Кареглазый. Продолжение.

-Добрый день, это из ‘Локомотива’ вас беспокоят... Да... При транспортировке утеряно пару личных вещей, наш приезд координировала Арслан Евгения... Да-да... Как нет такой? Хм... Извините, - Антон разочарованно кладёт трубку. Последняя попытка и снова неудача. Сидя второй день в заслуженном отпуске, он наивно ожидает, что Женя даст о себе знать, ведь она обещала! Он не может ни позвонить ей, ни написать - он везде в блоке. Но ему ни на секунду не приходит в голову, что и она так же везде в блоке у него. И его вспыльчивый характер в купе с забывчивостью играют с ним злую шутку. Сообщение Жени теряется в сети. Замерзшими пальцами Женя снова пытается набрать номер домофона, но он не срабатывает. Ковырясь в сумочке с целью поиска телефона, она слышит как изнутри подъездную дверь открывает выходящий из подъезда житель дома, и она беспрепятственно прошмыгивает внутрь. Растирая руки, она выходит из лифта и на всякий случай вручную долбиться в железную дверь напротив. -Да иду я, - распахивает дверь Аня, - звонок работает вообще-то... -Че с домофоном? Я окоченела пока стояла! -На улице июнь, здрасьте! -Да дубак тут в Москве, а не июнь! -То ли дело в Краснодаре, да? - смеётся Аня. -Наливай давай, греться будем, - снимает обувь Женя и по-свойски проходит на кухню. -А че случилось-то? Что за повод? - подходит к небольшому бару хозяйка и вынимает пару бутылок на выбор. -Повод? Мы с тобой пятый день синячим, Ань, тебе до сих пор нужен повод? - ржёт Женя, хватая огурец со стола и откусывая. -Ооо, - закатывает глаза Смирнова, - ты, Арслан, никак в затяжной печали... Дай хоть нарежу, чего ты, как варвар. -Есть такое, - отвечает Женя и безжалостно кладёт огурец под нож, - и кстати, я сегодня выкинула всё под ноль! -В смысле? -Всё! Барахло всё турецкое, подарки, фото удалила все к чертям собачьим.... И, кстати, я уже давно не Арслан, а снова Дягилева, между прочим, - заулыбалась Женя, снова таща огурец с рот. -Ну и правильно сделала! - Аня разлила коричневую жидкость по рюмкам, - давно пора было! Чего этот хлам тащить в дальнейшую жизнь, Диоры, что ли, в магазинах закончились... -Ни Диоров не хочу, ни Шанелей... Хочу... Хочу просто счастливой быть, - и она закрывает лицо руками. -Да ну что ты, в самом деле, - гладит Аня Женю по голове, обнимая. -Просто счастливой, как все... Неужели это так много? - плачет Дягилева. -Ну, конечно, нет, всему своё время просто, ну... -Да... Че это я... Наливай давай! - снова веселеет она, - в следующий отпуск в Лас-Вегас летим! -Ехууу!... Икнув пьяно, Женя вывалилась из подъезда, и жалко кутаясь в Анину косуху, накинутую на легкое, струящееся платье, подошла к такси, которое ожидая ее, накрутило уже приличную сумму. Несмотря на долгие уговоры Смирновой остаться, Дягилева икнув, объявила, что желает ехать домой. Погрузившись в такси, она громко сообщила, махнув рукой: -А в Пресню!... Подъехав к знакомому дому, она опять икнув, вывалилась из машины и осталась одна посреди безлюдной улицы. Ее трёхнедельный отпуск подходил к концу, на послезавтра стоял вылет в Краснодар. Будь она трезвой, ее бы затрясло от воспоминаний о тех двух неделях карантина, проведённых в этом доме. Она снова икнула, озираясь по сторонам, остатками сознания пытаясь понять что ей делать дальше. На ее счастье, часом ранее Миранчук спешил и не стал заморачиваться, заезжая на подземную парковку - его Рейндж Ровер стоял прямо тут, буквально у лавочки, на которую она присела. Подойдя поближе к машине, она одним резким движением подобрала подол платья и ловко пнула по колесу со всей пьяной дури - благо Аня своевременно додумалась стянуть с неё в прихожей босоножки на каблуках и выдать свои мартинсы, дабы Женя не навернулась и не сломала себе шею. Сигнализация исправно заголосила на весь двор и Дягилева, заткнув уши, шарахнулась в сторону. Когда она наконец заглохла, а подъездная дверь хлопнула, Женя уже с ногами сидела на лавке, присев на ее спинку. Антон молча присел