Король больше не говорит

– Иваизуми? Иваи… зуми. – Иваизуми! Брюнет дергается, моментально приходя в себя. Руки трясутся так, будто его только что обдало током. И правда, по телу прошелся разряд, поднимающий изнутри все, что успело упасть: сердце, легкие, возможно даже душу? – Иваизуми, ты как здесь? Почему? Темница ведь… – Так ты осознаешь то, что происходит вокруг? Хвала богам, – Хаджиме вздыхает, вытягивая правую руку вперед, чтобы коснуться чужой щеки. Парень принимает ласку, не отталкивает, но и не позволяет лишнего. Для Иваизуми этого вполне достаточно. Они оба могли бы многое сказать друг другу сейчас, когда смерть наступает на их тени намного чаще, чем когда-либо. Она дышит в затылок, шепчет сладкие, пугающие речи, оставляя противоречия открытыми, раны затянутыми, а голоса тихими: горная река превратилась в немой поток. Что стало с друзьями детства, которые были готовы пойти на любые жертвы ради друг друга? Они так привыкли закрывать глаза на ошибки людей, что перестали замечать свои собственные. И теперь Иваизуми вынужден вернуть Ойкаву в прежнее русло, окунув в жестокую реальность. – Тоору, послушай. Я не знаю, каким образом тебе удалось открыть шкатулку, но носить кольцо — неправильный выбор. Ты же помнишь, что случилось с твоим отцом, а ты не этого хотел. Ты обещал стать таким королем Койседы, которого запомнит вся Ирландия. Ойкава удивленно моргает, пытаясь проследить за эмоциями рыцаря. Однако они оказываются быстрее любой его догадки. Страшно становится лишь от того, что он больше не видит перед собой надежного и преданного друга, только знакомую оболочку в потертой одежде. Диалог явно не вяжется, и Хаджиме измученно выдыхает. Смотреть на потерянного правителя сильной династии все равно что наткнуться на зашуганного зверя, забывшего дорогу к своему дому. Он уже не дрожит, волнение отступило на второй план, заметнее всего сейчас только его легкая улыбка и недоверчивый взгляд. Монарх нервно смеется, хватая Иваизуми за плечи: безумные глаза смотрят в упор несколько секунд, затем Ойкава опускает голову, скользит руками ниже и сжимает основание у локтей. Скрежет зубов доносится до ушей брюнета, и он инстинктивно дергается, вырываясь из почти мертвой хватки. – Сними кольцо, Тоору. Сейчас же сними его! Ойкава качает головой, резко выпрямляясь и свысока наблюдая за другом. Хаджиме делает шаг назад, почти отшатываясь: страшно ему или нет — он не осознает, но от наполненных кровью глаз ужас накатывает сам собой. Король словно не замечает проблемы, его взгляд окутан до жути безмятежным туманом, руки тяжелы как железо, тогда как ноги абсолютно ничего не весят. Они и не держат. Тоору протяжно стонет, откашливаясь кровью, казалось, что она льется отовсюду, заполняя тронный зал рекой возмездия. В нее не хочется входить, еще больше не хочется захлебнуться и утонуть. Но Иваизуми когда-то дал обещание, и ему привычно его сдержать. Печальный конец проклятой Нефритовой династии в глазах многих выглядел несколько иначе: гордый король, не подпускающий к себе никого до последнего дня. Он держится прямо, смотрит, как прежде, надменно, мало говорит, много думает. И самое главное — он одинок. В своём собственном замке он один на один в неравной борьбе со смертью. Для неё это потеха, комедийная постановка испорченных актёров, выступающих на грязных улицах. Только одно отличие — они просят денег, Ойкава просит упокоения души. Койседа. Некогда сильная и влиятельная держава, с которой считались все близлежащие королевства Ирландии, стала очередной ступенью к инфернальному огню. И ступить на неё должен только истинный король. Наследник хромового пояса. Или, точнее сказать, наследница? Как много тайн хранят эти стены. Пришло время поднять завесу. Тоору проводит языком по губам, слизывая кровь. Каждую каплю пытается впитать в себя, вернуть то, что теряет, головой понимая, что все это — не его судьба. Ему не суждено было стать королём, он не должен был и близко увидеть трон, на котором так нечестно восседал его отец. Он не тот, за кого себя выдаёт. Люди любят фальшивого короля, люди верят фальшивому королю, люди умирают за фальшивого короля. – Королева Ноелин, – голос Ойкавы хрипит, захлебываясь собственной кровью, – мать Алисы, в своё время она… поменяла камни друг с другом. Подменила одну династию другой по просьбе моей матери. Все было покрыто пеленой мрака, непостижимого секрета, доступ к которому был закрыт для всех нас. Я многого не знал, Хаджиме, я и сейчас не уверен, что знаю достаточно. Иваизуми сдвигает брови, неестественно хмурясь: такие разговоры всегда называют последними. – Да, я не король. Я никто. Мальчик, рождённый в совершенной семье королевы с тёмной загадкой. Моя мать — настоящая наследница, полноправный монарх династии Лиос. Ее задача была простой, – Тоору снова кашляет, но больше