Невеста темной ночи

       — Здравствуйте, господин Ким, давно не виделись. — Позади слышится мужской голос. — Не думал, что вы сегодня будете.        — Здравствуйте, господин Чон, — Намджун кланяется вспоминая, что находится на вечере его родителей, — как я мог пропустить подобный вечер, моя совесть не позволила бы мне подобного. — На его губах появляется усмешка, а за спиной слышится фырканье.        Лиса наблюдает за этими двумя, сложив руки на груди, и просто не может сдерживать смех. Два напыщенных петуха высшего общества Южной Кореи встретились. Если бы не отец, она бы даже ногой не ступила в этот зал, но теперь ей приходится наблюдать за подобными вещами и делать вид, что это интересно.        — Рад видеть вас здесь, — говорит парень и, наконец, замечает девушку позади Намджуна, — а это?..        — А, это, — тянет Джун, вспоминая про Лису, — это моя помощница, Лалиса Манобан. — Он тянет ее вперед, представляя парню перед собой. — Поклонись, — шепотом шипит Джун на Лису, хватая ее за шею и пытаясь наклонить вперед, — не порть мне репутацию.        Лиса переводит на него убийственный взгляд.        — Ким Намджун, ты страх потерял? — Шипит она также тихо, изгибая одну бровь. — Хочешь, чтобы я тебя на месте убила? Сейчас быстро устрою. — Она усмиряет взглядом его пыл. — Руки убери, пока не оторвала нахуй.        — Кхм… — Прокашливается Джун, нервно улыбаясь Чонгуку. — Она иностранка, еще не знает всех правил.        Лиса громко фыркает и отворачивается, показывая, что не хочет продолжать этот разговор. Ее в помощницы? Ким Намджун совсем забыл свое место. Если бы не этот вечер и собрание людей, она бы преподала ему урок и напомнила о его месте.        — Рад с вами познакомиться, госпожа Манобан, — на чистом английском говорит парень, — меня зовут Чон Чонгук.        — У вас отвратительный английский, — говорит Лиса на тайском, поворачиваясь к Чонгуку, — господин Чон.        Чонгук в недоумении смотрит на Намджуна, который пытается быстро сообразить, что ему делать.        — А… — Джун смеется, не зная, что и делать в такой ситуации. — Что она сказала? — Улыбается Чонгук.        — Она сказала… — Он на секунду замолкает, обдумывая. — Что она очень рада видеть вас и познакомиться с вами. Она также сказала, что считает вас очаровашкой. — На его лице появляется широкая улыбка, из-за которой на щеках показываются ямочки.        Перед этой улыбкой никто не мог устоять. Никто. Кроме Лисы, которая была просто в бешенстве от того, что Намджун перевел ее слова не так, как они звучали в действительности. Если бы он повернулся к ней прямо сейчас, то пожелал бы умереть на месте. Но Джун даже спиной чувствовал этот убийственный взгляд, которым на него смотрела Лиса. Она убивала его мысленно и даже не стеснялась этого.        — Йа! Ким Намджун. Ты реально страх потерял? — Кричит Лиса на корейском. — Какого хуя ты переиначиваешь мои слова? Я, блять, открыто показала, что он…        Намджун резко закрывает ее рот рукой, приобнимая за талию и прижимая к себе. А Чонгук в недоумении изгибает бровь. Он думал, что она не знает корейского, поэтому поздоровался на английском. Однако эта девушка унизила его на тайском, а Намджун пытался это скрыть. Забавно.        Джун утаскивает Лису, как можно дальше от Чонгука, чтобы та не сказала еще что-нибудь лишнее. Он даже не обращает внимание на ее мычание и попытки вырваться, а уж тем более, на то, что она пыталась поцарапать его. Хотя нет. Лиса царапала его, лишь бы высвободиться, только вот она совсем забыла про то, что у Джуна железная хватка, из которой не так просто высвободиться.        — Дура, ты чего творишь? — Шипит Джун, когда они оказались совсем далеко от Чонгука. — Мы находимся на вечере, которую устроили его родители. Хочешь, чтобы нас выставили?        — Это ты начал! — Кричит Лиса, кусая его за ребро ладони. — Какого, блять, я твоя помощница? Мой отец тебя телохранителем нанял, а я твоя помощница? Который, сука, раз это уже повторяется? Хочешь, чтобы я тебя покусала?        Джун придерживает ладонь, из которой текла кровь.        — Ты их каждый день точишь что ли? Почему такие острые? — Он хмурит брови, пытаясь остановить кровь. — Ладно, забыли. Больше не буду представлять тебя своей помощницей. Но и твоим телохранителем представляться не буду, мой имидж от этого пострадает. — Намджун задумывается, а после коварно улыбается. — Будешь моей секретаршей.        — Тоже мне нарцисс. — Лиса искажает лицо в недовольстве, а после достает из сумочки карту. — Твоя карта на сегодня, забыла отдать перед выездом. — Она приближается к его уху, вкладывая карту в его руки. — Подумай дважды, как меня представлять, если не хочешь стать моей едой.        — Дьявол?        Намджун смотрит на карту, а после переводит взгляд на грудь Лисы. Это был не просто дьявол, а перевернутый дьявол, и она об этом знала. Об этом говорила ее ухмылка, что появилась на лице после того, как она отстранилась. Лиса даже не скрывала своей заинтересованности во всем этом. Через ее коричные линзы начали показываться красные радужки глаз. Джун смотрел в них, будто загипнотизированный. Он не мог отвести взгляд, не мог моргнуть, не мог пошевелиться. Лиса приковала его к полу своим взглядом, показывая свое превосходство над ним.        — Дай выражение страсти и желаниям, — шепотом говорит Лиса, проводя рукой по щеке Джуна, — позволь им руководить собой.        Ее коварная ухмылка сводила с ума. Намджун уже не мог думать о чем-то еще, кроме этой девушки. Он забыл о том, что находился на приеме, что вокруг много людей, которые могли смотреть на них. Ему было все равно. Перед ним была эта фарфоровая хрупкая девушка, которая прожила не мало лет и искусно пользовалась своими способностями, которые улучшилась с каждой встречей.        Лиса полностью завладела его разумом, телом, чувствами, эмоциями. Намджун уже не мог делать что-либо сам, сейчас за него все решения принимала она, девушка, что стояла напротив и усмехалась. Все люди были слабы перед ней, но Джун всегда думал, что сможет дать отпор, однако теперь сильно в этом сомневался. Раньше ему и в голову не приходило, что она сможет завладеть им. Но теперь все происходило в реальности, и этому не было абсолютно никакого объяснения. Всего лишь то, что Лалиса Манобан — вампир.        Джун делает шаг вперед, приближаясь к ней. Да, она вампир, и он об этом знает. Знает, что может стать для нее едой. Знает, что она может подчинять волю людей себе. Знает, на что она способна. И также знает, что у нее есть пристрастие гадать на картах Таро. Лиса делала это каждое утро для себя, своих подруг и для Намджуна. Даже находясь в Таиланде, Лиса присылала Джуну фото карты, которая выпала для него. Это было немного забавно, но иногда устрашающе, потому что они всегда сбывались.        И даже сейчас. Как бы Намджун не пытался сопротивляться, он шел к ней, чтобы поцеловать ее, чтобы получить ее тело. Оно было очень сексуально, особенно в этом платье, вырез которого совершенно не скрывал грудь девушки. Хотя, даже если бы Лиса оделась менее вызывающе, сомнительно, что она не привлекла бы внимание людей. За ней наблюдали многие, и причиной этого внимания был фарфоровый цвет кожи, такой белоснежный. Казалось, что она не живая. Хотя она и так была мертва.        Намджун кладет руку на ее шею, забираясь пальцами в длинные белоснежные волосы. Она была холодная, но в ее глазах всегда горел озорной огонек, который никогда не угасал, а на губах играла коварная ухмылка. Лиса не стеснялась играть другими и их волей, но в этот раз не приложила абсолютно никаких усилий. Джун все делал по собственной воле и даже не подозревал об этом. Ему казалось, что он под гипнозом, но Лиса даже не пыталась применить его. Она обещала Джису, что не будет снова использовать его на Намджуне. Прошлый раз закончился слишком плачевно.        Он касается холодных красных губ и сразу же начинает покусывать их. Лиса ничуть не испугалась. Не вздрогнула. Она сразу поняла его намерения и взяла в расчет карту дьявола, что он держал в руках. Эта карта выпала не просто так, и Лиса с самого начала понимала, что все закончится тем, что Намджун кого-то поцелует. А учитывая то, что он уже долгое время не скрывает увлечения ею, то она даже не сопротивлялась, хотя и поступала подло по отношению к своей онни.        