадры были сделаны Чимином, когда мы в сотый раз решили собраться нашей скромной компанией. Здесь у меня волосы покороче, взгляд уверенней, жизнь попроще, а к подмигивающему глазу прислонились пальцы в форме знака «V». На втором фото меня сфотографировали исподтишка в своей комнате, когда я с вдетыми наушниками и закрытыми в наслаждении глазами присел на край тумбы, на которой, оперившись о стену позади, находились два законченных холста. Здесь я ничего не вижу, ничего не ощущаю вокруг, лишь полностью отдался музыке и застрял в головокружительном вихре приятного звучания электрогитар. Челюсть напрягается, а пальцы непроизвольно сжимают сильнее фотографии до тряски, что мой взгляд начинает бегать с изображений на парня и обратно. Я будто пытаюсь узнать в нем что-то знакомое, необъяснимое и забытое на несколько лет. Может, мне все-таки удалось что-либо упустить. Возникает лишь один единственный вопрос… — Откуда? — Мысли сформировались в шёпот, который я вымолвил в попытках придать хоть какую-то логику увиденному. Эти фото личные, их никто не видел, так как они хранились исключительно у меня и у Чимина и нигде не публиковались. Как они могли оказаться у него? Не уж то он знаком с ним, что тот без промедления одолжил мои снимки. Но как ни странно, я все равно вернул на место фотографии, где их изначально схватил. И в полном негодовании я прибавляю только что выявленный факт в список поводов для быстрого разрешения ситуации и скорейшего предоставления ему помощи. Залезаю, в этот раз, рукой в свой карман джинс, в котором нащупываю телефон, но он, лишь помахав ручкой, пожелал мне удачи и даже не удосужился засветить экраном. Телефон потяжелел от накопившейся в нем воды, и я лишь отбросил его в сторону, не рассчитывая более на его помощь. Сейчас же мне важно спасти от нападки устрашающих приступов обездвиженного парня, которого я собственноручно чуть не утопил. Даже когда я пытался обхватить его ледяную спину, чтобы приподнять, его глаза все равно остаются напрочь зажмуренными, а самого всего как осиновый лист трясет. Это окончательно добивает и не дает рационально взвесить происходящее и предпринять какие-либо меры, но я выпытываю из себя последние остатки энергии и храбрости, дабы донести его до ближайшего заведения, чтобы там уже позвать помощь. Я убрал прилипшую ко лбу челку его каштановых волос и потрогал лоб, который чуть ли не обжигал мою ладонь. — Нет, нет, нет, так не пойдет, — единственное, что я мог вымолвить трясущимися от холода губами. Погода начинает портиться, поднимается ветер, а волны накрывают в бушующем ритме поверхность пляжа. Тихий уголок, который когда-то был местом уединения и долгожданного забвения, теперь уже не приносил столько спокойствия. Сейчас все лишь усугубляет ситуацию и навевает весьма неудачный исход. «Людям, видимо, свойственно лишь появляться и уходить». Мне и так тяжело собраться с мыслями, да еще плюс ко всему обстановка нагнетает не самые благоприятные условия. Я, опираясь на одно колено, стараюсь максимально аккуратно, но одновременно ловко и быстро поднять хрупкое тело. Мозг, видимо, начинает осознавать, что в организме все еще присутствует алкоголь, и на мышцы словно специально набрасывается непреодолимая усталость. Задержав дыхание, одним движением я приподнимаюсь и выпрямляюсь, расставив ноги в стороны, чтобы устоять на месте. Порывы ветра хотят унести меня в неизвестное направление, но, слава богу, я помню куда идти, чтобы найти людей. Парень почти не дышит и лишь бессознательно опрокинул голову вниз мне на грудь, а я с обеспокоенным лицом молюсь, чтобы он просто продолжал дышать. Первый шаг был для меня трудным, словно я преодолеваю полосу препятствий на непроходимой местности. Затем второй. Третий. Пятый. Тело тонет в пропитанном морем песке, руки немеют, заледеневшие