Что с тобой не так, Мин Юнги?

Чимин, конечно, ожидал многого, но явно не этого. В будние дни распорядок дел был всегда четко спланирован. Юноша приучил себя вставать рано, солнечные ванны и утреннее пение птиц всегда завораживали его сердце, и блеск в глазах был тому доказательством. Ему нравится вставать вместе солнцем, а в новой квартире теперь ещё и тихо – он может сполна насладиться утренними процедурами в гармонии с собой. А главное, что в универ он будет ходить в отличном настроении. «Нет соседа — нет проблем», — Чимин улыбается своим мыслям, сладко уткнувшись в подушку. Сегодня был выходной, но это не означало для Пака, что можно дрыхнуть и валяться в кровати до обеда, поэтому он на полусогнутых ногах тащится к холодильнику. К тому же, домашние дела никто не отменял. У Чимина был выработанный режим — что, кстати, неплохо, — и он, будто по будильнику, просыпался не позже семи часов утра. Так было и сегодня. Юноша проснулся рано, и, сделав свои утренние процедуры, –поход в душ, чистка зубов, ну, и… вы сами понимаете… и нет, я не про дрочку! Знаю я вас! Хотя… — пошёл в сторону небольшой кухоньки. Она и вправду была маленькая, ничего лишнего. Но Чимину это даже нравилось. Он, наверное, любил всё миниатюрное (ну и о чем вы, блять, опять думаете? Фу!), да и сам был миниатюрным мальчиком с этими милыми щёчками, малозаметным румянцем и искренними глазками. Пак смотрел на все происходящие с ним вещи с улыбкой на лице, а ко всем людям относился с добротой сердечной. Пожалуй, это слишком наивно и доверчиво, но душа Чимина была открыта для всех. Когда-нибудь это должно было сыграть с ним злую шутку. Чимин умел хорошо готовить и делал это всегда с удовольствием. Ещё бы, он пошёл весь в отца, у которого была своя пекарня. В детстве юноша всегда помогал своему родителю с выпечкой. Он был уверен, что это — его призвание, и страсть к готовке, передавшаяся ему от отца, ни что иное, как дар с небес. Чимин вспоминает те дни с теплотой: вот он показывает своему любимому старшему сыну, как нужно готовить красивые плюшки, как правильно замешивать тесто, а тот, в свою очередь, пачкается в муке, и оба заливаются смехом. Детство было очень весёлым, а главное полным приятных воспоминаний. Пак включил конфорку и, как только показался огонёк, сразу достал сковородку. Сегодня утром он планировал приготовить омлет с овощами, - он любил это дело. Чимин смешивал несколько ингредиентов, пританцовывая и напевая песни своей любимой и, к тому же, известной группы. Он, быть может, и не умел петь, зато неплохо двигался. Это был хороший навык, особенно для осеннего бала, на который он бы хотел пригласить Дженни и покорить её сердце. Но это так, мечты. Буквально пять минут, и завтрак был готов. Вообще, парень всегда был любителем хорошо покушать. Ещё бы, еда – святое. Как говорил Хосок: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Чимин никогда не возражал данным словам, ведь о любви он знал немного. Нет, конечно, он влюблялся, но Паку кажется, что любовь – это более глубокое чувство. Перед юношей стояла тарелочка с омлетом и, естественно, рисом, куда без него. Кажется, приятный аромат через приоткрытое окно доносился до соседей. Тёплый пар, коснувшийся лица Чимина, навеял приятные летние деньки, проведённые у бабушки в деревне. Её еда всегда ароматно пахла, да так, что соседская ребятня толпилась у порога. А Чон Ли была доброй старушкой и всегда принимала гостей, угощая их различными вкусностями. Юноша улыбнулся и, закончив трапезу, отправился снимать постиранное белье с балкона. Улыбка на его лице сияла недолго. — Эй, это твои труселя? — проговорил знакомый голос, ещё не глядя на того, кто вышел на балкон, — ему было просто всё равно, а упускать возможность съязвить для Юнги как отказаться от выигрыша в лотерею. Мин, затягиваясь сигаретой, глядел на городок: на эти многоэтажки, где живут богатенькие людишки, на проезжающие машины