Но Лиса не позволяла ему доминировать в этих отношениях. Она подталкивала Намджуна к колонне, маленькими шажками, не разрывая поцелуй. Руки Джуна скользили по ее тонкой талии, изучая каждый изгиб. Он бы скользнул под ее короткое платье, но кусочек здравого смысла все еще напоминал, что они находятся в зале, где очень много народу. И не известно, все ли из них люди.        — Что ты намерен с ней делать? — Слышит мужской голос в другой части зала.        — А что мне с ней делать? — Слышится голос Чонгука, и Лиса распахивает глаза, смотря на него из-за колонны. — Ее тело очень красиво, только вот манеры… — Чонгук пытается найти ее взглядом и складывает руки на груди. — Она точно не выглядела, как помощница. Интересно, кто же она.        — Думаешь Джун пытался обвести тебя вокруг пальца и приволок кого-то постороннего?        — Отец ее не знает. А еще… — Чонгук вспоминает, как она унизила его. — Она унизила меня всего одной фразой. — В его глазах мелькнул дьявольский огонек. — Я хочу, чтобы она пожалела об этом.        — Окей. Я тебя прикрою, если ты захочешь сделать это.        — Ты даже представить не можешь, как сильно я хочу этого.        Лиса хмурит брови и отстраняется от Намджуна, наклоняясь к его уху и касаясь его губами.        — Искушение и эгоизм, которые приведут к чему-то запретному, над чем ты захочешь доминировать. — Шепчет Лиса ему на ухо, усмехаясь и наблюдая за тщетными попытками Чонгука найти ее. — Тебе стоит прислушаться к моим словам. Но не забывай, что это дьявол. Твое искушение может тебя же погубить.        Лиса отстраняется от Намджуна, разворачивается и направляется в противоположную часть зала, специально показываясь на глаза Чонгуку. Он наблюдал за ней, стараясь не упустить из вида, а на ее лице сверкала улыбка аристократки. Усмешка быстро сменилась приветственной улыбкой, как будто это был ее прием. Чонгуку была очень интересна эта девушка, которая показала знание трех языков двумя фразами. Но он никак не мог разглядеть, что она держала в руках.        С того момента, как она вышла из-за колонны, Гук видел, что она что-то держала в левой руке за спиной, но никак не мог разглядеть. Но самой большой загадкой было именно то, что она направлялась в определенную сторону. К сестрам Ким. Ким Джису и Ким Дженни. Они не сводили с Лисы взгляд с самого начала вечера, а сейчас приветливо улыбались и хихикали, пока она направлялась к ним. Кажется, Чонгук нашел тех, у кого узнает про нее все, что нужно. Ведь эти две девушки известные сплетницы, и кажется, Лиса очень хорошо с ними знакома. Сегодня она будет его.        Чонгук оставляет своего друга наедине с собой и направляется в сторону Дженни и Джису, чтобы подслушать их разговор с Лисой. Эта иностранная особа стала ему интересна еще с того момента, как появилась. Она слишком скрытна, но при этом остра на мат. Выглядит, как представительница богатой семьи, но матерится хуже обычной школьницы. В ней будто смесь кровей.        Он резко останавливается посреди зала, пройдя всего половину пути. Его взгляд был прикован к карте в руках Лисы. Теперь Гук мог спокойно рассмотреть ее. Карта смерти. Его внезапно пробрала дрожь, будто что-то должно было случиться. Он был не силен во всех этих картах, гаданиях и подобном, да и не особо верил всему этому, но именно сейчас почему-то страх пробрал до самых костей, заставляя остановиться на месте и не шевелиться. Что-то плохое и правда может случиться? Гук умрет? Что символизирует эта карта, и почему Лиса держит ее?        Она кидает всего пару слов девочкам и поворачивает голову, смотря на Чонгука через плечо. На ее губах снова появляется коварная усмешка, а в глазах загорается огонек хищницы. Она что-то задумала и даже не пыталась скрыть это от самого Чонгука. Или же она поняла, что он собирается сделать?        