ноги с трудом тащатся и отказываются нести человека, но я лишь поправляю его положение, в перерывах останавливаясь и выговаривая успокоительный монолог. — Давай, черт, вытаскивай его из этого дерьма, в которое сам же окунул, — тело не слушается, мысли не сходятся, человек теряется. «Ты правда не спишь, я здесь стою перед тобой. Разговариваю с тобой. Я наконец здесь». Вперемешку со всем напряжением вырывается и рык. Рык неуверенный, скорей отчаянный. Ноги не поддаются моей воле и спотыкаются друг о друга, что я чуть ли не лечу носом вниз вместе с ним. На себя мне плевать, хоть убьюсь, но это совершенно не сравнится с моим внутренним взрывом свершившегося от наконец-то-таки явившегося образа перед моими глазами вновь. Самого себя обмануть не удалось, а лишь загнать в ловушку собственных ложных убеждений. «Нет, ты не рядом. Ты всего лишь проекция - иллюзия, которая испытывает меня». Он ведь пытался. Он остался и продолжал стоять на своем вопреки всем моим негативным высказываниям в его адрес. Мне даже стыдно представить, как я буду искупать свою бесконечную вину перед ним, чтобы заслужить снова этот томный, пропитанный верой взгляд его карих глаз. Услышать эти нотки бархата в его голосе, который кажется усладой для ушей. Но к сожалению, в данный момент я ничего не слышу и это вновь вырывает меня в суровую реальность. Он не двигается и словно не подает никаких признаков жизни. Я не могу это озвучить в своей голове, но это так. Я не чувствую его дыхания, и лишь вижу темную макушку головы, прильнувшую к моему плечу. «Испытываю тебя? Я хочу тебе помочь избавиться от непрошенных мыслей, которыми ты сам себя зарываешь». Жалостные возгласы и поскуливания не затихают ни на минуту, из-за чего в последствии я совершенно теряю самообладание и падаю коленями вниз на песок, не сумев вышагнуть очередной метр в сторону города. Оказывается, я смог достаточно далеко убежать в попытках «отвязаться» от него несколькими часами ранее. Каким же необузданным идиотом я себя выставил перед ним. Я невзначай задумался, как он смог меня вытерпеть в этот вечер. Взяв всю оставшуюся силу, я направляю ее в ноги и руки, поднимаюсь и тащусь вдоль берега. Взгляд в основном был устремлен только вперед, чтобы не отвлекаться на посторонние вещи и снова не поддаваться приступам паники, но я не мог время от времени не опустить глаза вниз и удостовериться, что еще не окончательно свихнулся и человек реально здесь. Видимо, до меня только сейчас доходит озарение, что я действительно несу его на своих руках. Не злосчастную бутылку виски, которая травила мой организм, а упоительное спасение воплоти. И я его теряю. Утрачиваю насовсем без попытки на пощаду за все свои грехи. «Единственное непрошенное сейчас - это ты». — Прости… умоляю, просто дотерпи, прошу тебя. Я не могу потерять тебя снова… Все происходящее не дает равнодушно пережить это. Моя вечная внутренняя борьба, упрямство и воля к свободе сыграли злую шутку и вот, во что вылилось. Боль смешивается со слезами, которые я не в силах удержать, из-за чего они градом катятся по щекам. Перед глазами встает пелена и необходимо проморгаться, дабы разглядеть что-либо перед собой. «— Нет, спасибо. Не предпочитаю такого рода «веселье» — Ой, да ладно, не церемонься. Глотай и задыхайся». Господи, кто-нибудь мог мне отрезать язык в тот момент, а лучше прописать удар в голову по самое первое число, чтобы выбить это жгучее до боли воспоминание? Только сейчас, к сожалению… только сейчас до меня доходит осознание, как же я сильно ранил в ту самую секунду. Наблюдал это отвернутое в переваривании моего поведения лицо, и все равно продолжал противно упрямиться. Лишь темные пятна видятся впереди, и я снова не смог сохранить равновесие и упал второй раз. Удар коленных чашечек сопроводил громкий всхлип, дающий