Невеста темной ночи

       Чонгук осматривает зал, не понимая, где находится. Совсем недавно он находился рядом с Лисой и разбирался, почему Соен стала ее дочерью. Он очень надеялся на то, что это всего лишь сон, который приснился ему и сейчас, после открытия глаз, не сбудется. Но Гук все еще не мог понять, куда попал и каким образом, ведь совсем недавно ходил по какому-то дому, не понимая, кому он принадлежит. А уже сейчас стоял в каком-то зале, впервые рассматривая интерьер. Ему точно не доводилось здесь бывать, но при этом, почему-то все казалось знакомым.        Гук будто переместился в какое-то далекое прошлое, где было принято проводить балы в больших залах, приглашать миледи на танец и признаваться им в чувствах. Он воспринимал это место, как что-то очень странное, где время остановилось и не хотело двигаться дальше. Хоть это и было безумно красиво, этот зал внушал в него некий страх, который постепенно опутывал все тело, как при встрече с Лисой.        Он чувствовал себя лишним в этом месте, и все еще не мог понять, почему зал абсолютно пустой. Полностью украшенный и подготовленный для какого-то важного банкета, казалось, словно люди просто забыли про то, что нужно прийти и поучаствовать в каком-то торжестве. Чонгук не мог перестать крутить головой вокруг и рассматривать все украшения, даже несмотря на то, что в воздухе витал страх. Здесь не хватало только Лисы, которая прекрасно бы дополнила эту атмосферу.        Чонгук никак не мог понять, куда делись все гости. На столах были заметны пустые бокалы и тарелки, частично заполненные едой. Очевидно, что в зале проходило какое-то торжество, и гости принимали участие, но куда-то делись, оставив Чонгука одного. Это чем-то напоминало ему момент, когда они с Лисой остались одни в комнате, и ему не куда было деться, а тем более спрятаться от нее. Если она сейчас появится здесь, ему точно некуда будет бежать.        Ему хотелось избавиться от нее, чтобы больше не чувствовать этот холодящей кровь страх, охватывающий все тело. Он все еще не понимал, кто она такая, и где нашла Соен, а главное, зачем сделала своей дочерью. У него совсем не складывалась эта логическая цепочка во что-то целое и имеющее смысл. Почему именно она должна была стать его невестой?        Он начинает принюхиваться к запаху в зале, отчетливо чувствуя жасмин. Казалось, будто он стоит совсем рядом с этими цветами, поэтому запах был таким четким и ощутимым. Но сколько бы Чонгук не оглядывался по сторонам, ему все никак не удавалось найти источник запаха, чтобы хотя бы отойти от него немного дальше. Хоть это и был нежный и изысканный запах, от него начинала болеть голова и настроение сильно портилось. Гук не привык к таким сильным ароматам, поэтому всегда старался их избегать.        А может это из-за него все люди куда-то ушли? Почему-то эта мысль невзначай промелькнула в его голове, но оставила после себя осадок, потому что запах жасмина действительно внушал некий страх. Но стоило ему прислушаться, как издалека послышались звуки музыки, говорящие о том, что праздник продолжается в каком-то другом месте, совсем недалеко от бального зала.        Гук несколько секунд постоял на месте, а затем все же решил пойти и проверить, что это за мероприятие такое. Но больше всего ему было интересно узнать человека, который его проводит. С каждой секундой ему становилось все интереснее и интереснее в этом месте, которое уж слишком было знакомо. Чонгук очень хотел понять, почему, но сколько бы не копался в воспоминаниях, ничего даже просто похожего найти не удавалось.        Он осторожно направлялся в сторону выхода из зала, замечая огромное количество цветочных гирлянд и букетов, которыми была украшена арка. Складывалось впечатление, будто у кого-то сегодня свадьба, поэтому в зале было так много украшений, в особенности белого жасмина. Теперь понятно, откуда брался запах, который так сильно давил на Чонгука. Цветы висели на выходе, а их запах заполонял весь зал, сводя с ума и заставляя чувствовать некий страх.        