Нити моих снов

Глава 24

______________________________________

Я бы навеки забылся в холстах.

Покинул бы мир, обитая в мечтах.

Лишь бы видеть огонь напротив в глазах,

И раствориться в нежности на твоих губах.

Взмах – и это крах,

В мою голову возвращается страх.

Мокрые дорожки от слез на щеках,

Ведь ты снова привиделся мне в моих снах.

______________________________________

      Я никогда не испытывал подобное ощущения двоякого чувства тревоги. Утренняя погода в полях словно подтверждает мои догадки, но я все равно стараюсь не поддаваться панике и неоправданным мыслям, которыми уже заточил себя в страх. Пока я скачу на уже давно проснувшемся жеребце, который пасся вокруг нашего домика, я не прекращаю представлять вчерашнюю ночь. Те касания, после которых кожа возгоралась от желания. Шепот, ласкающий слух и доводящий до экстаза. Но единственное, что расстраивает, так это то, что это было. Сейчас же утренний туман и пасмурное небо не воспроизводят воспоминания так красочно, так испепеляюще ярко. Их глушит, топит нарастающее предчувствие чего-то плохого. Того что еще не произошло, но так стремительно подкрадывается.

– Flashback –

      В этот раз я один.       Место рядом в постели уже давно пустое, так как от него не отдает впитанным теплом жара тела. Но мне это все равно не мешает откинуть голову назад на подушку и прикрыть глаза, переводя сознание в реальность.       В мыслях непроизвольно проигрывается все произошедшее вчера. Наши посиделки у костра, подарки, что сейчас мирно лежат под крышей домика и ждут, когда ж их наконец применят по назначению. Тот фотоальбом, который теперь будет самой драгоценной книгой моей скромной библиотеки, и на который я каждый раз буду посматривать с искренней улыбкой на лице. Лошади, что неустанно двигались по ярко-зеленой местности и красовались своим величием весьма умело. И окончание дня, как итог всех моих чувств, что так стремительно вырывались наружу.              Я улыбнулся. Сжал кулак, представляя, как недавно я сдавливал бедра Тэхена, как нежно выводил узоры по его ребрам, как терзал его губы. Как Тэхену всегда было мало, как мы задыхались друг в друге. И в голове прокрутилось его подытоживающее высказывание, с которым мы мгновенно и уснули: «Если однажды меня не окажется рядом с тобой снова, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что – я всегда буду с тобой, если даже меня не будет рядом».              Одевшись потеплее и покачиваясь полудреме на ступеньках, я спустился вниз по лестнице в нашу маленькую комнатку. Сумки разобраны и все аккуратно убрано в шкафы. Не смотря на то что внутри и снаружи тихо, у меня же в ушах слышится звон. В домике не особо светло, что меня снова клонит в сон, хоть я и встал уже ближе к обеду. Может я еще не до конца проснулся, что у меня нарастает какое-то напряжение не понятно откуда взявшееся? Но усталость как рукой сняло, когда я заметил, что в домике я один. А то что привиделось мне за окном в нескольких метрах от стен домика заставило что-то екнуть внутри.              Лошадь так яростно убегает прочь, что еще чуть-чуть и она запнется о собственные ноги и полетит мордой вниз без попытки снова встать. Но желудок завязывает узлом еще туже, когда я понимаю, что она скачет не одна. Она даже не по собственной воле несется так бешено, потому что ее буквально торопят бежать быстрее. И этот кто-то парень с кудрявыми пышными волосами, колотящимся больным сердцем и неадекватным поведением. Он даже без амуниции, лишь прихватил с собой явно испорченное настроение, которое оставляет за собой веяние предстоящей катастрофы.              И это чувство тут же переходит на меня. Я начинаю негодовать от всей этой ситуации, так как даже понятия не имею что случилось. Что меня оставили в неведении, но еще больше злит, что я в данный момент не с ним. Он вроде не за несколько миль от меня, но я все равно чувствую, что еще немного и я потеряю его вовсе. Парни явно не в курсе всего происходящего, как и я до недавнего времени, и Тэхен видимо постарался уйти «красиво», чтобы его совершенно никто не заметил. Но мое нутро, как чувствовало, что должно произойти что-то ужасное. Не долго длилось наше счастье.              

