Король больше не говорит

Свитки сосредоточенно опечатывались сургучом и отправлялись на дальний край стола: мужчина был напряжен, но пытался не выдавать себя. В конце концов, сомнения в его профессиональной пригодности со стороны короля явно были бы лишними в нынешнее время. У Иваизуми бесконечное терпение, но даже оно способно подводить. Дверь с грохотом отворилась, и уже наученный быть осторожным во всех поручениях монарха, слуга прошёл внутрь, предварительно постучав по деревянному косяку. – Прошу прощения, король вызывает Вас к себе. С пометкой... – Важно, как и всегда, – прерывает его Иваизуми, и его губы трогает подобие улыбки, – я буду через несколько минут. Если у тебя нет других обязанностей, можешь даже сопроводить меня. Парень переменился в лице за считанные секунды, тут же помотал головой и, низко поклонившись, скрылся за дверным косяком, оставляя ту нараспашку. – Чего все его слуги обходят меня стороной, понять никак не могу. Сколько лет с ним ни работай, загадка остаётся загадкой. Ох, Иваизуми, Ойкава тебе ещё не все показал. Тоору потёр переносицу, нервно озираясь на дверь каждые полторы секунды. Его глаза нещадно зудели, хотелось провалиться в бесконечный сон, но государственные (скорее личные) дела являлись приоритетом со временем его отца, или дедушки, или даже прадедушки — Ойкава не знал свою родословную. Совсем. Когда знакомый звук эхом проносится по тронному залу, король улыбается, пытаясь принять величественный вид и выровнять осанку. – Иваизуми, – шатен произносит его имя мягко, с толикой нежности. Так трепетно, что у Хаджиме замирает сердце, но как самый преданный рыцарь он стоит неподвижно, в абсолютно неминуемой отдаленности от чего-то запретного. – Ваше Величество, мне доложили, что Вы нуждаетесь в моем присутствии. «Нуждаюсь? Какое глупое изречение» Опустившись на одно колено, Хаджиме неотрывно смотрит в пол, пока две его стороны пытаются перетянуть одеяло на себя. Одна говорит, что преданность — лучшее его качество, другая твердит, что пора бы ему перестать играть роль верного пса и найти свою истину. В случае Иваизуми, это явно не любовь. – Как думаешь, наше географическое положение удачно для соседних королевств, или же оно весьма печально? – Ойкава словно говорит в пустоту, прекрасно зная, что территориальные знания в рыцарях не воспитывались. Иваизуми еле заметно пожимает плечами, поднимаясь с колен. Теперь он смотрел прямо: в карие глаза, в переливающихся оттенках которых можно было потерять не только дар речи. Как же иронично, что любовь тебе чужда, милый Хаджиме. – Не знаешь, я так и думал, – Тоору, кажется, фыркнул, вставая с трона. Его взгляд остановился на картине слева: гордый нрав его отца чувствовался даже через мрачный, мёртвый портрет. Лицо матери было вырезано, – я слаб или добр, Иваизуми? А может это одно и то же? Подобные расспросы всегда давались рыцарю сложнее любой заученной пьесы. Вечерами Ойкава просил рассказывать их наизусть, передавать все эмоции, всё напряжение и драму. Так он пытался внушить себе, что жив. Что слепая погоня за кольцом не погубила его разум. Или что Алп-Луахра не завладел его телом, как когда-то отцовским. Да, Ойкава? У Тоору, кстати, вполне могло быть иное будущее, чем он себе уготовил. Взять хотя бы начало его правления: Ханамаки Такахиро, Матсукава Иссей и Иваизуми Хаджиме — те самые священные реликвии триады, о которой в прощальном письме упоминала почившая мать юного монарха. «Доверяй только трём людям в своей жизни» Тоору учёл все нюансы, сумел соблюсти все правила, начерканные на израненном ручкой листе, но увы и ах, его судьба оказалась такой же беспощадной, как и любая другая женщина. – Вы планируете отправиться в Глендалох? – Иваизуми отложил все свои дела не для того, чтобы молча наблюдать за своим королём, верно? Верно же? – Возможно. Я пока не определился, поскольку графство Уиклоу не сильно жалует кого-то из Койседы. Помнишь? Они считают нас выскочками. Ойкава вздохнул, поворачиваясь к собеседнику. Были ли правы жители соседнего графства — одному лишь дьяволу известно. Потому что в бога Тоору верить перестал. – Однако на их скромной территории находится монастырь, который представляет собой целостный интерес, исходящий от моей персоны. Шкатулка прибыла оттуда, потому что я её заказал. Хаджиме чуть раскрыл рот в удивлении, но тут же собрался, одарив Ойкаву самым холодным взглядом на свете. – Вы сказали «шкатулка»? Дорогая королева Мэрилин, если бы вы только знали, кому дали жизнь 20 лет назад. Когда вы целовали его лоб, это было лицо Дьявола, не иначе. – Да, ты не ослышался. Из обсидиана, – Ойкава спокойно отдал драгоценность рыцарю, – красивая, правда? – И она действительно из монастыря? – Нууу, – протянул король, – ювелир, которому хватило смелости её воссоздать, был последним монахом, изгнанным из стен святилища, так что, да. Шкатулку взаправду пришлось воссоздавать. И в следующий раз, когда вы будете думать, что ювелиры занимаются только украшениями, что делают нашу жизнь красочнее и богаче, взгляните в лицо истине: они работают не покладая рук над созданием и воссозданием семейных реликвий, чтобы потом множество грязных рук осквернили весь их труд. – Тогда ваш визит в графство Уиклоу не заставит себя ждать. Только пожалуйста, будьте осторожны, а ещё лучше — возьмите кого-то из ордена. – Ты мне теперь советы раздаёшь? – Ойкава изумленно и слегка недоверчиво вздёрнул бровь, – так не терпится лишиться головы? Наверное, ты хотел сказать души? Иваизуми сглотнул, отводя взгляд в сторону, лишь бы не сталкиваться с непосильной ношей: перед магическим взглядом недовольного монарха никто не мог справиться. Особенно, если это член Нефритовой династии. Алюминиевая мантия сверкнула молниями оттенка бирюзы и незамедлительно обрела форму идеально заточённого клинка. – Я возьму в своё путешествие того, кого выберет мой меч. Если вдруг, по счастливой случайности, таким человеком окажешься ты, это станет твоим последним выходом в свет. А точнее, Иваизуми, ты больше никогда этот свет не увидишь.

Графство Уиклоу, полдень

«Непоколебимый король Койседы на самом деле мальчишка, в чьи руки попала непростительная власть. Его одаренные слуги нашли обсидиановую шкатулку, мы с вами знаем, к чему это приведёт. Ваш прошлый манёвр с подменой королевских реликвий прошёл неудачно. Настоящий монарх мёртв, чудовище бродит по Ирландии, а управление Нефритовой династией досталось амбициозной выскочке, надеюсь, вы в состоянии осознать, что...» Мужские пальцы разрывают письмо на мелкие кусочки, которые тут же превращаются в пепел. Электрический заряд проходится по всему полу в тронной зале. Слуги нервно озираются на двери, чтобы в удобный момент сбежать, но каждый из них прекрасно знает, что это невозможно. От молнии нельзя убежать. – Серебро. Медь. Алюминий. Шифр, или кодовая фраза? О, вы ещё не видели божество, что произносит эти слова. Надеюсь, что ваше любопытство такое же сильное, как и мое.