Невеста темной ночи

       Чонгук медленно открывает глаза, осматривая потолок своей комнаты. Приснится же такое. Невеста, которая будет мучить его каждую ночь. Никогда еще такой бред ему не снился. А главное, насколько реалистично, что даже нога и шея ноют. Как будто вчера его и правда чуть не задушили, а потом ударили хлыстом под коленку. А главное эта девушка, Лалиса Манобан. Какая же реалистичная была эта иностранка в его сне.        Он проводит рукой по лицу, приходя в себя после такого кошмара. Найти девушку, которая поставит его на колени… Чонгук очень хочет посмотреть на тот день, когда это случится. Но он точно не будет дрожать от страха так же, как вчера. Ни одна девушка не в силах заставить его дрожать от страха. Все девушки дрожали под его рукой, и этот сон был крайне абсурдным. С какой стороны на это ни просмотри, а даже мужчины не могут заставить его чувствовать страх.        Видимо вчера на вечере он очень хорошо и много выпил, раз приснилось подобное. А вообще, над сном стоило бы и задуматься. Не значит ли это, что Гуку пора найти себе девушку? Кажется, у него слишком давно не было забав, раз снятся такие вещи. Стоит поговорить с Тэхеном и вечером поехать в клуб.        Да, точно. Тэхен. Гук лениво сползает с кровати, медленно направляясь к выходу из комнаты. Краем глаза он замечает хлыст, который валялся на полу и останавливается в недоумении. Около двери было несколько капель крови, а не стене следы от когтей. Он медленно осматривает помещение, понимая, что это та самая комната для игр, где он развлекается с девушками.        Он касается своей шеи, проводя по ней подушечками пальцев. Следы запекшейся крови. Гук отчетливо чувствует корочку и аккуратно сдирает ее, чтобы убедиться, что под ней действительно находятся следы от ногтей. Он не очень хочет верить в то, что его сон правда. Ведь нет в мире девушки, которая сможет поставить его на колени. Но следы в комнате, следы на шее, глубокие царапины от ногтей и боль в ноге, подтверждают правдивость сна.        Гук вспоминает взгляд вчерашней девушки. Безжизненная веточка, которая была нарисована вместо одной стрелки… Именно эту сторону она прятала от окна. Чонгук начал дрожать. Вчерашний страх снова брал свое. Он не хотел верить, что все это правда. Не хотел признавать этого. Не хотел принимать этого. Но сердце само собой забилось чаще, а руки начали дрожать. Как будто она снова стояла перед ним.        В доме была глубокая тишина, в которой можно было услышать даже то, как пробегает мышь. И внезапно, Чонгук услышал цоканье каблуков, с первого этажа. Такие отчетливые, отдающиеся эхом звуки, будто кто-то намерено делал так, чтобы он их услышал.        Он поворачивается к двери. Ему кажется, будто он все еще находится во сне. Что все это не правда. Что сейчас он проснется в абсолютно другой комнате без царапин и боли. Что все будет хорошо, а та девушка окажется просто его воображением.        Цоканье каблуков прекратилось также резко, как и началось. Будто человек дошел до своей цели. Но прекратилось оно в совершенно неизвестном направлении для Гука. Он бы с удовольствием узнал, куда направлялась личность, но не мог даже сдвинуться с места. Его будто пригвоздили к полу, не позволяя сдвинуться с места.        Чонгук опускает взгляд на хлыст, который валялся возле кровати. Верить не хотелось, но он всегда убирал за собой вещи, а не бросал их на пол. Гук делает несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться, и поднимает с пола хлыст. Цоканье прекратилось, значит человек ушел. Если ее можно назвать человеком. Чонгук рассматривает хлыст, видя блестки на ручке. Определенно девушка. Значит его сон правда, и значит, сегодня ночью она снова появится здесь.        