Король больше не говорит

– Ваше Величество, то, что вы просили доставить, только что прибыло к воротам замка. Что прикажете? У королей свой стиль, свой почерк, повторить который нельзя, ибо он вкладывает в дело свою уникальность. Шатен неотрывно смотрит на вестника невысокого роста и хлопает ладонью по основанию трона. – Неси сюда, не будет же оно вечно красоваться на входе. Слуга молча кивает и скрывается за идеально обрамленной дверью. Дорогое серебро, вычурные узоры и дерево лучшего качества. Ойкава ненавидит металлы, своей корневой системой он плотно вцепился в натуральные изделия. Ему хотелось, чтобы у древа, состоящего только из него, всегда были надежные друзья в стенах этого замка. Но на самом деле причина была гораздо глубже, она покоилась в недрах королевской души: такой же темной, как и каждодневные намерения ее владельца. Решение короля не оспаривается простыми смертными. – Он совсем недавно унаследовал этот трон, и мне кажется, что больше всего ему нужна наша поддержка, – Ханамаки сбавил шаг, крепко сжимая копье в руке, – что думаешь, Иссей? Матсукава с недоверием посмотрел на рыцаря, чуть скривился и снова отвернулся, продолжая идти вперед. – У этого короля скверный характер, и я прошу заметить — это меньшая из всех зол. Он мудрый правитель, надежный политик и всегда совершенно спокоен, даже если кто-то пытается шантажировать его. Как думаешь, почему у него нет семьи? Правильно, потому что семья делает монарха слабым. Ох, Матсукава, подумай дважды. – Не нужно громких слов, Иссей. У стен есть уши. Оба замолкают, понимая, что сегодня им обсудить больше нечего. Да и что правду таить, они каждый день говорят только об Ойкаве, словно тот колдун с большой буквы, что приворожил их и заставил думать о себе ежеминутно. Тоору был хитёр, внимателен к деталям и абсолютно безучастен к высшей знати, вьюном крутившейся вокруг него. Или вокруг его трона. Для него не было разницы между сословиями, потому что он умел говорить с нищими, равно как и с богатыми. Ценил Ойкава только комплименты в свою сторону. Паршивую, грязную лесть. Когда Тоору впервые коснулся престола, ему было 16. До этого момента путь в тронную залу был сокрыт для него как мистериум, защищенный всеми возможными заклинаниями. Отец правил молча, любя свою бледную жену и озорного сына, но, к сожалению, был одержим. Ойкава заметил, что король часто говорил сам с собой, отмахивался, сидя на троне, смеялся и плакал. А потом на его указательном пальце появилась метка в виде драгоценного перстня. Работа была искусной, подвластной только лучшим ювелирам ирландской земли, но отец не помнил, кто подарил ему это кольцо. Спустя какое-то время, король переменился, открылся людям, стал проводить все больше дней вне стен замка, с простым народом, даже читал проповеди, чем радовал священников. Мать Ойкавы чувствовала, что, какими бы благими ни были намерения ее мужа, вокруг него вилась изумрудная змея — плохой знак для всей династии. Это Алп-Луахра. – Мам, а что папа делает? – маленький Тоору цеплялся за подол матери, будто подсознательно чего-то боялся. – Говорит с инквизитором, милый. – Нас хотят убить? Женщина тихо посмеялась, не сводя глаз с короля. Когда оба отошли дальше и скрылись из виду, она наклонилась, целуя сына в лоб. – Нет, Тоору, мы будем жить вечно. Такое ли уж это «вечно», если в легком счастье забываешь, что все люди смертны. Минуло несколько месяцев, а отец неотвратимо жил с проклятием в собственном теле. Когда королева заметила, что ее любовь больше не в силах спасти мужа, она решила проследить за его дальнейшими действиями. По ночам король выходил в сад, вдыхал аромат ночных лилий и безмятежно улыбался. Затем садился на остывшие камни около пруда, проводил пальцами по водной глади и безуспешно пытался снять кольцо, что почти иссушило его перст. До самого последнего дня он не верил в существование каких-либо сил, кроме человеческих, поэтому так легко принимал подарки от иноземцев, приплывающих к берегам Ирландии исключительно с целью альянса. Но даже соглашение имеет свои темные и шаткие стороны, которые лучше всего проверять заранее. Ойкаве исполнилось 16, он перестал быть ребенком, и ему пришлось нести ответственность за все свои действия и слова. Король к тому моменту был еще жив (только палец пришлось ампутировать) и посчитал своим крайним долгом исполнить любое желание сына. Однако стоило Ойкаве немного подрасти, как проблемы начали окружать и тянуть его как водоворот. – Подумай еще, сын мой. Возможно, это