под палящим солнцем

      Тэхен просыпается под яркие лучи солнца, что светили в окошко, пробираясь сквозь распахнутые шторы и под мягкое, почти невесомое поглаживание сквозь легкое одеяло. Младший тихо скулит, потягиваясь и сразу жалеет, потому что это действие отдает болью в пояснице, отчего он негромко хнычет, не разлепляя глаз. Чонгук рядом улыбается, дуя на сморщенный носик. — Просыпайся, — шепчет нежно, — нужно покушать. Я советовался с врачом и он сказал, что беременность не проявится сразу, лишь через несколько дней, а сейчас тебе нужно хорошо кушать. Честно говоря, вчера я боялся, что могу тебе что-то сломать.       Альфа без стеснения рассматривает ключицы покрытые алыми засосами, а Ким прячет свои вмиг покрасневшие щечки в отросших волосах. Какого черта он так реагирует на все слова! Чужого альфы! Ведь сам никогда не был из робкого десятка, блондин не понимает… с Чонгуком он становится хрупким омежкой из дебильных романов, что и слова связать путью не может, отчего становится даже как-то грустно. — Хочешь чего-то особенного? — Тэ отрицательно машет головой. — Почему ты не на работе? — голос звучит настолько охрипши, что омега сам не узнает его, машинально стыдливо прикладывая ладошку ко рту. Чонгук тихо посмеивается. — Сцепка утомляет, — старший сладко зевает, — я сам только недавно проснулся. — А сколько… время?.. — Время без пяти минут беременный, — брюнет весело хохочет, видя озадаченную моську в ответ, — ладно тебе, третий час дня уже. — О боже… я же универ пропустил! — Ну и ладно, ты будешь пропускать его часто. — Отчислят же… — Не отчислят, не переживай.       Чонгук встает с кровати, без стеснения щеголяя голышом к шкафу. Омега на это стыдливо взвизгивает, пряча голову в одеяле. Чон смеется звонко, лепечет что-то вроде «а вчера ты лизал мой пресс» и наслаждаясь смущенными писками из «укрытия» натягивает трусы и серые спортивки, оставляя верх открытым. — Одевайся и спускайся вниз, обед уже готов.       Альфа выходит, закрывая за собой дверь, а Тэхен выдыхает спокойно. Стыдно за весь вчерашний вечер, который они провели вдвоем. Стыдно за все свои действия и за свои несдержанные стоны, которые сейчас стоят в ушах и заставляют накатить очередной волне смущения. Тэхен помнит, как сжимал ручками простынь от удовольствия и как поджимал пальчики на ногах, стоня слишком громко. Омега просто надеется, что в доме кроме них никого не было и никто не слышал этого позора… хотя даже несмотря на это щеки все равно покрываются стыдливым румянцем. Ким быстро накидывает на себя свою футболку и шорты, что взял вчера из квартиры и семенит вниз, ведясь на вкусный запах еды. Чонгук уже сидел за столом, попивая свой утренний — дневной — кофе и поедал сочные сэндвичи, что любезно приготовила домохозяйка. Омега старается выдохнуть расслабленно, босыми ногами ступая к кухонному столу. — Пол холодный, дуралей.       Причитает Чон, как только замечает неуверенные шаги в свою сторону. Альфа без раздумий снимает свои сланцы, подставляя их младшему и указывая на них своим взглядом. Шепчет тихое «надевай» одними губами и смачно откусывает добрую половину сэндвича с лососем. Тэхен скромно благодарно улыбается, цепляет сланцы, в которых нога тут же тонет и залазит на высокий барный стул, свешивая ножки. Он отпивает немного от своего свежезаваренного чая и блаженно улыбается, наслаждаясь вкусом. — Вкусно… — улыбается, поворачиваясь к мельтешащей у плиты прислуге, — спасибо вам, чай отменный. — Не стоит, — пожилая женщина улыбается в ответ, — это моя работа. — Ты её зашугал? — Тэхен хмурится, обращаясь к старшему, — не благодаришь за проделанную работу? — Не всегда нахожу время, но раз теперь ты тут, — лукаво улыбается в чашку, — будешь её благодарить сам. — А вот и буду, — омега фыркает, — ты поедешь сегодня на работу? — Нет. Мой дом никогда не встречал омег так долго, поэтому хочу насладится атмосферой. Тем более сейчас наши запахи смешаны, мне нравится это сочетание… — блондин краснеет, — мои слова тебя смущают? Напрягают? — Н-нет… — Тогда мы можем пойти и посмотреть фильм. Не против объятий? — Ким гулко сглатывает, неуверенно отрицательно кивая.       Если все продолжится в такой форме — он влюбится. Омега уже сейчас чувствует, когда большие ладони ложатся на его талию, как бабочки в животе начинают зарождаться. Это точно не приведет ни к чему хорошему, младший в этом уверен. Безмерная забота со стороны брюнета точно погубит его, не успев и толком начаться… Тэхен почему-то уверен, что он беременен, а оттого становится еще хуже. Как бы он не влюбился, попав в чужие сети заботы, ласки и нежности… тем более во время беременности, представляя из себя чертову лужу романтичного дерьма. Хотя чего там говорить, Ким уже представляет из себя эту самую лужу! Потому что мягкие поглаживания не дают покоя, а смысл фильма давно теряется, заставляя просто бездумно смотреть в экран, сосредотачиваясь больше на биении чужого сердца, нежели на эмоциях персонажей на экране плазменного телевизора. Ким бесшумно выдыхает, поджимая губы. Вот бы не влюбится… — Чего дрожишь то так? Замёрз? — Чонгук аккуратно тянет на младшего рядом лежащий плед и прикрывает чужие ноги, сильнее сжимая ладонь на тонкой талии, — ничего не болит?       