под палящим солнцем

      Тэхен медленно выходит из кабинета главного врача, держа в руках результаты обследования. На все ушло целых четыре часа, обследовали чуть ли не каждую частичку в теле, перемывали все косточки и кажется вместе с этим вынесли всю жизненную энергию. Омега устало плюхается рядом с Чонгуком, который то ли ждал все это время, то ли вовремя подъехал. Ким откидывает голову на стенку сзади и протягивает документы старшему. — Все в порядке? — Да, показатели в норме. — Ты выглядишь уставшим, — Чон проводит кончиками пальцев по чужим волосам практически невесомо, но достаточно для того, что бы Тэ встрепенулся, сев ровно — Четыре часа обследований, это не шутки. Ты сидел все это время тут? — Нет, — Гук мягко улыбается, — отъезжал по работе, приехал минут десять назад. — Это хорошо… — Если показатели в норме, мы можем поехать ко мне? Сегодня я больше ничего не планирую и если ты не против, то мы можем… — Уже сегодня? — омега вскакивает с места, вылупляя глаза на старшего, — я-я… я думал, что мы… мы… — Зачем тянуть? — брюнет встает следом, — чем раньше, тем лучше. — Н-но… — Успокойся, — гладит по плечу, — поедем сейчас ко мне и все решим. Больница не место для таких разговоров.       Чонгук разворачивается на пятках и отдаляется, не желая слушать возражения. Тэхен хмыкает потерянно. Кажется, старший уже все решил и смысла как-то оспаривать его решения нет… в таком случае, Тэхен не ручается за себя, если заплачет где-то в самом начале всего «мероприятия» или начнет канючить, уворачиваясь от прикосновений. Чон сам не дал время на подготовку, поэтому и Ким встретит его в бабушкиных шароварах, в отместку за сокращение времени.

***

      Скованно прокручиваясь возле зеркала в спальне, Тэхен хмурится. На нем чёрный комплект белья, который он нашёл на кровати в своей однушки с желтым стикером:

«надень, будет стыдно показаться при Господине Чоне в бабушкиных трусах. Юнги»

