Невеста темной ночи

       Соен застегивала молнию на платье Лисы, еле сдерживаясь, чтобы не сбежать к Намджуну. Эти две недели они провели вместе, помогая с приготовлениями к свадьбе, которых оказалось настолько много, что они еле все успели организовать к назначенной дате. Она так и не могла понять, зачем нужно было так торопиться и ставить такую раннюю дату, но насколько поняла, это подсуитился их с Гуком отец.        Из-за того, что она сосредоточилась на Джуне, совсем перестала вникать в дела Лисы и конкретно упустила нить всех событий. Неделю назад пошел слух, что семья Чон пыталась устроить переворот и Чонгука выставили из дома главы клана, поймав на покушении. Соен не могла в это поверить, но и разобраться толком не успела, потому что поспешила к Намджуну, на которого Лиса скинула свадебный торт. Она подумывала о том, чтобы задать вопрос сейчас, но почему-то думала, что это испортит настроение невесте, поэтому молчала.        Подружки невесты сейчас готовились в другом зале, поднимая шум там. Лиса выгнала их и попросила Соен помочь, зная, что от нее голова болеть точно не будет. Ей хватает свадебной суеты, поэтому девочки сейчас были совсем не к месту. Радовало хотя бы то, что Дженни удалось усмирить Тэхена и показать ему, что с ними шутки плохи. Он стал значительно тише себя вести и просто ходил за Чонгуком, задавая ему странные вопросы, а тот только сильнее начинал нервничать.        Гук и так не мог найти себе места из-за свадьбы с Лисой, а еще и Тэхен донимал, стараясь держаться от Дженни, как можно дальше. Он за эти две недели получил от нее столько раз, что уже сбился со счета, но хотя бы перестал сбегать просто так и научился сидеть на месте не нервируя ее. Тэ пытался жаловаться другу, но тот совсем не хотел его слушать, погруженный в свои мысли. Гук совсем не понимал, как будет жить после этой свадьбы, если уже сейчас сильно страдает из-за раздвоения личности.        Для него все еще оставалось загадкой, что произошло неделю назад и почему отец Лисы так зол на него после этого. Его в принципе совсем не радует факт того, что есть время, когда он не контролирует себя и свои действия. Почему-то именно в этот период совершается все самое безумное и непонятное, так еще и следы на теле всегда остаются. Уже даже его родной отец обходит стороной его комнату, и при этом совсем отказывается рассказывать причину.        У Чонгука складывается ощущение, что все это просто какой-то вселенский заговор, в котором он забыл принять участие, поэтому его и обходят стороной. Ему совсем не нравился такой расклад событий, потому что виновата во всем этом была именно его вторая личность, которая творила непойми что и спокойно ложилась спать. Гук уже ждал момента, когда это все закончится и он придет в нормальное состояние. Отец говорил, что совсем скоро все станет нормально, но время шло, а ему лучше не становилось. Он даже подумал о том, что сойдет с ума раньше, чем избавится от этого раздвоения.        Только одна Лиса почему-то ходила счастливая и радостно ждала ночи, будто чувствовала, что именно в это время Чонгук себя не контролирует и от него можно избавиться. Конечно, иногда в его памяти всплывали картины, как они занимаются сексом, но он списывал все это на бурную фантазию. Гук перестал рассматривать вариант секса между ними еще в день примерки костюма, потому что это слишком абсурдно.        Тэхен ходил за ним хвостом, не переставая действовать на нервы, будто специально провоцируя на скандал. У Гука очень сильно шалили нервы, поэтому он мог взорваться в любую секунду, но Тэ полностью игнорировал его состояние и продолжал раздражать. Возможно, он даже не думал, как сильно мешает сейчас другу и не замечал того, что с ним творилось, но Гук правда был на грани.        