Ким молча мотает головой, выдавая отрицательный мычащий ответ и упирается взглядом в телевизор. Пусть тело немного и ноет, но это не так смертельно, потому что после своих мысленных рассуждений ноет ещё и душа, что ещё хуже… — Тебе не интересно? — Чон закидывает чужие ножки на свои бёдра, — включим другой? — Мультик… Рапунцель… — Хорошо.       Тэхен тихо следит за всеми действиями старшего и грустно опускает глаза. Отчего-то настала какая-то мини-депрессия. Хочется завернуться в клубок под одеялом и начать плакать и скулить, потому что как-то неприятно внутри, как-то не хорошо. Тэхен не хочет влюбляться, но не сможет контролировать это, если альфа так и будет бережно гладить одной рукой спину, а другой бёдра, время от времени вдыхая аромат с волос омеги. Тэхен теряется каждый раз, стоит чужой ладони медленными поглаживаниями пробраться под начало шорт. Чон задерживает свою руку на внутренней стороне бёдра под одеждой и его лицо остаётся невозмутимым так, будто бы он сейчас в открытую не лапает места собственных отметин. Ким покрывается мурашками. — Тебе все ещё холодно? Мы можем пойти наверх. — Не нужно, — вежливо улыбается. — Может ты хочешь что-то? Что-нибудь… — Хочу мотчи, — Ким сам не замечает, как глаза начинают радостно блестеть, — с черникой, если можно. — Тебе можно все, — альфа улыбается, вгоняя в краску младшего.       Тэхен прячет покрасневшие щечки за волосами и утыкается носом в чужое плечо, прикрывая глаза и что-то пища на своём. Он точно влюбится, но думать сейчас об этом не хочется, потому что влюбиться в Чон Чонгука=страдания, и думать о них сейчас как-то не совсем к месту. Поэтому омега пытается блокировать свои мысли, отвлекаясь вкусностями, теплыми объятьями и смешными мультиками.       И в таком ритме проходит целых два месяца. Тэхен старается не концентрироваться на своих «люблю», хотя Чонгук крутится рядом как курица наседка, списывая все на беременность. На это правда младший лишь глаза закатывает, потому что срок еще никакой, совсем маленький, а Гук уже разводит целую артиллерию, не отходя и на шаг. Не сказать, что все это совершенно неприятно, скорее наоборот, хотя и сам Ким тоже нуждается в этом внимании. Иногда омежьи инстинкты побеждают и Тэхен готов плакать лишь оттого, что Чонгук задержался на работе какие-то незапланированные минут пятнадцать. Ещё омега часто любит утыкаться в чужие вещи носом или носить их по дому, упиваясь запахом, но сегодня, почему-то, запаха на одежде совершенно не хватает и все нутро просто требует старшего рядом, прямо здесь, настолько близко, что бы муха даже не пролетела между ними. И как прекрасно, что Чонгук сегодня как раз дома. Тэхен лисой пробирается в их спальню, на носочках подходя к кровати и прищуриваясь, оглядывает брюнета на кровати. Тот читает книгу и лежит на спине в серых спортивках и белой просторной футболке. Омега хмыкает, прыгая на кровать к старшему. — Чонгук-ааа!       Ким ложится рядом, закидывая худенькую голенькую ножку на чужое бедро. Сам он одет лишь в большую чёрную толстовку альфы, что еле прикрывает бедра и Чонгук сегодня успел даже подавиться кофе от такой картины. Омега прищуривается, пальчиками «шагая» по накаченной груди. — Что делаешь? — Читаю, — Гук местит свою ладонь на чужой лодыжке и аккуратно начинает проглаживать большим пальцем, не отрываясь от чтения.       Тэхен на это задумчиво кивает и аккуратно проводя по своему чуть заметному животику несколько раз, лезет на старшего, устаиваясь на его ногах животом. Омега игриво прищуривается и чувствуя большую ладонь на макушке, утыкается носом прямо в пах, вдыхая полной грудью. Чон замирает. Поглаживания рукой прекращаются, глаза практически выкатываюсь из орбит, а сердце заходится в кульбитах, когда маленький шаловливый носик немного елозит. Тэ покоит руки на чужих ляжках, слабо сжимает и не видя никаких препятствий, продолжает утыкаться в пах альфы, наслаждаясь запахом. — Вкусно пахнет, — доносится приглушенно, из-за чего щеки старшего приобретают красный оттенок на несколько тонов ярче, чем ранее. Он прикрывает глаза ладонью, смущающе поджимая губы. — Тэхен… — Мне не хватает твоего запаха, — буркает недовольно, прикусывает небольшой бугорок в штанах. Чонгук взвизгивает практически как ребенок, стараясь убрать упёртую голову омеги от себя. — Тэхен, прекрати! — Но я хочу! — Ким недовольно хмурится, садясь на чужих ногах ровно, — хочу нюхать! Малышу тебя не хватает.       Ким ложится обратно, мажет носиком по паху, но на этом не останавливается, забираясь телом под футболку брюнета, руками проводясь по рёбрам. Омега утыкается теперь в ложбинку ключиц вылезая из воротника футболки, вдыхает запах сильнее и блаженно чуть ли не мурчит, чувствуя заполненную шкалу энергии. Чонгук и сам млеет, руками обнимая чужую талию теплом через ткань одежды и довольствуясь теплом, исходящим от младшего. Альфа утыкается носом в выкрашенную макушку и шумно заполняет легкие некогда полюбившимся смешанным запахом. Тэхен такой ласковый и такой хрупкий в его руках, а маленький животик так приятно упирается в стальной пресс, что хочется не вылезать из этого положения никогда. И Чон постарается не вылезать из него хотя бы до сегодняшнего вечера…