Невеста темной ночи

       Чонгук схватился за руку, чувствуя невероятную боль в ней. Вроде бы ему всего лишь приснилось, как какая-то девушка вцепилась в его руку и сильно ранила ее, но боль была настолько реальной, что ему никак не удавалось отличить реальность ото сна. Его, как будто сильно ударили током, а потом его сознание просто напросто отключилось, не желая понимать происходящее.        Гук открыл глаза, поворачиваясь на бок и прижимая к себе руку, пытаясь хоть как-то унять в ней эту невероятную боль, из-за которой ему казалось, что он снова отключится. До него доносились отдаленные женские голоса, спорящие о чем-то важном, но Чонгук не мог сосредоточиться на них и вслушаться в диалог, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Ему казалось, будто та девушка сломала его руку, и именно поэтому она так сильно болела.        Звон в ушах никак не прекращался, а комната перед глазами расплывалась, а органы чувств очень сильно притупились. Гук даже не понимал, где именно он находится и в каком пространстве, потому что голова так сильно кружилась, а в глазах мутнело, что не с первого раза получалось понять, что это комната. Все смешалось в какое-то непонятное месиво, в котором он вообще ничего не мог отличить.        Мало того, что сердце болело по какой-то совершенно непонятной причине, так еще и рука, словно внутри раздробили кость. Что Лиса сделала с ним после того, как заставила Намджуна вырубить его? У Чонгука в голове все перемешалось настолько, что все происходящее казалось совершенно нереальным. Каким образом его сестра — Соен, умудрилась стать дочерью Лисы? А главное — зачем ей это? Гук хотел задать Лисе столько вопросов, но был готов отключиться в любую секунду из-за невероятной боли.        Ему казалось, будто кто-то пытается докричаться до него, но из-за звона в ушах он никак не мог понять, откуда кричали и кто именно. Он только слышал откуда-то издалека свое имя, но не мог на него среагировать и хотя бы как-то дать понять, что с ним все хорошо.        Гук попытался повернуться на голос, но в области сердца закололо еще сильнее, поэтому он просто напросто откинул эту идею и вернулся в изначальное положение. Ему не хотелось даже думать о том, что творилось вокруг него и какие две девушки там никак не могли что-то поделить. Чонгук очень хотел избавить от боли, окутывающий все его тело, а уже потом разбираться с тем, что его окружает.        Лиса схватила его за плечи и повернула на спину, нависая над ним. Ее ужасно раздражала данная ситуация, начиная от появления Суджин, которая сейчас лежала без сознания, и заканчивая Чонгуком, который страдал от боли. Ее сильно раздражал факт того, что Гук настолько слаб, что не может противостоять такой боли. Хотя, если судить по его сну, раньше он был совсем другим. Лиса очень хотела узнать причину таких изменений.        Она несколько секунд стояла над ним и думала, как лучше поступить и каким способом унять его боль, чтобы хоть немного облегчить состояние. В ее голову приходил только один способ, который точно поможет в данной ситуации. Правда была велика вероятность не самых лучших последствий, которые ей придется разгребать потом.        Лиса хмыкнула, поднимая руку Чонгука и выпустила свои клыки. Соен и Намджун как раз вбежали в комнату, не понимая, что за шум отсюда исходит. Они сидели на первом этаже и пили чай, как неожиданно сверху послышался странный грохот, поэтому они и решили проверить, все ли у Лисы и Чонгука хорошо. Но оба даже подумать не могли, что в комнате окажется еще и Суджин, которая взялась неизвестно откуда.        Соен смотрела на Лису, пытаясь понять, что именно она собралась делать и только потом заметила, что Чонгук ранен и корчится от боли. Она, конечно, знала, что оставлять их одних было одной из самых ужасных идей, но даже не думала, что все закончится настолько плохо. Соен даже начала подозревать, что Лиса сама поранила его руку, а сейчас пыталась спасти, потому что ситуация совершенно вышла из-под контроля.        