Нити моих снов

Глава 23

_____________________________________

«Чем больше человек молчит, тем больше

он начинает говорить разумно»

— Фридрих Ницше

_____________________________________

— Flashback —

      Я сижу перед компьютером и рассматриваю в сотый раз папки с множеством фотографий. Слишком много прекрасного, но так мало вместительности для альбома, что я готовлю Чонгуку. Я планировал заказать его изготовку уже давненько, а тут ещё и появился повод для его дарения.       Об этой идее узнали ребята, и даже отозвались помочь в печати. Я вместе с ними вспомнил о парне по имени Юнги, который присутствовал на выставке Чонгука, и тот, что работает в фотопавильоне, в котором я когда-то уже распечатывал снимки. Но возникла небольшая проблема во времени изготовления подобного альбома. Я боялся, что он не соберётся за столь короткий срок до отъезда на базу отдыха, чтобы там, вместе со всеми, вручить подарок лично от меня. Но Юнги высказал предложение мне на руку.       Так как он помнит Чонгука, ребят и меня, ему оказалось в радость сделать подобный заказ. Даже в ускоренном темпе. Юнги не превысил сумму ни на один вон, лишь предложил всем вместе как-нибудь посидеть в каком-нибудь баре. После всей этой истории с картинами и парнем, которого не знал художник, но рисовал день за днём – Юнги интересно узнать, чем же она все-таки закончилась. Да и я, и все остальные были не против исполнить его желание – даже за радость. Да и Чонгуку я, думаю, тоже будет приятно его общество. Как никак, он единственное второстепенное лицо, которое смогло пронять смысл его искусства. Восхищаться и делиться чувствами во время показа. Taehyung:«Отлично, я зайду к тебе в комнату отдать флэшку. Благо есть ещё какой-то электронный носитель, который не попортит качество снимков» Jin: «Тогда сегодня иду в фотопавильон. Юнги что-то ещё передать?» Taehyung: «Да. Передай огромное спасибо» Jin: «Ну это само собой»       Самому, конечно, мне такое было не провернуть, так что парни оказались как раз кстати. Тем более Джин живёт с нами, ему не так затруднительно передать носитель с фото, да и вопросов не будет, куда он вдруг решил выйти. В общем, конспирация в самом разгаре.

— End flashback —

      Костёр ещё поддерживается благодаря нашему присутствию в кромешной тьме, где лишь искры и помогают разглядеть лица друг напротив друга. Остальные ребята уже ушли, то ли от усталости, то ли от алкоголя, или из солидарности. Сейчас мы с Тэхеном сидим все также с порциями пива в бутылках, но Тэхен много не употребляет: это вторая за вечер, и явно последняя. Да и не много градусное.       Но вот во мне градус по Фаренгейту явно возрос. Не то чтобы я сплошь и рядом не стою с трезвым человеком, скорее с в меру выпившим. Да я и не намеревался напиться, как и любой из нашей компании, тем более мы не в том месте, чтобы устраивать подобное. Чисто для настроения и расслабления маленькие порции то что нужно.       Я, в который, раз заглядываю в альбом, что так заботливо грею у себя на коленях, и поражаюсь той атмосфере, которая передаётся через изображение. В свете костра они выглядят как живые, пропитанные заинтересованностью, желанием и любовью. Альбом как дневник одного дня из моей жизни, но он повторялся из раза в раз, и ни в коем случае не надоедая. Пока я не тронусь умом, не устану тратить свое время на Тэхена, искусство и музыку – мне подобный день сурка только в одно удовольствие. — Камера одно из чудес света, – проговариваю я задумчиво, всмотревшись в разворот. – Как бы люди не жаловались, что техника скоро заменит человека, но никто не сможет воспроизвести наши воспоминания без этой техники. По крайней мере в наше время. — Это ещё что, –приходит от Тэхена. – Цифровая камера ничто по сравнению с плёночной. На компьютере ты можешь воссоздать все: исправить, убрать, добавить – сделать так как тебе хочется. Но и азарта меньше, – тэхеновы щеки слегка розоватые, видимо все же алкоголь дал о себе знать, но возможно это и от костра, к которому он сидит весьма близко. – Когда ждёшь появление готового полароида, ты никогда не знаешь какой он получится. Он сам тебе сделает эффект, свет и окружение. Он сделает тебе все таким, каким оно есть, без фальши и сгусток. Когда-нибудь я тебе покажу. Вернёмся и сразу опробуем.       