Случайное знакомство
18 января 2021 г., 12:53
Чувствовать себя восемнадцатилетним было круто. Куда круче, чем семнадцатилетним. Егор ощущал это всей своей кожей, которую совершенно иначе, как-то по-особенному свежо и вольно овевал теперь ветер восемнадцатилетия.
Пришло время совершать настоящие мужские поступки. Егор подошёл к зеркалу и скинул любимый клетчатый халат. Ответивший ему взором на взор молодой человек в отражении был определённо хорош собой: тощ, высок, кудряв и обаятелен. Тканый причудливый рисунок висящего на стене напротив зеркала ковра особенно подчёркивал рельеф живота и выпирающие рёбра. С длинной шеи к выступающим ключицам спускалась, посверкивая червонным золотом, массивная цепь, но особенно хороши были губы. Они были словно созданы для поцелуев: крупные, пухлые, соблазнительно-вишнёвого цвета, пригодные и как для невинных чмоков в щёчку, так и для вполне себе страстных засосов. Почмокав губами и поводив ими из стороны в сторону, чтобы видна была бархатная мушка, чернеющая над верхней губой с левой стороны, Егор плюнул на гребень и провёл им по непослушным кудрям.
Придав волосам небрежное изящество, граничащее с ретро-шиком, юноша стал одеваться. Ладно сидящий костюм, подобранные в тон галстуку носки — всё это призвано было подчеркнуть стати и новый статус взрослого человека. Не забыв поместить во внутренний кармашек паспорт, Егор накинул куртку и с лёгким сердцем вышел из дома. Перед ним лежал широкий путь, и он волен был пойти по этому пути, куда душе угодно.
***
Путь привёл Егора прямиком в винный отдел ближайшего супермаркета. Вот теперь-то он мог не таить тяжёлые вздохи, когда проходил мимо уставленных пузатыми бутылками стеллажей, теперь мог не кидать завистливые взгляды на синеносых личностей, руки которых, хотя и пребывали в беспрестанном треморе от всего пережитого и перенесённого ими в жизни, однако цепко держали за тонкие горлышки скользкие поллитровки, наполненные вожделенной живительной влагой. Теперь, по праву восемнадцатилетия, Егор и сам стал властелином всех этих разномастных флаконов и сосудов и мог позволить себе буквально всё, на что хватит ресурсов, торжественно извлечённых им ранним утром из почившей по этому случаю керамической свиньи-копилки. Ресурсов хватило на изящную запылённую бутылку из мутно-зелёного стекла, наполненную таинственно мерцающей жидкостью густого красного цвета, и мятую пачку сухариков со вкусом чеснока. Победно развернув перед уставшей кассиршей паспорт с датой рождения, молодой человек разместил покупку во внутреннем кармане куртки, с левой стороны, и всю дорогу до дома бережно придерживал свою драгоценную ношу, силясь унять биение сердца, как будто трепетавшее от волнительной близости и предвкушения последующего долгожданного возлияния. Вернувшись домой, Егор разровнял на журнальном столике кружевную салфетку, достал из серванта высокий бокал на тонкой ножке и высыпал на блюдечко целую пачку сухариков. И только потянулся рукой к бутылке, как, вспомнив кое о чём, хлопнул себя ладонью по лбу, потом взмахнул кулаком и, воскликнув «эх, гулять, так гулять!», полез в холодильник. Вынув оттуда запотевшую литровую банку солёных груздей, именинник сорвал с неё крышку и, вооружившись попутно вилкой, отправился со своей добычей обратно в комнату. Наконец все запретные плоды стояли прямо перед ним, и он не собирался больше медлить ни минуты.***