Но вот до нее не сразу дошло, что именно Лиса собиралась с ним сделать, и зачем вообще выпустила клыки, ведь у них вроде как была договоренность о неприкосновенности людей. Хоть Чонгука и не совсем можно было назвать человеком, учитывая его вампирские корни, все же сейчас они были глубоко спрятаны внутри него. А Лиса видимо собиралась их выпустить наружу, обнажая его сущность.        Глаза Соен стали больше и она в считанные секунды оказалась рядом с Лисой, отталкивая ее от Чонгука. Они уже обсудили, что выпускать вампирские корни Чонгука слишком опасно, но она все равно собиралась это сделать, несмотря на всю опасность. Соен совсем не понимала, чем именно думала Лиса, идя на такой рискованный шаг. Она ведь совсем не была готова к последствиям. К тому же у них не было никакого противоядия, которое могло хотя бы немного отодвинуть действие яда, который находился в крови Чонгука.        — Ты…с ума сошла? — Соен тяжело дышала, переволновавшись и за Лису, и за брата, совершенно не готовая к такому повороту событий. — Что ты будешь делать, когда он очнётся?        — Его сердце сковано. Либо выпускаем вампира, либо он умрет. — Лиса вырвалась из хватки Соен и скептически посмотрела на нее. — Пока он был во сне, Суджин проникла внутрь и сковала его сердце. Конечно, мне нравится вариант с его смертью, но если эти ребята положили на него глаз, нужно хотя бы узнать причины.        — Невозможно сковать сердце во сне, если нет связи с кем-то еще. — Соен изогнула бровь, опуская взгляд на карты таро, которые были разбросаны на кровати. — Ты проникала в его сон?        Лиса закатила глаза, пытаясь свыкнуться с мыслью, что ее теперь будет отчитывать не только отец, но и приемная дочь. Она даже не думала о том, что они действительно окажутся в той ситуации, где Соен будет поучать ее и отчитывать за необдуманные поступки. Хоть Лиса и прожила дольше, чем Соен, у той все же было больше знаний про тело Чонгука.        — Ну, решила взглянуть одним глазком. Что с этом такого? — Лиса развела руками, опуская взгляд на Чонгука, который простонал от сильной боли в области сердца. — Нам бы стоило поторопиться. — Она безразлично указала на него, поднимая взгляд на Соен, которая могла только цокнуть.        Она отпустила ее и отошла на несколько шагов, давая полную свободу действий. Но морально Соен все равно готовилась к тому, что ситуация может совершенно выйти из-под контроля и им придется убивать Чонгука. Она потерла переносицу, пытаясь подготовить себя к тому, что ей придется убить родного брата. Хоть они и не любили друг друга, все же были родственниками, поэтому было достаточно тяжело смириться с мыслью о возможной смерти Гука.        Джун молча стоял в дверях и наблюдал за девушками, не желая вмешиваться в их дела. Время его прекрасно научило, что при разборке двух вампиров, людям совсем не стоит вмешиваться и как-то пытаться их разнять. К тому же сейчас дело касалось Чонгука, который и так был на волоске от смерти. Сейчас решалось: либо он останется жив и будет угрозой абсолютно для всех, либо же они убьют его прямо тут сразу после пробуждения. Намджун выдохнул, не понимая ничего из происходящего, и как бы сильно не старался, в его голове просто не умещалось столько, сколько вампиры успевали сделать за несколько секунд.        Лиса прекрасно понимала всю угрозу, которая над ними нависла, но у них нет другого выбора. Хотя она спокойно могла оставить Чонгука умирать и закрыть глаза на это, но ее интерес к его сущности был слишком велик. Лиса очень жаждала узнать, что хранится внутри него, поэтому была готова к любому исходу и даже подготовила серебряную игру, которую держала в рукаве. Она еле совладала с желанием вставить ее в Суджин, пока дралась с ней.        