Пепел

      Иногда, в дни, когда хочется верить, что, хотя бы, погода подстраивается под тебя и замечает твоё состояние — тучи на небе именно из-за того, что улыбка совсем не хочет озарять лицо, а в душе уже давно идёт сильный ливень, готовый в любой момент вырваться градом слёз на лицо. Сегодняшний день для Алисы был именно таким.       Девушка шла в школу, пиная камушек, который так не кстати попался под ноги, а в наушник играла песня, из разряда «Синий кит». Нет, девушка не увлекалась подобными «играми», ей просто нравилось спокойствие данных композиций и настроение, которое они передавали. Песни полностью совпадали, как с душевным состоянием, так и с погодой. Спокойные на слух, но несущие бурю внутри.       На улице дул прохладный ветер, поэтому на худое тело было решено надеть свитер, когда-то нагло забранный у бывшего бойфренда, джинсы-бананы, как их называли модные девочки со школы, или же просто «подаренные мамой на день рождения, о котором она не забыла», как именовала их девушка. На тонком запястье красовался браслет, обычная бижутерия, купленная когда-то в метро за копейки. Рыжие прямые волосы было решено собрать в хвост, дабы не мешались на уроках и не растрепались от ветра. На коже пусть и были мелкие изъяны, их решили не маскировать под тонной макияжа. Девушке хватало немного туши, чтобы подчеркнуть зелёные глаза и немного геля, дабы зафиксировать брови. Это и был её макияж на все случаи жизни. Поход в школу не был исключением. К тому же, подобрать к достаточно бледной коже нужный оттенок тонального крема было довольно проблематично, так что Алиса просто не хотела заморачиваться.       Сегодня в кафе школьница не заходила. Макса не было, чужая смена. И потому, к воротам учебного заведения подступила раньше обычного. Учившихся в этом «цирке уродов», которые обычно толпились у входа, явно разогнали утренние тучи и во дворе почти никого не было. Алиса подошла к одинокой девушке, сидящей на ступеньках. И не страшно ей задницу простудить? — Привет. Хочешь встретиться с новым возлюбленным, который долго тебя не отпустит? — Алиса усмехнулась, протягивая девушки руку и та охотно приняла помощь, вставая и отряхивая юбку. Выражение её лица показывало, что юмора она не оценила. — Ты о чем вообще? — О цистите. Нефиг сидеть на холодном бетоне осенью. — Нехер делать школьные дворы без лавочек, — подруга улыбнулась рыжеволосой и они вместе зашли в школу. Маша была полной противоположностью Алисы, и одному Богу, если он есть, известно как эти двое поладили. Общались они, конечно, в основном только в школе, но это устраивало обеих. Маша метила на серебряную медаль, а зеленоглазая хоть и глупой не была, но свои знания на уроках не проявляла, поэтому все предметы закрывала только на красивых глазках и помощи небес, не иначе. Её подруга росла в пусть и неполной, но приличной семье: мама души не чаяла в единственной дочке, стараясь дать ей только лучшее. Блондинка, а именно этим цветом волос обладала Маша, всегда была отзывчивой и общительной, при этом достаточно язвительной. Она всегда могла постоять не только за себя, но и за рыжеволосую. Более того, задеть эту девушку казалось непосильной задачей, на каждую колкость та отвечала не задумываясь, ударяя под дых, выбивая из колеи, заставляя закрыть рот, даже если человек не хочет. И как это сочеталось с добротой, которая была в крови у Маши и передавалась в их семье на генетическом уровне, было загадкой похлеще тайн бермудского треугольника. Иной раз Алиса думает, что от Маши просто веет тем теплом, которого школьнице так часто не хватало. По правде, всегда не хватало. И именно поэтому она не может позволить себе отпустить её. Только не сейчас.       