под палящим солнцем

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ

      В доме стоит полнейшая тишина, перебиваемая лишь тихим тиком настенных часов и еле слышными, заглушенными стонами со стороны спальни. Чонсон давно спит в своей кроватке посасывая соску, и Тэхен, стараясь не разбудить малыша утыкается носиком в подушку, время от времени закусывая губу. Чонгук на это лишь нагло продолжает поползновение руками и губами по всему омежьему телу, принося много приятной ласки. Альфа аккуратно подтягивается с ног младшего к его лицу и убирая немного подушку в сторонку, утягивает в сладкий поцелуй. — Ты сцедил молоко для Сон-и?.. — Еще… еще в часов семь… — Обожаю, когда ты так делаешь. Твоя грудь за это время успевает опять налиться, — альфа нагло усмехается, припадая своими губами к одному соску.       Старший прикусывает сосок зубами, чуть оттягивает и после вылизывает, будто бы извиняясь. Тэхен опять прикрывает лицо подушкой, заглушая в ней стоны. Пальчики на ногах сами поджимаются, омега старается свести колени, на что Чон лишь фыркает чуть слышно, опять раздвигая те рукой и поглаживая внутреннюю часть бедра. Чонгук начинает терроризировать сосок сильнее, высасывая молоко и Тэхен непроизвольно начинает хныкать. Это не так, как сосет Чонсон — это чертовски возбуждающе и моментами больновато, но омега закрывает на это глаза, откровенно кайфуя и заходясь в собственных стонах.       Когда Чон сделал это первый раз, Тэхен думал, что откинется. Альфа тогда долго ласкал соски, выкручивал, покусывал и вылизывал, не переставая мять еще и грудь при этом. Совсем не стыдно признавать, что русоволосый в первый раз кончил только из-за этого. И это послужило своеобразным зеленым светом для альфы, тот уже готов был во время кормежки Чонсона пристраиваться рядом с сыном, прося поделиться. Тэ ощущал себя извращенцем, когда Чон высасывал из него молоко их сына, но прекращать не собирался. Не сейчас, когда омега опять кончает лишь от ласк такого рода. И не тогда, когда Гук улыбается, довольно облизывая свои губы, как кот после сметаны. — Мне так нравится твоя реакция, надеюсь, на нашего сына ты не реагируешь так же. — Извращенец! — Тэхен вскрикивает, но после тушуется, стараясь говорить шепотом, — наш сын это другое!       Чонгук улыбается, наблюдая покрасневшие щечки супруга. Как мило. Сколько времени прошло, а омега все также краснеет щеками каждый раз, стоит старшему упомянуть какую-нибудь пошлую глупость. — Не хочешь принять душ? — С тобой — нет, — омега фыркает, сдвигает ноги вместе. — Куда это ты, — Чонгук посмеивается, раздвигая ноги любимого обратно, — мы ещё не закончили. А мне кто поможет? — Вот уж точно не я, — Тэхен вылезает из хватки супруга, — мне завтра нужно к маме с Чонсоном ехать, вставать рано, поэтому давай как-то ты сам тут… — Тэхен. — Альфа чуть ли не срывается на рык, — куда пошёл? Я тебя отпускал? — Мне стоит спросить разрешения? — Ким игриво усмехается, покручиваясь в разные стороны на носочках, подмахивая сочными ягодицами, — думаешь, мне стоит спросить разрешения у тебя? — Ты сейчас серьезно? — Чонгук подскакивает с кровати.       Он сдерживает себя уже на протяжении чертова месяца, потому что Чони не спит спокойно, и вот наконец-то малявка заснул и разбудить его невозможно даже танком, как Тэхен вытворяет такое. Да блять! Чон уже не выдерживает, у него сперма на мозги давит, а этот чертёнок лишь ухмыляется, распаляя. — Тэхен-а, не вернёшься в кровать сам сейчас же, я тебя силком затащу, — Гук озлобленно фырчит, — а ну иди сюда… — Нет! — Омега кричит шепотом и сверкая голой задницей, убегает из комнаты, весело хохоча.       Чонгук готов поклясться, что ещё чуть-чуть, и он изнасилует собственного мужа. Тот смеётся заливисто, уже не боится разбудить ребёнка на втором этаже сбегая на первый и бегает голышом по всему периметру дома. Чонгук бежит также голышом, на смену злости приходит веселье, а когда альфа в итоге побеждает, славливая младшего в крепкие объятья, — закидывает на плечо, звонко ударяя по заднице. — В догонялки решил поиграть? — Брюнет ударяет ещё несколько раз и надумывая, несёт худое тело в бассейн, выбрасывая в воду.       Тэхен пищит и полошится, смеётся-ухохатывается и брыкается, когда Чонгук спускается к нему. Ким топит супруга в воде, но тот дергает за ноги, таща на дно за собой. Альфа удерживает Тэхена за талию под водой, смотрит на улыбчивое лицо и не удерживаясь целует, настойчиво, но в то же время нежно сминая чужие губы. Они выплывают на поверхность когда перестаёт хватать воздуха, и вдыхают его быстро, стараясь отдышаться. Чонгук улыбается нежно, чмокает любимого в мягкую щечку и пододвигает его к себе за талию, крепко обнимая. Они держаться на воде в таком положении минут двадцать. Тэхен, наслаждаясь секундами рядом с любимым улыбается блаженно и чувствуя родные руки на своей талии, ощущает стойкое чувство защищенности. Омега прикрывает глаза местя голову на плече мужа и вслушиваясь в его размеренное дыхание, водит пальчиками по родинкам на спине. Чонгук улыбается расслабленно в ответ, держа крепко тонкую талию младшего. Альфа спускает ладонью к ягодицам, оглаживая их не пошло, а с некой