Когда она проникала в сон Гука, прекрасно понимала, что кто-то другой может воспользоваться этой связью, но не подумала о том, что это будет Суджин и ее клан. Лису уже начинало утомлять то, что эти ребят постоянно пытались всунуть свой нос в их дела, при этом пытаясь еще и перевернуть ситуацию в свою пользу. Вот только при правильном подходе в этот раз они могли повернуть карты в свою сторону и разложить их так, чтобы полностью загнать Японию в угол.        Пока она была во сне Чонгука заметила кое-что очень интересное, поэтому у нее и появилась идея, как попытаться нейтрализовать яд, который протекал по жилам его тела. Лиса подняла его руку и поднесла к лицу, нажимая на запястье, точно в том месте, где были видны вены. Они были чуть ли не небесно голубые, показывая то, что внутри них действительно содержался яд, смешанный с кровью. И как она его раньше не распознала?        У нее складывалось ощущение, что она сама была виновата в распространении яда по его вена. Запах от него начал исходит после их второй встречи, и действительно было похоже на то, что он пробудился внутри именно из-за того, что она появилась в его жизни. Она медлила, подготавливая себя к тому, что и в нее тоже может попасть яд, если укусит не там, где надо.        Пускай по телу Чонгука и растекался яд, Лиса искала место, где его количество было меньше всего. Все же ей пока что не хотелось умирать, да, и клан было не на кого оставлять. Ведь Соен еще не вошла в права наследования и не имела никакого права заменить Лису в случае ее смерти. Им еще нужно пройти через несколько важных операций, чтобы в будущем у Соен точно была возможность беспрепятственно унаследовать клан, если от него, конечно, что-то останется.        — Зажгите благовония с жасмином. Они лежат в ящике стола. — Лиса закрыла глаза, снова выпуская свои клыки.        Джун быстрыми шагами подошел к столу, в котором лежали благовония и достал именно те, в которых содержался жасмин. Он зажег их, вспоминая инструкции, которые когда-то давала Лиса и поставил в специальный кувшин, наблюдая за тем, как палочки начали дымить, источая запах по всей комнате. Ни он, ни Соен не понимали, что именно творит Лиса, и что она задумала, но молча наблюдали за ней и подчинялись ее словам, надеясь, что она знает, что делает. Все-таки в ее руках была целая жизнь. Хотя саму Лису эту и не заботило, остальные сильно переживали.        Лиса истинный вампир, которая совершенно не думала о том, чтобы беспокоиться о жизнях и пытаться их сохранить. Она держала в руках то, что могла легко разрушить, и обычно не думая, разрушала это, но сегодня ей нужно было поступить совершенно по-другому, не так, как она привыкла делать. Намджун только надеялся на то, что Лиса и правда знала, что делает.        — Ты знаешь, что она делает? — Джун подошел к Соен и встал рядом с ней, готовый в любую секунду схватить Лису и оттащить ее от Чонгука, как можно дальше.        Лиса выдохнула и повернула руку Чонгука, прокусывая кожу рядом с венами, но не касаясь их. Однако, стоило ей сделать глоток, как на языке тут же ощутился приторный вкус антирриума. Она поморщилась, двигая клыками ближе к венам, выпивая еще больше его крови. Гук кричал и метался в агонии, на кровати, пытаясь вырваться из хватки Лисы. Он пытался избавиться от угрозы, которая нависла над его телом.        В одну секунду у него даже почти получилось повалить ее на кровать, но Лиса устояла на ногах, прокусывая вену. Она прекрасно понимала, что именно Гук сейчас чувствует и настолько ему больно, но не могла позволить вырваться, иначе он умрет в ту же секунду. Но, как только он придет в себя Лиса обязательно припомнит ему то, как он чуть не вырвал ей клыки, и потом обязательно отыграется с полна. Как минимум, теперь она готова принять предложение и стать его женой. Хотя бы для того, чтобы издеваться над ним постоянно, ставить на колени и слушать, как он будет умолять ее пощаде.        