Пусть уж лучше окажется сном. Он не хочет снова видеть эти карие глаза с оттенком красного, которые видят тебя насквозь. Он не хочет видеть ее холодную кожу, которая блестит в свете луны. Его устрашает ее образ и ее способности. Чонгук не хочет снова с ней сталкиваться.        Он еще раз выдыхает, кладя хлыст на стол и направляется к выходу. Как бы сильно он ее не боялся, но ему придется выйти из этой комнаты. Ему придется показаться на белый свет, подавляя внутри чувство слежки. Чонгуку придется смириться, на сегодня, с этим. А вечером, если она придет, он обязательно разберется со всем этим, и заставит исчезнуть.        Гук делает несколько шагов, закрывая за собой дверь и останавливается. На пороге лежал цветок. Засохший георгин. Он приседает на корточки, беря в руки цветок. Утонченная ножка, которая когда-то была зеленой, сейчас потемнела. Листы стали коричневыми и уже собирались опадать, но почему-то не могли этого сделать, продолжая оставаться на месте и показывая всю красоту цветка, когда он был еще живым.        Мертвый георгин… Как та иссохшая ветка на лице той девушки. Она, как будто намекала ему на свое присутствие. Гуку стало очень не по себе от такого намека. Он старался не думать о ней, но она сама заставляла вспоминать о себе. Реально, как ночной кошмар, который каждый раз, когда ты пытаешься его забыть, напоминает о своем существовании. Чтобы тебе было страшно, чтобы тебя трясло из-за неизвестности.        Гук поднимается, осматривая коридор. Тишина. Он мог даже услышать, как умеренно билось его сердце. В этом доме еще никогда не было такой тишины. Особенно, когда здесь оставался Ким Тэхен. Встает рано и поднимает всех тоже рано. Но сегодня, его почему-то не было слышно. Гук даже подумал, что вчера он поехал домой, а не остался ночевать.        Он несколько раз мотнул головой, отгоняя абсолютно все мысли, и пошел на первый этаж. Он не хочет сейчас ни о чем думать, а просто хотел морально отдохнуть от всего, что вчера произошло. И по-хорошему бы забыть совсем Лалису Манобан и не вспоминать ее даже в кошмарных снах.        Чонгук спускается по лестнице, которая вела в рабочую часть дома. Он шел на кухню, крутя в руках завядший георгин. Гук не хотел даже думать над его значением, а уж тем более над тем, кто его принес. Но на стебле были блестки. Такие же, как на ручке хлыста. И так стало очевидно, что это дело рук его «ночной невесты».        Гук морщится, снова вспоминая ее. Цветок выглядит так, будто он не засох сам, а его высушили. Насильно вытащили из него жизненные силы.        Рассматривая цветок, Чонгук проходит на кухню и открывает холодильник, свободной рукой доставая из него бутылку с водой. Георгин был коричневым, как засохший, но полностью сохранил свою утонченную форму и изящную красоту. Будто это не цветок вообще, а вылепленная из глины статуэтка.        — Где находится комната Ким Тэхена? — Из-за барной стойки раздается молодой женский голос.        Чонгук уже успел сделать глоток воды перед тем, как прозвучал этот наполненный холодом и железом голос, который был ему чертовски знаком. Он пытался откашляться, уронив георгин на барную стойку. Девушка перед ним безразлично смотрела на то, как парень задыхается, не в силах откашляться, и даже не думала двигаться с места, или проявить хотя бы какие-то эмоции.        Он старается поставить бутылку с водой на стол, начиная бить себя по грудной клетке, хоть как-то помогая. Но эта девушка даже не шевельнулась. Она с абсолютным безразличием наблюдала за тем, как человек задыхается. Гук удивлялся ее хладнокровию и безразличию ко всему. Он еще несколько раз ударяет себя по грудной клетке и садится на стул, уже не так сильно кашляя.        — Ты…кто такая? — Спрашивает Гук, упираясь рукой в крышку барной стойки.        — О. Ты уже забыл меня? — На ее белом лице мелькнула ухмылка. — Как мило с твоей стороны.        