нежностью. Чону не сложно признать, что тэхёновы половинки это слишком излюбленное им место и кожа на них практически никогда не бывает чистой. В плане, у старшего какой-то кинк — кусать и вылизывать задницу Кима, но тот как-то и не жалуется особо, чувствуя себя более чем прекрасно в такие моменты. — Обожаю, когда ты такой нежный и расслабленный, — Чонгук целует мужа в острое плечико, — ты становишься будто бы ручным слепым котёнком…       Тэхен смеётся на слова старшего, утыкаясь мокрым носом во впадину у ключицы. — Нам пора вылазить, — нехотя тянет омега, поднимая взгляд на Гука, — тебе нужно хоть немного поспать. — А ты не хочешь второго карапуза? — неожиданно осеняет Чонгука, — девочку, например… — Так, Чон, давай ты приубавишь свой пыл, — Тэхен смеётся, — я только восстановил фигуру! — Когда ты ходишь колобком становишься таким милашкой, — чмокает в кончик носика. — Любишь, когда мой вес переваливает за норму? — Ким щурится игриво, — не разлюбишь меня, если потолстею? — Ты мне любым нравишься и впервую очередь я люблю тебя как человека, а потом уже как внешнюю оболочку. Да и к тому же, разве такой милый омега может быть не привлекательным? Пусть в тебе хоть сто кило будет, это не отменит твоей привлекательности для меня. — Ох, Гук-и, — омега практически пищит от умиления, — ты у меня такой хороший… и за что только достался такой? — За все хорошее, — оставляет быстрый поцелуй на сладкий губах, — вылазим, идём в быстрый душ от хлорки и спать. — Командир таки, — Тэ улыбается, — знаешь, я думаю Чонсон будет рад братику или сестренке… — Думаю, он будет очень рад, — альфа счастливо улыбается, вынимая супруга за руки из бассейна, — приступим к этому в ближайшие дни. — Так быстро? — Ким выгибает бровь — Нечего тянуть, я не молодею, — Гук трагично выдыхает, — годы идут, морщины появляются… — Член убавляется… — смеётся Тэ заливисто и как бы извиняясь целует мужа в нос.       Альфа фыркает на такие слова супруга и подхватывая его на руки закидывает на плечо и уносит на выход, не забывая обязательно звонко шлепнуть любимого по попе. Чон заруливает в ванную комнату на первом этаже, усаживает Кима на стиральную машинку умещаясь посреди раздвинутых ног и улыбается, смотря в глаза с особой нежностью. Гук убирает выбившуюся прядь чужих волос за ушко и чмокает в носик. Ведёт ладонью по бедру вверх и усмехается, чувствуя мурашки на чувствительной медовой коже. — Как смотришь на то, чтобы начать возводить план в реальность сейчас?       И наклоняясь к чужой шее, вдыхает смешанный запах. Оставляет целомудренный поцелуй во впадинке у ключиц и аккуратно, проводя кончиком носа по коже, поднимается к губам, оставляя поцелуй и там. Рукой альфа продолжает поползновения по любимому телу, спускаясь ко внутренней части бедра. — Положительно смотрю, — Тэхен усмехается и притягивает альфу ближе, местя ладони на сильных плечах, а ногами обвивая накаченный торс.       Чон не отвечает впиваясь в пухлые губы нежным, но таким властным поцелуем. Альфа ведёт руками теперь к ягодицам, подхватывает младшего на руки и перехватывая поудобнее, сжимает сочные половинки, которые так удобно помещаются в больших ладонях. Гук раздвигает их чуть в стороны и спускается поцелуями к метке, вызывая из уст Тэ томный вздох.       Даже сейчас, целуя любимого омегу, Гук успевает благодарить небеса за такое маленькое, двойное счастье. Вот оно, в его руках, тихо стонет и опрокидывает голову от удовольствия. Обволакивающий тембр голоса Тэхена, его тихий смех и яркая улыбка настолько засели в голове, что Чону кричать хочется. Его переполняет любовь, какие-то таинственное сильное чувство в душе уже долгое время сидит и вылазить не хочет до скончания веков кажется, обжилось там не на шутку и Гук совсем не против этого. Брюнету так нравится видеть разгоряченного Тэхена… ему любого Тэхена нравится видеть — будь то он растрёпанный, злой, веселый, с макияжем или без, с гнездом на голове или стильной укладкой… любой Тэхен является произведением искусства и Чонгук так сильно рад, что Чонсон похож на омегу. Мягкие черты лица, рыхловатые губы сердечком и разные веки достались крошке от папы, а вкупе с носиком-картошкой и темными, большими глазами и родинкой под губой это смотрится так умопомрачительно, что альфа становится просто лужей, смотря на своего сына и мужа. Иногда Чонгук настолько сильно выпадает из реальности, что и не верит, будто эти двое его… его маленькие, хрупкие и такие дорогие сердцу люди…       И кажется, что ещё через месяцев так девять появится третье, ещё более маленькое и хрупкое, дорогое сердца чудо.       Потому что сейчас у Тэхена перед глазами фейерверки, конфетти с блёстками и блики разноцветные, а у Чонгука перед глазами сам Тэхен с растрёпанными мокрыми волосами и приоткрытыми пухлыми губами. И если сказаться проще — пока омега находится в экстазе, Гук старается не умереть от распирающего счастья.       Кто, что, но Чонгук представляет себе только один исход судьбы — вместе. Вместе с Тэхеном и своими маленькими крошками, которых точно будет не двое, а может даже четверо или пятеро.       Их дальнейшее счастливое будущее только такое — вместе, и уж точно не порознь.