и такси, везущие пассажиров по назначению, — ну, или нет, всякое бывает, – на спешащих куда-то прохожих. Чимин сразу понял, о чем идёт речь: его любимые голубые (прямо, как его ориентация) боксёры с облачками, которые несильно покачивались на верёвке от ветра из стороны в сторону. — Юнги? — Пак повернулся всем корпусом в сторону небольшой перегородки, разделяющей балкон. Мин чуть не подавился дымом, когда посмотрел в сторону юноши. Неужели это Чимин, или Юнги просто давно не посещал офтальмолога? —Э-э, привет, – неловко произнес он, — типа ты теперь здесь живёшь, да? Мину казалось, что капли пота стекали по его лицу, а голос дрожал. Это, конечно, всё утрировано, но доля правды в его предположениях присутствовала. И чего это Юнги так разнервничался? Неужели встретил человека, о котором он думает вечером перед сном и утром после пробуждения, хоть данный режим и не имел никакого отношения к имени Мин Юнги, о котором мечтает? Не похоже это все на него, да и не влюблён он нисколечко. Это всего лишь подростковый максимализм, который у Мина почему-то затянулся. Кажется, тишина раздавалась эхом, должен ли он что-то сказать? Может быть, сделать комплимент его труселям? Боже, что за бред у Юнги в голове? Чимину стало немного неловко, ведь его однокурсник мало того, что живёт через тонкую стенку, так ещё они делят один балкон, и он всегда мог бы за ним наблюдать, а это, как минимум, нарушение личного пространства, но самое ужасное для Пака: юноша видел эти его голубые облачка. Ну, вот и как дальше находиться в его присутствии? Но, знаете, Чимин не растерялся, и его мозг сгенерировал следующее: — Да, мои! — и, пытаясь снять нижнее бельё одним движением руки для большего драматизма, случайно уронил его. Труселя Чимина, кружась в воздухе прямо как осенний листопад, опускались всё ближе к земле, туда же упало и его сердце от стыда. Пак покраснел. Но самое комичное было дальше. Юнги, потушив сигарету о каменную перегородку, усмехнулся. Сигарета полетела прямо за трусами Чимина. Голубые облачка приземлились на голову какому-то важному дяденьке, в руке которого была чёрная, типичная для важных дяденек сумка, вроде как, с документами, в синем костюме. Скажите, где Чимин так согрешил, что эта ахинея происходит в его жизни? — Это ваши? — глядя вверх и указывая на трусы, прокричал мужчина. — Нет, — Чимин отрицательно покачал головой, — это – его! — громко, но неуверенно крикнул он и указал на Мина. Пак сам не понимал, что он выпалил, но чувство стыда было выше моральных принципов юноши, — он почти никогда не врал, да и не умел, поэтому его слова со стороны звучали дико. — Чего? — Юнги вопросительно посмотрел на знакомого, — Это не мои! — Это его! — крикнул Чимин, глядя на прохожего. — Чимин, блять! — Мин глянул на юношу, как будто там не человек, а осел стоит, — это его! Они могли так продолжать до бесконечности, — конечно, пока Пак, похожий на томат, не лопнет, – но незнакомец улыбнулся и с фразой: «теперь будут мои» удалился. Вот теперь утро испорчено, его любимые облачка унес какой-то мужик с лёгкой щетинкой. Хочется провалиться сквозь землю, но он ощущал, как горели его уши, он чувствовал на себе чей-то уверенный взгляд. Чимин, конечно же, знал, кто это, но смотреть на Юнги было очень страшно, вдруг он сейчас разозлиться и сделает что-нибудь этакое? Кто знает, на что способен Мин Юнги в состоянии аффекта. До его ушей доносился хриплый смех. — Эх, Чимин, — вытирая выступившие слезы, проговорил юноша, — а ты забавный. Пак облегчённо выдохнул: Юнги на него не сердился. А как реагировать на комплимент? «Пак Чимин, ты идиот? Комплименты звучат по-другому» – в голове у парня проскочила мысленка. — И всё же, я советую тебе забрать у того извращенца своё бельё, — усмехнувшись, произнёс Юнги покрасневшему соседу, — уверен, такое сокровище стоит недешево. Сосед в открытую смеялся над бедным Чимином. Ему, разумеется, было неприятно, но