Гук смотрит на ее лицо, вспоминая девушку из своего «сна». Та самая, которая заставила его дрожать от страха у своих ног. Это она. Она поставила его на колени. Она представилась его невестой. Она девушка, у которой вчера вместо стрелки была безжизненная веточка высохшего дерева. Однако сегодня на том же месте красовалась пурпурная гвоздика. Рисунок был настолько красиво и искусно нанесен, что нельзя было отличить от настоящей.        Чонгук сглатывает. Такая же холодная и безразличная, как в его сне. Она держала в руках карту. Как вчера вечером. По его коже пробежали мурашки, когда он опустил взгляд на изображение. Карта справедливости.        Вчера была карта смерти и после того, как ее увидел, Гук чуть не умер. Можно сказать, что вчера он переродился, хотя и предпочитал считать это сном. А сейчас у нее в руках была карта справедливости. Значит его ждет расплата за что-то? Эта девушка со вчерашнего дня пыталась показать ему, что все возвращается бумерангом. Как он развлекался с девушками, ставил их на колени, так и его вчера поставили на колени. Неужели эта карта означала, что пришел конец его играм?        Гук оттягивает воротник рубашки, нервно сглатывая. Ее глаза были опущены, но совсем не на карту. А на цветок, что лежал рядом с ее руками. Еще один цветок за утро. Только на этот раз живой и пахнущий. Чонгук только сейчас заметил, что на кухне присутствовал запах гиацинта, смешанный с запахом гвоздики. Но гвоздика же была только нарисована на ее лице.        — Зачем ты пришла? — Нервно спрашивает Гук, не сводя взгляда с карты. — Что тебе нужно от Тэхена?        — Не переживай, — усмехается она, — эта карта не для тебя.        Гук выдыхает, опуская руки на стол.        — Зачем ты здесь?        Лиса поднимает взгляд с цветка. Их с Чонгуком глаза встретились. Он снова читал в них холодный огонь и полное безразличие к людям. Со вчерашнего дня в них ничего не изменилось. Как будто она кукла, которая показывается всем в одном и том же виде. Да…кукла…вчера Гук уже сделал ошибку, когда так подумал. И очень сильно об этом пожалел. А сегодня последствия не оставляли его. Несмотря на то, что она сказала про карту, страх все еще пробирал до костей.        — Я пришла к Ким Тэхену. — Спокойно говорит она, изучая его глаза. — Твоя очередь еще не пришла.        Она не сводила с него взгляда, а Гук просто не мог смотреть в ее спокойные холодные глаза. Он хотел спрятаться, чтобы не видеть, как его читают до самых костей. Как его изучают, как открытую книгу. Он был весь у нее на ладони, и нельзя было спрятаться. Это пугало еще больше, чем простые карты, которые она могла держать в руках.        Однако, если карта справедливости не принадлежала Чонгуку, и эта девушка пришла не по его душу. Значит карта предназначалась Тэхену? Но справедливость за что? Что такого сотворил Тэхен, чтобы получить, по справедливости, и почему именно эта девушка пришла за ним? Гук даже не хотел думать над значением фразы: «твоя очередь еще не пришла».        — Что все это значит? — Гук хочет понять, но ему страшно.        — Не трясись, как заяц перед волком. — Ее губы растянулись в усмешке. — Ким Тэхен получает справедливость за то, что сделал. Или уже ее получил. Я лишь пришла, чтобы наказать того, кто принес ему эту справедливость. — Она кидает карту так, чтобы та легла перед Чонгуком. — Смотрю ты нашел мое послание. — Она резко оказывается рядом с ним, беря в руки завядший георгин. — Утонченный, красивый цветок при жизни, теряет свои качества после смерти. Как иронично, не так ли, мой дорогой?        Она опускает одну руку на стол, рядом с рукой Чонгука, и наклоняется к его лицу, нависая над ним. По идее, сцена должна выглядеть наоборот и не так пугающе. Однако Лиса решила, что хочет именно так. Чонгук не давал ей информацию о Тэхене, поэтому ей придется его немного напугать. Хотя она и обещала делать это только по ночам.        