В классе, впрочем как и всегда, было шумно. И холодно. В школах экономили как могли, а потому батареи были тёплыми лишь для вида, и Алиса сомневалась, что вообще как-то помогали в утеплении здания. Пластиковые окна, по её мнению, были единственным, что спасало от нещадно холодной погоды за окном, они буквально были барьером, не пропускающим злодея, дикий холод, в их логово-класс математики. Это, кстати, был чуть ли не единственный класс, в котором были пластиковые окна, а не деревянные рухляди со стеклом внутри. Кого благодарить за сие чудо девушка не знала, и не то чтобы когда-то пыталась узнать.       Ученица прошла к третьей парте у окна и заняла своё места. Подруга же села за первую того же ряда. Алисе нравилось сидеть именно на своём месте. На ненужных уроках можно посмотреть в окно, разглядывая не меняющийся столетиями, заставший, казалось эру динозавров, двор школы, а на остальных предметах было прекрасно слышно учителей. Не то чтобы девушка сильно переживала о своих оценках, скорее о знаниях, а цифры, нарисованные в журнале, часто не являлись их показателями. Ученице хотелось поступить, не для того чтобы иметь красный диплом, не для собственной реализации или получения нужных знаний, а для дальнейшей работы. Это просто был её единственный способ сбежать. И она знала: куда бы её не взяли — поступит не задумываясь. Хотя хотелось на журфак, чтобы навсегда уйти из квартиры, в которой постоянно воняет алкоголем, от матери, которая пьёт, зная, что это губит, от тяжелых воспоминаний, криков и ударов. Только бы забыть это. Стереть ластиком из памяти, позволить себе наконец-то добавить ярких красок в эту картину.       Прозвенел звонок. Но на него, похоже, никто не обратил внимания, пока в класс не зашла женщина пожилых лет с кипой бумаг и классным журналом в руках. Бестия, как её называли куда чаще, чем Ирина Адольфовна, крикнула: «Тихо! Все по местам, живо!», и Алисе показалось, что они в армии, и им беспрекословно нужно выполнять приказы этой женщины или, если ад существует, то вот он во всей красе. Но это сработало. Все затихли и сели за парты, лишь иногда тихо перешептываясь между собой. Выпускница этот предмет не любила. Ирина Адольфовна была той ещё стервой, которая жила одна, мужа не было, детей тоже, а потому математичка винила в этом весь мир, не находя, похоже, ни одного изъяна в себе. В школе она славилась тем, что часто пускала сплетни об учениках и коллегах, но ей мало кто верил, часто даже то, что она докладывала об учащихся, воспринималось не более, чем преувеличение или враньё. Ученики же массово делали куклы Вуду с её лицом из-за количества домашнего задания, которое часто приходилось делать до ночи. Бедные те, кто сдают её предмет. Их гоняли в несколько раз больше остальных, периодически ещё и унижая у доски. Алиса же выбрала в этот раз снова разглядывать двор школы.