Он не находил себе места, мечтая сбежать отсюда. Это последний день, когда может попытаться вернуть свою жизнь в привычное русло, но вокруг него было столько охраны, что побег казался невозможным. Гук не понимал, зачем так много людей и к чему вся эта осторожность. Он думал подойти и поговорить с ним, но никак не мог найти его взглядом среди всей этой толпы.        — Тэ, ты не видишь моего отца? — Чонгук наконец обратил внимание на друга, который резко замолчал и удивленно посмотрел на него.        — Ты меня вообще не слушал? — Тэхен изогнул бровь, не понимая, с кем он все это время говорил. — Слушай, они все какие-то очень странные. Может они твоего отца в плену держат? Или шантажируют чем-то? — Он схватил Гука за руку и придвинул ближе к себе. — Они же все вампиры.        — Да-да, Тэ, вампиры. Я знаю, спасибо, что напомнил. — Чонгук отстранился от него, показывая, что ему не очень комфортно от такой близости. — Помоги мне найти отца, мне надо с ним поговорить. И прекращай уже говорить, что они вампиры, сам такой же.        Тэхен замолчал, получая удар по самой больной теме. Чонгук сильно изменился за эти две недели и совершенно перестал быть похожим на самого себя, пугая Тэ с каждой встречей все больше. Его сильно пугало влияние Лисы, которое она оказывала на Гука, меняя его в свою пользу. Тэхен от многих слышал, что семья Чон изменила свой подход за последнее время во всех сферах, в особенности в бизнесе. Отец Гука почему-то резко поменял всю стратегию, которую разрабатывал так много лет.        Соен вышла из комнаты Лисы, и Гук увидел ее, сразу же направляясь туда. Не с отцом, так хотя бы с ней поговорит. Он надеялся, что она сможет прояснить все, что тут происходило, как объяснить то, почему в помещении так много охраны. Она стала значительно ближе к Лисе после своего возвращения и казалось, что Соен поддерживает ее планы, зная о них. Чонгук же даже не хотел вникать во все это, чувствуя, что грядет что-то очень странное и ужасное. Его предчувствие предупреждало о предстоящих проблемах.        Тэхен побежал за ним, впервые видя Соен с тех пор, как она исчезла. Он хотел поймать Гука и спросить об этом, но не успел протянуть руку, как за его спиной появилась Дженни, останавливая. Тэ вздрогнул, чувствуя знакомую ауру и остановился на месте, боясь повернуться и убедиться в том, что там стоит именно Дженни. Хотя за эти две недели нравоучений, он уже научился чувствовать ее на расстоянии и достаточно было ей только коснуться его плеча, чтобы он точно понял, что там стоит именно она.        Соен быстро прошлась по залу и буквально исчезла, не позволяя Чонгуку даже проследить свой путь. У нее были дела, поэтому разговор с братом уходил на второй план. К тому же у них с Лисой появились подозрения, что готовится нападение и нужно было проверить эту теорию. Намджун не брал трубку, видимо занятый транспортировкой торта, поэтому Соен сама пошла проверять людей в зале, ища тех, кто хотя бы немного похож на врагов.        Вампирская сущность Чонгука сейчас спала, поэтому было очевидно, что ему не удастся проследить за Соен, но он все равно попытался это сделать. Она краем глаза видела брата, но не пошла к нему, потому что заметила знакомый запах в зале, начиная искать его обладателя. Ей не хотелось верить, что он все-таки пришел сюда сегодня, но факт его запаха предупреждал, что Мин Юнги здесь.        Соен прекрасно запомнила его, поэтому относилась с осторожностью, когда начинала ощущать его присутствие. Однако после того, как он получил от Чонгука две недели назад, так и не посмел появиться лично, а только следил издалека. Соен думала, что ему и сегодня не хватит сил высунуться, но все же появился где-то в толпе, пускай и очень тщательно скрывался. Лиса оказалась права, что он придет, и это очень сильно удручало.        