Стоило Лисе подумать о том, что в ее руках сейчас находится игрушка, которой она может играть бесконечно, как тут же начинала усерднее искать нужную точку, снова и снова прокусывая его руку. Если она пробудит в нем вампирскую сущность, он не сможет умереть просто так, и только она будет решать, сколько именно ему жить. Она просто не могла устоять перед таким соблазном, поэтому всячески пыталась выпустить вампирскую сущность Чонгука на волю.        Лиса вдыхала аромат жасмина и снова и снова прокусывала кожу Чонгука, глотая яд. Она собиралась выжить любой ценой, а заодно и проверить свою догадку, найденную в его сне. Вот только, действительно ли это был сон? Лиса сильно сомневалась в том, что приснившееся ему не было давно забытыми воспоминаниями. Уж слишком они были схожи с тем, что помнила она сама. И Лиса подозревала, что сможет узнать правду только в том случае, если пробудит в нем вампира.        Чонгук истошно кричал от каждого укуса Лисы, чувствуя теперь не только боль в области сердца, но и по всему телу. Она пробиралась по венам в каждый уголок, полностью окутывая его, не давая возможности даже вздохнуть. Гук открыл глаза, хватаясь свободной рукой за горло, которое горело от его собственных криков, а вторую он активно пытался вырвать из хватки Лисы, но та не отпускала ее, продолжая то, что делала.        Намджун схватил Соен, останавливая ее от попытки помешать Лисе. Хоть у него и не хватало сил, чтобы полностью противостоять ей, Джун прекрасно начал понимать, что она не тронет его просто так, или же без очень веской причины. Чонгуку пока что не угрожала серьезная опасность, чтобы оттаскивать Лису от него. Его тело пробуждало сущность, которая была скрыта глубоко внутри, из-за чего ему и было настолько больно. Но совсем скоро это боль прекратится и он сможет спокойно уснуть.        Лиса улыбалась с каждым сделанным глотком, будто пила не яд, а самую сладкую в мире кровь, которая могла исцелять и заживлять. Она будто пыталась ввести Соен и Намджуна в заблуждение и показать, что в венах Чонгука течет сахар. Но они прекрасно знали, что все было совсем не так, как она показывала, поэтому даже не думали, чтобы ей верить. Но пила она и правда очень убедительно, не знающий человек, обязательно бы поверил ее обману.        Наконец она нашла нужную точку и прокусила ее, успевая вовремя отстраниться от руки Чонгука, потому что он буквально вырвал ее и прижал к груди, крича в агонии. Он корчился от боли, переворачиваясь на живот, в надежде, что там его тело перестанет болеть. Но каждое движение делало ситуацию только хуже, а в особенности раздражающий запах жасмина, окутывающий его с головы до ног. Чонгук хотел сбежать отсюда, вернуться в то время, когда мирно спал и у него ничего не болело, а запах жасмина не надоедал. В какой момент что-то пошло не так?        Он сходил с ума от боли, чувствуя, как каждая клеточка тела разрывалась, а затем восстанавливалась и снова разрушалась. Он будто попал в бесконечный круговорот боли, из которого невозможно выбраться. Его тело менялось по каким-то непонятным причинам, проходя круги самого настоящего ада. А Лиса стояла и наблюдала за этим с усмешкой, радуясь тому, что даже так смогла причинить ему самую адскую боль.        Соен в шоке хваталась за руку Намджуна, совершенно не понимая, что творится с братом, и не знала, куда себя деть от волнения. Хоть семья от нее и отказалась, все же эти люди оставались для нее близкими по крови, и она просто не могла спокойно реагировать на то, что творилось с Чонгуком. Соен очень хотела ему помочь, но не знала, как это сделать. Все ее тело оцепенело от шока и ужаса, которые охватывали ее с каждым новым вскриком Чонгука.        