      когда они заехали по пути из больницы за некоторыми вещами. Глупо было думать, что Хосок не расскажет все своему омеге, Юнги, и не посвятит его любопытный носик в дела «семейные». А ещё было глупо не ждать подгона от того самого Юнги, который просто помешан на красивом бельишке и считает большим грехом не предстать при альфе в элегантных кружевах. И поэтому сейчас омега крутился вокруг своей оси, рассматривая себя со всех сторон в большом зеркале в спальне Чонгука. Тот, кстати, уехал час назад, сказав, что срочно нужно отлучиться совсем ненадолго. Он предоставил Тэхену спальню и смотался по-быстрому, а Ким так и остался куковать в одиночестве, находя в своём теле немного новых плюсов. Не подумайте, что блондин был чсв-шником. Скорее, он просто относился к себе и к своему телу уважительно, замечая и недостатки и плюсы, которых несомненно было больше. Вот разве упругую округлую попу нельзя было назвать плюсом? Или плоский подтянутый животик? Худенькие ножки? Фигура Кима на самом деле была что надо, — спасибо маме за такие «дары», — и усилий для этого прикладывать особо не приходилось. Точнее, совершенно не пригодилось. И это Тэхен без зазрения совести считал своим плюсом, но в панике стоять возле зеркала не переставал, все осматривая каждую малейшую деталь. А когда омега тянется к сетчатым чулкам на бедрах, что бы поправить один из них, сзади неожиданно слышится протяжное приглушенное «воу», которое заставляет застыть в сгорбившемся положении. Ким стыдливо жмурит глазки и втягивает воздух через плотно сжатые зубы, пока большие ладони не приземляются на тонкую талию, совсем невесомо сжимая. Чонгук ставит младшего одним резким движением ровно, но тот все равно не поднимает головы, держа её параллельно полу и стараясь скрыть покрасневшие щеки за отросшими прядями волос. — Я рад, что ты встречаешь меня именно так, — старший выделяет последнее слово специально, медленно спускаясь одной рукой к пояснице, — тебе не стоит так постыдно опускать голову, ты выглядишь прекрасно в этом белье.       Чонгук ведет кончиком носа от скул до виска, опаляет ушную раковину горячим дыханием и аккуратно, на пробу касается губами мочки уха, вызывая тихий писк со стороны. Он слабо усмехается, отходя медленным шагом к кровати и приседая на край, широко расставляя ноги. Требовательно постукивает по своему бедру, намекая омеге присесть, но тот медлит, неосознанно давая время разглядеть себя всего. Тэхен смущенно зажимается, а когда слышит несдержанный рык со стороны, не пререкаясь семенит к старшему, усаживаясь на колено. Неуверенно одной рукой обнимает сильную шею и одергивает свой разум в очередной раз. Тот твердит прекратить все немедленно, отсрочить на несколько недель дней, узнать альфу получше, но омежья неугомонная сущность тянется к старшему, требуя его всего. И Тэхен поддается. Он перекидывает вторую ножку через чужое бедро и усаживает лицом к Чону, утыкаясь холодным носиком в ключицы и вдыхая природный аромат, от силы которого хочется скулить. Блондин чувствует всю доминантную ауру Господина Чона, оттого и льнет ближе, прижимаясь всем телом. Гук одну руку спускает на ягодицы, сжимая, а второй проходится по выпирающим ребрам, пересчитывая их кончиками пальцев. Он вдыхает аромат с волос младшего, языком проходится по ушной раковине снова и засасывает мочку уха, вызывая судорожный вздох со стороны. Хватка омеги усиливается, потому и терпение лопается и Чон быстро меняет их местами, подминая омегу на кровати под себя. Коленом раздвигает худенькие ножки и видя в распахнутых секундой ранее глазах дольку страха, мягко улыбается, опаляя покрасневшее ушко горячим дыханием. — Расслабься, — спускается поцелуями-бабочками вниз к ключицам, несдержанно оставляя несколько маленьких багровых пятнышек, от которых Тэхен пропускает стон, снова прикрывая глаза.       Омега старается игнорировать быстро налившийся кровью небольшой аккуратный член, что уже неприятно оттопыривает легкую ткань трусов, потираясь головкой при каждом движении бедрами. Ким закусывает нижнюю губу и выгибается в пояснице, когда чужие губы касаются чувствительной бусинки соска. Рука Гука теребит второй сосок, отчего младший не сдерживается и громко стонет, после стыдливо прикрывая рот ладошкой. — Не нужно, — альфа отрывается от своего занятия, убирая руку омеги и зажимая её над головой, — тебе не нужно сдерживаться…       Тэхен покрывается румянцем в очередной раз, смотря невинными глазами в черные омуты напротив. Он никогда не думал, что проведет свой первый раз вот так: в постели едва знакомого бизнесмена, за плечами которого несколько компаний. Так еще и не по любви, а из-за контракта суррогатного отцовства, где он должен выносить и добровольно отдать малыша, что будет развиваться у него под сердцем все девять месяцев. Нет, Тэхен не считал это чем-то постыдным, запретным… просто для него это не было привычно. Не в первый свой секс, не закончив и второй курс учебы. Не сейчас. Но думать надо было раньше, а сейчас альфа практически возвышался над ним, упираясь коленями в кровать и медленно расстёгивая пуговицы на своей белоснежной рубашке. С каждой петелькой его тело, что скрывалось под дорогими заказными тканями, открывалось все больше, представляя миру свое рельефное туловище, подкаченную грудь и кубики пресса на животе. Тэхен гулко сглатывает, оглядывая жадно. Он проведет свой первый раз в постели с мужчиной мечты, чему тут жаловаться? Будет что вспомнить! И что, что это не его первая брачная ночь где-нибудь на Мальдивах в дорогой вилле с любимым человеком… знаете, так тоже ничего, Ким не будет против! И его омежья сущность, что уже изнывает от нехватки внимания, тем более против не будет.       