Всем хотелось, чтобы эта свадьба прошла спокойно, но почему-то один только Мин Юнги оказался другого мнения. Соен уже собиралась войти в комнату к Лисе, как почувствовала странный запах антирринума, заполняющий зал. Она точно помнит, что Намджун лично проверял все и убедился в том, что этих цветов точно нет и не будет здесь. Но и Юнги не мог их с собой принести — сам же вампир и понимает, какой для него это вред.        Соен вспомнила, что Лиса просила следить еще и за ее отцом, но не сказала причин этого делать, поэтому она и забыла об этом. Только сейчас она задумалась о том, что причиной всего происходящего может быть он, но сейчас его точно не было в зале, в отличии от ядовитого запаха антирринума. Запах становился все сильнее с каждой секундой, и можно было заметить, как вампирам становилось плохо. Соен почувствовала легкое головокружение, поэтому открыла дверь в комнату и быстро вошла туда.        — В зале сильный запах антирринума. Вампирам становится плохо, но Мин Юнги я в зале не видела. Думаешь, это его рук дело? — Соен села рядом с Лисой, замечая на своем телефоне пропущенный звонок от Намджуна.        — Нет, не его. Он пытается забрать меня у Чонгука, поэтому ему совсем нет смысла устраивать травлю вампиров, зная, что это навредит и мне тоже. Юнги не дурак, чтобы так поступать. Но вот тот, кто отправил ему приглашение на эту свадьбу… — Лиса опустила взгляд на часы.        Вокруг них сейчас собрались только представители вампирских родов, и при этом только один вампир смог бы рискнуть и вытворить нечто подобное. Это именно тот, кто пытается спровоцировать массовую резню между кланами. И у Лисы уже начинали закрадываться сомнения насчет ее прошлой теории, потому что причины всему этому явно какие-то другие. У всех поступков какая-то другая цель, и она все еще не понимала какая именно.        У нее закрадывалась одна идея, что мог пытаться сделать ее отец, но это слишком абсурдно для такого человека, как он. Хотя, если учесть, что у него в ящике лежит легендарная книга, то от него можно ожидать всего чего угодно. Вот только это может стать серьезной проблемой для них и для всех остальных вампиров тоже. Лиса начала не на шутку переживать, пытаясь придумать новый план действий.        Она встала со стула, поворачиваясь к двери, чувствуя, что там кто-то стоит. Ее платье сделали очень пышным, поэтому если начнется драка, Лиса не сможет в ней участвовать, и если на нее нападут, отпор будет очень сложно дать. Возможно, на это и был расчет, чтобы полностью обезоружить ее и сделать уязвимой, ведь и Чонгук не сможет защитить ее. Она выдохнула, поворачиваясь к Соен, которая писала сообщение Намджуну, чтобы пойти на поиски антирринума и убрать его из зала.        Запах этого цветка очень специфичный, а если его много, то складывалось ощущение, словно в помещение не попадал воздух. Каждый от этого запаха чувствовал, что не может сделать вздох, а вампиры медленно умирали, вдыхая его. Соен подумала над тем, чтобы проверить еду, потому что при таком раскладе смерть вампира может стать значительно быстрее. Она встала со своего места, получая от Намджуна положительный ответ и геолокацию и подошла к Лисе, кладя руку на плечо.        — Мы, справимся с этим. Впереди ведь еще более жестокая война, какой-то антирринум не убьет нас. — Она улыбнулась, чувствуя из-за двери знакомый запах.        Лиса заметила в волосах Соен шпильку и аккуратно вытащила ее, улыбаясь в ответ. Она уже давно поняла, как можно пробудить Чонгука и сколько примерно времени это будет длиться. Но сейчас она сомневалась в том, что это может быть хорошим решением, учитывая запах антирринума в зале. Лиса подумала о том, чтобы пойти переодеться на всякий случайно, но тут же откинула эту идею, понимая, что это привлечет много внимания.        