– End flashback –

             Тэхен уже давно скрылся из моего поля зрения, но я прекрасно знаю куда в итоге решил уйти. И он словно приглашает меня туда, в то место, где из наших друзей никто не был, – место, которое пропитано только нашими чувствами.              Я с каждым скачком лошади боюсь, что тот будет последним, так как из-за тумана совершенно ничего не видно. В любой момент может появится обрыв, и я полечу вниз, не успев ничего предпринять заранее. На улице не особо холодно, но порывы ветра мне навстречу пробирают до костей. Но меня волнует лишь человек, что сейчас неизвестно куда направился, в себе он или нет. И меня слегка отпускает, когда вдалеке виднеется силуэт, а рядом еще одно пятно, повернутое ко мне спиной.              Лошадь тормозит в нескольких метрах, после чего я спрыгнул вниз, подняв внутренний бунт, который не утихнет, пока я не почувствую Тэхена в своих руках. И тот лишь отстраненно наблюдает в сторону, повернувшись ко мне спиной и не обращая особого внимания на происходящее поодаль себя. Он всего в одной футболке, что у меня глаза на лоб полезли, так как здесь на краю скал очень ветрено, а волны, бушующие под нами,отдаются эхом в сознании. Но Тэхен бездвижен, по нему вообще не скажешь, что ему может быть холодно и зябко. Он лишь продолжает вглядываться вдаль и воспроизводить неведомые для меня мысли.        – Тэхен, – зову я его не особо громко, но весьма ясно, чтобы он мог меня услышать.              Тэхен поворачивается медленно, лишь лицом ко мне, и по нему ничего невозможно понять. Он вроде и спокоен, но понятно, что душа его не на месте. Он явно далеко уже не здесь, и не факт, что Тэхен может отдавать себе отчет. Тэхен не шагает, не двигается, только размерено дышит и одаривает двояким взглядом.        – Я догадывался, что рано или поздно ты окажешься здесь, – его голос до дрожжи отстраненный, чужой, такой непривычный моему уху, что я вздрогнул. – Но не думал, что ты устремишься прямиком за мной.        – Мне повезло застать тебя врасплох, – я делаю попытку приблизится к нему, сделав шаг, и у меня получается. С каждым моим движением звук воды нарастает сильнее, заставляя внутреннее возбуждение дойти чуть ли не до пика. Вчера это место еще могло завораживать, сейчас же оно скорее пугает. – Тэхен, в чем дело? К чему была эта спешка?              У Тэхена грудь резко вздымается в ответ на мой вопрос. Видимо все-таки что-то произошло пока мы спали, что он не захотел ставить нас в известность. И потому, в который раз, как обычно решил переждать это и попытаться отпустить ситуацию в одиночку. Но я понимаю какого это, о чем думает человек в моменты внутреннего диссонанса. И Тэхен не исключение, скорее у него даже подобные мысли обострены в тысячу раз сильнее.        – У меня был приступ, – его тон совершенно умеренный, я же готов прямо сейчас взвалить его на свою спину и отвезти в больницу, куда угодно лишь исправить то, что он только что произнес. – Пока ты спал я решил сходить в туалет, но боли решили за меня все заранее. Дыхание прихватило возле лестницы, что я захотел тут же выйти на улицу, чтобы перемена температуры привела меня в чувство. И это помогло, хоть и не сразу. Когда меня отпустило я очень разозлился – на самого себя. Мне так это надоело, что я на секунду слетел с катушек, бросился в чем пришлось, отвязал лошадь и умчался туда, куда я подумал мне может стать лучше.              Меня пугает его размеренность, он словно уже выгорел и перестал стараться бороться, но я все равно понимаю, что это все только начало.        – Ну и как? – словно дополняя его безысходность высказываюсь я. – Сейчас тебя отпустило?        – Хм… – Тэхен усмехается, и поворачивается ко мне полностью. А в глазах столько мук, столько страха, на мгновенье они даже потускнели, будто душу решили вынуть и тут же вернули обратно. – На такой стадии, к сожалению, уже не отпустит.              