Преступник

Драко поднял взгляд от карт и внимательно осмотрел людей за столом. Свет был приглушен. Всего лишь несколько групп парящих свечей и наспех наколдованный шар, что парил у них над головами, отбрасывали длинные тени по комнате. — Играю, — произнес Драко. Подчиняясь небрежному взмаху его руки, фишки соскользнули с вершины колеблющейся стопки и покатились в центр стола с фетровым покрытием, где присоединились к остальному банку. Драко заметил, как поморщилась крепкая ведьма с седыми растрепанными волосами напротив него. Татуированный волшебник с темной кожей и черными глазами швырнул карты на стол и со скрипом отодвинулся на стуле. Волшебник слева поерзал на месте, уголок его губ дернулся под рыжей бородой, когда он покосился на Драко. — Поднимаю вашу ставку на пятьдесят, месье Арджент, — ответил бородатый мужчина, его рот расплылся в ехидной ухмылке, обнажив ряд кривых зубов в пятнах табака. Его фишки присоединились к остальным. Драко фыркнул. МакКоннелл был откровенным любителем. Ему удалось получить приглашение на игру только потому, что он был баснословно богат. Маг даже не пытался следить за собой. Если его карты были хоть сколько-нибудь хороши, идиот улыбался и подпрыгивал на стуле, словно школьник. И, к несчастью для Драко, МакКоннелл был в ударе, получая одну удачную раздачу за другой, чем заработал себе почти такую же высокую стопку фишек, как и у самого Драко. Гоблин слева от МакКоннелла заскрежетал зубами и взглянул на него черными глазами-бусинками, прежде чем опустить карты на стол рубашками вверх. — Пас, — проскрежетал гоблин. Седая ведьма коротко качнула головой и тоже отложила карты. Татуированный волшебник уже отошел к бару, спрятанному в темном углу комнаты, где большими глотками пил огневиски из хрустального бокала, пуская из ноздрей клубы дыма. Оставался только Драко. Карты МакКоннелла должны были быть хорошими, потому что мужчина буквально трясся от восторга. Но карты Драко были не просто хорошими, они были замечательными. Драко потребовались годы и немало потерянных галлеонов, чтобы овладеть покером. Он узнал об игре от магла-американца, с которым встретился в Париже, и просто обожал ставки в этих первых партиях, потому как, стоило Драко разобраться в правилах игры, как его приятель всего за несколько раздач мог расстаться с трусами. Покер на раздевание был захватывающим, когда его соперником был загорелый, мускулистый и склонный к тому, чтобы не носить белья, мужчина, но еще приятнее эта игра была, когда Драко удавалось вернуться домой богаче, чем он был до этого. Во время пребывания в Амстердаме Драко осознал, что покер пользовался большой популярностью среди сомнительных типов и преступников, желающих похвастаться несколькими галеонами. Самые стоящие игры были доступны только по особым приглашениям, поскольку карточные партии с высокими ставками признали незаконными за несколько лет до того, как Драко впервые оказался за покерным столом. Министерство Магии, а также его американские и европейские коллеги, не любили тех, кто зарабатывал себе на жизнь нечестным путем и не стремился сообщать о размерах выигрышей или платить налоги. Несмотря на это, Драко удалось занять место за дюжиной столов в Европе и Штатах. Его жилье во время таких путешествий обычно оставляло желать лучшего, но деньги того стоили. Для этой игры Драко вернулся в Лондон. Обычно он избегал Англию, хотя порой и проезжал через нее. Он никогда не задерживался, только забирал выигрыш и тут же отправлялся в Париж, Амстердам, Рим, Берлин или Вегас — в зависимости от того, какой отель он на этой неделе называл домом. Кроме любви к хорошей чашечке чая, у Драко не было необходимости возвращаться в Англию. Почти все его школьные друзья бежали из страны после войны, большинство из них осело на континенте или в Америке. В течение нескольких лет после Битвы за Хогвартс до него доходили редкие весточки от них, но как только Драко получил свои документы и возможность покинуть Великобританию, он изменил имя и никогда об этом не сожалел. Даже теперь, десять лет спустя, сидя в темном подвале всего в нескольких километрах от Кингс-Кросс, Драко не чувствовал никакой связи с островом, который когда-то считал домом. Теперь он был другим человеком. Он был Жаком Арджентом, богатым французским предпринимателем с некоторым количеством сомнительных связей и игрой в покер, которую ему предстояло выиграть. Драко в последний раз взглянул на четырех валетов у себя в руке и щелчком пальцев отправил в кучу еще несколько фишек. — Я принимаю твою ставку, МакКоннелл, — объявил Драко. — А теперь покажи мне карты, чтобы я мог забрать свои деньги и убраться отсюда. Прежде чем карты выпали из красных толстых пальцев МакКоннелла, тяжелая железная дверь в подвал распахнулась. Она ударилась о каменную стену с грохотом, и в помещение влетели трое авроров в алых мантиях с наброшенными на голову капюшонами и волшебными палочками наизготовку. Гоблин исчез, щелкнув пальцами, прежде чем авроры успели набросить на подвал антиаппарационные чары, и Драко услышал, как один из них грязно выругался. Серебристая нить вырвалась из палочки аврора и обернулась вокруг рук и ног МакКоннелла, связав его и повалив на пол. Драко услышал визг ведьмы в ту самую секунду, как его впечатали в стену, заставив прижаться лицом к холодному бетону и больно заломив руки за спину. Позади него раздался звук возни и бьющегося стекла, за которым последовал оглушительный треск. Драко решил, что пьяный волшебник возле бара, должно быть, запустил в авроров бутылку огневиски, но был невербально парализован, и свалился со стула. — Блять, — прорычал Драко. — МакКоннелл, придурок, что у тебя были за карты? Я выиграл? Драко почувствовал, как очередной мощный заряд магии ударил его о стену. Перед глазами его поплыло, а во рту появился привкус крови. Один из авроров подошел к нему, и Драко сплюнул на его тяжелые ботинки, разукрасив черную кожу красными разводами. — Простите, мистер Аврор, не могли бы вы назвать мне карты на столе? Я поставил гребанную тонну галеонов, — выдохнул Драко. Не в первый раз его швырял из стороны в сторону какой-то недоумок, пытающийся проявить себя с немного большим энтузиазмом, чем ситуация того требовала, и, очевидно, не в последний. — Заткнись, Малфой. Драко замер, ощутив, как сжимается его желудок. Он знал этот голос. Он знал его так хорошо, что мог выделить из сотни других. Он поморщился, когда мужчина перед ним откинул капюшон, явив на свет взлохмаченные черные волосы и зеленые глаза, обрамленные круглыми очками. — Тебя никак понизили, Поттер? — Драко попытался использовать привычный ему равнодушный тон, но он звучал слабовато даже для его собственных ушей. — Я велел тебе замолчать, Малфой, — отрезал Поттер. Драко почувствовал, как магическая сила, прижимающая его к стене, немного ослабла, только чтобы развернуть его и впечатать в кладку спиной, разбивая ему затылок. Зрение Драко затуманилось, и он моргнул несколько раз, чтобы его прояснить. Поттер подошел ближе, осматривая Драко с головы до ног, пока его взгляд не остановился у него на лице. — У тебя кровь, — заметил Поттер, указывая палочкой на рот Драко. — Да ну? Что ж, так обычно и происходит с лицами, когда их разбивают о стену, Поттер, — ухмыльнулся Драко, слизывая кровь с верхней губы. Лицо Поттера осталось беспристрастным, когда он развернулся на каблуках и зашагал к двери. — Уоттс, отправь их в Министерство. Я встречусь с вами там, — крикнул Поттер одному из авроров — парню с песочного цвета волосами и россыпью веснушек на переносице. — Да, сэр, — ответил Уоттс. Он направил палочку на Драко, и тот почувствовал, как магия потянула его к двери. Драко попытался не споткнуться, вытянув шею к покерному столу. — Простите, Уоттс, не так ли? Не могли бы вы быть душкой и посмотреть карты на столе? Вместо ответа Уоттс подтолкнул Драко к двери, но третий аврор, высокая стройная женщина с короткими темными волосами, подошла к столу и перевернула карты, отброшенные МакКоннеллом. Это были две королевы и три семерки. — Фулл Хаус, — объявила она. — Ха, — торжествующе воскликнул Драко. — Я победил! Ты должен мне шестьсот галеонов, болван! МакКоннелл напрягся в своих путах, его гневное бормотание заглушил волшебный кляп. — Силенцио! Заглушающие чары Уоттса ощущались как вата на языке Драко, но он не смог сдержать улыбки. Как только его освободят, он позаботится о том, чтобы МакКоннелл выплатил долг. Драко не собирался проигрывать только потому, что Поттеру захотелось поиграть мускулами и показать себя. Эти шестьсот галеонов были его. Честно и справедливо.