Им никогда не доводилось проходить через церемонию обращения из человека в вампира, поэтому она не знала, насколько это больно. Можно было пойти и спросить у Тэхена, но тот даже не помнил, что именно с ним случилось, ведь его церемония проходила через воскрешение. А вот Чонгук все еще был жив, и по идее, Лиса не закончила то, что начала, но и не спешила продолжать.        Лиса взяла одну из карт таро, которые были в доступности, и легким движением руки сделала царапину на своем запястье, наблюдая за тем, как оттуда начали выступать капельки крови. Она наклонилась ближе к Чонгуку, пытаясь поймать его голову и зафиксировать, но тот отчаянно уворачивался, не даваясь. Он чувствовал запах крови, который начал примешиваться к жасмину, наконец замолкая.        Она водила своим запястьем возле его носа, привлекая внимание. Чонгук не был человеком от рождения и сейчас, после того, как Лиса запустила процесс, возвращающий его тело в изначальное состояние, он наконец начал вспомнить о своей настоящей сущности. Он вспоминал, что раньше его очень даже привлекал запах чужой крови, а в особенности одной очень необычной. Этот запах он мог ощутить только тогда, когда приезжал в гости к друзьям отца.        Запах снежного лотоса, такой легкий и нежный, освежающий и теплый, он успокаивал, проникая в самую сущность, добираясь до души. Чонгук прекрасно чувствовал, как этот чарующий запах пробирался до костей, наконец успокаивая эту адскую боль, которая только долго не давала ему покоя. Ему нужно было еще, нужен был источник этого запаха, чтобы полностью исцелиться от неизвестного недуга.        Чонгук с закрытыми глазами ухватился за руку Лисы, поднося к своим губам запястье с каплями крови. Он собирался вкушать их до тех пор пока не излечится до конца. Лиса села рядом с ним, усмехаясь. Она позволяла ему вцепится в собственное запястье клыками, отчаянно утоляя жажду, накопившуюся за время спячки, а заодно тихо пробралась в его подсознание, наблюдая картинки воспоминаний.        Он наблюдал свои воспоминания, которые были кем-то запечатаны, жадно глотая кровь с запахом снежного лотоса. Чонгук не понимал, что творит, не в силах отличить реальность от иллюзии. Ему казалось, что он все еще спит и жадно пьет чью-то кровь во сне, даже не представляя, что это может происходить наяву. Он лишь хотел верить, что из реальности пришел успокаивающий запах снежного лотоса, полностью перебивающий надоедливый запах жасмина.        Чонгуку казалось, будто он пьет воду, пытаясь утолить жажду, но она только усиливалась. Ему никогда не доводилось страдать из-за жажды, но сейчас складывалось впечатление, будто он проспал сотни лет и только что пробудился ото сна. Его тело впервые страдало обезвоживанием, которое никак не отступало, сколько бы он не пил. А перед глазами постоянно мелькали какие-то странные воспоминания, в которых действительно было очень много Лисы и всего, что с ней связано.        Он медленно открыл глаза, чувствуя во рту странный металлический привкус, очень сильно напоминающий вкус крови. Гук начал понимать, что глотает жидкость совсем не похожую на воду, и резким движением отдернул от себя чужую руку, отползая на несколько сантиметров от Лисы, которая сидела рядом. Он внимательно осматривался, видя Соен и Намджуна, и Лису, которая поднесла запястье ко рту и слизнула капли крови, которые там остались.        Ее рана зажила в ту же секунду, затягиваясь прямо на глазах Чонгука, который точно был не готов к такому повороту. Его глаза стали значительно больше от увиденного, не понимая, спит ли он еще. Гук поднял палец, указывая на Лису, не понимая, как она сделала так, чтобы абсолютно все раны на руке зажили.        — Ты…как ты это сделала? — Он поднял на нее взгляд. — Что ты такое?        