Лиса полностью разворачивается к нему, скрывая карту за спиной. Она направлялась к нему, не пытаясь изменить ухмылку на улыбку. Ей не хотелось приветствовать Чонгука. Она просто собиралась проверить его, а также понять, что он задумал. Лисе было слишком интересно покопаться в его голове.        С каждым шагом, все ближе и ближе. Чонгук начал ощущать странную смесь запахов. Он хмурит брови, приходя в себя, и прислушиваясь к запаху. Это было что-то странное, но такое знакомое. Таинственный, чарующий запах, похожий на цветы персика, но в тоже время и на чайную розу. Чонгук не мог разобрать, что именно это такое, но оно завораживало и будоражило, заставляло снова провалиться в прострацию, без возможности выбраться оттуда.        На его плечо внезапно опускается изящная тонкая белая рука. Чонгук поворачивает голову, смотря в изящные черты лица. Точно иностранка. Такие большие глаза, и такой огонек в них. Чонгук хочет погасить его и доказать, что даже эта девушка пустышка. Он пришел в себя почти сразу же, как только она появилась рядом. Гук сразу вспомнил свою первоначальную цель похода к этой девушке. И карта, символизирующая смерть, уже совсем не волновала. Она даже не беспокоила воспоминания.        А вот Лиса стояла перед ним.        — Госпожа Манобан, могу я предложить вам удалиться в другое место? — На его лице появляется улыбка, за которой скрывало нечто большее, чем простая любезность. — Здесь слишком шумно.        — Кажется, минуту назад вам было нехорошо. — Усмехается она, сверкая глазами. — Вы ведь видели ее. Не игнорируйте предупреждение.        Чонгук охает, продолжая улыбаться.        — Я не понимаю, о чем вы говорите.        — Ладно. — Улыбка исчезает с ее лица, и оно становится полностью безразличным. — Тогда давайте выйдем отсюда.        Этот парень играет с огнем, но даже не подозревает об этом. Это был его дом, его зал, его территория, и Лиса была здесь чужой. Она была нарушительницей этой самой территории, и Чонгук пытался раздавать ей свои указания, подчинить своим правилам. Только Лиса никогда не любила подчиняться чужим правилам. В ее играх никогда не было правил, но были такие, как Чонгук, кто пытался их придумать. И это было самой ужасной ошибкой этих людей.        Она знает, что Чонгук видит в ней исключительно пустышку. Каких на ее памяти были сотни. Кто думал, что за фарфоровой оболочкой ничего не скрыто, ни ум, ни грация, ни навыки. Все считали ее куклой без начинки, и каждый в этом ошибался, но понимал слишком поздно, стоя перед самой смертью. Всего за секунду до кончины, они понимали на кого наткнулись, но даже не успевали пожалеть о том, что связались с ней. Это было их преступление, а Лиса будто вершила то самое наказание.        И сейчас история в очередной раз повторялась. Чонгук вел ее в свою комнату, пытаясь сделать все, чтобы невинная девушка ни о чем не подозревала. Только вот эта самая девушка, строила планы по его убийству, пока шла за ним. Он связался с куклой? Дьяволом? Или чем-то более ужасным?        Лиса усмехалась, смотря в спину Чонгука. Такой наивный. Даже не подозревает, что его может ожидать. А если бы он повернулся, то увидел бы дьявольский огонек в глазах Лисы, который даже не собирался угасать. Она намерена сделать все, чтобы он пожалел о том, что сразу не заметил то, с кем связался.        Но Чонгук сейчас продолжал думать только про запах, который исходил от Лисы. Такой нежный и шелковистый. Он успокаивал и обволакивал. Напоминал запах китайского чая. Она, как будто пыталась успокоить Гука этим запахом, чтобы он ничего с ней не сделал. Но Чонгук уже давно решил, что не хочет останавливаться. Еще одна пустышка в его коллекции, к тому же иностранка. Ему будут завидовать все. Эта белоснежная фарфоровая кожа выглядела холодной и хрупкой. И он очень хочет прикоснуться к ней, чтобы узнать, насколько она горяча.        А Лиса слышала его мысли. Чувствовала его эмоции и настрой. Она пустышка? Горячая кожа? Какое же разочарование постигнет его, когда он поймет всю истинность ее сущности. Потому что она совсем не пуста, а ее кожа, совсем не горяча, а наоборот холодна, как айсберг в океане.        