Чонгук внимательно рассматривал весь зал, по которому шел, ища хотя бы что-то, что смогло бы напомнить ему о том, почему это место кажется таким знакомым, но не было совершенно ничего такого. Это точно был совершенно незнакомый ему зал, в котором он никогда не был, но все же, какое-то странное чувство внутри подсказывало ему, что все совсем не так, как ему хочется думать. Все было очень запутанно и непонятно, а сильный запах жасмина мешал ему думать и постоянно давил.        Чонгуку очень сильно хотелось найти ответы на свои вопросы, но с каждым разом он становился от них все дальше и дальше. Что-то отдаляло его от них настолько, что нельзя было найти даже простых подсказок. И складывалось впечатление, что именно из-за Лисы его жизнь не только перевернулась с ног на голову, но еще и из-за нее, ответы, которые он искал, стали скрыты семью замками.        Стоило ему подойти к выходу из зала в сад, как до его ушей стали доноситься странные восхищенные возгласы. Кто-то в саду наблюдал за чем-то, что настолько сильно восхищало всех, заставляя их чуть ли не кричать от восторга. Гук не понимал, что такое могло стать причиной такого серьезного восторга у людей. И стоило ему подумать об этом, как он тут же задумался о том, а можно ли Лису назвать человеком.        До этого он старался не думать об этом и предпочитал отгонять от себя эти мысли, но все же вернулся к ним даже сейчас, находясь в совершенно неизвестном месте. Пускай это место и напоминало ее, самой Лисы тут не было, зато мысли о ней все еще преследовали его. Чонгук будто сошел с ума всего за несколько дней, которые знаком с ней. Он очень надеялся на то, что она всего лишь пошутила про то, что является его невестой, которая будет приходить каждую ночь, чтобы свести его с ума. Ему хотелось верить в то, что все это было всего лишь шуткой.        Гук медленно вышел в сад, замечая там огромную толпу людей в красивых вечерних платьях. Все они громко хлопали и смотрели в одну сторону, наблюдая за чем-то очень невероятным, что вызывало экстаз и наслаждение. Они так громко аплодировали, что Чонгук никак не мог понять, почему только сейчас услышал их. До этого ему казалось, что он здесь совсем один, а оказалось, что тут собралась целая толпа народу.        Он подошел ближе к толпе людей, всматриваясь в пару, которая танцевала под музыку в центре сада. Все аплодировали им и восхищались их способностями, а также тем, как они соединялись вместе, образуя одно целое. Чонгук никогда не видел, чтобы у людей получалось танцевать, образуя единое целое. Ему всегда казалось, что такое возможно только в книгах, но сейчас он наблюдал это в живую, наконец понимая, что такое и правда возможно.        Двое людей, мужчина и женщина, танцевали вальс, сливаясь с музыкой и друг другом. Они совершенно не замечали толпу, которая аплодировала им и восхищенно вскрикивала на каждом движении. Но еще больше Чонгука удивило именно то, что девушка танцевала босиком. И хоть ему не удавалось рассмотреть ее лица, он отчетливо видел, что ее ноги, иногда выглядывающие из-под платья во время плавных поворотов, были босыми.        Она танцевала на траве, касаясь ее босыми ногами, несмотря на то, что на улице шел снег и температура постепенно опускалась до минусовой. Девушка совершенно не боялась заболеть или застудить ноги, и продолжала наслаждаться танцем со своим возлюбленным. Чонгук не понимал, как можно настолько сильно погружаться в человека, чтобы не замечать того, что может повредить здоровью.        Она весило смеялась, погруженная в танец любви, который они танцевали под полной луной. Луна освещала их, создавая вокруг низ необычное сияние, окутывающие лишь двоих возлюбленных. Казалось, словно сегодня все было только дня них и остальные им совсем не были нужны. Они настолько сосредоточились на себе, что даже не замечали, как люди вокруг них, создавая круг все больше и больше.        Чонгук в шоке наблюдал за ними, замечая, как ноги девушки ранились о шипы роз, кусты которые росли рядом с ними. Из ее ран сочилась кровь, которая пачкала белые розы, окрашивая их в красный, кровавый цвет. Гук никогда не думал, что увидит, как белые лепестки будут окрашиваться в кроваво-красный цвет, из-за крови, которая вытекала из ног какой-то девушки.        