Не отпустит. Это никогда не облегчит тебе жизнь пока ты не перестанешь зацикливать на этом внимание, но оно так прилипает. Как бы ты не старался закрыться, наплевать на все, – чувство тревоги и отчаяния затаятся глубоко внутри тебя, не задавая лишних вопросов.        – Тэхен, – я аккуратно беру его за локти, чтобы приблизить к себе. – Мы справимся. Это тяжело, но мы сможем это пережить.              Но к моему удивлению Тэхен упрямо высвобождает свои руки от моей хватки и делает пару шагов назад.Трещина внутри начинает расширяться стремительнее.        – Нет, Чонгук, – он машет головой, с тяжело поджатыми губами, оставляя осадок на сердце. – Я теперь уже точно нет. Не выберусь из этого.              Хочется оторвать себе уши, упасть перед ним на колени, взмолиться Вездесущему, чтобы он забрал свои слова обратно. Все же было отлично, эти дни недавнего времени вновь стали для него спасением, теми эмоциями, которые способны отогнать на второй план мысли о здоровье. Либо же Тэхен снова взялся за старое и лишь пытался не утруждать своими болезненными состояниями. Вот только нас от этого не нужно спасать. О чем он вообще думает?              Нет, Тэхен не может. Он неспособен пойти на поводу своим слабостям. Он слишком много сделал для других, но себе же он не хочет помогать. И это намного страшнее. Отчаявшегося в собственной нужности и причине существования буквально невозможно привести в чувства нормального человека. После проблем шрамы останутся, и не факт, что затянувшиеся. Болезнь не даст вернуться организму на прежнее место, которое было до момента заразы. А Тэхен и смирился. Но как, черт возьми, до него достучаться и объяснить, что нас спасать не надо! Это горестное самопожертвование неизвестно для чего, наплевательское отношение к себе. Так Тэхен видит исход своей жизнь? Так он пытается оправдать свои неизлечимые припадки? Отдаться течению или собственному дьяволу, который уже коварно потирает ладони и ждет с надменной улыбкой его душу у своих ворот с раздирающей сердце выгравированной надписью: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».              Уже поздно. Ад теперь расстилается вокруг нас прямо сейчас.        – Тэхен, да ты… – последние буквы проглатываются от приступа паники, окатившего с ног до головы, – ты ж меня без ножа режешь!        – Знаю, – невыносимо беспечно произносит он в ответ. – Поэтому я уйду: безболезненно и тихо, словно меня и не было вовсе.              Боль словно рев, будто рвущиеся струны, не оставляя надежды на спасение стабильности.       Тэхен окончательно старается оборвать ниточки, что так тщательно подводили к хорошему концу. Но видимо Тэхен заранее знал, что конец будет точно, и далеко не счастливый. Но все равно к нему подвел, без предварительного предупреждения. И я даже не знаю, как было бы лучше. – Зачем? – ощущение будто теперь у меня начинается припадок. – Зачем ты изначально все тянул, если не желал ничего продолжать?        – Это не так, – у него глаза стекленеют, наливаются слезами, вену на шее теперь видно отчетливее даже с моего расстояния. – Я всегда хотел оставаться с тобой и сейчас хочу. Ты заставил меня измениться, мой организм излечиться на какую-то долю секунды. Но этого недостаточно. Тебя слишком мало, чтоб это побороть. А я не желаю угробить тебя. Меня для ада уже достаточно. – Кто сказал, что ты создан для ада?! – у меня нет слов, чтобы описать негодование, что бушует внутри меня. – Ты самый, что ни наесть ангел, спустившийся из уголков небес. Мы можем, друг друга спасти, осталось лишь желание.       «Я был создан адом, а он послан небом» – У меня одно лишь желание – уберечь тебя от ранней гибели. Тебе точно рано с нею сталкиваться. Дай себе отпустить меня, я уже иссяк. Нет возможности вернуть все назад. Какой смысл стараться? Полгода тебе ничего не дадут.       Тэхен уже и сроки подсчитал… он поставил на счетчик свою жизнь уже давно, я это подозревал, но… почему он не хотел это обсуждать? Зачем скрывал?       «Так что если у него и есть проблемы, то он сам тебе об этом скажет. Но в этом и фишка, что Тэхен никому никогда не станет докучать»       Как же я был слеп. Хосок открыто мне завил, что Тэхену куда более, чем плохо – он в прямом смысле страдает. Но самое ужасное, что Тэхен молчит, «не докучает» своими проблемами окружающим. Это выводит из себя еще сильнее. – Ты ведь смеешься надо мной, верно? Ты не из тех, кто так быстро сдастся. Ты вообще не из тех, кто даст себе проиграть, – я подхожу к нему на шаг, уменьшая расстояние между нами, но увеличивая порывы, которые невозможно сдерживать. – Тэхен, борись. Ради Хосока, ради родителей… меня. Черт, возьми себя в руки и борись.       Обидней всего то, что он напоминает мне меня. Того потерянного в этом мире, что хотел оградить себя ото всех и посылал людей за тридевять земель. Сейчас он тот загнанный в угол, а я как человек пытающийся наладить контакт с затуманенным разумом. И этот напуганный зверек не откликается сторонней ласке.       Тэхен, не поддавайся. Я плохой пример для этого. – Это немыслимо, – Тэхен подносит руки к вискам, пытаясь наладить связь с происходящим. – Пойми, в этом нет сути. А вас исстрачивать не в моей власти. Позволь мне уйти, – Тэхена качает в стороны, глаза наливаются слезами, а губы предательски дрожат, словно стараются сдержать слова, чтобы не дать им вырваться и сделать еще больнее. – Прошу, дай мне любить тебя, не гробя твою жизнь.       Больно. Слова опасней бомбы, иначе свое оглушение от его признания я не оправдаю. – Что? – внутри меня что-то треснуло. – Да как ты можешь такое говорить, заявляя, что хочешь меня покинуть?!       Боже, какой кавардак творится в его голове. Такая смута мыслей, столько мрака и безнадежности, что мир чернеет на глазах. Его любовное признание лишь вызывает ненависть. Не на Тэхена, а на то, как он это преподносит. Он выбрал ход, который должен быть самым теплым, трепетным. Но Тэхен превратил его в лезвие, в острие рапиры, которая смертельно пронзила мое сердце.       Я совершенно не могу вообразить, о чем он сейчас мыслит, у него голова не на месте, как и сердце, разрывающееся в груди. Он просто мечет глазами пространство глядя куда-то на мрачный горизонт вдали. Еще пару секунд и он рухнет навзничь как подстреленный воин, что проиграл очередную схватку в борьбе с жизнью, отдав волю смерти. – Помнишь я рассказывал про лошадей? – его голос такой тихий, что кажется он разговаривает про себя. Поэтому мне приходится подойти ближе, но Тэхен даже не шелохнулся, а лишь продолжил смотреть вперед. Вид у него, мягко говоря, не очень. – Я очень любил их, что не мог ни разу не попробовать покататься. Я захотел снова испытать то время, когда был абсолютно здоров, ничто не мешало моему сердцу биться как положено, пока... – Тэхен томно и очень обрывисто вбирает в себя воздух. Это затишье мне не по душе. – Я последний раз сел в седло. Было уже довольно холодно, чтобы устраивать скачки, но мне не по-детски сильно хотелось вывести одного в поле и навернуть пару кругов. В этот же вечер у меня поднялась температура, я чувствовал себя ужасно, как и мой четвероногий друг в загоне. У меня была тяжёлая ангина, а у него сильная травма ног, что он не продержался и пару дней. А я же после ангины получил осложнение на сердце в виде недостаточности аортального клапана, который не позволял мне как надо циркулировать кровь по организму.       Тэхен плачет. Нет. Он растворяется словно дым.       Он устало опустил веки и слезы крупным градом повалили по щекам. И в какой-то момент он их распахнул, да так яростно, что кровь застыла в жилах.       Тэхен не здесь, мыслями уж точно. Он неимоверно злится, он просто в ярости от всей этой сцены и спектакля, который разыграла его судьба. Это просто шутка злой сатиры. Он взрывается от того, что всю жизнь болел с этой болезнью, а она обострилась в неизгладимую стадию, при которой можно умереть в любой момент. Его пальцы теряются в волосах, которыми он то ли пытается выдрать себе скальп, то ли наконец заглушить голос и непрошенные гнусные идеи, что намертво вселились в его мозг.       