Лиса усмехнулась, слизывая последнюю каплю крови. Ее забавляло то, как быстро регенерируется его тело, полностью восстанавливая не только внешние повреждения, но и внутренние. Чонгук полностью пришел в норму, но при этом в его память не вернулась даже и треть воспоминаний, не говоря уже о том, что он пил кровь сородича. Конечно, у них не было запрета на то, чтобы пить кровь какого-то другого вампира, но никто никогда так не делал. Обычно это считалось неким подобием на каннибализм, поэтому обычно вампиры брезговали подобным видом приема пищи.        — Я? Вампир, конечно. — Лиса оперлась на руку и наклонилась ближе к Чонгуку. — А вот, кто ты, мой дорогой жених? — Она села еще ближе, оказывая в нескольких сантиметрах от него. — Внутреннее заживление ран, чуть ли не за долю секунды. Абсолютное сокрытие одной сущности за другой. А еще жажда крови сородичей. — Она проводила по его груди пальцем, изучающе смотря на губы, на которых все еще присутствовала ее кровь. — Сначала я думала, что Соен обманывает меня, но твои клыки и правда оказались очень острыми.        Лиса коснулась пальцами его нижней губы, проводя по ней большим пальцем. Она растирала свою кровь, усиливая ее запах, окутывающий Чонгука. Он снова почувствовал успокаивающий запах лотоса, но теперь он был смешан с отчетливым запахом крови. Его голова начала сильно болеть, а в горле пересохло и появилось чувство неутолимой жажды. Ему срочно нужно было попить что-то, после чего эта жажда наконец пройдет, но привлекал его именно запах крови.        Его глаза блеснули красным цветом, а губы немного приоткрылись. Лиса усмехнулась, наблюдая за ним и его реакцией на запах крови, предвкушая, как он снова вцепится в ее руку, чтобы выпить абсолютно всю кровь из ее тела. Чонгук немного высунул язык возле уголка губ, медленно проводя по нижней губе, подбираясь к пальцу Лисы все ближе. Ему снова хотелось попробовать на вкус эту кровь, которая безумно была похожа на сладкую воду.        Он резко поднялся, оказываясь около шеи Лисы. Гук обнюхивал ее, ища место с самой вкусной кровью, откуда мог бы попить и утолить свою жажду. Ему хотелось прокусить эту нежную кожу и выпустить из-под нее как можно больше крови, желая искупаться в ней. Только вот Лису этот исход совсем не устраивал. Она просто ненавидела, когда ее начинали считать за игрушку или за марионетку, которой можно управлять.        Она замахнулась рукой, сильно ударяя кулаком Чонгука по щеке. Из-за этого удара он отлетел с кровати к окну, но на пол пути оперся руками о пол и встал на ноги, стирая выступившую из-за удара кровь с подбородка. Гук усмехнулся, смотря на Лису. Его разум был полностью затуманен запахом ее крови, а вампир внутри снова начал пробуждаться, требуя невероятно много крови.        — Сучка.        — Так-так, какой милый комплимент. — Лиса села на край кровати, закидывая ногу на ногу. — Нападешь? — Она поманила его пальцем, намекая на то, что полностью серьезна.        Чонгук оттолкнулся ногой от стены, оказываясь в ту же секунду рядом с Лисой, но она даже не пошевелилась, только наклоняя голову в бок, полностью открывая доступ к своей шее. Она буквально подманивала его ближе к себе, позволяя подобраться к желаемому, и хоть Гук чувствовал подвох, никак не мог устоять перед голодом, нападая на открывшуюся шею.        Лиса схватила его за голову, вдавливая его в пол. Ей понадобилось всего лишь одно движение, чтобы уложить его, а он, как выяснилось, даже не приблизился к своей цели. Гук не мешкая скинул ее с себя, хватаясь за запястье и прокусывая его. Ему ужасно хотелось ее крови и плевать откуда, лишь бы выпить. Она цокнула, замахиваясь ногой, попадая точно в голову, снова откидывая от себя Чонгука, как можно дальше. Давно у нее не было такого количества драк с разницей между ними в несколько минут.        