Мне нравится его плановость. И что в ней он упоминает меня – нас. Что Тэхен разделяет свое будущее со мной, желает моего присутствия в нем. Я же до его появления лишь представлял, желал, чтоб объявился, показался в сущности. Но внутри я был уверен, что этого не будет. Не придёт Тэхен из альтернативной Вселенной моих снов в мир, где законы куда жёстче, чем в мире ушедшем за грани реальности. Но как же, черт возьми, я ошибался. Я безмерно рад, что парни сыграли роль на моей неотступности, что я дошёл до конца и провел эту выставку. Что позволил Тэхену остаться в моей жизни и перевернуть её вверх дном, из которого он меня вытащил. И чуть сам туда не упал. — Знаешь, я часто думал над тем, что, скорее всего мы с тобой не похожи, – я слегка припустил туловище вниз и заглядываюсь на мерцающие огоньки, что отражаются от бутылки Тэхена в руках. – Ты тот, что всегда делает, а я лишь тот, кто надеется. Ты открыт всем для общения, а я же скорпион, что жалит своим ядом, не желая тратить на людей время, – дыхание на удивление ровное. – Но все же я нашел сходство, которое нас объединяет. Мы оба потеряны. Имея увлечения, друзей, мы все равно одиноки. Как бы мы не пытались заглушить пустоту внутри, она все равно будет поглощать наши усилия, но пользы от этого не имея.        — Но ты так «думал», – утверждает тихо Тэхен. – Человеку намного легче жить, когда он находит себе подобного, хоть в чем. Переживать моменты с кем-то – облегчение. Ты не считаешь себя сумасшедшим, каким-то не таким как все, чересчур чувствительным или слабым. – Я его так понимаю. Каждое слово, эмоцию и мысль. Пока я и Тэхен делимся чем-то, проблемы решаются сами собой. Вот он залог успеха отношений – разговор. Или хотя бы малая часть его залога. – Похоже нам удалось найти ближнего.        — Но и по-прежнему ты тревожен, – в сопротивлении поднимаю я на него голову, а он в смятении смотрит на меня. – Хоть и стараешься не показывать, но все равно. Когда у тебя сердце не на месте, мое также следует за ним.              Тэхен молчит. Признает мою правоту? Вот так просто? Я ведь жду ответа, противоречия моим словам, но Тэхен отрешенно продолжает смотреть на огонь.              Говори, Тэхен. Молчание нас лишь отдаляет.              Как вдруг, внезапно приподнимается и направляется в мою сторону огибая жар огненного пламени. Тэхен выхватывает из моих рук бутылку и отставляет ее в сторону на землю вместе со своей, затем перекидывает ногу через меня и усаживается мне на бедра, окольцевав ладонями мою шею.              Растерянность? Не то слово. Шок? Да, конечно. Зато Тэхен смотрит на меня так уверенно, с легким азартом, делает носом небольшой вдох, продолжая вселять в меня свою энергетику. Я даже не сразу смог сообразить куда мне деть руки, пока его невероятная притягательность не приковала их к его пояснице, вжимая пальцы в мягкую ткань его изумрудного свитшота.              Его длинные пальцы убирают выбившиеся из развалившейся прически волосы за ухо и зацепляются за мочку, после чего он приближает губы к уху и дышит так жарко.        — Пора мне уже выбить эту дурь из твоей головы, – у меня ком в горле застрял от его откровений, что я намеренно притянул Тэхена теснее, будто прося повторить. – Не об этом нужно думать в день твоего праздника, – его лицо отстраняется и Тэхен застает врасплох мои приоткрытые губы, что так жалобно просят о прикосновениях. От увиденного Тэхен расплывается в довольной улыбке и далеко не непроизвольно начинает ерзать тазом.              