Мое состояние также не железное, и я не смог спокойно смотреть на все это втихую и слушать, как Тэхена разрывает на части. Я начинаю плакать тоже, просто слушать, вникать, что я не смогу жить без него. Я его так долго искал, что совершенно не готов потерять Тэхена снова. И на этот раз навсегда. Грудь скручивает неконтролируемой хваткой, руки трясет, дыхание сбито напрочь, как и Тэхен сбитый с толку.       Тэхен бьётся в истерике. Его сознание подстрелено сумасшествием, что так долго таилось в глубинах его души. И вот к чему привело его сдерживание. Вот этот всплеск, вот это буйство, бесконтрольность, невнимательность к окружающей тебя действительности. В таком состоянии человек способен на все что угодно, и эта картина зеркальное отражение моего вида в момент на пляже. Я был такой же убитый, что готов сделать шаг на встречу темноте. Меня вытащили из этого, в последний момент дали глоток свежего воздуха. Но смогу ли я сам сделать также для кого-то?       Мы боимся жить.       Боимся показывать свои таланты, произведения искусства, раскрывать кому-либо свою сущность. Нас пугают ошибки, мнения людей, неоправданные чьи-то надежды, потому что люди подумают, что ты ненормальный. Боимся показывать свою слабость… мы постоянно чего-то боимся.       Взятые на прокат лошади тоже начинают перенимать наше напряжение, оно распространилось теперь на тысячи километров. Мы пытаемся их успокоить, но те не унимаются, что один жеребец чуть не сталкивает Тэхена со скалы, за край, в котором невесомость покруче падающего лифта. Мне удается зацепиться за его одежду, которая упрямо съезжала с его тела, а Тэхен так и продолжал смотреть вперед – вниз, где божественно и воинственно вздымаются волны моря, а впереди и об одиноко стоящий маяк.       Я ужаснулся, когда осознал последнюю мысль что закралась в Тэхена. То безумное желание, которое передалось мне, когда я коснулся его. – Ты чего удумал? – пытаюсь я привести его в чувство и обратить на себя внимание, и тот не противится. Я еще больше удивился тому взгляду, с которым тот обернулся на меня. В нем словно расцвело озарение, тот верный путь, который он мог для себя выбрать. Он ни на шаг не сдвинулся от края земной поверхности, упрямо тормозя ногами о скользящую от росы траву. – Тэхен посмотри на меня, – я больно ухватился его плечи, желая, наконец полностью обратить его внимание на себя. – Даже не думай, – я четко и раздельно выговорил каждое слово, вычерчивая перед ним ясность своих намерений. – Если ты решишься знай: это мысль будет распространяться на двоих. Если ты прыгнешь, то и я прыгну. – Ты готов пойти на такое? – Я вроде весьма четко поставил перед ним ультиматум, но до его сознания скорее всего мои слова еще не успели дойти. – Хватит и одного сумасшедшего. Я не смею отбирать у тебя жизнь. – Это мой подарок, – с горестной улыбкой на лице выдавливаю я, в тихой надежде что он все-таки возьмет себя в руки и передумает. – Моя смерть будет находится рядом с твоей, а жизнь я всегда был готов отдать за тебя, как только тебя увидел, – я сам не знаю, когда: во сне или в момент нашей первой встречи.       Одно я знаю точно: я ни за что его не отпущу. Если он сделает шаг в пропасть он автоматически потянет меня за собой. Даже если я и не упаду сейчас, я вылечу из реальности ментально потом. Я перестану реагировать на окружающих, полностью погружусь в себя, меня сдадут в психиатрическую лечебницу, а все из-за того, что человека, которого я превознес выше своих собственных принципов, я вольно дал уйти из жизни.       Нити моих снов дали возможность соединить нас вместе, дополнить поникшую жизнь и обрести шанс на спасение. Никто не знает, как все могло обернуться в итоге: быть заветным концом двух путей, или дать им возможность переродится заново. И мы никогда этого не узнаем пока одно не поддастся другому. – Мы словно вернёмся назад, – Тэхен уже даже не замечает мокрых дорожек, что атаковали его щеки. Они скрываются где-то за ключицами, окольцовывают душу в тугой замок и превращают ее в безнадежность. – Встреча на пляже. Тогда мы боялись за жизнь, а сейчас мы готовы ей пожертвовать ради друг друга.       