Он сразу же рванул обратно к ней, замахиваясь кулаком, но Лиса очень спокойно уворачивалась, заложив руки за спину. Она будто танцевала с ним танец, выматывая бегатней вокруг себя. Они оба совсем забыли про существовании Соен и Намджуна, которые наблюдали за них небольшой дракой в шоке, а еще про Суджин, которая все еще лежала без сознания возле стены.        Лиса с разворота ударила Чонгука ногой, откидывая его в стену. Он перекатился через кровать и упал на пол, начиная кашлять. Вампирская сущность все еще была сильно слаба внутри него, из-за чего быстро сдавалась и впадала в спячку. Но вот, когда Гук снова становился человеком, все его воспоминания резко обрывались. Он помнил только то, как сидел на кровати рядом с Лисой, а сейчас очнулся на полу, побитый и немного раненый.        До Соен наконец дошло, что Лиса каким-то чудным образом затормозила внутри него развитие вампирской сущности, тем самым спасая их всех от попадания под его клыки. Но при этом Лиса поставила под угрозу себя, позволяя ему впустить внутрь яд. Хотя она и не умерла, и даже не выглядела, как больная, все же, сейчас по ее телу распространялся яд, который убивал вампиров. И пусть дело проходило медленно, факта отравления это никак не изменяло.        — Ты…как ты это сделала? — Соен схватила ее за руку, осматривая место, которое совсем недавно укусил Чонгук.        Лиса повернулась к нему, только сейчас вспоминая о том, что эти двое все еще находятся с ней в одной комнате. Она развела руками в стороны, усмехаясь, вырываясь из хватки Соен. Совсем недавно Суджин намекнула ей на то, что нужно переквалифицироваться из вампира в ведьму, а сейчас она нашла очень хороший способ доказать это.        Она собиралась ответить на ее вопрос, но Чонгук поднялся с пола, слизывая кровь с губы. Ему очень не нравилось, когда девушки пытались вытереть об него ноги, а в особенности, когда это делала Лиса. Он смотрел на нее, сверкая красными глазами, в которых читалась самая настоящая злость. Сейчас в нем были живы все утраченные воспоминания и они прекрасно указывали на того, кто посмел их запечатать. Но сейчас для него самое главное было то, что Лиса стояла перед ним, живая, но почему-то не помнящая его.        Он залез на кровать, и уже в следующую секунду оказался рядом с Лисой, хватая ее за плечи. Гук воспользовался ее растерянностью и повалил на пол, прижимая своим телом. Он всегда был сильнее ее и массивнее, но из-за того, что один человек запечатал его сущность, сейчас сильно уступал ей. Но это никак не мешало ему пользоваться уловками и ухищрениями, чтобы обвести вокруг пальца.        Чонгук накрыл губы Лисы своими, выпуская клыки. Он прекрасно помнил, что раньше ей безумно нравилось такое, поэтому и сейчас прибегнул к тому же трюку, остервенело кусая ее губы. Их языки сплетались вместе, танцуя танго, с примесью металлической крови, окрашивающей их поцелуй в более яркие краски. Он будто вернулся на много лет назад, когда в их жизни еще не вписался Мин Юнги и не начал мешать.        Гук наслаждался вкусом крови, который кружил голову и сводил с ума. Этот вкус успокаивал его, притупляя бушующую ярость. Его разлучили с Лисой на очень долгий промежуток времени, и заставили спать, сделав из него беспомощного человека. Для него это самый настоящий удар поддых, отдающей ноющей болью. Ему хотелось найти и прикончить того, кто позволил себе такой поступок, но к счастью того человека, ему пока что не хватит сил на то, чтобы убивать или же нападать для серьезного боя. Но, как только появится возможность, он обязательно припомнит все.        Он прекрасно чувствовал сопротивление Лисы и старался предугадать каждый ее шаг, чтобы в очередной раз не получить по голове. Ему даже пришлось схватить ее за руки, чтобы она не прервала такой желанный поцелуй. Он прекрасно понимал, что действует очень опрометчиво, особенно учитывая то, что даже не разобрался в том, что произошло.        