Младший завороженно проводит кончиками пальцев по прессу и резко принимает сидячее положение. Чонгук смотрит вопросительно, выгибает бровь и проводит ладонью по чужой щеке. Тэхен кивает своим мыслям и подвигается ближе, осуществляя задуманное. — Блять…       Чон выдыхает, откидывая голову назад. Шершавый влажный язычок проходит по кубикам пресса, очерчивая каждый из них. Ким проворным ручками попутно ведет по широкой спине, чуть царапая небольшими коготками. Языком ведет выше к груди, аккуратно засасывает один сосок, увлеченно прикрывая веки. Удобнее встает на колени и поднимается влажной дорожкой к чужому лицу, выпрямляясь. — Поцелуешь? — звучит приглушенно и слишком томно, Чонгук не в праве отказать.       Альфа приближается к губам напротив, сначала опуская на них быстрый взгляд, а после прижимаясь. Легко посасывает то верхнюю, то нижнюю губу, не спеша углублять. Тэхен целуется чуть неумело, но ни капли ни хуже, чем более зрелые омеги, которые были у Чона раньше. Он отрывается от чужих губ с громким чмоком и легонько толкает Кима назад, самодовольно ухмыляясь. Одной рукой упирается в матрац возле тэхеновой головы, а второй оглаживает бедро, по-собственически закидывая хрупкую ножку себе на плечо. Оставляет маленький поцелуй на внутренней стороне бедра и упиваясь сладким стоном сверху, целует еще раз, немного прикусывая мягкую кожу. Тэхен стонет, не жалея голоса, когда большая ладонь местится на истекающем смазкой члене и пальцы немного поглаживают головку, через ткань несильно нажимая на утерту. — Я… я… я тоже… тоже х-хочу… — Чего хочешь? — Чонгук нажимает сильнее, заставляя пройтись электрическому разряду по телу младшего — Х-хочу… — Тэхен не договаривает, опуская руку на чужой пах, обтянутый тканью брюк, — с-сними…       Чонгук ухмыляется, но просьбу младшего выполняет, стягивая мешающую часть гардероба. Ким снова тянет ладошку к члену старшего, но уже просовывает её в трусы, сжимая крепкое достоинство. Гук рычит от удовольствия, впиваясь требовательным поцелуем в искусанные губы. Они стонут в унисон, принося легкие ласки друг другу, пока Гук не добирается до намокшей дырочки, сдирая мешающие кружевные трусы. Он водит вокруг колечка мышц поддразнивая, а когда слышит жалобный всхлип, капает припасенную смазку на пальцы, размазывая. Входит сначала одной фалангой указательного и не чувствуя препятствий, проталкивает весь. Тэхен выгибается, сжимая простынь в кулачках от удовольствия. Чонгук растягивает бережно, не спеша добавляя пальцы, хотя у самого стоит колом, изнывая. Альфа держится, доставляя партнеру удовольствие в первую очередь и когда три пальца проскальзывают свободно, вынимает их с громким хлюпом. Блондин стонет сильнее от пустоты внутри и неосознанно тянется за поцелуем, вплетая пальчики в густые темные волосы. — Если будет больно, говори.       Шепчет в губы, аккуратно приподнимая чужие бедра и закидывая обе омежьи ножки себе на плечи. Чонгук вставляет аккуратно, не спеша проталкивая член глубже и погружаясь на половину, замирает. Тэхён стонет надрывно, впивается ногтями в стальные бицепсы на руках брюнета и пускает одинокую слезу из зажмуренных глаз. — Больно?.. — Гук ласково поглаживает впалую щечку, покрывая лицо напротив мелкими чмоками.       Тэхен не отвечает, лишь дергает бедрами навстречу и альфа входит во всю длину, снова замирая. Ким хнычет, глаза раскрывает и стонет, когда старший делает медленный толчок, задевая простату. — Е… ещ-щё.       Чон начинает двигаться не спеша, наращивая темп с каждым толчком. Омега стонет под ним, извивается и кончает себе на живот спустя двадцать минут не скрытого удовольствия. Гук следом делает последние толчки и изливается внутрь младшего, тяжело дыша. Когда узел начинает набухать, он быстро меняет их местами, местя Тэхена на себе, тот тяжело дышит через рот отходя от оргазма и болезненно щурится, когда начинает чувствовать начало сцепки. Чонгук успокаивающе гладит блондина по спине, но он лишь сильнее ногтями впивается в широкие плечи, скуля. — Сейчас пройдет, потерпи немного, — бережно чмокает в макушку, успокаивающе массируя кожу головы свободной рукой.       Тэхен пускает одинокую слезу и когда боль немного притупляется, прикрывает глаза, расслабляясь под чужими нежными поглаживаниями…