Лиса возвращает себе полное безразличие, когда видит, что Чонгук остановился возле двери.        — Госпожа Манобан, вы ведь понимаете, зачем мы здесь?        Лиса склоняет голову на бок и улыбается.        — Не считайте, что за границей никто не слышал о ваших похождениях. — Ее лицо освещает лунный свет. — То, что я иностранка, не означает, что я ничего не знаю, господин Чон.        — Рад это слышать. — Его губы расползаются в улыбке.        Он даже не замечает, насколько устрашающе ее улыбка выглядит в лунном свете, который падал на ее лицо. Чонгука это уже совсем не волновало. Даже ее слова и предупреждения, которые он не слышал и не собирался слышать. Но в голове Лисы сквозило надменностью и ненавистью. Чонгук это слышал. Слышал нотки предупреждений, но не обращал на это абсолютно никакого внимания. Она лишь очередной раз пыталась принизить его, потому что приехала из другой страны.        Ага. И если бы Лиса действительно пыталась это сделать, то Чонгук бы еще в зале лежал у ее ног, несмотря на огромное количество зрителей. Однако, он спокойно мог ходить на своих двоих, спокойно мог дышать, и совершенно ни о чем не подозревал. Именно поэтому, не ему говорить о том, что делала Лиса.        — Господин Чон, — зовет она, проходя за ним в комнату, — кажется вы не придаете значения тем, кого приводите сюда, я права?        — Ты действительно хочешь знать это? — Чонгук резко хватает ее за шею, впечатывая в стену. — Уверена, что хочешь услышать ответ на этот вопрос?        Чонгук сдавливает пальцами ее хрупкую шею. Он будто пытался напугать, оттолкнуть, заставить разум затуманиться, но он совсем не учитывал происхождение Лисы. Чистокровный вампир, который играет мужчинами, будто это игрушки для песочницы. Кажется, он и правда не учел этого. Судя по его разгневанному взгляду и попыткам придушить ее. Интересно, а можно придушить мертвого?        — А почему нет? — Она изгибает бровь, приподнимая уголки губ. — Разве вы не расскажите мне об этом?        Чонгук усиливает хватку, поднимая ее в воздухе, как пушинку и сильнее вдавливая в стену. Но Лиса даже ухом не повела на его действия. Он был в состоянии придушить ее, но она продолжала безвольно висеть у него в руках. Его раздражала ее ухмылка. Хотелось стереть ее с лица Лисы, чтобы она больше не смотрела на него с высока. Кукла не смеет так смотреть на своего коллекционера.        — Я не обязан что-то рассказывать шлюхе. — Шипит Чонгук. — Такие, как ты не нуждаются в объяснениях.        — Такие, как я? — Холодно переспрашивает Лиса, смотря на него ледяным взглядом. — Вот значит, как… — она опускает голову и сразу же поднимает обратно, смотря на него ледяным взглядом. — Не вини потом меня, в том, что я собираюсь сделать. В этом виноват только ты.        У Чонгука бегут мурашки по коже, но он не отступает. Гук даже не пытается уменьшить силу своей хватки на шее Лисы, наоборот, только усиливал ее, пытаясь придушить, как можно скорее. Но она не задыхалась, не брыкалась. Она смотрела на него абсолютно спокойно и также холодно, без тени улыбки на лице.        Он не понимал, как такое возможно. Почему она не борется за свою жизнь, почему не умирает. Для него это было за гранью понимая. И Гук не успел даже глазом моргнуть, как пальцы Лисы обвили его шею, а ногти впились в кожу. Она всего лишь кукла? Шлюха? Должна умереть? Без каких-либо объяснений? Она хочет посмеяться ему в лицо и заставить прямо сейчас преклонить колени, но хочет помучить его чуть больше, чтобы он пожалел о своих словах.        Лиса абсолютно спокойно наблюдала за тем, как Гук жмурит глаза, пытается выпутаться из ее хватки, показывает, чего он пытался добиться своими действиями. Он показывал ей, что такое задыхаться, как тебя душат. Как жаль, что Лиса увидела это чуть позже, иначе, хотя бы попыталась сыграть то, что Гук хотел увидеть. Но теперь ей придется наслаждать теми эмоциями, какими хотел насладиться он.        — Ты… — хрипит Гук, хватаясь свободной рукой за руку Лисы, которой она сжимала его шею. — Ты… — он пытается выдавить хоть слово, но ничего не получается. — От-отпу-отпусти неме… — она была слишком сильна, и ведь даже не моргала все это время, пока душила его.        — Что? — Переспрашивает Лиса, хотя прекрасно слышала его хрип. — Что ты сказал? Я не расслышала, повтори. — По ее лицу можно было понять, что она надсмехается над ним. — Кто тут шлюха? — Цедит Лиса сквозь сжатые зубы, усиливая хватку на его шее. — Кому ты тут отказываешь в объяснении? — Ее ноги касаются пола, и они резко меняются местами. — Кто тут пустая куколка?        Она прижимает его к стене так, будто пытаясь вдавить внутрь. Гука внезапно пробрал страх за собственную жизнь. Лиса не собиралась его отпускать, сколько бы он не пытался убрать ее руку от своего горла, все попытки были тщетны. Как будто она вовсе не человек, а что-то другое. Ее силы вполне хватало, чтобы лишить жизни мужчину. Гук еще никогда не встречался с такой силой и сейчас даже представить не мог, что делать. А воздуха было все меньше. Он постепенно начинал задыхаться.        Чонгук продолжает хвататься за руку Лисы, пытаясь убрать ее от своего горла. Он не отпускал этих попыток и вкладывал в них последние силы, которые с каждой попыткой иссякали все быстрее. Гук совсем не хочет прощаться с жизнью, только потому что этого хочет Лиса. И уж точно она не смеет решать такие вещи. Но сейчас его жизнь находилась именно в ее руках, которыми она душила его. Прямо, как он ее несколько минут назад.        Неужели она пыталась отомстить ему? За то, что посчитал ее куклой? Пустышкой? Но как она узнала? Он же не озвучивал этого вслух. Кто она черт возьми такая? Гук жмурит глаза, хватая ртом воздух. Он уже не мог говорить. Его губы онемели от нехватки воздуха, а язык прирос к небу от страха. Неужели сегодня будет его конец? Карта, что она держала в руках…смерть…неужели все это правда?        Лиса внезапно разжимает пальцы и Чонгук скатывается вниз по стене, судорожно хватая ртом воздух. Он потирает кожу на шее, где секунды назад были пальцы Лисы и ощущает что-то мокрое и липкое. Хотя сейчас, это не совсем было важно. Важнее то, что он все-таки остался жив, что она отпустила его. А она смотрела на него сверху вниз, горячими, холодным огнем, глазами.        До Чонгука только сейчас дошло понимание того, что ее кожа была холоднее льда. Он не чувствовал ее пульса пока держал за шею, она не задыхалась и даже не выглядела так, будто чувствует хоть какую-то боль. Разве такое возможно? Лиса ведь выглядит, как простая девушка. Обычная, хрупкая, пустая кукла. Так почему? Почему он не смог причинить ей боль, а она его чуть не прикончила?        Лиса выдыхает, принюхиваясь. Чонгук не видит ее эмоций, не понимает, что она делает. Он даже представить не может, о чем она сейчас думает. А она пыталась понять, показалось ей или нет. Гук постепенно приходил в себя, убирая руки от шеи и пытаясь подняться. Но первая попытка была тщетной. Лиса вытащила из него все силы, которые только у него были. И даже не испытывала угрызений совести за это. Она даже не испытывала сожалений за то, что чуть не убила его, а только продолжала оглядывать комнату, будто ища что-то.        Кажется, помимо неправильных слов, Чонгук выбрал еще и неправильную комнату. Как же забавно и иронично наблюдать за его глупостью. Ведь здесь все было сделано, как для Лисы. Темно, никаких ярких цветов, никаких резких запахов. Кроме запаха крови Чонгука. Но ведь Лиса сама ее выпустила, поэтому даже не собиралась жаловаться на это.        — Ты… — шипит Чонгук, все еще приводя дыхание в порядок. — Ты…хоть…по-понимаешь, — Гук снова пытается встать, но в очередной раз падает обратно, — понимаешь…на кого…        — А? — Лиса поворачивается к нему и осматривает его ничего не понимающим взглядом. — О, ты хочешь мне отомстить? — Она складывает руки за спиной и наклоняется к его лицу. — Я права?        — Да. — Чонгук кивает головой и снова пытается встать, но беспомощно соскальзывает обратно.        