не сдерживается, позволяя алому течению разрывать себя изнутри, – править королевством Империал и быть тихой. Трон Койседы никогда не принадлежал моей семье, мы все прокляты от самых истоков, благодаря моей тёте. Благодаря заговору двух сестёр. К сожалению, мой отец этого не знал. Королева Ноелин, подменив камни, уничтожила любые попытки вернуть все на свои места. Кольцо Алп-Луахра было лишь спусковым механизмом для осуществления плана — чтобы все прошло как надо, короля Койседы нужно было убедить в слабости его правления. Все было продумано до мельчайших деталей, Нефритовая династия превратилась в нечто с приставкой «псевдо» и дала трещину. В конце концов, по контракту с обеих сторон не должно было остаться ни единого наследника, иначе проклятие продолжит сбываться. Только ребёнок сил триады мог остановить череду бессмысленных жертв королевской семьи. Истинный король Койседы попал в руки Ноелин как рациональный, богатый и достаточно опытный в своём деле монарх. Трон ему не достался, так как подвязывать пояс — женская участь. С подменой камней мать Алисы могла творить что угодно, но направила весь свой негатив на свою семью, обратив некогда светлую энергию в бесконечный мрак. Так родилась легенда о смешавшейся крови. Если перепутаны камни, перепутаны и наследники. – Ты… что? Нет, я не могу поверить, это бред. Это не укладывается в голове, я не… – несмотря на кровь на своих руках, Иваизуми продолжал пытаться восстановить целостную картину. Выходило скверно, мысли не слушались, а держать Ойкаву становилось все сложнее. Он умирал, и самое несправедливое — так было предрешено с начала начал. Если бы только королева Ноелин не послушала сестру. Если бы она оказалась старше. В Ирландии испокон веков все решают камни. Если какая-то реликвия оказалась в ненадежных руках, на пьедестале не той династии, обычно карма не заставляла себя долго ждать. Являлась вовремя и при параде: в безупречном, атласном, синем платье, ловя восторженные взгляды мужчин и ухмыляясь на завистливый шёпот их бесконечно красивых жён. Предел у проклятия упирался только в редкость: дитя, рождённое тремя реликвиями, являлось спасением свыше. Дьявольский ребёнок, способный принести мир и направить сбившихся с пути. – Теперь убей меня, Иваизуми. Иначе этому не будет конца. Из-за кольца у меня стираются воспоминания, я почти ничего не помню и вряд ли когда-либо смогу вспомнить. Мне не нужны эти грёзы, ты знаешь… я всего лишь хотел быть хорошим королём и верным другом. Хаджиме поджимает губы, щеку обжигает слеза. Она одинока, как сам Иваизуми, но и это временно: в отличие от рыцаря у неё есть сёстры. Когда дрожь в теле стихает, брюнет тянется за клинком, который всегда мирно покоится на серебряном подносе около трона. Он убивает не короля без короны и королевства, он убивает лучшего друга, того беззаботного, вечно улыбающегося, да ещё и так глупо, мальчика, что воображал себя обычным. Его мать не стала королевой, ношу взял на себя отец, став центральной жертвой проклятия. Двоюродная сестра и напарник по силе так и не связали узы вечным браком. И всему виной простая тяга к власти, то, что нельзя оправдать никакими жертвами. Легче сокрушать, чем созидать. Иваизуми вводит лезвие плавно, с точностью до миллиметров, его одержимость быть правильным доходит до крайности, если бы Ойкава закричал от боли, то парень бы быстро пришёл в себя. Но страдания обходят Тоору стороной, его пустой взгляд похож на стеклянную гладь озера: ты видишь лишь своё отражение, но знаешь, что под ним скрыто нечто личное. – Прости… – Ойкава в последних попытках слабо цепляется за рукоять кинжала, непроизвольно вонзая острие глубже, чтобы достать сердце, – я не уберёг Койседу… такая сила оказалась мне не по плечу. Хаджиме сжимает челюсть. Физическая боль должна заглушить душевную. Он не должен был видеть эту чудовищно знакомую улыбку в такой момент. Как он не доглядел? С каких пор Тоору не боится умереть? Не боится агонии, в которой будет страдать вечность. Как давно его друг живет в этом аду? Последняя капля крови стекает с уголка губ, дорожкой спускается к шее, падает на пол и расплывается в узор, издалека похожий на закатное солнце. Краем глаза, сквозь скопившиеся слёзы, Иваизуми замечает медальон — трискелион, который королева Мэрилин просила не снимать не при каких обстоятельствах, был рассыпан на несколько маленьких кусочков. Фамильные ценности всегда следуют за своим владельцем, если тот действительно желает этого. Ойкава знал, что умрет от рук лучшего друга, ему ничего не оставалось, как заранее раздробить украшение, не дав завершить проклятие силами династии. Со своей семьей он не хотел иметь ничего общего — нежеланный ребёнок, который не должен был родиться. Здесь больше не о чем говорить. Королевство Койседа пало, король убит, трискелион снят