рядом. -Антоша... - она прижалась к его плечу, поцеловав его вскользь, смотрела на него со всей той любовью, что чувствовала к нему. Ее губы предательски задрожали, когда она попыталась заговорить. -Я тебя тоже, - ответил он с грустной, усталой улыбкой, поняв ее без слов. -Я хочу кое-что тебе сказать, - икнув, наконец выдала она. -Что? - спросил он, наблюдая за ней, - наконец забыла своего никчёмного турка и тут вдруг я нарисовался, почему бы и нет, да? Не надо. Это все, наверное, уже ни к чему... Она чуть не задохнулась от возмущения, но смело начала: -Ты не прав! Я просто была идиоткой, которая боялась чуть ли не собственной тени! Мне казалось, что всё повторится и... -Не утруждайся, прошу. Это выглядит жалко, - тихо произнёс он, будто пытаясь отстраниться. -Но я просто не понимала... -Что? Что тебя любят? Что готовы на всё? Ты была так жестока тогда зимой, да и потом... - он отвернулся, его сорвавшийся голос не дал ему договорить. -Прости меня, - она еле дышала, - я просто боялась, что мне снова будет больно. -Но я никогда не хотел сделать тебе больно! - он впервые повысил голос, - я хотел любить тебя, беречь, поддерживать... Ты такая хрупкая, но всегда так храбро держишься, будто тебе само небо по плечу! И когда ты заболела, я хотел заботиться о тебе, опекать! -Я знаю! Ты так бережно со мной обращался, как никто! Ты был всегда так нежен... - она на миг погрузилась в мысли о тех моментах. -Пожалуй, хватит. Мне надо идти, - он встал с лавки и отряхнулся. -Ты уйдёшь? Вот так прям уйдёшь? - опешила Женя. -Послушай, - устало проговорил Антон, - не знаю, сколько тебе там лет, но ведёшь ты себя, как ребёнок. Ей действительно захотелось разрыдаться, заорать безудержно, как обиженному ребёнку. Она не могла так упасть лицом в грязь, он просто перестанет ее уважать, а это даже страшнее, чем если он ее разлюбит. Она собрала всю волю в кулак и проговорила спокойно: -Прошу тебя, оставь мне хоть какую-то ниточку, возможность написать тебе, позвонить... -Я уже разблокировал тебя, - хмыкнул Антон и пошёл прочь. Женя смотрела ему вслед, умирая от боли в груди. Она не могла даже заплакать, чтобы облегчиться. Она так старательно избегала боли и снова на неё напоролась там, где, казалось, ее наконец должно было ждать счастье. Жуткое похмелье не дало ей ни единого шанса хорошо себя чувствовать поутру. И только ближе к обеду Евгения сидела на своей кухне, запивая изотоником таблетку от головной боли. За час до этого ее разбудила вибрация телефона. Вскрыв сообщение в мессенджере, она прочла ‘Заеду в шесть. Нарядно оденься’. Она прижала телефон к груди в каком-то диком припадке радости. Соскочив с кровати, она помчалась в душ. Несколько следующих часов Женя провела в жалкой попытке привести себя в порядок. Она поспешила наглухо, под самый подбородок застегнуть верх своего короткого, приталенного платья, подколов на всякий случай воротник лежащей без дела брошью. Обувшись в чёрные лодочки в тон платью, она наспех провела рукой по волосам в надежде, что она выглядит хотя бы опрятно. На нарядность надеется не приходилось, учитывая количество выпитого за последнии дни. Она спустилась вниз и увидела сверкающую на солнце Panamera и облокотившегося на нее Миранчука. Его белая накрахмаленная рубашка оттеняла свежий загар, улыбка придавала ему загадочности. Он протянул ей букет белых цветов, аромат которых укутал их приятным облаком. Все это походило на какой-то маскарад, комедию, которая веселила Женю и одновременно пугала. -Садись, - от нетерпения он слегка подтолкнул ее к машине. Закрыв за ней дверь с пассажирской стороны, он обошёл автомобиль, улыбаясь сам себе, сел за руль. -Я должен кое-что сделать, - предупредил он ее, когда они припарковались у одного из ресторанов в Серебряном Бору. Он помог ей выйти из авто, и развернув к себе спиной, отчего она опешила, завязал ей глаза, аккуратно придерживая голову. -Так и знала, что ты - маньяк, - хихикнула она. -Ещё какой! - он улыбнулся в ответ. Антон