Мы уже вернулись в тот день, просто переигрываем его по-другому. Время дало нам поменяться местами и предстать в духе разного персонажа в одной и той же пьесе. Вот только концовка по-своему болезненная. – Я виноват, – подытожил я действия всей моей жизни, которыми так и не смог ничего исправить. – Ты не виноват, – задыхается в истерике Тэхен. – Нет, виноват, – уже бездумно лепечу я. – Я никогда не смогу смириться с тем, что сам сократил тебе срок, и собственноручно вогнал тебя в могилу.       Я уже вижу, как он снова растворяется в пространстве: в тех снах, как при той галлюцинации и обмороке на крыше. Все проносится вмиг перед глазами. Все снова напоминает о безбожности моего существования. – Это могло случится и без тебя, – все также яростно пытается оправдывать меня Тэхен. Снова. – Любое осложнение простуды и все. Это имело лишь одно направление – развитие моей безысходности и конца.       Он так легко высказывается о своем уходе… Почему также нельзя решать мировые проблемы?.. Да даже ситуации простых смертных, которые приравнивают свои беды на ровне с проблемы во Вселенной. – Я не смогу, – всхлипы уже не слушаются моих попыток себя сдерживать. – Это выше всей моей нервной системы. Если уйдёшь ты, то уйду и я. – Чонгук, ты молод. У тебя вся жизнь впереди. Ты и так зациклился на мне и не видел ничего кроме моего галлюциногенного образа. – Да как ты не поймёшь! – ногти до адской боли врезаются в мою плоть в кулаке, но это совершенно не сравнится с тем апокалипсисом, что творится вокруг нас. – Моя жизнь от этого и зависела, я нашёл её смысл после смерти близких, и ты являешься моим успокоением заблудшей души! Я верил, что ты не зря появился. Что ты сможешь меня исцелить, – с каждым словом, с каждым вздохом голос стихает на шепот, а тело уже и не пытается бороться. – И что получил в итоге… В итоге я угробил жизнь не свою, а твою... – Чон, поверь, – Тэхен берет меня за щеки так, словно боится, что я убегу и не стану его слушать, но он ошибается. Сейчас мне только что и нужно, как слышать его голос, ощущать его, знать, что он здесь. Позволять возвращать меня в реальность, которая по мере нашего вздора отдаляется все стремительней, – ты привнес в неё столько красок, в прямом и переносном смысле, сколько мне не доводилось встречать за все свои двадцать шесть лет. Ты не представляешь, как ты мне дорог и как вся моя внутренняя вселенная крутится вокруг тебя. – Тэ, поверь, – я беру в ответ его талию в свои ладони и притягиваю к себе тесно. Господи, он такой холодный. – Моя вселенная просто сгорает, когда я осознаю, что ты прямо сейчас реально стоишь перед мной. А это происходит очень часто. – Мы можем охладить твой пыл.       Я понял на что он намекает. Мне пришлось взглянуть вниз на бьющиеся о точенные скалы волны ледяной воды, в которой от сильного холода сердце просто разорвётся. Здесь лететь весьма приличное расстояние, даже не угадаешь, когда наконец твое тело столкнется окутывающей влагой, неистовой смертью, что взорвет тебя без остатка. Еще легче все обойдется, если налететь на массивный булыжник: так все закончится быстрей и незаметней.       «Похоже ты реально бредишь. Вода ледяная!       Заткнись. Это же то, что мне и нужно. Наконец-то охладить свой пыл, дабы взять себя в руки» – Ты этого хочешь?       Это последняя попытка и надежда дать ему шанс передумать. На удивление я не вспоминаю о Джине, Чимине, Хосоке, всех остальных, которые хоть как-то замешаны в наши жизни. Нам словно уже до всего этого нет дела, мы настолько отрешены от нормальной жизни, что даже подобные мысли для нас кажутся абсурдом. Нам только и остается, что думать, как облегчить себе судьбы и не доводить других до сумасшествия.       