Принятая внутрь жидкость хоть и радовала рубиновым драгоценным цветом, на вкус оказалась кислой и больше всего напоминала гнилые фрукты. Наколов на вилку гриб, Егор изящным движением руки отправил его прямиком в рот и принялся смаковать, мешая во рту кислое и солёное со вкусом чеснока. Это был самый восхитительный букет вкусов из всех, которых ему только довелось попробовать! Закончив с первым бокалом, молодой человек почувствовал непреодолимую потребность избавиться от сковывающей его одежды и первым делом ослабил узел галстука. — Неправильно, ты, браток, грибочки ешь, — вдруг сообщил ему невесть откуда взявшийся молодой человек в красном кафтане, отороченном лисьим мехом, сафьяновых сапожках, с луком и колчаном со стрелами за спиной. — Грибы надо под водочку есть, а не под синее. Есть у тебя водочка? — Есть, — согласился Егор и отправился на поиски в недра полированного шифоньера, где, как он знал, всегда имелась в наличии батина заначка. Разлив найденное по двум стопкам и услышав от собеседника сакраментальное «за знакомство», Егор опрокинул в себя содержимое и тут же задохнулся воздухом и закашлялся. Ему показалось, что огненная вода проложила себе глубокое русло по его пищеводу. Он поднял на собеседника слезящиеся глаза и сиплым голосом выдавил: — Ты кто? Сказочный персонаж изящным отточенным движением опрокинул свою стопку в рот, ухнул, крякнул и взглянул на Егора абсолютно ясными глазами, скрытыми за линзами солнцезащитных очков. — Иван-Чёрный царевич, — представился он, задумчиво жуя шляпку груздя. — Давай ещё по одной, чтобы закрепить успех. — Давай, — не нашёл ни одного повода для отказа Егор и разлил водку повторно. Вторая стопка разлилась по венам медовым бальзамом, повысила градус и без того прекрасного настроения и развязала язык. Всё в едва начавшейся взрослой жизни Егора складывалось просто замечательно. Ему нравился неведомый ранее вкус горячительных напитков, ему нравилось начало этого великолепного дня, ему нравилась праздничная обстановка и, наконец, ему весьма и весьма нравился его необычайно загадочный и удивительно приятный собеседник. — А почему «чёрный»? — решил он начать светскую беседу. — Да там такая история вышла, — начал рассказ Иван-царевич, — отправился я как-то в Ташкент: меня царевна-лягушка попросила бабушку свою навестить — с юбилеем поздравить, цветы подарить, то, сё… — В Ташкент? — удивился Егор и захихикал, уж очень смешным показалось ему это слово. — Вот именно, — мрачно подтвердил Чёрный царевич. — А уж там… Долго рассказывать, но очнулся я в канализационном коллекторе, где отдыхал вместе с бомжами, да и обгорел на солнце так, что меня все местные за своего принимали. — Очешуительная история! — восхитился именинник и, вспомнив о том, что у него есть ещё и вино, потянулся за ним. — Вино девочкам оставь, — остановил его вдруг царевич. — Каким ещё девочкам? — вытаращил глаза Егор. — Да вот же. — Иван-Чёрный царевич кивком головы указал куда-то себе за спину, и, с трудом проследив разъезжающимися в разные стороны глазами в указанном направлении, виновник торжества с некоторым, но уже притупленным возлияниями удивлением обнаружил за спиной своего визави три смутные женские фигуры. Вглядевшись внимательнее и сосредоточившись, для чего ему, морщась и кривясь лицом, пришлось выпить ещё одну стопку водки, Егорушка смог разглядеть всех трёх прекрасных незнакомок, почтивших его праздник своим присутствием. Прямо напротив него, за письменным столом, косясь неодобрительно в сторону загаженной компьютерной клавиатуры, сидела прекрасная дева в русском народном костюме, украшенном богатым кружевом. Она поглаживала по пушистой рыжей шёрстке небольшого лисёнка с парой блестящих любопытных глазок и подвижным острым носиком, которым он водил из стороны в сторону. На шее у лисёнка красовался придающий ему парадно-торжественный вид галстук-бабочка. По другую сторону от Ивана-Чёрного царевича, в точно таком же кресле, парном к тому, в каком помещался сам царевич, восседала