***

      Парень чувствовал каждой клеточкой тела, что он ублюдок. Понимал, и самое страшное, принимал в себе это. Он пользовался чужой любовью, макал её в грязь, вытирал ноги и плевал сверху, потому что так был шанс выжить в этом гнусном мире, а главное ему так позволяли. И он тоже мог себе это разрешить.       Его это пугало, но не отталкивало.       Олег души в нём не чаял. Принимал после короткого сообщения: «Сегодня в 17:00 у тебя». У брюнета они никогда не встречались. Максим не боялся увидеть отрицательный ответ, потому что ответа вообще никакого никогда не было. Это их негласное правило. Они оба знали исход таких уведомлений. Оба знали кто и что чувствует. Нравилось ли это им обоим? Максима это не волновало. Главное-ему было удобно.       Он слушал стоны мальчишки, который был под ним, и упивался ими. Да, хорош. Он чувствовал, как тот царапает его спину и понимал: блондин без ума от него, он слышал своё имя, которое тот почти кричал, и ему думалось: «Во мне нуждаются».       Выходя из кофейни, в которую его вызвали совершенно неожиданно, потому что «Машенька заболела, ну подмени, сложно что ли?», Максим почувствовал как телефон в кармане завибрировал, оповещая своего хозяина о новом уведомлении. Обычно брюнету не писали. Некому просто было. Паше он писал сам, с Алисой они созванивались, коллеги по работе всё, что нужно, говорили лично или звонили, зная его привычку сообщения по работе игнорировать.       Поёжившись от ветра, который к вечеру стал только яростнее и холоднее, Макс попытался натянуть свитер на открытые участки тела, но действие было абсолютно бесполезным. Одежда не становилась больше, только потому что ему так хочется. Чертыхнувшись себе под нос, он отошёл в сторону и, закурив, достал телефон. Сообщение его удивило. мальчишка «Можешь привезти лекарств? Деньги отдам.»       Паша никогда не писал ему с просьбами. Он, если быть честным, вообще никогда ему не писал ничего, кроме, времени и места, которые редко менялись. Макс сделал затяжку и написал короткий ответ: «Буду через час. Не сдохни там.»       Ему не то, чтобы хотелось тащиться после смены в столь отвратную погоду к этому неугомонному, слишком доброму, что аж противно, мальчишке, но брюнет понимал: если бы не было надобности тот бы не стал к нему обращаться.       Окурок полетел в мусорное ведро, а парень воткнув в уши новенькие наушники и пошёл в сторону аптеки. Вот и приехал домой пораньше, блин.

***

      Алиса вышла из школы раньше сверстников. Последним уроком у них была физкультура и девушка не видела для себя никакого смысла оставаться на столь бесполезный предмет. К тому же сейчас мама должна была ещё быть на работе, а потому, у девушки появилось несколько часов чтобы привести себя и квартиру в порядок. И все эти факты привели к бесстыдному покиданию учебного заведения.       Как только девушка вышла за стены школьного двора, наткнулась на компанию, о которой гудела не только вся школа, но и весь район. Четверо пацанов, имена которых рыжеволосая даже не пробовала запомнить, славились тем, что за свои юные годы успели уже несколько раз чуть ли не сесть в тюрьму. Наказания им удалось избежать лишь благодаря одному из отцов десятиклассников. Тот работал полковником полиции и не раз пользовался этим дабы выгородить своего отпрыска и его шайку. — Ей, красотка! Может с нами прокатишься?!       Алиса услышав данную реплику только закатила глаза. Нарываться не хотелось. Зато захотелось помыться. Казалось, что глупая шпана не просто крикнула рядовую для них фразу, а вылила на неё ведро грязи. Было противно, что они так позволяли обращаться с людьми. Ещё противнее от того, что никто и никак повлиять на это не сможет.       Девушка поспешила уйти. Подгоняли не только фразы глупцов, но и тучи, которые сгущались, а мелкие капли школьница, казалось, уже начала чувствовать на лице. Промокнуть совсем не хотелось. Простыть тоже желания не было.       Домой она вернулась всё-таки промокшая. Одежду можно было выжимать и Алисе казалось, что этой воды хватит, чтобы напоить детей Африки. Предметы гардероба прилипали к телу, вызывая мурашки по коже и мерзкое чувство. Быстро скинув свитер, она откинула его на кровать и схватив из шкафа сухие вещи, пошла в душ.       