легко поднял ее, и пронеся несколько метров, поставил на ноги. Женя попыталась на ощупь оправить подол платья, и Антон, присев на корточки, помог ей, слегка коснулся губами ее округлого бедра. Когда ее глаза снова смогли видеть, она обомлела. Живописный уголок природы, доведенный до совершенства руками человека. Окружавшие их кусты жасмина и гортензий источали приятный аромат, а сочная зелень и алый закат добавляли ярких красок этому вечеру. -Евгения, - откашлявшись, начал Антон. -Ого, так официально! Миранчук заметно нервничал, но улыбка не спадала с его лица. -Ты - та самая девушка, жажда обладать которой перевешивает все остальные мои желания и... -Что это еще за непристойности?! - засмеялась Евгения в голос. -Я делаю тебе предложение, постарайся хотя бы сейчас не ржать! - едва сдерживаясь от смеха сам, по привычке ворчит Антон, затем продолжает мягким, тягучим голосом: -Я стремился завладеть твоим сердцем с того самого дня, как впервые увидел на базе в Новогорске в такой же летний день, как сегодня, ты помнишь? Женя кивнула, слабо понимая о чем это он. -Когда ты улетела в Краснодар прошлой зимой, я подумал, что навсегда потерял тебя. Я не мог найти себе места, я хотел снова тебя видеть, быть рядом с тобой... ‘Кажется, он не шутит, - пронеслось в голове у Жени, - и это никакой к черту не маскарад’. Но Антон продолжал: -Я больше не могу гоняться за тобой по городам и ждать, я больше не хочу без тебя... -Но я... Антон, ты не шутишь? - растеряно пробормотала она. -Какие ещё шутки! - и он встаёт на одно колено, - давай вот так для убедительности! Женя обнимает его и не знает смеяться ей или плакать. -Ты выйдешь за меня? Она закрывает ему рот рукой, которую он немедленно убирает. -Будь моей женой, - шепчет он, и прижимая ее к себе, приподнимает. У Жени пересыхает в горле, раскрасневшись и разволновавшись, как девчонка, она, заикаясь, выдаёт: -Но я уже... Я бббыла.. ззамужем... -Глупости не говори! Это ерунда была, а не замужество! В браке люди должны быть счастливы, радоваться жизни вместе, получать удовольствие... -Но я... -Ты меня любишь? -Ты и так это знаешь, - и она опускает глаза. -Знаю. Иначе ты не плакала бы сейчас. Женя касается руками лица и понимает, что по нему текут слёзы. -И я тебя очень люблю, очень-очень! - он снова прижимает ее к себе, - давай-ка ещё разок, с начала, - и он снова опускается на одно колено, - ты согласна стать моей женой? Она, улыбаясь, наклоняется, чтобы поднять его с колен. Он, вставая, жадно припадает к ее губам, целуя с нарастающей страстью. -У меня голова кружится... - выдыхает она. -Потому что так хорошо, как со мной, тебе никогда в жизни не было, я прав? - Антон пытается заглянуть глубже в ее глаза. -Да, - кивает она. -Что ‘да’? - шепчет он и снова ее целует, - скажи. -Да, да, да!... На всё ‘да’! -Ааааааа!! Она сказала ‘да’!! - орет он и кружит ее среди жасминовых кустов, из-за которых начинают выходить улыбающиеся люди и обнимать их. На какой-то миг Женя чувствует объятия, поцелуи, поздравления, видит, как подкидывают Миранчука на руках его друзья, буквально заносят их в ресторан под радостный смех. -Какое кольцо тебе купить? - спрашивает он ее, когда они наконец усаживаются за стол. -Ммм... Белое! Ведь сегодня всё белое, оглянись, - и она машет в сторону веранды, откуда видны буйно распустившиеся белоцветочные деревья. -Значит, я угадал, - Антон протягивает Жене заветную бирюзовую коробочку, в которой она находит кольцо из белого золота с бриллиантом округлой огранки. -Оно такое красивое, - произносит она, любуясь им. -Там с внутренней стороны ещё три бриллиантика... -То есть всего четыре? - разглядывая колечко, спрашивает она. -Ну нас с тобою же тоже будет четверо, - таинственно произносит он, надевая ей кольцо на палец. -Маловато будет, - задумчиво произносит она, думая о размере едва налезшего на палец кольца. -Тогда семеро, - смеётся Антон и целует ее, - Миранчуков должно быть больше! -Ахахах, люблю тебя. -Люблю, люблю, люблю...