волоокая царственная особа в чёрной короне и чёрном же бальном шуршащем платье. На тёмный, словно поглощающий свет материал платья падали серебристые отблески непонятного происхождения. Покрутив головой, чтобы определить их источник, Егор задрал голову повыше и обнаружил огромный рыбий хвост, покрытый восхитительной чешуёй, отливающей серебром и зеленью, хвост переходил в гибкое тело, украшенное внушительным бюстом, едва прикрытым зелёным макраме из водорослей, бусинок и ракушек. Егор раскрыл рот, когда понял, что на его родном, знакомом ему с детства шифоньере сидит, влажно блестя на него огромными глазами и игриво помахивая хвостом самая настоящая русалка. — А-а-а, — протянул он, потому что только это и смог произнести широко раскрытым ртом, и вытянул руку, указывая пальцем на русалку. — Фи, как некультурно, — фыркнула с шифоньера русалка. — Какие-то добрые молодцы нынче пошли недобрые, — поддакнула ей из кресла королевна. — Ты бы нас, недобрый молодец, сначала напоил, накормил да спать уложил, а потом уже пальцами тыкал, — сурово и наставительно рявкнула со стула русская красавица. — Спать… Это я с удовольствием — спать, — наконец отмер и откликнулся размякший от такой красоты Егор. — Ты давай по порядку: сначала пои, потом корми, и только потом — спать, — блеснула зубами и чешуёй русалка. — Ну что за народ, сразу в койку тащат! А поговорить? Все три красотки посмотрели на Егора с укоризной, а лисица осуждающе тявкнула. — А как зовут вас, девицы-красавицы? — припомнил фразу из сказки хлопающий глазами Егор. Девицы почему-то перевели взгляды на молча хрустящего сухариками царевича. — Ох, блин, — спохватился тот, — чего-то я затупил. Вот это, — небрежно махнул он рукой на кружевную красавицу, — сестрица моя Алёнушка. Это, — и он махнул рукавом в другую сторону, — Царевна-Смеяна Юлия. — Несмеяна? — переспросил потянувшийся к серванту за бокалами Егор. — Смеяна! — отрезал Иван. — Она ж из Одессы, значит Смеяна. Царевна-Смеяна в подтверждение его слов царственно покивала головой. — А русалка? — уточнил Егор. — А что русалка? Она же рыба, — отмахнулся Чёрный царевич. — Наполовину! — возмутилась русалка и забила хвостом по полированному боку шифоньера, отчего в разные стороны, как новогоднее конфетти, полетела чешуя. — А на вторую половину я Оля. Ну, а тебя, недобрый молодец, как звать-величать? — Ик-гор, — назвался именинник. — За наше случайное знакомство! — слаженным трио воскликнули получившие свои бокалы красавицы и синхронно отсалютовали ими. Егор чувствовал себя превосходно. Воистину, это был лучший день рождения в его жизни. Он откинулся на спинку дивана и двумя небрежными движениями скинул с широких плеч мешающий пиджак. — А что вы на жёстком ютитесь? — размягчённо улыбаясь, произнёс он и похлопал руками по дивану рядом с собой, подняв в воздух маленькие облачка пыли. — Здесь ещё много места. — Ласковый, — констатировала русалка-Оля. — Заботливый, — согласилась с ней Алёна, немедленно пересаживаясь на диван. — Галантный, — усиленно закивала головой Царевна-Смеяна, отчего корона на её голове несколько скособочилась, и тоже пересела на диван. Она тут же облокотилась на плечо Егора и потянулась рукой к верхним пуговкам его рубашки. — Что ж ты так официально-то, недобрый молодец, — приговаривала она, расстёгивая тугие пуговки, — не стесняйся, здесь все свои. Больно не будет! — А мы ему сейчас песенку споём, чтобы он не стеснялся, — пообещала с шифоньера русалка Оля. Иван-Чёрный царевич вынул из-за пазухи какие-то диковинного вида гусли, вдарил по струнам, и русалка запела звонким голосом: — В море ветер, в море буря, в море воют ураганы. В синем море тонут лодки и большие корабли…