Все тот же чертенок. Теперь нам точно не до разговоров.        — Да как ты это… – голос окончательно выдал меня с потрохами. Ну и пусть, Тэхен сам виноват.        — Если ты желаешь прекратить и заткнуть меня, то я могу…              И я заткнул. Губами. В момент, когда Тэхен уже хотел было встать и двинуться прочь, но я выполнил его догадку, на которую он ответил весьма охотно. Я целую не напористо, но уверенно, подаваясь чуть вперед и отрешаясь от окружающей действительности.              Вталкиваю свой язык глубже, желая лишь слышать от него ноты наслаждения, а не отголоски моей печальной философии, которую он считает лишней в данный момент, да и я теперь тоже. Ну сейчас то конечно, любой диалог будет ни к месту, что мы находим необходимым только втягивание друг друга в экстаз и разрядку от насыщенного дня.        — Я думал подарки на сегодня закончились, – выдавливаю я в перерывах между поцелуями, от которых так душно и до безумия хорошо.        — Ты разве не хочешь продолжить начатое тобой сегодня утром? Лично я охотно.              Не хочу ли я? Да мне с трудом удалось уснуть с этой мыслью сегодня днем, но благодаря сюжету сегодняшнего дня, это желание отошло на второй план.              Сейчас же мне хочется не просто продолжить, а показать, как я соскучился, хоть и находился с ним рядом. Показать какой он желанный в моих глазах и мыслях, что мозг моментально перестает функционировать. Наплыв чувств невозможно остановить, что накрыл сейчас нас обоих, ведь я уже готов начать хоть здесь, но остатки благоразумия где-то внутри меня молят перейти в дом, предварительно потушив костер и убрав подарки под крышу.              Так мы и поступили. Кое-как оторвавшись от напряженных тел, которые уже так и кричат глухим воплем о своих намерениях, нам удалось затушить хотя бы один огонь среди двоих, собрать оставшиеся вещи и отнести их и себя в дом.              Видимо нашей нетерпимости нет предела, так как мы даже не включаем свет, а лишь пользуемся тем, который кое-как проникает внутрь комнаты – свет, что включен у порога со стороны улицы. И конечно пока мы решали куда именно положить все шмотки, что смогли уместиться в наших руках, мы чуть не навернулись через сумки, которые так и остались у дивана не разобранные. Да здравствует зеркальное отражение сегодняшнего утра.              Ух, держись, Тэхен.              Меня резко одолела жажда, или жар, я не совсем уверен, что это. Впившись вновь в его кожу, медленно и размеренно целуя губы, я открыто заставляю издать лучший звук на свете, от внезапности моих движений.              Я не намереваюсь вести себя как зверь, мне куда важнее его чувства, чем мои. Я лишь хочу сделать день особенным не только в мою пользу, без намерения давать Тэхену думать, что секс с ним только из-за дня рождения – как подарок, которым я все испорчу. Наоборот, я хочу отдать ему душу, да Тэхен в принципе уже ее и забрал, но я готов ему напомнить об этом еще раз. Мне хочется подарить ту теплоту, отзывчивость и искренность, которой я мало, когда делюсь с миром.              И Тэхен поддается, словно прочитал у меня в голове уготованный план на ближайшую ночь. Тэхен лишь позволяет себе держать руки на моей груди и отдаться власти моих объятий. Мы медленно, но верно приближаемся к лестнице, которая ведет на второй этаж. И как бы мне не хотелось отстраниться от Тэхена, от поглаживаний по его изгибам тела, которое скрывается под одеждой явно сейчас лишней, мы двигаемся быстро, огибая ступеньку за ступенькой, но ощущение будто они появляются снова и снова не покидает меня. Скорее всего так только у меня.        — Что ж, – тяжело выдыхая в губы Тэхена и поглаживая его румяную щеку большим пальцем, бормочу я, – раз уж мы до сих пор празднуем, тогда теперь мой черед рулить процессом.        — Да я вроде никогда и не был против, – Тэхен снова тянется к моим губам, но я не дал ему этого сделать, отклонившись чуть назад. – Ах, вот как. В такую игру ты играешь.              Так приятно осознавать, что он мой. Не в данный момент, а в принципе со мной. Терпит меня, выслушивает и просто находится рядом. Поэтому я с ним буду откровенным, но также и осторожным. Если у него однажды даже во время поцелуя горло сжимало мертвой хваткой, то не факт, что и сейчас этого не повторится.              В комнате почти темно, лишь свет с окна напротив позволяет разглядеть эмоции на лице Тэхена. Мои руки все также держаться на его щеках не в силах от них оторваться. И после небольшой выдержки я снова тянусь к нему. Целую томно, не торопясь, даже можно сказать скромно, будто спрашивая разрешения. Постепенно руки спускаются вниз по шее, вздымающимся хрупким ребрам, переходя на талию, после чего я слегка подтолкнул его назад и уложил спиной на мягкую постель.              Тэхен воспользовался нашим временным отстранением и поцеловал меня в подбородок, заставляя тянуть в наслаждении низ живота. Меня всегда сводил сума его жар, который передается через касания в меня, согревая душу. Разжигать потухший фитиль – пламя жизни, которого так давно уже не было. Тэхен водит и водит руками по моей спине, не думая останавливаться. Прижимает к себе, сплетается ногами с моими, чтобы я точно не смог вдруг передумать или сбежать.              Тебе незачем переживать, Тэхен. Я теперь уже никуда от тебя не денусь.        — Каков твой план?              Голова отказывается думать, не в состоянии совладать с чувствами, что ее накрыли. Такое планировать никогда нельзя, да и думать в процессе у меня туго получается.        — В данный момент выцеловать твою шею, – мой нос так и не выныривает из-за густоты его волос, а лишь дальше настигает точки под названием «нежность», что расположена у него под острой линией подбородка. Я губами чувствую, как у него бурлит кровь, как она гоняет свои силы по пульсирующим венам у себя на шее.               Еще немного и я бы оставил багровый засос у его горла, если бы Тэхен не вцепился в мое плечо, сопровождая это обрывистыми выдохами.        — Мне нравится начало. Но, – слова отрывками доносятся до моего уха, это означает – я успешно справляюсь с задачей, – мне кажется я не сдержусь, пока ты не снимешь верх.              Тэхен уже в несчитанное число раз забирается ко мне под кофту, снова давая понять, что трогать меня без препятствий его больше устраивает. Хотя нет, «трогать» это неправильное слово, скорее одарять, возбуждать и сводить сума. Это самая малость, что на сей раз приходит в голову, пока я стягиваю с себя верх и позволяю Тэхена насладиться сполна своим телом, от чего земля уходит из-под нас. Но он тоже в долгу не остается и с моей помощью снимает помятый пуловер, и после этого обратно приливает к моей горящей коже.        — Ты не маньяк случаем? – Тэхен приподнял свой корпус и сел напротив меня, продолжая блаженно изнурять мою спину, грудь, руки. Мое тело куда крепче его, по сравнению с его хрупкими формами, хотя по Тэхену не скажешь, что он анорексик. По его предплечьям проносятся вздутые вены, что является явным признаком худобы, но силы, которыми Тэхен за меня цепляется, идут в противовес его внешнему виду. – Уж слишком тебя манит к моему телу.              Тэхен словно опьяненный подсаживается выше и как у костра снова присаживается мне на бедра. Нет, нет, нет. Тут процессом желаю вести я, а Тэхену снова не в терпеж. В тот раз он был весьма настырным, но также он старался сделать все на пользу мне. Сейчас же он словно боится не успеть, будто все это так ново и желает поскорее вкусить запретный плод, хотя нам двоим всегда будет мало. Тэхен усмехнулся своему выполненному маневру и уже его руки ухватились за мои плечи, когда я решил взять его действия под контроль, сжав его бедра в ладонях и уложив обратно локтями на постель.        — Решил мне руки связать, – кивает он на свои предплечья, которые в данном случае выступают как опора. –Я же уже когда-то говорил, – Тэхен просто тянет голову к моему уху, непроизвольно касаясь губами мочки уха, – у меня фетиш на твое тело.              «Возможно прозвучит глупо, но меня сводят с ума твои изгибы».              Я втягиваю запах его волос, что были так близко, и притягиваю Тэхена за талию одной рукой, все также нависнув сверху. Если бы можно было описать ту черноту, что поселилась в его глазах, я бы точно расписал тысячи холстов с этим седьмым чудом света. Тэхен так выглядит как из ума выживший, который просто поедает меня взглядом.              Тэхен решил распространить свой пыл и на меня, поэтому мы уже начинаем высвобождаться от последней одежды, что на нас еще осталась. Неудержимому желанию некуда деться, что оно душит остатки разума в своих оковах. Я выцеловываю дорожку на груди Тэхена двигаясь в неизвестном направлении по его коже, а Тэхен блуждает по моему прессу, порой сжимая участки мышц от наслаждения. Но в миг мне разом сносит башню, когда его рука движется дальше вниз, настигая самого чувствительного. До кончиков пальцев ног пробирает приятная дрожь после его несильного сжатия в кулак возбужденный орган, и которым он начинает орудовать по высшему классу.              Ох, эти пальцы. Эти божественные фаланги, что окольцевали меня целиком и не отпускают ни один миллиметр. Я лишь успеваю громко вдыхать, сдавливать десны и молиться на бесконечное продолжение. Но я догадываюсь как быстро все это может закончиться, да от одного представления со стороны на нас обоих галактики смешиваются в кучу, намереваясь создать ядерный взрыв.              С трудом дождавшись, когда Тэхен замедлиться, я перехватываю его кисть вместе со второй рукой и заваливаю его на спину, задержав его руки за головой.        — И что это сейчас было? – Еле выговаривая буквы и пытаясь сосредоточить взгляд на обескураженном Тэхене, лепечу я ему в лицо.        — Просто хотел высказаться, – тяжело отвечает Тэхен, – насколько ты все-таки можешь быть горяч.        — Высказался? – непринужденно прилетает от меня, а Тэхен лишь в шумном выдохе ухмыляется. – С вами, однако, шутки плохи. Так что придется тебя проучить.              Тэхен мне не сопротивляется и лишь добровольно переворачивается на живот, как и я в самый первый раз. Понимая, что Тэхену сложно совладать со своими желаниями, когда мы находимся лицом к лицу, мне приходится лишить его этой возможности. Он может предугадывать мои действия только по ощущениям со спины, и тому как я стискиваю его руки, что расположились по обе стороны.              Тэхен очень чувствительный.              Стоит мне только коснуться грудью лопаток и провести поцелуями по его румянистой щеке, как Тэхен уже во всю сжимает простынь и подается ягодицами вверх. Я начинаю проводить носом у начала позвоночника, а Тэхен зарывается лицом в подушку, стараясь заглушить его первый стон. Да у нас у обоих гиблое место – спина. Я веду губами вниз иногда одаряя позвонки мокрыми поцелуями, и заставляя Тэхена извиваться подо мной.        — Позволишь мне уже начать? – прильнув к тэхеновому уху и наблюдая за его зажмуренными глазами, интересуюсь я.        — И ты еще спрашиваешь? – не естественным тоном бормочет Тэхен.              Хоть я и стараюсь говорить медленно, но властно – я все равно начинаю волноваться. Я не должен давать ему повод сомневаться, не в такой момент. Я сам это завел, так мне и продолжать. Быстро схватив тюбик с лубрикантом и выдавив приличное количество в ладонь, я замечаю, как мои разогревающие смазку пальцы слегка подрагивают. Вернее, в этой темноте толком ничего не видно, но чувствуется весьма отчетливо.              