Он присматривался к ней, пытаясь понять, кого именно она ему напоминает, но никак не мог вспомнить. Опять было тоже чувство, когда он открыл глаза, не в силах вспомнить зал, который казался знакомым. Чонгук уже хотел избавиться навсегда от этого ощущения, чтобы оно перестало его преследовать и надоедать. Складывалось впечатление, будто он что-то упускает мимо себя, хотя оно лежит на поверхности.        Все розы, которые росли совсем близко к земле, где танцевала необычная парочка, окрасились в кроваво-красный цвет, а эти двое даже не обращали на этот внимание, продолжая свой вальс любви. Это выглядело очень красиво и завораживающе. Чонгук не мог оторвать от них взгляда, завороженно наблюдая за каждым движением.        Они кружились в вальсе, совершенно не обращая внимание на мир вокруг, а девушка еще и игнорировала боль в своих ступнях, предпочитая сосредоточиться на своем партнере. Ее завилистый смех разносился по всему саду, а улыбка ее парня показывала насколько сильно он счастлив сейчас. Чонгук начал присматриваться, замечая, что человек выглядит слишком знакомо. Кажется, это тот самый парень, который напал на него утром в коридоре, пока они с Лисой сидели около комнаты Тэхена.        Гук прищурился, присматриваясь к девушке, которая смеялась, узнавая в ней Лису. Он не мог поверить своим глазам. Он привык видеть ее холодной и отрешенной, вызывающей чувство страха внутри, но сейчас она была совершенно другой. Такая теплая и счастливая, совершенно обычная девушка, которая вызывала в груди чувство радости. Чонгуку будто удалось увидеть две ее разные стороны, не понимая, какая из них настоящая.        Он не понимал, где находится, и как сюда попал. И понимал, что вопросы задавать совсем некому, ведь все были заняты интересным зрелищем в центре сада. Чонгук не был готов увидеть Лису такой…совершенно непривычной глазу. Она слишком теплая, по сравнению с тем, какой он привык ее видеть за эти два дня. Она была совершенно другим человеком.        Гук сделал несколько шагов назад, в шоке наблюдая за танцем Лисы и какого-то парня. Они совершенно не были похожи на тех, какими он их видел. Он спрятался между колонн, рефлекторно касаясь кожи на шее, где оставались следы от нападения того парня. Чонгук бы с удовольствием забыл обо всем этом и вернулся к своей прежней жизни, какой жил до того ужина, который устроил на днях отец. Ведь не приди на него Лиса, все осталось бы так, как было и Чонгук продолжал играть девушками, коллекционируя их. А теперь ему было страшно даже просто смотреть в их лица.        Он уже миллион раз пожалел о том, что начал всматриваться в их лица, и даже узнал их. Уж лучше ему никогда не доводилось бы просто узнать ее имени, не говоря уже про характер, который сейчас безумно сильно отличался. И это было настолько ненормально, что Гук не мог даже просто отвести от нее взгляда, боясь проморгать что-нибудь более странное. Теперь ему не хотелось даже понимать, почему ей настолько сильно плевать на то, что все ее ноги в ранах и истекают кровью.        Чонгук встал за колоннами, скрываясь от всех чужих взглядов, желая остаться полностью незамеченным. Он обнял себя за плечи, ощущая всю жуткость этого места, несмотря на прекрасные цветы, которые их окружали. Стоило увидеть Лису, как тут же в груди начинало щемить сердце, а тело покрывалось мурашками от ужаса. Она и правда умудрялась вселять в него страх, даже не находясь рядом и не смотря в глаза.        Он отвернулся, облокачиваясь на колонну, стараясь не смотреть на Лису и на того парня. Из-за того, как она была счастлива с ним в этом танце, внутри Гука почему-то просыпалась необъяснимая ярость. Еще одна вещь, которую он никак не мог себе объяснить, и еще один вопрос, на который совершенно не было ответа. Чонгук так сильно устал от этого, что не знал куда себя спрятать, чтобы избавить от этого ощущения.        