Погода заметно портится, тучи сгущаются, затмевая наши головы. Вот-вот пойдет дождь и нас смоет с этой земли подобно грязи, пачкающей чистые души. Нас уже ничего не сможет вызволить. – Я все равно скоро… – Нет, сейчас я хочу, чтобы ты молчал.       Я совершенно не желаю слушать его насчет скорого ухода, с нас хватит. Я просто целую его, вжимаю в себя, чтобы во мне осталась хоть какая-то часть его сущности. Руки блуждают по его телу, не зная за что ухватиться и что оставить с собой. Мозг совершенно не желает отдаляться, мы ведь только начали наш путь. Но почему он должен быть такой короткий? Море уж сильно беснуется под властью погоды, что мне на секунду показалось, как волны воды взбушевались настолько, что дошли да края скалы, и капельки смерти попали мне на кожу. Но я могу ошибаться. Мы все сделали ошибку. И еще некоторым временем назад.       Море снова зазывает нас в свои оковы.       В глубине души каждый из нас знал, что что-то случится. Что-то произойдет, отчего наши представления поменяются в корне. Все хорошее никогда не длиться вечно, наша жизнь сравнима со страданием, которое мы причиняем себе и любимым нам людям. И мы губим всех и себя не желая задумываться над обратным. Отдаемся приписанным нам дням, какими бы тривиальными они не были. И даже если кто-то и решиться что-то перевернуть, его с насмешкой столкнут обратно вниз.       Мир – это госпиталь для неизлечимых.       Дождь начал свой ход. Такой ледяной, освежающий и зловещий. Он резко пустил свои стрелы, что на долю секунды я приоткрыл глаза и увидел, как Тэхен упрямо зажмурен. Как слезы не могут уже остановится, да и Тэхен уже даже не обращает на них внимания. Он лишь не выпускает моего лица из пылких ладоней, которые уже стали частью меня.       Пути назад нет. – Хочу с такими чувствами остаться всегда, – у него голос дрожит, что я еще сильнее обхватил его. Я хочу, чтобы ему хотя бы сейчас было не страшно. Хоть раз в ничего не остерегаться, не торговаться с жизнью за свободный вздох. И его немного отпускает, он слегка расслабляется, припускаясь в моих руках и сильнее сжимая шею, в которой не успокаиваются периодические всхлипы. – Так вперёд. А я тебе помогу их сохранить. – Но я хочу сказать кое-что еще, – Тэхен проводит большим пальцем по моей нижней губе. – «Если однажды меня не окажется рядом с тобой снова, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что – я всегда буду с тобой, если даже ели меня не будет рядом».       Где-то я уже это слышал. Эти предложения такие знакомые, но откуда я мог это знать? В голове крутится различные варианты, но озарения на ум мне так и не приходит. Я лишь поцеловал его руку, обняв ладонями заледеневшие пальцы, желая растопить каждый нерв.       Бескрайность за несколько сантиметров от нас так и не унимается ни на миг. Нас уже ждут, приманивают в свои сети, дабы устранить наши страдания. Дать нам то успокоение, которое мы не смогли обрести в жизни.       Это просто. Сделать шаг. И все. Как в прошлый раз, только все будет окончательно точно. Никаких внезапных рук, что вытянут тебя. Никаких отголосок в сознании о благоразумии. Все уже стало тщетным давно, мы просто закрывали на это глаза.       Мы не отрываем друг от друга глаз, как и не отстраняем наши тела. Делаем медленный шаг в сторону, в пучину, где мы сможем обрести долгожданное спокойствие и уйти в небытие. Держась за руки, мы разворачиваемся к краю и в последний раз взглянув друг на друга, я увидел улыбку на его лице. Такая умиротворенная, бессильная и влюбленная. Я также улыбнулся в ответ.       В мгновенье мы уже за пределами точки опоры и ловим порывы ветра на встречу нам, улетая в пропасть. Руки что есть силы сжаты в свободном полете, а глаза закрыты, чтобы не ждать, когда ты наконец столкнешься с неизвестностью, но…       Все прекратилось.       