Я снова боюсь. Страшно его разочаровать, оставить эту ночь травмой на всю жизнь, сделать больно. Да, без первоначальных неприятных ощущений никуда, но испоганить весь сам процесс куда хуже. Тем более Тэхен остро реагирует на каждое прикосновение, куда не дотронься и его словно электризует, что уж говорить о факте проникновения – любого.              Но и я ничего не могу сделать, мне тревожно за любой его вдох, особенно если он будет задержан от неприятного ощущения. И выдавать себя тоже не вариант, так что пора взять себя в руки и отдаться без остатка дорогому человеку.        — Приподними таз, – командую я ему. И я очень надеюсь, что это вышло весьма уверенно.              Тэхен вроде ничего не замечает и сразу же выполняет мою просьбу. В глаза бросаются эти соблазнительные ямочки на бедрах, в которые хочется впиться пальцами, привязать к себе и никогда не выпускать. С разогретой массой на пальцах, я даю Тэхену привыкнуть к моим прикосновениям еще пока не внутри него, остро наблюдая за каждой реакцией его тела. Мышцы сокращаются само собой, но Тэхен ведет себя спокойно, намекая, что можно продолжать. И я начинаю разминать его, и я никогда б не подумал, что даже это действие с моей стороны будет так возбуждать. Я молчу про Тэхена, что он даже начинает насаживаться глубже, от чего я опешил.        — Ты как? – растеряно зову я Тэхена, который наконец поднял голову вверх, чтобы я мог его слышать.        — А ты? – негромко доносится от него, но весьма безумно. – Скорее ты напряжен, а не я. Не стесняйся меня, Чонгук. – Да я уже давно перестал смущаться, я скорее тревожен. И беспокоен исключительно за его состояние, на себя плевать.              Пока Тэхен дает возможность контролировать его, есть процент вероятности, что что-то может пойти не так. Пользоваться кистью и красками я мастер, а вот не огорчить чувства других – здесь я промах.              Я стараюсь отключить хотя бы часть эмоций, что мешают мне не сделать еще хуже. И это вроде как получается, когда моя грудь и торс соприкасаются с горячей спиной, что волной ходит под моими мышцами. Гораздо спокойней переживать это все впритык с Тэхеном, слышать его сердце, дабы осознавать момент, если вдруг что-то пойдет не так. Просто чувствовать его, овладеть целиком, не дать возможности выбраться. Связать все самое лучшее и не очень только с ним. Помогать и оберегать, не ожидая ничего взамен. Просто радоваться тому, что он рядом и так драгоценно доверяется тебе.              Я беру в руки отблескивающий пакетик с контрацептивом и, вскрыв упаковку, раскатываю по органу, после чего наконец приступаю к самому волнительному. Теперь я понимаю, что означало его тогдашнее: «Ты меня сдавливаешь». Но Тэхену этого даже и говорит не пришлось, так как он все сделал за меня. Я лишь пытаюсь помочь ему сделать все необходимое, чтоб расслабиться и не испытывать тянущее ощущение.        — Чонгук, просто двигайся. Не думай, что мне больно, – конечно, легко сказать, – это временная боль, я привыкну. – Толчок, потом еще. – Да, хорошо, – Тэхен начинает говорить развязнее и так сексуально, что я сам расслабляюсь. – Ах, черт, ты…              Тэхен кусает губы, в желании выпустить стон, и я вслед за ним. Но мне нужно это сейчас, прямо так как он может, до апокалипсиса в моих глазах. Я плавно прикасаюсь к его горлу и приподнимаю подбородок, прильнув виском к его щеке.        — Давай, – прошу я низким тоном, – я уже целый вечер этого жду.              И я делаю толчок глубже, закрыв глаза его плечом, а затем слышу блаженный стон. Словно музыка он накрыл мои уши и голову, что я начал двигаться уверенней. А затем еще, и еще, так дальше уходя в заоблачную реальность.              Создавая свой темп и разнообразность толчков, от размеренно быстрых до изнурительно медленных, я наконец смог унестись полностью. Обыгрывая амплитуду движения, Тэхен тоже смог подстроиться и помогать наслаждаться друг другом еще больше. Предугадывая, что кульминация будет не скоро, я сгибаю одно колено и опираюсь нижней частью стопы о матрас, обхватив сильно тэхенов таз, который даже выскальзывает из-за выделенного пота, и двигая им по направлению к моему пульсирующему органу.              