Лиса наклонилась к уху Соен настолько близко, насколько было возможно, не желая, чтобы их услышал тот, кто стоял за дверью. Она все еще не понимала цели его визита, поэтому относилась очень настороженно, предпочитая перестраховаться. Сейчас она могла доверять только паре вампиров, которые находились в зале. Только несколько из них точно не предадут ее несмотря ни на что.        — Будь осторожна со всеми в зале, даже с самыми близкими. И если увидишь у меня кровь, не спеши бежать на помощь. — Лиса будто поучала свою настоящую дочь, а не приемную. — Не позволяй никому ранить себя.        — Хорошо, я поняла. — Соен обняла ее за плечи, направляясь к выходу из комнаты.        Они прятались здесь вдвоем, не переживая о том, что творилось за дверью, но теперь обеим нужно было выйти туда. Соен подошла к двери, кладя руку на ручку, но не опуская ее. Она прислушивалась к тому, что происходило за ней, слыша тихие удаляющиеся шаги. Юнги ушел, переставая подслушивать их. Соен подождала, пока его шаги окончательно стихли и нажала на ручку, опуская ее, открывая дверь.        Лиса стояла к ней спиной, выжидая нужный момент, чтобы что-то сделать. Они обе задержали дыхание и дверь открылась, а в комнату начал проникать тошнотворный запах антирринума. У всех вампиров уже начали проявляться симптомы отравления, а Дженни пыталась оттащить Тэхена на свежий воздух, объясняя ему всю ситуацию. В зале начинался полный переполох.        Как только Лиса услышала звук открывающий двери, тут же замахнулась шпилькой, протыкая свое запястье, немного морщась от неприятных ощущений. Соен повернулась к ней, не понимая, что за звуки были со стороны Лисы, но вспомнила ее слова и быстро вышла за дверь. Она надеялась, что у Лисы все хорошо и она знает, что делает, и не действует бездумно, как любит делать обычно. Соен уже научилась, что за ней лучше следить, потому что она всегда поступает слишком бездумно, даже не думая о последствиях.        Она начала закрывать дверь, ища взглядом Намджуна, который бежал к ней через весь зал, как неожиданно перед ней появился Чонгук. Он остановил Соен, забегая внутрь комнаты к Лисе. Ему было очень тяжело дышать и пока он пытался найти сестру среди всех гостей, услышал странный звук из этой комнаты, поэтому поспешил сюда. Гук даже не обратил внимание на то, что его слух обострился, занятый тем, что с Лисой что-то случилось. Он захлопнул дверь перед лицом Соен, быстрыми шагами подходя к Лисе, которая все еще стояла спиной ко входу.        В комнату успел проникнуть запах антирринума, смешиваясь с запахом снежного лотоса, которым пахла кровь Лисы. И как только Гук понял это сочетание, его сердце болезненно сжалось, а переживаний стало еще больше. За дне недели постоянных пробуждений, у Чонгука обострились только органы чувств, но все остальное оставалось неизменным, если не считать некоторые вспышки воспоминаний, которые происходили время от времени. Лиса перепробовала все, что только могла придумать, но так и не нашла способа достичь нужного результата.        Она не понимала, почему печать никак не спадала с Чонгука и его сущность вампира не просыпалась окончательно. Но сейчас без него никак нельзя было обойтись. Лиса боялась, что не справится одна, если придется драться против родного отца уже сейчас. Она сильно уступает ему по силе, зато у Гука недавно почти получилось его убить.        Гук схватил ее за руку, в шоке смотря на кровь, капающую вниз. Белое платье постепенно пачкалось красным цветом от капель, которые падали на него. Лиса специально затормаживала регенерацию, чтобы этот запах перебил антирринум и дошел до Чонгука, пробуждая его ото сна. Она надеялась на то, что он проснется, как можно скорее и поможет ей.        Чонгук непонимающе смотрел на ее руку, пытаясь найти причины этого поступка Лисы, зажимая рану, чтобы из нее больше не вытекала кровь, но она выдернула руку, понося ее ближе к его лицу. Она хотела, чтобы он вдохнул, как можно больше и как можно скорее, а Гук не понимал, что она пытается с ним сделать. Он все еще чувствовал тошнотворный запах из зала, который полностью забил ему нос, и хоть в это комнате он почти не ощущался, Гука он все еще преследовал.        