Горячая вода приятно согревала тело. Внутри обволакивалось какое-то непонятное тепло. Девушка бы хотела так всегда. Приходить домой после любых невзгод и чувствовать, что тут согреют, помогут избавиться от неприятных чувств и напоят горячим чаем, когда будет нужно. Хотелось чувствовать тепло внутри, разливающееся по всему телу. Она часто мечтала об этом. О любящей маме. О живом папе. О полной, нормальной семье. Шутках, которые понимают только родные, собраний за семейным ужином по вечерам, ссорам с мамой по глупым подростковым мелочам. О месте, которое будет не прогнившей коробкой в несколько квадратных метров, а настоящим домом. Местом, в которое всегда будешь хотеть вернуться, а не из которого мечтаешь сбежать.       И эти мечты ломали её. Алиса готова была поклясться, как каждый раз слышала звук битого стекла. Это было разбитое сердце, иллюзия лучшей жизни. А она никогда не убирала осколки, упрямо шагала по ним, резала ноги, плакала, но шла веря, что где-то там в конце будет, то что стоило бы таких мучений. Где будет конец пути? Она не знала. Не верила, что он настанет всё-таки. Только мечтала.       Натянув на себя футболку и пижамные штаны, рыжеволосая вышла из душа, замирая на месте. Как она так прогадала? Почему не услышала хлопок двери? В коридоре, прям напротив себя она видела серые глаза, уставившиеся прямо на неё. Мужчина курил, не задумываясь не то что об отвратительном запахе сигарет, а о банальной пожарной безопасности. Он был немного пьяный, это выдавал блеск во взгляде. На кухне слышался гул, мама смеялась, она была не одна. — Инка, а эта малая для меня?! — мужчина ухмыльнулся, выдыхая дым. Алисе стало мерзко и страшно. Она бы с радостью сейчас превратилась в невидимку, пусть думает, что просто привиделась ему. — Жек, так это ж дочка моя, — женщина вышла из кухни, на ходу завязывая сальные волосы в хвост. Вид у неё был растрепанный, взгляд пустой. Родительница сказала рядовую фразу. Констатировала факт, который и так был всем известен. — Хорошенькая, — Мужчина, потушил окурок, — Ты говорила, распоясалась она у тебя, из дома сбегает. Может давай я воспитательную работу проведу?       Алиса забыла что такое дышать. Нужно было что-то делать. Инстинкт самосохранения упёрто кричал «Беги, дура!», ноги не слушались. Мужчина подошёл к ней почти в плотную. Рвотный рефлекс тут же дал о себе знать, его скользящий взгляд по её телу и на секунду рыжеволосая поверила, что на неё вылили ведро помоев. Она только помылась, но вмиг почувствовала себя грязной. От него воняло дешевым табаком и перегаром. Девушка попыталась отступить и уперлась в дверь собственной комнаты. — Боишься что ли? — опять ухмылка. Он тянет к ней руки и Алиса заставляет тело наконец-то двигаться, забегает в комнату и запирает дверь, хлопая ею. Проворачивает замок, и оперившись о деревянную поверхность тяжело дышит. Глазами ищет кофту, хватает и быстро накидывает на себя. Только он отойдёт от двери, она убежит. Плевать на дождь, на холодный ветер, только бы не прикоснулся к чистой коже, только бы не видеть эту ухмылку, только бы обошлось. — Жэк, отстать ты от малой! Иди лучше к нам, братву на сиськи не меняют! — Алиса не чувствует благодарности за реплику незнакомого ей алкаша, только нахлынувшее снова отвращение, укутывается в кофту сильнее, как будто та может ей как-то помочь и прислушивается. — Да там тех сисек — хуйня.       На глаза накатывают слёзы. Не от сомнительного комплимента, а от ситуации, от страха и отвращения, которое, казалось, не отмыть, даже если оставшийся отрезок жизни провести в ванной. А мама молчит. Даже не пытается заступиться за родную кровь. Она слышит, как тяжелые шаги отходят от комнаты, дверь на кухню хлопается. Алиса не медлит, выбегает из комнаты, забывает о любых вещах и бежит к входной двери. Не раздумывая, она покидает эту злосчастную квартиру и выбегает во двор. Ничего не замечая вокруг, вытирает рукавом слёзы, вещи снова неприятно липнут к телу, порыв ветра заставляет поёжиться. Алиса делает несколько шагов вперёд, надеясь найти укрытие хотя бы от непогоды, но в кого-то врезается.       Девушка поднимает глаза и ей хочется сразу же опустить их обратно. Перед ней стоит Андрей Павлович. Она так и знала, что новый классный руководитель к добру не приведёт.