Ноги, будто ватные, совершенно не слушались его и не собирались подниматься с места. А Лиса усмехалась, смотря ему прямо в глаза. Она смеялась над ним, абсолютно не скрывая этого.        — Ладно. — Она выпрямляется, все еще держа руки за спиной. — Раз ты так жаждешь этого, я дам тебе шанс. — Лиса начинает ходить по комнате, рассматривая различные предметы, что в ней находились. — Что же для этого выбрать? — Задумчиво тянет она, проходя мимо стойки с хлыстами. — О, как их тут много.        Лунный свет, что проникал в комнату, аккуратно освещал белоснежную кожу Лисы, делая ее более светлой и загадочной. Сейчас, она выглядела очень холодно и непредсказуемо. Чего от нее можно было ожидать? Чонгук уже боялся даже представить. Но она обязана поплатиться за то, что сделала. Чонгук ей так просто не спустит все это с рук. Пытаться проучить его, самого Чон Чонгука? Смелости ей точно не занимать.        Лиса крутила в руках хлыст, который взяла со стойки. А Чонгук изучает ее, держа руку на груди. Его дыхание пришло в норму, а вот сердце продолжало бешено колотиться, ни то от страха, ни то от того, что он чуть не умер. Но Гук только сейчас замечает, что возле левого глаза Лисы, вместо обычной стрелки, нарисовала веточка дерева. Черная, безжизненная, давно высохшая, веточка, которая всем своим видом просила воды и солнца, но хозяйка продолжала усмехаться и крутить в руках хлыст. Будто она придумывала, что делать с этой штукой и каким образом.        Она поворачивается к Чонгуку, сверкающая в свете луны и коварно улыбающаяся. Гуку совершенно это не нравится, но он просто обязан отобрать у нее хлыст и отомстить. Она не может смотреть на него с высока. У него до сих пор в голове не укладывалось, как иностранка может так много позволять себе, находясь в чужой стране. Как у себя дома.        — ЙА! — Кричит Чонгук, уворачиваясь от хлыста. — Ты чего творишь?        По комнате разносится ужасающий смех, что заставлял кровь в венах застыть. Лиса смеялась, как сумасшедшая, наблюдая за тем, как Гук пытался спрятаться от нее. Лишь бы не получить хлыстом. Именно сейчас он чувствовал себя мышкой под взглядом ястреба. Хотя Лиса скорее была похожа на сову. Ночь, полная луна, залитая лунным светом комната и Чонгук, который искал укрытие.        Но ведь от взгляда совы не скрыться. Сколько бы мышь не пыталась, а когти совы рано или поздно настигнут ее. И даже если та найдет укрытое, мало вероятно, что это спасет. Именно так себя чувствовал Чонгук прямо сейчас. Он наконец понял, как себя ощущает добыча, которую вот-вот поймают.        — Это так мило с твоей стороны. — Лиса наклоняет голову на бок. — Ведь это именно то, что ты хотел сделать со мной, я права?        — Кто ты такая?        — На колени. — Говорит Лиса, серьезным голосом.        — Что?! — Недоумевает Чонгук, изгибая бровь.        — На колени! — Шипит Лиса, указывая к своим ногам. — Я не люблю повторяться и ждать.        — Да, ты спятила?! — Возмущается Чонгук, резко вскакивая на ноги. — Я на колени? Перед тобой? Кто ты такая, чтобы ставить меня на колени?        Лиса складывает руки на груди и минуту смотрит в его глаза, а после бьет по колену, заставляя упасть обратно на пол. Чонгук поднимает на нее взгляд. Фарфоровая кожа переливалась в свете луны, придавая изящества и элегантности. Самая настоящая кукла, у которой совершенно ничего нет внутри. Так, думали все жертвы Лисы. И Чонгук не стал исключением. Он совершенно не думал, что девушки могут оказаться настолько ужасны. Но еще хуже было то, что Гук только сейчас понял свою ошибку. Только тогда, когда упал перед ней на колени, посмотрел на нее снизу вверх, и наконец все осознал. Ужасная, коварная, и совершенно не пустая Лалиса Манобан смогла поставить его на колени и в страхе ожидать своей участи.        — Кто я такая? — Она растягивает слова, играя со временем и нервами Гука. — Действительно хочешь знать? А стоит ли мне говорить? — Она задумчиво поднимает глаза, подставляя палец к губам. — Думаю все очень просто, Чон Чонгук. Я твоя невеста, что будет появляться каждую ночь, чтобы замучить тебя до смерти.