Гук осматривал другую часть сада, стараясь как-то абстрагироваться от смеха Лисы, который разносился по всему саду. Но заметил еще один странный силуэт в толпе, скрытый кустами роз. Прекрасные белые цветки скрывали кого-то, кто тайно наблюдал за танцем двух влюбленных, желая остаться незамеченным. Они с Чонгуком чем-то были похожи. Только он не хотел наблюдать за этими двумя.        Чонгук прекрасно видел, как загадочный мужчина сжимал руки в кулаки, злясь по совершенно неизвестной причине. Он не сводил с Лисы взгляда и следил за каждым ее движением. Его голова не поворачивалась и была направлена точно в сторону танцующей Лисы. Он ревновал ее к тому парню? Или же в его поведении была другая причина? Гук вообще не видел смысла злиться на Лису, если она счастлива с кем-то другим. Ее нужно было бояться и избегать, но никак не злиться на нее.        Он сделал несколько шагов к тому мужчине, желая все-таки увидеть его лицо, и при этом не потревожить кого-то из гостей. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, не говоря уже о то, чтобы беспокоить кого-то своим присутствием. Раньше, возможно, он бы и правда сделал все, чтобы стать главной звездой вечера, но сейчас все было значительно иначе.        Чонгук полностью скрылся за колонной, слыша, как партнер Лисы высказывал ей огромное количество комплиментов, не только о ее внешнем виде, но и о ее навыках в танцах. Кажется, они наконец закончили танцевать и все же обратили внимание на то, что их окружали люди. Но неизвестный наблюдатель почему-то становился еще злее. Гук прекрасно видел, как рука того человека сжималась в кулак настолько, что костяшки начинали белеть.        Он присматривался к профилю мужчины, находясь от него совсем на небольшом расстоянии, но его лицо было скрыть тенью колонн, поэтому рассмотреть становилось очень сложно. Гук прекрасно слышал, как он скрежетал зубами на каждый комплемент, который был сказан в сторону Лисы. Чонгук остановился за колонной и прищурился, всматриваясь в черты лица человека напротив, замечая, что они знакомы.        Он сделал шаг назад, в шоке распахивая глаза. Уж лучше бы он никогда не задумывался о причине злости на Лису, и не пытался рассмотреть этого человека. Чонгук схватился рукой за колонну, отказываясь верить своим глазам. Пусть это будет какая-нибудь игра света или что-то другое. Он протер глаза свободной рукой и снова посмотрел на мужчину на против.        — Это…я? — Он беззвучно произнес свой вопрос, отходя на несколько шагов назад, чтобы его не заметили.        Он отказывался верить в это, не понимая, как так получилось, что в толпе оказался его двойник. Или это какое-то забытое воспоминание? Гук схватился за голову, не понимая, что за чертовщина творится в этом месте, и теперь даже сомневался в том, что его вообще видят другие люди. А Чонгук напротив только скривился и поспешил уйти в глубь сада, по всей видимости, больше не желая смотреть на флирт Лисы и ее парня.        Гук только сейчас начал вспоминать, что его вроде звали Юнги. Он встал перед Лисой на одно колено и взял за руку, шокируя всех вокруг. А Чонгук наконец заметил еще и то, что люди вокруг относился к Юнги с большим презрением. Казалось, будто они считали, что занимает свое место рядом с Лисой незаслуженно. Хотя они и восхищались их танцем, но после его окончания, все словно сняли маски и показали свои истинные лица. Гук и сам так раньше делал, но сейчас ему стало тошно от всего происходящего. Он впервые наблюдал за этим со стороны, начиная понимать, насколько такое поведение отвратительно.        Юнги поцеловал тыльную сторону ладони, утягивая ее за собой вниз, почти сажая на траву. Он прекрасно видел во время танца, что ноги Лисы ранились и истекали кровью, но почему-то не реагировал на все это. Чонгук не понимал такое безразличие к ранам своей девушки, особенно если, Юнги так сильно ее любит, как показывает.        — Лили, малышка, я скоро вернусь, дождись меня. — Он коснулся губами тыльной стороны ладони и встал с одного колена, быстро уходя в глубь сада по следам двойника Чонгука.        