King of the kings, Lord of the lords

Последний монарх мёртв

5 лет спустя, окраина бывшего королевства Койседа

Парень сильнее натягивает маску на лицо, чувствуя, как буря усиливается. Целесообразнее будет найти убежище, где эту бурю можно переждать, но у Иваизуми, как всегда, есть идеи намного лучше. После смерти последнего короля Койседа превратилась в руины. Из тех, кто смог найти себе другой дом, было мало понимающих. В основном, осуждающие и с облегчением вздыхающие о смерти монарха. Проклятый король — проклятое королевство. Были и те, кто был готов сражаться до конца. Все 5 лет они работали плечом к плечу с Иваизуми, давая ему надежду. Пазл можно собрать заново, даже если все детали рассыпаны. Это требует усилий и времени, стойкости и развитого умения не сдаваться, но результат не заставит себя ждать. Хаджиме считал, что с Койседой тоже что-то получится. Что-то должно сработать, поэтому он твёрдо решил испробовать всё. Ирландия стала самым тихим уголком в Атлантическом океане. Единственное место, где жизнь хотя бы изредка можно было наблюдать, — королевство Империал. Только благодаря совместным усилиям его жителей и технологиям Нового света, империя продолжала существовать. Тем не менее, без правителя им было крайне тяжело, из-за чего стороннюю помощь они, если и принимали, то с большой условностью. Подпускать кого-либо к воротам королевства значит позволить любому человеку стать монархом. Для Империал пространство и время потеряло всякую важность. Но Иваизуми удалось помочь им. Пусть и совершенно случайно. – Эй, ты жива? – парень аккуратно потряс плечо незнакомки, – моргни, если не говоришь. Девочка с удивлением взглянула на Иваизуми и хлопнула в ладоши. Что означал этот жест бывший рыцарь и сам бы хотел знать. – Я думала, что людей с рангом уже не осталось. – Каким еще… рангом? – Не знаешь? Моя наставница сказала, что за пять лет вся страна стала жить по так называемым рангам, исключением осталось лишь королевство Империал. Как я поняла, – девочка нагнулась к рюкзаку, вытаскивая из кармана пропуск, – у них старые правила, построенные на новых технологиях. Хаджиме моргнул. На вид незнакомке было лет 8, не больше. Ее мягкие черты лица, серебряные глаза и густые, чёрные волосы гармонировали и контрастировали друг с другом одновременно. Отчего её можно было назвать ребёнком противоречия. Ребёнком тьмы и света. – Много тебе известно о современной Ирландии? И откуда у тебя пропуск вообще? Новый свет закрыт для обычных отшельников. Судя по одежде, ты… – Ага, – девочка пожала плечами, — воспитанница школы, которую, к сожалению, тоже превратили в местную достопримечательность. Иваизуми нахмурился, снова ничего не понимая. Все эти годы он путешествовал, но ни разу не встречал ребёнка, говорящего с ним на равных. – Я говорю о руинах, хватит уже на меня так смотреть. Если ты направляешься в Империал, то нам по пути, – незнакомка накинула лямки рюкзака на плечи и зафиксировала их, – а дуэтом передвигаться по такой буре намного проще. Колдовать умеешь? – От чего вдруг? Не все отшельники — маги. – Ну, я так и думала. Пойдём тогда. Не дожидаясь одобрения, девочка сделала шаг вперёд, обогнув Иваизуми, потом и вовсе ускорила шаг, будто это не она предложила стать напарниками. – Имя-то у тебя есть? – Хаджиме быстро сравнялся с ребёнком, все ещё поражаясь, как такое маленькое создание могло в одиночку пройти расстояние, опасное и немыслимое даже для взрослого человека. – Вроде того. Я Азуми, – девочка проследила за взглядом брюнета и улыбнулась, – ударение на первый слог. – Иваизуми. Уж больно схожее звучание, поэтому я… Азуми махнула на мужчину рукой, что могло иметь два значения: ей в принципе все равно, как ее будут называть, или же она просто не захотела напрягать собеседника излишней вежливостью. Воспитание у неё было на уровне наемного убийцы или маленького разбойника — на это Хаджиме ответа тоже не нашёл. Но она с легкостью внушала доверие, была тверда в своих решениях и за словом в карман не лезла. Все было так, будто ей суждено однажды стать королевой.