Я лишь успеваю громко и жадно глотать ртом воздух и включиться в реальность, которая вокруг меня поменялась. Я весь мокрый, от пота или от воды моря, в которой я так и не успел побыть. Я нахожусь в домике, в той самой кровати, где мы недавно уснули с Тэхеном после бурного вечера. Я сижу с затуманенным разумом, головными болями и оставшимися следами от ногтей на ладонях. Видимо я так сильно сжимал их, что чуть не дошло до крови.       Просто неимоверно отвратильное чувство расстернности. Ты сам себя не ощущаешь. Тело не слушается, мозг отказывается вопринимать окружающую действительность, но постепенно мне все же удается вернуться назад.       Мне это приснилось. Господи, в момент падения я проснулся… – Эй, Чонгук, – Тэхен нежно берет меня за локоть и старается обратить внимание на себя, но я не могу оторвать взгляд от лестницы, что впереди меня ведет путь на первый этаж. – Чонгук, взгляни на меня.       Я смотрю куда угодно, но не на него точно. Я посмотрел в маленькое окно, в котором тут же представил образ Тэхена стремительно скачущем прочь от базы на место своей смерти, или там, где его не стали бы искать.       Вокруг ночь. Я все еще голый, с одеялом, которое я откинул в порыве страха, когда подорвался в пробуждении от самого худшего кошмара. И я заплакал, так по-детски, но это так. Это были слезы облегчения, искупления за такой сон, в котором я не смог ничего поменять. Я с ужасающим видом, полным мольбы и негодования повернулся к Тэхену, который не отрывал от меня взгляд. Он перепуган не меньше меня, Тэхен сам прекрасно понимает какого это увидеть то, что твое потаенное подсознание не может выкинуть тебе в реальности. Но как только ты даешь ему волю высвободиться, тут уже твои мольбы будут никем не услышаны. – Никогда, – мой голос охрипший, но я не кричал во сне, как потом оказалось, но он звучал более чем утвердительно. – Вообще не смей говорить, что ты не достоин жизни.       Тэхен хмурится от моих слов, но все равно понимает, о чем я толкую. Его глаза перестают метаться по моему лицу, он расслабляется, чего обо мне совершенно не скажешь. Тэхен откидывает постельное и присаживается мне на бедра, окольцовывая ладонями шею. Мои руки прижали его талию к себе. Я сейчас похож на злорадного зверя, что только вышел из лесу, но мой укротитель смог вовремя остановить мой гнев и страх. Тэхен целует каждый мой нерв: нос, брови, щеки, подбородок и одаривает губы любовью, нежностью и спокойствием, всем тем, что на момент сна я утратил напрочь. – Тогда я хочу попросить тебя о том же, – спасибо за то, что он уравновешен, за то, что понимает и отдается без остатка. – Последнее чего я хочу – это оставлять тебя в одиночестве. Это ад для человека. – Скажи, что ты не знаешь срока своей жизни, – умоляюще требую я, всхлипывая сильнее. – Врач же не говорил, что тебе осталось полгода. – Этого никто не знает. Нет ограничителя моих дней. Прекрати об этом думать – это гнусные мысли, – если бы все было так просто, но я надеюсь, что он меня не обманывает, чтобы поскорее успокоить. – Мы найдем спасательный выход твоей болезни, – Тэхен горько усмехается и прислоняется своим лбом к моему, словно родитель слушает заветные мечты своих детей. На сей раз я не шучу. – Мы найдем лучших специалистов, обеспечим тебе лечение. Сделаем все возможное лишь бы ты дышал чище и не угасал у нас на глазах. Тэхен, ты будешь жить. Я тебе обещаю.       У Тэхена возникло такое доверие. Его взгляд дает понять, что: «Ты действительно на это готов? Отдать себя ради моей жизни? Мне просто не верится, что я тебя нашел. Моя судьба тебя не достойна». Но в ответ на это я лишь прильнул к нему, растворяясь в нежности, со всеми остатками самообладания, что остались у меня в данный момент. Мне без него уже никогда не станет спокойней, а с ним у нас хоть есть причины жить. – Я уверен, что у тебя это получится. – Нет, – шепчу я ему в губы, вселяя свои силы в его организм. – У нас.       Нити оказались намного крепче, чем сталь. И мы теперь точно не отпустим друг друга в пропасть собственных переживаний.