Ее лицо остановилось в сантиметре от его, усмешка никак не сходила с губ, а в глазах все также было холоднее, чем зимой. Чонгук боялся ее, боялся ее ледяного огня, который постоянно видел в карих глазах. И боялся этого красноватого оттенка, который иногда показывался в коричневой радужке. Но почему-то его разум каждый раз пустел, когда она оказывалась рядом. А сейчас в особенности.        Стоило ей приблизиться к его лицу, как все мысли сразу исчезли, как будто их там никогда не было. Гук сразу забыл о том, что нашел утром георгин под дверью, что видел карту справедливости, что она спрашивала о Тэхене. Он забыл, что вообще боялся ее. Но зато вспомнил, что хотел положить конец своему страху перед ней.        Его рука неосознанно тянется ее щеке и аккуратно касается. Такая нежная холодная кожа. Он еще никогда не ощущал подобного. Все девушки в его руках были обжигающе горячими, а эта обжигающе холодная, и она не находится в его руках. Она заграбастала его в свои. Лиса не шелохнулась. Не испугалась, не дернулась из-за этого прикосновения, хотя между их температурой был очень ощутимый контраст. Только один уголок губ поднялся выше, чем находился до этого.        Она позволяла трогать себя. Позволяла нежно провести по своей щеке и даже не думала сопротивляться. Однако, по одному ее взгляду было понятно, что после он поплатится за подобную прихоть. Только вот Чонгук даже не замечал, что именно находилось в ее глазах сейчас. Его взгляд был прикован к пухлым красноватым губам, который очень сильно контрастировали на белом лице.        Чонгуку стало интересно. Эти губы такие же холодные, как глаза и кожа? Он обхватывает талию Лисы второй рукой, резким движением прижимая ее к столешнице. Гук проводит большим пальцем по ее губам, прижимая ладонь к холодной щеке. Но Лиса все также не сопротивлялась, и даже не пыталась сбежать или увернуться. Она спокойно стояла, позволяя ему прижимать себя к столу.        Чонгук улыбается, чувствуя превосходство над ней впервые за последние несколько дней. Она была в его руках и теперь не могла сбежать. Чонгук не позволит ей сбежать, даже если она будет дрожать от страха и умолять. Нет. После вчерашнего ей не убежать от него. Ему интересно изучить ее, почувствовать весь холод ее тела и ощутить прохладность губ на своих. Он тянется к ее губам, собираясь коснуться их, попробовать на вкус, ощутить холод. Но внезапно почувствовал, как резко ударился спиной о стену, а в руке появилась странная жгучая боль.        Гук зажмурился, прикусывая губу и стараясь приглушить боль. Он пытался понять, откуда все это взялось, если они с Лисой стояли возле барной стойки, где совсем не было стен.        — Георгин символизирует собой мимолетное увлечение, — шепчет она ему на ухо, прижимая к стене, — а увядший георгин символизирует конец играм любви. Ты играешь с огнем, Чон Чонгук.        Она отходит от него на несколько шагов, смотря на лицо, искаженное гримасой боли. Гук шипит, поворачивает голову, рассматривая свою руку. Ему чертовски больно, но и интересно, откуда она взяла нож, и как они вообще оказались около стены. Он отрывается от стены, пытаясь вытащить нож из своей руки.        А Лиса хмурится. Впервые на ее лице есть хоть какие-то эмоции, кроме холодного безразличия. Гук бы удивился, если бы ему не было так больно, и, если бы он вообще смотрел на нее. Лиса пользовалась тем, что он ее не видел, поэтому позволяла себе показать некоторые эмоции.        Кухню медленно наполнял сладковатый запах с примесью лимона. Такой свежий запах, который сразу возвращал в лето. Лиса узнает этот запах из тысячи, если не из миллиона.        — Антирринум? — Тихо переспрашивает она сама себя, не веря в то, что чувствует.        Вчера она думала, что ей показалось, но сейчас это не может быть ошибкой. Они здесь вдвоем. Лиса знала весь набор цветов, которые находились с ними в помещении, этот запах не мог взяться откуда-то еще. Только одно может источать запах. То, чего раньше не было.        