больше неловко. И вообще, откуда у этого синеволосого имеется столько смелости говорить такое? Кажется, он даже забыл, зачем вышел на балкон. — Да, мне, как бы, надо идти, у меня дела! — прочистив горло сказал парень, при этом бегом собирая оставшееся бельё. Сколько он должен ещё позорится? — я пошёл, удачи! Лучший вид защиты — бежать от соперника. Юнги улыбнулся на этот выпад парня. Теперь его жизнь однозначно станет веселее. Чимин, уже немного раздраженный от данного происшествия, заходит в комнату и, кинув взгляд на отражение, думает: как его земля носит? Пак приложился головой о шкаф, чтобы привести мысли в порядок, а когда он поднял голову, то понял, что колоссально проебался. Стрелки часов показывали, что парень опаздывал на работу, а ему как минимум добираться минут тридцать. Что же, придется поспешить. Парень оделся, прям как солдат на службе, за пятнадцать секунд, и как пуля вылетел, уже даже не обращая внимание но то, что снёс какого-то человека с ног: извиниться или разглядеть потерпевшего просто не было времени. К лучшему, что наша плюшка не заметил, кого он сбил, а то спидометр позора в его жизни сегодня грозился бы взорваться. Всю дорогу к пекарне Пак чувствовал, будто за ним кто-то следил, но он просто игнорировал это чувство. Его мысли были заняты знакомым. Только сейчас Чимин понял, что у Юнги имеется как минимум две вредных привычки: первая – курить, а вторая – потешаться над своим новым соседом. Пак шел и бубнил что-то себе под нос. Он явно чувствовал, что проживание в той квартирке пройдёт для него очень негладко. Чимин возмущался и думал: "интересно, кто же влюбится в такого?" Ответ он точно знал: это будет какая-нибудь правильная девчонка, которая будет без ума от этого бесстыжего. Но кто же будет думать о последствиях (а, как говорится, последствия бывают разные) . Явно не Юнги. Тут Чимин резко остановился прям перед порогом пекарни и хорошенько встряхнул головой: надо развеяться, а то всякие чертики в голове бегают. — Меня чего-то не туда занесло, — плавным движением он смахнул челку, будто в каком-то фильме, и уверенно зашел в помещение. День однозначно будет тяжёлым, но кто сказал, что Пак боится трудностей. Улыбнувшись самому себе, приступил к работе.  — Слышишь, Мин, ты уже час залипаешь в потолок, — как будто выдвинул претензию Тэхен, — если твоё тело держат в заложниках инопланетяне, то моргни. Но в ответ ноль слов, ноль эмоций, и вообще как будто Юнги вдруг стал столбом и забыл, что такое говорить, но Кима успокаивал тот факт, что на его лице хотя бы блистала усмешка. Вот интересно, как долго человек способен себя обманывать? — Был друг, и нет больше друга, —  тяжело вздохнув произнес он и включил телевизор, чтобы не совсем сойти с ума от молчанки, которую устроил Юнги. — Прикинь, я видел его трусы, — неожиданно сказал Юнги. И тут Ким понял, что дела очень плохи: его друг находится в прострации. — Фу, не посвящай меня в такие подробности, — в ответ скривился парень. Тэхену не по себе от таких слов, поэтому он тихо потягивает своё вино и смотрит в экран, на котором показывают какой-то ретро фильм, ну, и, конечно же, слушает эти романсы. Прозвучит, может быть, и странно, но Юнги не жалеет, что проследил за Паком. Небольшое напоминание: Юнги не влюблён! Это просто, ну, всё, что угодно, но не любовь. Да и что такое эта ваша любовь блинблять? Мину вообще это все было до лампочки, но вот только пидором становится он не хотел, -пацаны не поймут, - да и самому противно от мысли такой. Зато теперь проще подстроить случайную встречу: будто бы по совпадению Мин мог бы где-то поблизости прогуливаться. – Эй, Юнги, ты так и собираешься весь день валяться дома? – недовольно пробурчал Тэхен. Юнги его почти не слышал, его разум был занят другим: он представлял того несчастного Пак Чимина, который вечно краснел и смущался. Вот именно, Мину он даже был неинтересен: Чимин – обыкновенный посредник.