Эта часть домика уже слишком жаркаяи самая громкая, так как заполнена блаженными нотами наших голосов. Поясница ноет от неменяющегося положения, тело горит, мозг плавится. Дыхание совсем потерялось, что мы дышим черт знает как, лишь бы просто продолжать чувствовать. Но как только увидел, что Тэхен уже во всю ублажает свой член сам, я в миг загорелся новой идеей и остановился на пару секунд.        — Садись на меня, – без объяснения вымолвил я и нырнул под его уставшее тело, которое он мигом посадил на мои влажные бедра.              Тэхен упирается ладонями мне в грудь, сжав наполовину пальцы. И он выглядит так божественно восхитительно. Тэхен уже не сдерживает себя, стонет от каждого трения нашими частями тела, а я стараюсь проникнуть как можно глубже. Я активно ему способствую, приподнимаю бедра ему навстречу, создавая непроизвольные глухие шлепки.        — Черт, – рычит Тэхен и от этого окончательно голову сносит. Я окольцовываю его достоинство и усердно вожу кулаком верх-вниз, доводя его до пика, до открытия новой звезды. Он, запрокинув голову назад, что на шее виднеются напряженные жилы, не прекращает свои одурманивающие действия. – Кажется я… скоро…              Мне кажется я уже слился с постелью, так как слишком сильно давлю затылком в подушку поджидая долгожданное забвение. И оно наступает. Я сделал последний напористый рывок рукой к его головке, и Тэхен достиг головокружительной кульминации первее меня. Но и я не далеко ушел, через пару толчков и движений бедрами Тэхена, и я и сам улетел чуть ли не в черную дыру, так как мне казалось либо я ослеп, либо меня сейчас разорвет на части.              Тэхеновы пальцы прекратили скрести мне пресс, что лишь чувствуются судорожные касания его рук. Тэхен не может отдышаться и его начинает слегка трясти. Я не торопясь обхватываю его запястья и тяну Тэхена на себя, укладывая его к себе на грудь. Его сердце бешено бьется, почти в унисон с моим, но его более неестественно, все это еще смешивается с его отдышкой, что снова слышно, как он тихо хрипит. Я просто обнимаю его, уткнувшись носом в шею, и массирую его макушку с насквозь мокрыми волосами.              Душ бы конечно сейчас не помешал, но Тэхен даже сесть не сможет, да и он весь дрожит как осиновый лист. Он обессилен совершенно, даже говорить ничего не пытается, лишь медленно старается восстанавливать дыхание. Я аккуратно перевернулся на бок, удерживая крепко Тэхена в своих руках, перед этим откинув край постельного белья. Тэхен даже не сопротивляется и мирно укладывается на прохладной простыне рядом со мной, после чего я накрыл Тэхена перьевым одеялом, желая, чтобы тот прекратил так дрожать.        — Как ты себя чувствуешь? – я боюсь показаться громким, что даже шепот для меня кажется оглушающим, но Тэхен очень мило улыбается с прикрытыми веками и по-детски трется щекой о чистую наволочку.        — Чонгук, хватит переживать, – отвечает он не грубо, скорее заботливо, и после этого тянется ко мне воздушно касаясь моих губ. Уверяет меня, что все отлично и ему ничего не стоит привести состояние в норму после взрывной отдачи друг другу. – Твои губы содрогаются лучше, когда ты воешь в наслаждении. Или, когда смеешься, но не волнуешься.              Тэхен хоть и готов уже отключить сознание в сон, все равно еще старается успокоить меня, чтобы я сам к нему присоединился. Поэтому я просто продолжаю лежать рядом, разделять себя с ним, подстраивать свое дыхание под него, чтобы не мешать ему заснуть.              Я закрываю глаза, упрямо желая еще не засыпать, чтобы насладиться его присутствием еще чуть-чуть, но мы вымотались до изнеможения, что лишь воспоминаний и не утухших ощущений достаточно, чтобы наконец отдохнуть.