Со стороны главной лестницы слышатся тихие шаги. Человек не крался, но и не показывал своего присутствия. Жаль, что от Лисы нельзя скрыться. Она поворачивается в сторону второго выхода из кухни, совершенно забывая про Чонгука, который все еще корчился от боли, вытаскивая нож из своей руки. Ее не особо волновало то, что он чувствует. Она пришла вообще не к нему, а к другому человеку. И этот человек пытается свалить с места преступления.        — Не хочешь…помочь мне? — С усилием говорит Чонгук, поворачиваясь к Лисе.        Каждое движение отдавалось адской болью в ладони, и он очень надеялся на ее помощь, но ее голова вообще была повернута в другую сторону. По дому снова раздавалось тихое цоканье. Гук уже подумал, что сходит с ума, раз снова слышит это, но звук исходил оттуда же, куда смотрела Лиса. Он притих, наблюдая за ней.        Ее лицо показывало все то же холодное безразличие, которое на нем будто застыло. Как будто маска, которую никогда не снимали. Лиса знала, что он за ней смотрит, но ей было все равно. Ее цель наконец показалась, до Чонгука не было уже никакого дела.        Всего секунда. Чонгук не успел даже моргнуть, как Лиса испарилась со своего места, а из зала послышался писк. Он несколько раз моргнул, большими глазами, смотря на место, где секунду назад стояла Лиса. Куда.? Гук не верил своим глазам. Неужели он и правда сходит с ума? Куда девушка могла испариться всего за секунду? Как?        Из зала послышались звуки борьбы. Что-то с глухим звуком упало на пол, кто-то шипел. Гук с усилием вытащил нож, наплевав на боль. Ему нужно понять, что происходит. За что должен поплатиться Тэ? Кто совершит справедливость? Почему Лиса верит простым картам? Как они могут предсказать будущее?        Он кладет нож на барную стойку, хватая с нее полотенце. Его взгляд падает на веточку пурпурного гиацинта, которая лежала напротив. Эта девушка выглядит очень загадочной, особенно ее действия. Зачем она притащила с собой этот цветок, зачем подарила ему засохший георгин, и почему нарисовала на лице гвоздику? У него слишком много вопросов, и никто не может на них ответить.        Пока он рассматривал гиацинт, в кухню кто-то влетел, падая на пол. Это была девушка. Гук, обвязывая раненую руку полотенцем, посмотрел на нее. Ким Дженни. Чонгук отходит на два шага назад, поднимая глаза на Лису, которая медленными шагами заходила в кухню.        Дженни лежала на полу, облокачиваясь на локоть. Она тоже смотрела за действиями Лисы. Для неё было большой неожиданностью получить подобный удар от подруги. Хотя примерно понимала за что. Видимо Лиса уже знала, что она сделала. От нее очень сложно что-либо скрыть. Только Лиса была слишком зла. Хотя на ее лице и не показывалось никаких эмоций, Дженни прекрасно знала, что в душе от злости у не взрывались целые вулканы. Иначе она бы не стала бить со всей силы, что жертва отлетела в другую комнату.        — Слушай, может решим все мирно? — Дженни не оставляла надежды на мирное решение проблем, но по взгляду Лисы было понятно, что все это так просто не останется.        — Ты забыла правила клана? — Спокойно говорит Лиса, подходя к ней. — Хочешь решить все мирно? Нехуй было убивать человека.        — Да, ладно тебе. — Дженни садится, снимая свои туфли. — Не все же так плохо. Ты сама знаешь, что он поплатился за свои действия. Он меня спровоцировал.        Они даже не обращали внимание на Чонгука, который смотрел на них с широко распахнутыми глазами. Он не понимал, что между ними происходит, не понимал, почему Лиса ударила Дженни. А уж тем более не мог понять, сколько нужно силы, чтобы откинуть человека в другую комнату. И о каком вообще клане они говорили?        — Ким Дженни, это не повод убивать.        — Да, ладно, — Дженни хмурит брови, становясь серьезной и раздраженной. — Ты знаешь, что он пытался со мной сделать? Если такая кара, значит он заслужил.        Дженни резко встает с пола, нападая на Лису, но та откидывает ее к стене. Всего один взмах руки, а девушка с грохотом ударяется о стену и снова падает на пол. А Лиса даже не сдвинулась с места. Кто он? Какая кара? Неужели он о Тэхене? Гук смотрел за всем, что происходило, и боялся даже открыть рот. Вдруг и ему тоже прилетит.        Глаза Лисы сверкнули красным цветом. Таким отчетливым и таким глубоким. Она не смотрела на Чонгука, но ему казалось, будто взгляд был именно в его сторону. Впервые, ему не нужно было полагаться на эмоции человека, чтобы понять степень его злости. А по Лисе было видно, что она готова разорвать Дженни на части, хотя и была холодна снаружи.        Чонгук перематывает свою ладонь полотенцем, чтобы остановить кровотечение, и наблюдает за двумя девушками. Он никак не мог понять, что между ними происходит. Неужели они не поделили парня? Хотя Лиса не очень выглядит заинтересованной в отношениях. Но другой причины нападать на Дженни Гук не видел. Со стороны Лисы, как минимум странно без причин нападать на человека. Хотя это со стороны любого было бы странно.        — Ты хочешь знать причину? — Чонгук сглатывает, видя, что голова Лисы была повернута в его сторону, а глаза смотрели точно на него.        — За…зачем мне это? — Он пытался совладать с собой, и показать, что не боится ее, но язык подвел.        Под взглядом этих холодных красных глаз любой готов был пасть на колени и просить о пощаде.        Дженни громко рассмеялась.        — Ва, и это сам Чон Чонгук. Великий бабник и коллекционер кукольных девочек. — Она смахивает с глаза мнимую слезинку, переводя на него взгляд. — Ты тот, кто никогда не встанет на колени даже если будет избивать родной отец, но перед ней ты запинаешься? Перед иностранкой Лисой? — Она рассмеялась еще громче. — Никогда бы не подумала. — Всего секунда и лицо Дженни оказывается рядом с лицом Гука. — Эй, господин Чон, это же ваша территория? Почему вы преклоняетесь перед ней? Она же всего лишь девушка. Почему бы не взять в свою коллекцию?        — Заткнись, — Холодный голос Лисы пронзает воздух, как острый клинок.        Чонгуку показалось, будто в этот раз в голосе Лисы он услышал еще какие-то нотки, но никак не мог разобрать какие именно. Будто она говорила не просто холодно, а было что-то еще, что тщательно скрывалось от него. Но не скрылось от Дженни, которая начала усмехаться, и будто бы чувствовала превосходство над Лисой.        — А что такое? — Дженни поворачивается к Чонгуку, проводя пальцем по его подбородку. — Ты к нему что-то чувствуешь? — Она опускает взгляд на губы Гука, а после касается их указательным пальцем.        — Убери руки! — В голосе Лисы исчезло прежнее спокойствие. — Иначе, — она оказывается возле Дженни, хватая ее за шею и откидывая от Чонгука, — я разорву тебя на части.        — Ой-ой-ой, — Дженни откашливается, массируя рукой грудную клетку, — какие мы грозные.        Она даже не успевает встать, как получает еще один удар от Лисы и валится на пол. Лиса не собиралась сдерживать себя, но все же пыталась быть такой же хладнокровной и безразличной, как обычно. Ее каблук опускается на грудь Дженни. Выглядит очень угрожающе. Чонгук, здоровой рукой, оттягивает воротник, сглатывая.        — Слушай меня внимательно, — Лиса наклоняется к Дженни, — ты прямо сейчас поднимаешь свой зад и идешь воскрешать Тэхена, либо я не ручаюсь за последствия.        — А если я не сделаю этого?        Лиса надавливает каблуком на грудь, протыкая нежную белую кожу.        — Я лишу тебя твоей никчемной жизни.        