Но Гук просто не мог устоять перед Лисой. Она всегда была прекрасна, а сейчас, такая холодная и безумная, стала еще прекраснее. Он всегда питал к ней некую слабость, а сейчас в особенности, пускай и не мог понять, что именно случилось, раз время так сильно изменило ее. Ведь Лиса не просто стала другой, она стала совершенно другим человеком, каким никто не мог ее представить. Но этот не стала в глазах Чонгука хуже.        Он любил ее такой, какой она была раньше — доброй и мягкой, милой и робкой. А сейчас, став полной противоположностью, прежней Лисы, Чонгук влюбился в нее снова, хотя и видел всего несколько минут. Его сознание еще не пришло в норму и до конца не проснулось, но этих коротких пробуждений было достаточно, чтобы сойти с ума из-за Лисы.        Юнги резким движением поднял Чонгука с Лисы, откидывая его в сторону, а комнату наполнил сильный запах крови. Клыки Гука порвали Лисе губу, а ревность Юнги очень поспособствовала этому. Он сложил руки на груди, закрывая собой Лису, не желая, чтобы руки Гука касались ее. И ему было плевать даже на то, что он откинул его на Суджин, приводя ее наконец в чувства.        — Пробудился таки. Я думал у меня будет чуть больше времени. — Юнги хмыкнул, смотря на него сверху вниз. — Суджин мне все планы нарушила.        — Так ты…и правда жив? — Джун никак не мог поверить своим глазам, смотря на Юнги, который умер очень давно. — Как такое возможно?        Лиса со всей силы ударила ногтями по спине Юна, разрывая футболку, и выставляя на показ цветущую лилию. Всего один жест, а она ответила на все вопросы Намджуна, сразу же решая и все остальные. Но делала она это исключительно для себя, убеждаясь в своих догадках, появившихся после их встречи. Прошло много времени с тех пор, как она последний раз видела эту лилию и также закипала от злости, желая разорвать ее носителя в клочья. Но тогда Лиса даже представить не могла, что однажды увидит ее на теле Юнги.        Он даже не поморщился, хотя ее удар был достаточно сильным. Лиса не церемонилась с ним, даже несмотря на чувства, которые когда-то были между ними. Она могла в любую секунду напасть на него и расцарапать лилию также, как сделала это когда-то с Суджин. Но опаснее всего сейчас был Чонгук, который в любую секунду может сойти с ума. А ведь он всего лишь зашел, чтобы забрать Суджин, и выяснил так много нового для себя. Как минимум то, что Гук стал значительно агрессивнее, чем был раньше.        — Да, знаешь, как-то так получилось. Один раз умер, а мне там не понравилось, поэтому…        Чонгук схватил его за шею, сжимая так, что он начал задыхаться, не в силах договорить начатое. Запах крови все еще будоражил его рассудок и сводил с ума, а желание убить Юнги все возрастала с каждой секундой. Но Гук отодвинул его в сторону, притягивая Лису ближе к себе, впиваясь в ее губы жадным поцелуем. Пусть это и выглядело, как-то, что он активно провоцировал Юнги на драку, ему было все равно. Чонгук показывал, что Лиса принадлежит только ему одному и никто другой не имеет на нее совершенно никакого права.        Он сильнее сжимал руку на шее Юнги, заставляя его смотреть на их с Лисой поцелуй, не позволяя даже отвернуться. У него был вариант только закрыть глаза и не смотреть, или же все-таки устроить драку и вырваться из железной хватки Гука. Юн не понимал, почему Лиса так много ему позволяет, и абсолютно никак не реагирует, словно все должно быть именно так, как и происходит.        — Ты можешь быть только моей невестой. — Он отстранился от нее, шепча в ее губы фразу, которую был готов сказать очень-очень давно. — А всех остальных я буду сжигать или хоронить заживо.        — Тогда, тебе стоит начинать готовиться к свадьбе.