Гук быстрыми шагами пошел за ними, желая узнать ответы на хотя бы какие-то свои вопросы. Он хотел понять происходящее здесь, поэтому спешил, боясь пропустить начало диалога этих двоих. Он чувствовал, что там скрыта истина того, что случилось в тот день в саду. Чонгук и правда не помнил этот день, и воспринимал его, как какую-то иллюзию, но не мог понять, почему он сам находился там.        Он быстрыми шагами шел через заросли, уже не беспокоясь о том, что его кто-то может увидеть. Чонгук был полностью сосредоточен на получении ответов, раз такая возможность появилась. Его сердце бешено колотилось, взволнованное происходящим, и складывалось впечатление, что оно в любую секунду может выпрыгнуть из груди.        Чонгук пробирался через кусты роз, удивляясь тому, что их безумно много, а никакого запаха от них не было. Его до сих пор окружал запах жасмина, который уже не только вселял ужас, но и раздражал. Гук никак не мог сосредоточиться из-за него на собственных мыслях и навести в них порядок. Как бы он не пытался абстрагироваться от этого запаха, тот все равно давал о себе знать.        Он сел в кустах, осторожно раздвигая их руками, так, чтобы ни его двойник, ни Юнги, не заметили чужого присутствия. Ему будет совсем не выгодно, если эти двое прервут разговор и заметят его. Ведь тогда Гук ничего не узнает и так и останется далек от ответов, которые ищет. Казалось, что ответ хотя бы на один вопрос, уже у него не в руках, и поэтому совсем не хотелось его упустить.        — Смотрю, тебе так и не терпится нарваться на драку со мной. — Чонгук повернулся к Юнги, складывая руки на груди. — Надменный человек.        — Послушай, даже вампирам иногда стоит подумать и пересмотреть свое мнение и свои правила. Времена меняются. Что вы, что мы — все становятся другими, взгляды меняются. Не думаешь, что пора бы задуматься над тем, насколько сильно устарели все ваши устои? — Юнги развел руками в стороны, ступая на небольшую полянку в саду. — Да, и к тому же. Не одержимость ли Лисой говорит в тебе?        Чонгук в считанные секунды оказался рядом с Юнги и схватил его за горло, поднимая над землей. Его длинные ногти безжалостно впивались в нежную человеческую кожу, оставляя в ней небольшие, но глубокие раны. Он показывал, что очень враждебно настроен к человеку, который взялся из ниоткуда и заявил свои права на Лису.        — Ты думаешь…главы не знают о кознях, которые ты строишь за их спинами? — Чонгук шикнул на него, опуская на землю.        Гук сел на землю, в шоке смотря на все происходящее, не понимая: было ли это когда-то в действительности, или же все это какой-то очень странный и непонятный сон. Он знать не знал никогда этого парня, которого сейчас держал за горло и был готов в считанные секунды растерзать. У него в голове не укладывалось все услышанное, и хотелось верить в то, что это всего лишь сон, который никогда не станет явью. В последнее время у него слишком часто появляется это желание.        Почему его двойник и Юнги спорили? А главное, причем тут вампиры? Чонгук даже подумать не мог, о том, что они существуют, а тут еще и этот сон… Почему-то его подсознание решило сделать из них что-то существующее. Гук никогда не верил в существование каких-то существ по типу вампиров и так далее, для него они всегда были простой выдумкой. Поэтому он и не понимал, если это сон, то почему его подсознание показывает именно их.        А еще больше ему было непонятно, почему его двойник кидается на Юнги и желает его убить. Конечно, понятно, что еще днем, Юнги сам накинулся на Чонгука и сильно ранил, но все же тот не был зол из-за этого, чтобы во сне набрасываться на него. Ему срочно нужно поговорить с Лисой и получить ответы на все вопросы, а их становилось все больше и больше с каждым разом.        — Ты так сильно переживаешь за клан, который тебя ненавидит? — Юнги слишком хорошо знал обстановку внутри клана, из-за чего мог нападать на Чонгука в ответ. — То, что ваши с Лисой отцы о чем-то там договорились — меня не касается. Я люблю ее и хочу, чтобы она принадлежала только мне. Ты в мои планы не входишь.        — Что с тобой будет, если я покажу ей твою спину? — Чонгук изогнул бровь, смотря в глаза Юнги, в ожидании того, как он будет искать оправдание. — Думаю, она не обрадуется, когда узнает о рисунке на ней.        — Что ты такое, Чон Чонгук? Кто дал тебе право рушить чужое счастье?        — Я тот, кто сожжет мир ради Лисы. — Чонгук обнажил клыки, начиная снова шипеть на Юнги.        Гук в кустах положил руку на грудь, чувствуя очень сильную боль в области сердца. Он согнулся, наклоняясь к земле, сжимая руку, пытаясь хотя бы каким-то способом унять боль, которая пульсировала настолько сильно, что в ушах начинало звенеть. Чонгук не соображал, что происходило между этими двумя, и их ссора уходила на второй план.        Чонгук прижимал руку к сердцу настолько сильно, насколько было возможно. Его голова гудела, а в ушах звенело. Гук не чувствовал своего тела и не мог им управлять, оно совершенно не слушалось его. Он чувствовал, что способен отключиться в любую секунду.        …Лишь вечные муки волчьей бездны…        Через звон в ушах, Чонгук еле как расслышал тихий женский голос, который пытался ему что-то сказать. Но стоило ему попытаться сосредоточиться на ее голосе, как боль в сердце стала сильнее, заставляя его поморщиться и тихо простонать сквозь зубы. Пытаться отвлечься от этой боли было самой большой ошибкой в данной ситуации, которая совсем не складывалась в его пользу.        — Сначала справься с потерей своей… — Чонгук не успел дослушать то, что говорил Юнги и упал на землю без сознания.        Лиса сидела на кровати в позе лотоса, опираясь головой на руку, которую уперла в колено. Она смирно ждала гостя, который должен был появиться с минуты на минуту, а заодно наблюдала за сном, который видел Чонгук. У нее складывалось странное впечатление насчет того, что он видел, и с каждой новой сценой, это чувство непонятной тревоги росло.        Она прекрасно помнила тот день, когда состоялся тот банкет, но на нем точно не было Чонгука. Лиса точно танцевала с Юнги, забыв обо всем мире, который их тогда окружал, и даже не думая обращать на него внимание. Но Юн никуда не отлучался от нее и все время проводил рядом. Не говоря уже о том, что Чонгук никогда не приходил туда. Да, и было это слишком давно для его возраста, ведь он значительно младше того случая.        Лиса хмурилась с каждой сказанной во сне фразой. Все выглядело слишком правдоподобно, чтобы оказаться простой иллюзией или какой-то выдумкой. Именно из-за этого Лиса не пыталась прервать его сон, желая выудить оттуда, как можно больше информации. Перед ней на кровати лежало три карты таро: тройка мечей, олицетворяющая три качества, которые ранят человека, семерка кубков, олицетворяющая иллюзию, созданную человеком и страшный суд. Лиса опустила взгляд на карту смерти, которую держала в руках и выдохнула.        — Чон Чонгук, знай ты, что тебя ждет смерть, смог бы так же мирно спать? — Она на секунду прикрыла глаза, и тут же открыла их обратно, снова хмурясь.        В комнате появился посторонний человек, который не имел к ее семье совершенно никакого отношения. И Лисе не нужно было перебирать кучу имен, чтобы догадаться, кто именно решил заглянуть к ней после захода солнца. На Чонгука падки только двое, а вот безрассудна из них только одна — Со Суджин. Запах от ее сладкого парфюма заполнил всю комнату за считанные секунды, пробуждая в Лисе желание закрыть нос, лишь бы не чувствовать его.        Но она только молча повернула к ней голову, смотря на то, с какой усмешкой на губах та стояла. Суджин облокотилась о подоконник, ожидая, пока ее заметят, но для этого понадобилось всего несколько секунд, что сильно разочаровало. Она хотела чуть подольше насладиться картиной умиротворенно спящего Чонгука на кровати Лисы. Правда для того, чтобы это все увидеть, ей пришлось свалить с подоконника лунный цветок, который почти распустился, даже несмотря на то, что это сильно выведет Лису из себя.        — Слушай, может ты ведьма, а не вампир? Залезла в сон через карты таро и теперь все смотришь с самого лучшего места. — Суджин села на кровать напротив Лисы, улыбаясь. — Как фильм? Интересный?        — Настолько, что мое желание прихлопнуть тебя растет с каждой секундой, потому что ты отвлекаешь. — Лиса язвительно улыбнулась, откидывая карту смерти в сторону. — Где дружка потеряла? У меня есть к нему парочка вопросов.        — А я что? Не способна на них ответить? — Суджин придвинулась ближе, говоря с Лисой чуть более низким голосом, будто пытаясь соблазнить. — Ты обижаешь меня, дорогая подруга.        Лиса придвинулась ближе к ней, сокращая расстояние, которое мешало вести диалог в более интимном тоне, в каком Суджин и хотела. У нее руки чесались расцарапать ей лицо, но она искренне сдерживалась, чтобы случайно не напугать Чонгука видом крови, когда он проснется. Она старалась думать о нем, ведь они оказались в той ситуации, когда любое неправильно движение может разбудить внутри него то, что там спит и тогда все окажутся в опасности.        Правда, судя по всему Суджин это не сколько не беспокоило, ведь у нее как-то получилось пробудить внутри него то, что Чонгук сейчас видел во сне. И каждый задавался вопросом: воспоминания это или же просто игра воображения. Лиса все еще была связана с Гуком, поэтому ей стоило быть осторожнее, потому что на нем отразится любое ранение, которое она получит. И резкое пробуждение тоже стоит исключить, потому что это сильно потрясет его разум и может привести к плачевным последствиям.        Одним словом, Лисе ни в коем случае нельзя начинать драку с Суджин или с Юнги, если тот внезапно заявится. Хотя ей хотелось раскрасить смазливое личико и убрать с него эту чертову ухмылку, которая так сильно раздражала. У нее руки чесались от одной только мысли, сколько крови удастся выпустить из этого бессмертного тела. Но приходилось сдерживаться, потому что неожиданно в Чонгуке нашлось то, из-за чего она не может позволить ему спокойно умереть.        — Ты ходишь по тонкому льду, Со Суджин. Тебе прекрасно известно, что мое терпение не железное. — Лиса усмехнулась, чувствуя, что Чонгук начал пробуждаться. — Я так сильно жажду твоей крови, что не могу сдержать себя в руках. Представляешь?        — Я люблю играть с огнем. — Суджин придвинулась ближе к Лисе, останавливаясь в сантиметре от ее губ. — Особенно, когда речь заходит о мальчиках, которые клянутся сжечь мир ради своей любимой.        Лиса резко схватила Суджин за волосы и откинула в сторону, попадая точно в стену. Их с Чонгуком связь полностью разрушилась на фразе Юнги: «Сначала справься с потерей своей памяти», которая полностью давала ответы на все вопросы. Лисе не нужно делать новый расклад на таро, чтобы понять, что происходит в их клане, и найти причины всему этому. Она слезла с кровати, разминая спину, которая успела затечь за все время, что она просидела в одной позе.        Ей не нужно теперь беспокоиться о том, что с Чонгуком что-то случится, поэтому можно вдоволь наиграться с Суджин и вспомнить былые времена, когда они чуть не перегрызли друг другу глотки. Лиса слишком злопамятная для того, чтобы простить Суджин все, что она сделала, лишь за красивые глазки и жить так, словно между ними ничего не произошло.        Она сложила руки на груди, медленно подходя к Суджин, ожидая, пока та придет в себя и поднимется с пола. Ей уже не терпелось начать с ней новый бой и хорошенько проучить, а потом взяться за Юнги. Лиса встала возле Суджин, нависая над ней. Им обеим прекрасно было известно о том, с чьей стороны больше преимуществ. Но так или иначе, Су все равно будет и дальше пытаться сделать все, чтобы превзойти Лису.        — И как давно вы сговорились? — Лиса наступила на руку Суджин, с силой надавливая. — Или мне стоит сразу спросить у твоего любовника?        — Как мило с твоей стороны всего лишь швырнуть меня в стену. Теряешь хватку, Манобан. — Суджин подняла голову, с усмешкой смотря на без эмоциональное выражение лица Лисы.        