На ее лице не было и тени улыбки. Можно было сразу понять, что Лиса не шутила и не блефовала. Она напрямую предупреждала Дженни об опасности, и давала выбор, как ее избежать. Ее холодные глаза пробирали до костей, не позволяя отклонить предложение. Под этим взглядом оставалось только принять все поставленные условия.        — Ладно, — Лицо Дженни мрачнеет на глазах. — Я сделаю это. Убери свою ногу.        Лиса медленно убирает с нее ногу, наблюдая, как маленькая дырочка от каблука затягивается. Дженни поднимается с места, и направляется к выходу из кухни, по дороги хватая свои туфли, которые сняла для удобства. Чонгук ее мало интересовал еще с момента знакомства, но вот интерес Лисы к его персоне, заставил Дженни немного задуматься. Еще никогда Лиса так не била ее из-за какого-то парня. К тому же человека. Где это вообще видано, чтобы две вампирши подрались из-за человеческого парня.        Для Дженни все это было абсурдом. Включая приказ Лисы по воскрешению Тэхена. Дженни убила его, потому что тот, как последняя сволочь пытался ее изнасиловать. Почему она должна возвращать к жизни такую мразь, как он? Это же смешно. Ну, вернет она его к жизни. Ну, сделает вампиром. И что дальше? Он снова будет ходить, соблазнять невинных девушек и брать их силой? Это куда смешнее, чем стать жертвой Лисы.        — Снова гиацинт? — Сзади слышится хриплый голос, который заставил Дженни остановиться в дверях, а Лису оцепенеть. — На этот раз пурпурный. — Она медленно поворачивает голову на голос. — Ты не изменяешь своим привычкам, Лиса.

***

       Намджун тихо крался по большому залу, в котором вчера состоял приемный вечер. Ему нужно срочно найти Лису, иначе проблемы потом найдут его. А Джун совсем не хотел закапывать чей-нибудь труп или того хуже просто кости. Вчера Лису увел Чонгук, а с его репутацией и характером Лисы, ничего хорошего этот дуэт не сулил. У Намджуна уже глаз с самого утра дергался, когда он не нашел Лису в номере. И если ее там не было, это могло значить только одно — Лиса была у Чонгука.        Джун медленно выдыхает от усталости. Он уже все поместье Чон обыскал, тихо скрываясь ото всех, но так и не нашел ее. Даже малейших следов присутствия. Как будто Лиса тут не появлялась от слова совсем. Нет, она, конечно, умела действовать так, чтобы никто не мог ее увидеть или найти, но для Джуна она всегда оставляла подсказки, хотя бы на всякий случай.        Но в этот раз Джун ничего не видел. Даже своей карты от нее не получил. Стоило ему подумать об этом, как на телефон пришло сообщение. Намджун достает телефон из кармана, матеря всех своих партнеров по бизнесу, но сразу же замолкает, когда видит, что это Лиса. Однако сразу же начинает снова ее материть, когда видит, что это просто рассылка по времени, и вообще это всего лишь карта, которая выпала для него сегодня.        Восьмерка жезлов.        — И, что это, блять, значит?! — Джун хмурит брови, залезая в интернет, чтобы узнать значение данной карты. — Прямое положение — вдохновение и озарение, события благоприятного характера. — Бормочет себе под нос Джун, хмуря брови еще больше. — Перевернутое положение — Неожиданные помехи на пути. Твою мать, Лиса, ты прикалываешься надо мной?!        Где-то сзади послышался странный звук. За Джуном кто-то следил. Он повернулся, прикусывая губу, и коря себя за то, что не смог сдержать эмоций. Однако сзади никого нет. Видимо у него уже начались галлюцинации на фоне выходок Лисы.        Джун опускает взгляд обратно в свой телефон, замечая еще одно сообщение от Лисы. Это была еще одна карта. Карта королевы жезлов. Намджун закатывает глаза. Как только он найдет, она узнает о себе много всего нового, причем не в самом приличном плане. Только Лиса может настолько расшатать его нервы с самого утра.        