Лиса начинала злиться из-за того, как он пытался зажать ее рану и позвать на помощь, хотя и сам прекрасно понимал, что ей она вообще не нужна. Вампиры прекрасно регенерируются самостоятельно и даже дневной Гук уже изучил этот момент, но почему-то сейчас пытался действовать ей на нервы своим поведением. Лиса начинала терять терпение, желая впиться в шею Чонгука своими клыками и просто прикончить его, но, к сожалению, это делу никак не поможет.        — Ты зачем это сделала? — Он перехватил ее запястье, снова зажимая рану, из которой все еще шла кровь, и хотел пойти к столику, чтобы найти хотя бы какой-то материал, которым можно перевязать руку, но Лиса схватила его за шею.        Она притянула его к себе, впиваясь клыками в кожу, прокусывая ее. Один раз она уже так делала и это тоже пробудило Чонгука, поэтому раз не помогала кровь, Лиса решила прибегнуть к этому варианту. У нее сейчас не было времени, чтобы устраивать с ним драку и ставить его на колени, чтобы он пришел в себя. За дверью послушались крики и звуки падений, дающие понять, что кто-то ворвался в зал, пользуясь ослабленностью вампиров после действия антирринума.        Юнги распахнул дверь комнаты, врываясь в нее, смотря на то, как Лиса кусала Чонгука за шею. Он усмехнулся, наконец-то Гук надоел Лисе и она решила убить его, и вернуться к нему. Юн не мог поверить собственным глазам, не желая даже думать, как так получилась, что их прекрасная история обернулась подобным образом. Ему достаточно знать исход, который сейчас открывался перед глазами, радуя настолько, что хотелось отозвать всех нападающих и просто забрать Лису.        Но неожиданно Чонгук поднял раненую руку Лисы и поднес к своим губам, внимательно смотря на Юнги, с лица которого исчезла ухмылка. Гук нежно поцеловал рану Лисы, проводя по ней языком, слизывая кровь. Он опустил взгляд, смотря на то, как рана начала затягиваться и кровь прекратила течь. Чонгук не сводила взгляда с Юнги, прекрасно видя, как тот помрачнел из-за этой сцены. Ему еще очень далеко до победы в борьбе за Лису.        — Проснулся, наконец-то? — Лиса отошла от него, делая вид, что не замечает Юнги, прекрасная зная, как сильно ему это не понравится.        — Прости, принцесса, я заставил тебя беспокоиться? — Он усмехнулся, продолжая слизывать с ее руки кровь, не желая, чтобы эти ручки оставались запачканными. — Смотрю, у нас незваные гости, или его тоже пригласили?        Чонгук не переставал издеваться над Юнги, а Лиса нахмурился и прижала свободную руку к груди. Она хотела хорошенько ударить его, но сдерживалась, вспоминая, что у них нет на все это времени. Гук резко развернул ее к себе спиной, обнимая за талию и наклонился к обнаженным плечам, оставляя там поцелуи. Лиса скинула с себя его руки, но он быстро вернул их обратно, продолжая действовать Юнги на нервы.        — У нас нет на это… — Лиса остановилась, сглатывая, чувствуя, как он прикусил кожу на плече, оставляя засос. — Сними-ка шнуровку платья, раз на то пошло.        — Не сниму. — Чонгук зализывал место укуса, полностью игнорируя то, что происходило в зале. — Пока он на тебя смотрит.        Лиса закатила глаза и потянулась к шнуровке, собираясь самостоятельно развязать ее и снять платье. Оно очень сильно ей мешало, поэтому она и хотела избавиться от него, как модно скорее, но Чонгук положил руки поверх ее и заставил остановиться. Он наклонился к ее уху и прикусил раковинку, тихо рыкнув на нее за такие проделки. Гук не хотел, чтобы Юнги видел Лису головой.        