Лиса присела на корточки перед ней, понимая, что противница не собирается вставать, понимая, что ее тут же ударят головой о стену. Ей прекрасно была известна фраза «сожгу весь мир ради тебя», но ее говорил Юнги, а не Чонгук. И Гук никак не мог знать ее или слышать. Но она слетела именно с его губ в том загадочном сне, который он сейчас видел. И это сильно настораживало Лису, которая не верила в случайности и совпадения.        Она схватила Суджин за волосы, приподнимая ее голову до уровня своего лица. Лиса очень не любила незваных гостей, которые приходили без приглашения и бесцеремонно вели себя. Ей сразу хотелось прикончить таких личностей и оставить их на съедение собакам, чтобы остальные тоже усвоили этот урок и не выводили ее из себя.        Лиса с удовольствием послушала бы оправдания Суджин, но была слишком зла, чтобы позволять ей говорить хоть что-то. Эта девушка, что раньше, что сейчас, бесила ее настолько, что кровь закипала от одного только упоминания о ней. Лиса сейчас больше всего хотела разобраться с Суджин и погрузиться в расшифровку сна Чонгука, а заодно и в собственные воспоминания, которые, похоже, очень сильно искажены.        Чонгук шикнул от боли во сне и повернулся на бок, показывая, что совсем скоро может проснуться. А Суджин воспользовалась тем, что Лиса отвлеклась, и вырвалась из ее хватки и оказалась возле кровати рядом с Чонгуком. Она вцепилась ногтями в его руку, сильно надавливая, заставляя его вскрикнуть во сне и резко открыть глаза. Но Гук почти сразу же закрыл глаза обратно, снова погружаясь в сон, не желая понимать, что происходит с его телом.        — И как ты в такое превратился? — Лиса хмыкнула, наблюдая за картиной, что происходила перед ней.        Она выдохнула, вспоминая, что все-таки Чонгук принадлежит ее клану, даже несмотря на все разногласия, что между ними есть, и пошла оттаскивать от него Суджин. Все-таки враг здесь не Гук, и стоит подумать о его защите. Лиса схватила Суджин за горло и оттащила от него, снова откидывая к стене, и в следующую секунду ударяя ее об эту стену, почти разбивая голову.        Суджин подумала сбежать, но Лиса второй раз ударила ее головой о стену, давая понять, что любые попытки побега бесполезны. Лиса прекрасно давала понять, что ей не удастся уйти от сюда живой или без помощи кого-то. И как бы Суджин не пыталась вырваться — у нее ничего не получалось. Она даже пыталась прибегнуть к старым методам. Лиса схватила ее за плечо, как только та попыталась вывернуться и избежать нового удара о стену, срывая с ее плеча рубашку, и прижимая к полу.        Лиса села на Суджин сверху, одним рывком сдирая с ее спины рубашку, оголяя прекрасные шрамы, которые остались на татуировке лилии. Она собственными руками оставила эти следы много лет назад и теперь с усмешкой любовалась ими, восхищаясь собой. Лиса осторожно провела пальцами по одному из шрамов, очерчивая его, а затем перешла ко второму, показывая Суджин, на что именно смотрит с таким интересом.        — Только посмей. — Суджин повернула голову к Лисе, пытаясь вывернуться и скинуть ее, но у нее не хватало для этого сил. — Я тебе никогда не прощу это второй раз.        — Как интересно. — Она наклонилась к ее уху, ехидно усмехаясь, выпуская свои когти. — А кто меня остановит?        Лиса облизнула губы, опуская взгляд на лилию, которая так сильно мозолила ей глаза. В ней просыпалось ужасное желание вырезать на спине Суджин этот узор, чтобы он остался с ней до конца ее дней, и всегда напоминал о ее предательстве. Но пока что Лиса решила обойтись тем, что вонзила свои когти в ее спину, всаживая их так глубоко, как это было возможно. Она ждала появления Юнги, прекрасно зная о том, что он не оставит Суджин в опасности. Но он все никак не появлялся, видимо, не желая становиться героем.        Лиса надавила сильнее, заставляя Суджин истошно кричать от боли, извиваться в желании скинуть ее с себя. Она проводила по ее спине, создавая новые глубокие царапины, которые будут напоминать ей о том, как та решила пойти против семьи Манобан во второй раз. Это самая главная ошибка, которую можно было совершить, но Суджин наступила на эти грабли во второй раз.