Намджун открывает значение второй карты. Его брови резко поднимаются вверх. Девушка?! Зачем Лиса прислала ему карту девушки? В прямом положении — успешная, опытная и уверенная в себе женщина, которая состоялась в жизни. В перевернутом — жестокая и властная личность, которой свойственно проявлять высокомерие по отношению к людям. И как ему это понимать?!        Джун только сейчас принюхался к запаху, который стоял в зале. Такой знакомый чуть сладковатый запах цветов. Намджун однажды уже чувствовал подобный запах. Это было так давно, что он даже не думал, что еще хоть раз почувствует его. Но здесь была примесь. Запах духов Лисы. Джун хмурит брови и убирает телефон в карман. Если здесь есть духи Лисы, значит и сама она тоже здесь. Но второй запах…это точно бы запах гиацинта. Намджун ни с чем не перепутает эти цветы, ведь именно они стали причиной холодного отношения Лисы ко всем.        Намджун хмурится еще сильнее. Этот цветок не мог появиться просто так, а этот запах тем более. К тому же, если здесь Лиса, значит это было спланировано. Но зачем приносить сюда гиацинт, если Лисы здесь может не быть. А даже если она здесь будет, всем прекрасно известно ее отношение к этому цветку. Она их терпеть не может.        Джун принюхивается к запаху, пытаясь понять откуда он исходит. Кухня? Он медленно направляется туда. Если Лиса и правда на кухне, ему лучше не пугать ее своим присутствием, иначе она исчезнет быстрее, чем он ее поймает. А если Намджун не вернет Лиса в целости и сохранности в номер в ближайшее время, то его убьет ее отец.        Это семья издевается над ним больше, чем кто-либо в этом мире. Проследи, поймай, не дай убежать. Намджун чувствует себя собачкой, которая выполняет каждую команду хозяина. Хуже и быть не может. Как можно придумать что-то более ужасное, нежели, чем потакание каждому приказу?        Намджун выдыхает, отгоняя от себя все эти мысли. У этого есть один плюс — он останется жив. Он тянет руку к пистолету, который был за спиной, и медленно проходит на кухню. Дженни застыла на пороге, а ее туфли лежали рядом. Она была чем-то очень удивлена, что не могла сказать ни слова. Джун, убирает руку с пистолета, понимая, что здесь достаточно народу, чтобы ничего не случилось, и подходит к Джен.        Его взгляд падает на человека, который стоял посреди кухни. Черные волосы, лисьи глаза красного цвета и…гиацинт в руках. Намджун осматривает черты лица человека. Мягкие, но достаточно мужественные, а самое главное — это фарфоровый цвет кожи. Он смотрел на Лису, держа в руках цветок, и не отрывал от нее взгляда.        — Ты?.. — Дженни медленно приходит в себя, хмуря брови. — Что ты здесь делаешь?        — Стою, как видишь. — Отвечает мужчина, опуская взгляд на гиацинт.        — Ты же умер…        Намджун не успевает договорить, как кто-то хватает его за ворот рубашки и утаскивает с кухни. Он начал говорить шепотом, поэтому его скорее всего услышала только Дженни, и то, это была маленькая вероятность, потому что она все еще пребывала в шоке после увиденного. А Джун не понимал куда, и кто его тащит. По силе это был мужчина, но учитывая, что Лиса могла также, то это могла быть и девушка вампирша.        Он пытался повернуться, чтобы посмотреть, или увернуться от ее рук, но не смог этого сделать. Хватка была слишком сильной, как у Лисы вчера. Но это был кто-то другой. И кому он мог понадобиться? Зачем такими варварскими методами, если можно спокойно сесть и поговорить, или попросить. Джун никогда не поймет эти законы, хотя неоднократно пытался это сделать.        Человек, который его тащил, остановился в конце зала прямо у выхода. Джун резко вспомнил, что вчера именно на этом месте стояла девушка с серебристыми волосами и пристально следила за ним. Сначала он не придавал этому никакого значения, так как был занят картой, которую ему отдала Лиса. Но сейчас это неожиданное воспоминание заставило его задуматься. Всего на секунду, перед тем как к его носу приложили платок.        — Ты должен быть моим, Ким Намджун!