понять, что я слишком слаб для возвращения кого-то к жизни. В итоге руки сами высвобождают из мертвой хватки прилипшее тело, которое плавно укладывается рядом на песок. Времени совсем нет, чтобы над чем-то размышлять, поэтому на ум приходит лишь попытки привести его в чувства. Господи, да вспомни ты уже самые примитивные приемы для проделки искусственного дыхания или массажа сердца. Два пальца у сонной артерии, в которой не ощущается пульс - дело плохо. Руки исполняют неуверенные касания, когда подносятся к его шее, чтобы немного наклонить ее назад. Затем не торопясь, боясь сделать что-либо неправильно, я упираюсь нижней частью ладони в районе центра груди, а вторую кладу поверх нее. Напрягая локтевой сгиб и передавая центр тяжести на основание ладони, стараюсь уверенно давить на грудную клетку, чтобы позволить быстрее разогнать кровь по организму. После необходимого количество повторений я зажимаю его нос и выполняю два глубоких выдоха в его полуоткрытый рот. Затем повторяю эту мантру еще два раза. С каждым нажатием я понимаю, что лучше не становится, лишь фильтрую в своей голове различные ассоциации своих поступков, пока исполню спасательные толчки. Первый толчок - трус. Второй - неудачник. Третий - психопат. Четвертый - губитель. На последней фразе я окончательно теряю спокойствие и внезапно сжатый кулак, сопровождающийся сорванным воплем, летит вниз и врезается в берег в десятке сантиметров от уха парня, и затем я отскакиваю от него на пару шагов, при этом сохранив пристальный взгляд на его лице, с малой надеждой, что он вдохнет сам. Вцепившись в свои волосы, я чуть ли не выдираю их с корнем в попытках унять нахлынувшую ярость. Рев распространяется по всему периметру пляжа, будто сейчас соберется аншлаг, вселив страх во всю округу. Но пока самое напуганное существо не может совладать с собой, ведь банально просто не выходит сообразить, поэтому я продолжаю истерить, не предпринимая попытки угомониться. Щеки, которые несколькими минутами ранее уже успели обсохнуть, снова покрываются неконтролируемым потоком слез. Я угробил все, что имел, все что ценил и когда-то любил. Видимо, вот оно - наказание за все мое непрошенное самоедство. Истошное состояние не дает нормально фильтровать воздух, мозг, подавленный негативными представлениями и мыслями, не в силах предложить идей, как бы унять этот внутренний штурм. Ночное море соответствует моей истерике, и словно подливает масло в огонь. По-любому должен быть иной путь, но я попросту не могу понять, как поступить дальше. Быстро вернувшись к парню, который к огромному сожалению, не поменял свое положение и никаких признаков жизни не подал, я решил быстро осмотреть местность с надеждой обнаружить хоть малейший намек на присутствие людей. И, слава богу, со своим помутневшим зрением от нескончаемого рева я увидел приблизительно в ста метрах еле горящий свет фонаря. Дыхание в миг остановилось, сознание отключилось, но не в продолжающейся панике, а в неимоверном облегчении. Мои руки, которые не достойны касаться его, прильнули к щекам парня,но ладони обледенели от их пониженной температуры. Прошу тебя, открой глаза. — Не переживай, я скоро. Тебе помогут. Я чуть было не сказал «просто останься здесь» и выдавил истерическую усмешку на продуманную мысль. Но ноги уже сломя голову несутся до светящегося объекта, который стремительно начинает набирать яркость. Это оказалось заведение, которое к счастью круглосуточно открыто. Я вбежал с такой скоростью внутрь, что входная дверь чуть ли не слетела с петель. И, конечно, своим бурным визитом я заставил персонал, который наводил порядок в зале с нескрываемым шоком уставиться на разъярённое животное в дверном проеме. — Простите, что вы… — Умоляю. Вызовите скорую, срочно. Там на улице мой друг без сознания. Он не дышит, — предложения