будет часть моего наследия, я хочу, чтобы ты с достоинством носил корону нашей династии. Тоору вздохнул и с натянутой улыбкой интуитивно посмотрел в сторону трона. Хотя повязка на глазах мешала видеть картину полностью, говорил он достаточно уверенно. – Я многое взвесил, отец. За годы твоего правления у нас не было войн, бедные стали жить лучше, ты сумел наладить контакты со многими королевствами. И все это кажется какой-то небылицей, потому что в любой монархии есть брешь. Я знаю, где находится твоя, поэтому мне нужно кольцо. Король неестественно нахмурился, потирая нижнюю губу. Из всего, что можно было получить в подарок на день рождения, его сын выбрал это. Кольцо с неизученным проклятием. Кольцо, что погубило самого правителя. Кольцо, принадлежащее Алп-Луахра. – Почему именно оно? Дай мне любое разумное объяснение, и кольцо твое, Тоору. – Потому что в нем сила, с которой ты совладать не смог. Я — будущий монарх Ирландии и это я — единственный наследник Нефритовой династии. Или ты хочешь, чтобы подобное попало не в те руки, отец? Мужчина устало выдохнул, жестом приказывая снять с глаз сына повязку. Ойкава впервые видел тронный зал, в котором его отец вершил правосудие. Но детское любопытство сменилось принятием реальности, и от удовольствия достигнутой цели почти не осталось следа. – Кольцо будет храниться там, где я прикажу. Если у тебя нет другого желания, то не жди от меня чего-то иного, – король махнул рукой, – ты можешь идти. О своем наследстве узнаешь после моей смерти. Как и все. Тоору сжал кулаки, но не подал виду, что разочарован. Он молча развернулся и направился к выходу. Тем не менее, мысли о кольце не покидали его все то время, пока отец еще был жив. Обычно маленькие создания, вроде Алп-Луахра, совершенно не интересуются камнями или ювелирными изделиями. Им нужна эссенция пищи, что потребляется человеком, и они способны размножаться, используя пространство внутренних органов жертвы. Это такой невидимый «друг», сидящий рядом и делящий с тобой трапезу. Возможно, что возникший в Нефритовой династии Алп-Луахра заметил в нынешнем короле нечто, чем действительно можно поживиться. И странно, что монарх, которого раньше не волновали драгоценности, с легкостью принимает чужой подарок, а потом и вовсе не помнит от кого он. Маленькому тритону, или фэйри — считайте его кем хотите, дважды намекать не нужно. Раз в этом замке отлично кормят всю королевскую семью, значит, проще всего будет подружиться с действующим правителем. Проклятое кольцо, по второй версии, могло быть украдено самим Алп-Луахра у тех же лепреконов, что души не чают в награбленном. Однако загадок и тайн было гораздо больше, чем ответов, чтобы разобраться хоть в какой-то версии возникновения кольца. Известным оставалось лишь то, что кольцо оказалось в замке не случайно. И к этому вели самые ужасные опасения королевы. Монарх скончался через неделю после пиршества в честь шестнадцатилетия Ойкавы. Кольцо было упрятано в нижнем озере Глендалох — ледниковой долины в одном из графств Ирландии, и в истории династии больше не упоминалось. Мать Тоору, единственная, кто видел изумрудную змею несколько лет назад, последовала за мужем через пару месяцев, успев своим напутствием поставить Ойкаву в тупик. Мой мальчик, когда ты был маленьким, я сказала тебе, что мы будем жить вечно. У нашей семьи, как и любой другой, есть свои тайны. Запомни: в этом замке могут находиться только самые близкие тебе люди. Нарушишь эту традицию, пойдешь вразрез с ней, и гнев вековых стен будет беспощаден. Я желаю тебе никогда не стать знамением. Не снимай трискелион, доверяй только трём людям в своей жизни.

Мама.

Ирландия, королевство Койседа, NNN век н.э.

– Аккуратная работа, видимо, ювелир вложил в нее несколько лет. Кто он? – Ойкава держал в руках обсидиановую шкатулку с выгравированным серебряным древом на крышке. Фамильный герб. – Если бы я мог, то непременно бы устроил вам встречу с ним, но, к глубокому сожалению, он мертв, – молодой парень чуть опустил голову, боясь расстроить своего короля. Но Ойкава был предельно спокоен, казалось, шкатулка его заворожила. Шатен смотрел на нее, словно ожидая, что она скажет. Тишина была непоколебима, и вскоре драгоценный ящик оказался на полке книжного шкафа с прочими реликвиями. – Спасибо за проведенные исследования, думаю, что я открою ее, как только придет время. Будь добр, вызови Иваизуми ко мне, – Тоору развернулся спиной к слуге и начал перебирать книги, – о, и скажи, что я на шаг ближе к разгадке.