Чонгук обошел Лису, направляясь в сторону Юнги. Он не понимал, почему парень все еще стоял в дверях и не закрывал их, хотя прекрасно видел, что мешает двум влюбленным. Видимо за все то время, что он успел пожить в Японии, у него совсем пропали манеры, поэтому он так себя вел. Гук взялся за ручку двери и захлопнул ее, закрывая на ключ с внутренней стороны, чтобы им точно никто не помешал. В зале много охраны и других вампиров, поэтому там точно справятся без них.        — Ты не собираешься им помогать? Там и твои друзья тоже. — Лиса развязывала шнуровку платья, полностью плюнув на то, что оно могло в любую секунду упасть и обнажить ее перед Юнги или кем-нибудь еще. — Эй, Чон Чонгук, я с тобой разговариваю.        — Я же сказал: не хочу, чтобы он смотрел на тебя. — Гук встал у нее за спиной, помогая развязывать шнуровку. — Почему ты никогда не слушаешься меня?        Ему было немного жалко снимать с Лисы это платье, ведь оно прекрасно на ней смотрелось, вот только капли крови сильно портили всю картину, придавая немного устрашающий вид. Но у этого платья была одна очень важная функция — в нем Лиса не сможет влезть в драку или же найти себе проблем, поэтому Чонгук полностью одобрял данный дизайн и брал на заметку, что его можно будет использовать в будущем. Сейчас у них уже не получится сыграть свадьбу и пожениться, но как только они со всем разберутся, сразу же устроят все по-новому.        Лиса не понимала, почему Гук настолько спокоен и даже не стремится идти помогать Тэхену, Соен или же своему отцу. Они тоже сейчас были в зале и могли пострадать в общей суматохе, но его это совсем не волновало. Он продолжал целовать оголенные плечи, расшнуровывая платье, которое вот-вот могло упасть с нее. И Чонгук заботился сейчас только о том, что за дверью стоят Юнги, пытаясь выломать ее, чтобы помешать им.        Он отпустил шнурки ее платья, и наблюдал за тем, как оно падает на пол, пока сам снимал с себя пиджак, чтобы отдать его Лисе. Как бы отчаянно Юнги не пытался бить о дверь кулаками, Чонгук даже не подумает, чтобы открыть ее, занятый своей невестой. Гук усмехнулся, смотря на молочную кожу Лисы, нежно поблескивающую в свете ламп. Он осторожно надел на ее плечи свой пиджак и повернул к себе, начиная застегивать пуговицы.        — Открой дверь, Лиса! — Юнги пытался уже выломать дверь, начиная терять терпение, а Чонгук шумно выдохнул, уводя Лису в сторону, где висели вещи, в которых она приехала.        — Я разберусь с ним, а ты пока переоденься. — Гук поцеловал ее в лоб, прекрасно видя ее шок. — Я обещаю быть не таким жестоким, как в тот раз.        Он закрыл шторку и пошел разбираться с Юнги. Улыбка тут же исчезла с его лица, а вот раздражение наоборот появилось. Две недели Мин Юнги сидел молча и не высовывался, но именно сегодня ему нужно было показаться и испортить настроение. И это Чонгук еще не воспринимал всерьез сюрприз в виде нападения, который он принес с собой.        Гук рывком открыл дверь, уворачиваясь от кулака Юнги. Но этот удар никак не помог ему проникнуть в комнату, потому что Чонгук полностью закрывал ему проход, и не собирался уходить оттуда. Он мечтал намекнуть незваному гостю, что тому пора уходить и не возвращаться, но пообещал Лисе быть более нежным, чем в тот раз. Поэтому Гук просто стоял и ждал момента, когда сможет вырубить Юнги одним ударом, чтобы сдержать слово перед Лисой.        Юнги попытался пододвинуть его, но Гук только скинул с себя чужие руки, осматривая зал, в котором творился беспорядок. Он присматривался к отцу Лисы, который вроде бы помогал своим, но при этом и делал так, чтобы все, кто пришел с Юнги остались живы. Зато запах антирринума полностью исчез. Видимо Соен и Намджун все-таки нашли место, где спрятали цветы и постарались от них избавиться. Чонгук выдохнул с облегчением, когда не увидел ее в зале, поэтому вернулся к Юнги, который все еще пытался ударить, несмотря на то, что ему каждый раз удавалось увернуться.        — Лиса будет моей. Мне не составит труда снова стереть тебя из ее жизни. — Юн схватил Гука за воротник рубашки, пытаясь откинуть в сторону, но опять ничего не получилось.        — Ты забываешь, что обращенные сильно уступают по силе чистокровным. — Гук схватил его за волосы, разворачивая в другую от двери сторону. — В первый раз было легче со мной драться, да? — Он сжимал в руках его череп, надавливая все сильнее и сильнее. — Подумай уже наконец своей головой. Один раз ты меня стер из ее жизни, и что тебе это дало? Где ты в итоге оказался? Думаешь, сможешь стать первым обращенным в вампира человеком, который встал на трон рядом с дочерью главы клана? Или ты думаешь, что сможешь похитить ее, запереть где-нибудь и управлять? Открой глаза, мир изменился, и Лиса вместе с ним. Больше нет той доброй и наивной девочки, которую ты легко мог в себя влюбить и обвести вокруг пальца.        — И это именно ты ее уничтожил, Мин Юнги, в сговоре с моим отцом. — Из-за спины Чонгука послышался голос Лисы, которая переоделась и вышла к ним, чтобы помочь. — Ты обещал быть не таким жестоким, как в прошлый раз.        — Я еще ни разу его не ударил. Хочешь сделать это вместо меня? — Он улыбнулся ей, поворачивая Юнги, который боролся с головой болью, пытаясь еще и скинуть с себя руку Чонгука.        Суджин увидела эту картину и поспешила на помощь. Лиса замахнулась, чтобы ударить Юнги и наконец отомстить за всю боль, которую он ей причинил, но Суджин успела перехватить ее руку. Она замахнулась, давая Лисе сильную пощечину, но уже в следующую секунду получилась удар с ноги от Дженни, отлетая в стену. Гук отпустил Юнги, переключаясь на свою возлюбленную, сразу же начиная осматривать щеку, но Лиса спокойно оттолкнула его руку, идя в сторону Юна.        — Будет жаль не воспользоваться этим случаем и не ударить тебя хотя бы разок. — Она хмыкнула, замечая, что Суджин опять готовится к нападению, но в этот раз просто увернулась от удара, продолжая свой путь. — Я задам только один вопрос: откуда вы взяли книгу воспоминаний?        — Как бы сильно я тебя не любил, я тебе не скажу. — Юнги сплюнул кровь, смотря на Лису снизу вверх. — Знаешь, я только слышал о дискриминации обращенных вампиров, но никогда не думал, что столкнуть с таким лично. Даже как-то обидно, мы ведь так любили друг друга.        — Одержимый ублюдок. — Лиса присела перед ним на корточки, краем глаза замечая, что Чонгук переманил внимание Суджин на себя, а Тэхен поспешил ему на помощь. — Иллюзии легко создавать, но ты знаешь, что еще легче? — Юн изогнул бровь, не понимая, к чему она клонит. — Было очень легко предугадать, что вы нападете именно сегодня, поэтому я и намекала отцу на самую ближайшую дату. И я не могу не воспользоваться этим моментом, чтобы наконец раскрыть одну из таин, что ты скрываешь. — Лиса достала из кармана пиджака Чонгука сложенную страницу. — Это страница из книги воспоминаний, на которой написано кем ты должен являться, заменяя Чонгука.        Юнги подскочил с места, пытаясь отобрать у нее эту страницу, но из-за угла появилась Соен, которая усадила его обратно на пол. Неделю назад Чонгук не пытался напасть на ее отца с целью убийства. Тогда им нужна была только страница книги, которую Лиса сейчас как раз держала в руках. И им удалось провернуть это дело, не вызывая к себе подозрений, ведь никто так и не проверял книгу на отсутствие страниц. Только вот в ту ночь Гук принес вместо одной страницы две. На второй говорилось о нем самом и о том, кем он должен быть, пока Юнги заменяет его место.        Она до сих пор сильно колебалась, потому что обе эти страницы взаимосвязаны между собой, поэтому неизвестно, что произойдет со второй при уничтожении первой. Не будь этой причины, Лиса без сомнений сожгла бы обе из них, чтобы все наконец вернулось на круги своя. Но ей приходилось принимать решение, где оба варианта могли оказаться неверными.        — Почему ты так сильно хватаешься за него? Что раньше, что сейчас. Что в нем такого особенного? — Юнги сидел на коленях перед Лисой, пытаясь придумать план отступления.        — Раньше не помню. — Лиса честно пожала плечами, потому что и правда не помнила, ответа на вопрос Юнги. — А сейчас…мне нравится его властность.        Она легким движением руки разорвала листок из книги воспоминаний, переставая переживать о последствиях. Они с Чонгуком смогли вернуть отношения после того, как оказались стерты из воспоминаний друг друга. Она слишком долго колебалась по этому поводу, и только сейчас осознала, что их связывает какая-то другая связь, не такая, какую можно разорвать или же как-то уничтожить. Они в любом случае найдут путь друг к другу, даже если ради этого придется пройти через весь мир, положить его к своим ногам или вообще уничтожить.        В зале начался еще больший переполох, Суджин что-то кричала на фоне, а Юнги молча смотрел на Лису, не понимая этого поступка. Может она не права в своем поступке, но ей движет желание вспомнить все, что сейчас сокрыто, и ради этого она готова пойти на все. Лиса понимала, что сейчас они начинают не ту войну, где можно поддаваться чувствам, но ей нужно все то, что было забыто. Где-то внутри скрыт ответ на самый главный вопрос о причине предательства ее отца и о его сотрудничестве с врагами.        Все начали падать в обмороки, хвататься за головы и кричать от боли. Некая часть воспоминаний начала восстанавливаться, ставя много на свои места. Соен отпустила Юнги, отступая от него на несколько шагов назад, где ее поймал Намджун, сразу же поднимая на руки и унося в комнату. Лиса кивнула ему головой, чтобы он позаботился и о себе тоже, ведь ему вдвойне труднее, учитывая, что он человек. Но ее лицо не изменилось даже, когда послышались крики боли Дженни, Джису и Чеен. Лиса стояла над Юнги все также невозмутимо, сжимая в руках разорванные куски страницы.        — Это только начало. Даже если ты восстановишь всем их воспоминания — это уже никак не остановит запущенный процесс. — Юнги встал с пола, отряхиваясь. — Карнавал смерти уже не остановить.        — Так вот, что вы задумали, а я все голову ломала. — Лиса усмехнулась, сдерживаясь из последних сил, чтобы не упасть прямо здесь от головной боли.        Юнги только хмыкнул, быстро исчезая из зала, а Лиса поспешила войти в комнату, куда Намджун несколько минут назад внес Соен. У нее звенело в ушах настолько, что она еле различала ситуацию вокруг и даже не заметила, как к ней сзади подошел Чонгук, крепко обнимая и прижимая к своей груди. Он прекрасно чувствовал все тоже, что и все вокруг, не понимая, как Лиса еще умудряется стоять на ногах. Но стоило ее голове коснуться его груди, как она тут же потеряла сознание, не в силах больше бороться с головной болью и звоном в ушах.        Уже завтра все проснуться с воспоминаниями о том, кто такой Мин Юнги на самом деле. Но он прав, это информация никак не повлияет на запущенный процесс карнавала смерти. В истории вампиров, в последний раз его использовали очень давно, но уже много лет этот обряд запрещен, потому что является жертвоприношением. И может, он дает абсолютную силу, но ради этого нужно идти против всех правил клана, начиная от убийства людей, заканчивая уничтожением своих соклановцев.        Чонгук прекрасно слышал их разговор, поэтому удивлен не меньше Лисы, не понимая, почему ее отец пошел на такое. У него в руках была сосредоточена власть над целым кланом, в который входило сразу несколько стран, но ему все мало. Казалось, будто ему нужно заполучить весь мир в свои руки, чтобы наконец удовлетворить собственный аппетит и жажду власти. Гук выдохнул, поднимая Лису на руки. Он собирался доставить ее к себе домой, и охранять ее сон, чтобы никто не смог ее побеспокоить.