получились обрывистыми из-за сбившегося дыхания, но официанты лишь переглянулись меж собой и, не вымолвив ни слова, ринулись с места куда-то вглубь зала. Я смог позвать помощь. Здесь появилась вера в светлый исход. «— Чонгук, остановись! Пожалуйста! Слышится его отчаянный голос позади и шум быстро сменяющихся ног, которые пытаются догнать меня». Я в свою очередь побежал обратно за ним. Господи, я походу совершил еще один промах, оставив его на улице на безлюдном пляже. Но я тогда решил, что лучше сначала быстро вызвать помощь, а затем донести его до тепла, нежели в который раз крахом уронить его со своих вымотавшихся рук. Но факт того, что люди наконец-то-таки объявились в ночном неведении, придал мне моральных и физических сил, что я чуть ли не бегом донес его в помещение. И лишь в свете ламп кафе я смог оценить его внешний вид, где в первую очередь взгляд бросился на посиневшие губы и белое лицо, которые просто-напросто отнимают шанс на мое прощение и сожаление. Один единственный парень из присутствующих помог мне уложить его на широкий стол и сам осмотрел его, но никто из нас хотя бы приближенными знаниями врача не обладает, поэтому нам просто не дано предпринять какие-либо меры в плане спасения. Когда я просил официанта вызвать скорую, я назвал его своим другом, но сейчас я понял, что никогда не стану для него хорошим товарищем. Друзья не просят уйти навсегда, не топят в ледяных глубинах моря, ни за что не отталкивают, какой не была бы причина. Но в данный момент он может вообще остаться без настоящих друзей, а они без него, если в скором времени не предоставить ему помощь. К моему огромному удивлению скорая помощь доехала быстро и я услышал вой сирены за дальним поворотом. Но служебной машине до нас не добраться, так как она попросту не заедет на территорию пляжа, поэтому я просто подхватываю его под спину и колени, начиная двигаться в сторону выхода. На предложение официанта о помощи донести, пришлось расторопно ответить «я сам справлюсь», после чего тот не стал возражать и метнулся впереди меня, чтобы добежать до скорой и поскорее привести медиков с носилками. «— Просто позволь увезти тебя домой, и я уйду. — Тебе не удастся заставить меня. Так что просто уходи». Эмоциональное потрясение высосало из меня все соки, из-за чего я уже стараюсь переступать берег в более спокойном состоянии, но не останавливаясь ни на шаг. Я просто переосмысливаю все свои поступки, которые привели меня к мысли, что я действительно могу сходить сума. Наплевать на всех и вся, слать куда подальше самые наилучшие намерения в свою сторону, не отдавая тепла взамен. А лишь оказаться тварью в глазах окружающих, которые в дальнейшем, как и я сам, будут осуждать меня за это. Вдалеке я увидел, как несколько людей бегут в мою сторону, два из которых одеты в белые халаты. Увиденное придает мозгу облегчение, но мне не дано уже ускориться. Ноги забились в усталости, хотя голос еще не сорвался после многочисленных возгласов, из-за чего я решил окончательно добить свои голосовые связки, крича вглубь темноты. На мой зов они только прибавили ходу и через минуту оказались рядом со мной, а мне наконец пришлось остановиться и уже позволить отдать его в руки спасателей. — Не переживайте, теперь наша очередь выполнять свою работу, — человек, несущий носилки, старается меня утешить, видимо, не догадывается, что одними словами меня не успокоить. — Вы же понимаете, что я все равно поеду с вами? Долго их упрашивать не пришлось, так как я вслед за ними двинулся к дороге, и словно хвостик запрыгнул в машину, не отрывая взгляд от него. Тот мирно лежит передо мной в белой переноске, с которой сливается смертельно бледная кожа, вселяя нарастающий страх за чужую жизнь, а его ледяная рука мертвой хваткой сжимается моей разгоряченной от приступов ладонью.