***

Драко слегка покрутил запястьем, пытаясь успокоить чувствительную кожу там, где на нее давили Нерушимые наручники, приковывающие его к подлокотнику шаткого металлического стула. Он поерзал на сидении и бросил взгляд на дверь комнаты для допросов, где он просидел последние два часа. Это было странно. Его преступление нельзя было даже назвать таковым. Драко не ожидал ничего более серьезного, чем разговор или штраф, но никак не этого. Он просидел в вонючей камере всю ночь, а теперь торчал в комнате для допросов, отмораживая себе задницу, в то время, как его просьбы связаться по каминной сети с адвокатом просто-напросто игнорировали. Если бы арестовавшим его офицером был кто-то, кроме Поттера, Драко может быть и удалось бы выбраться из этой истории с минимальными потерями. Но не было никаких шансов, что его очарование распространяется на железную хватку Поттера. Ублюдок, скорее всего, сейчас всячески старался усложнить Драко жизнь. Стоило ему только об этом подумать, как Драко услышал звук тяжелых шагов в коридоре. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Главный аврор Гавейн Робардс, а сразу за ним — Гарри Поттер с каменным выражением лица. Робардс бросил толстую папку на стол и опустился на стул напротив Драко. Поттер продолжил стоять и хмуриться, скрестив руки на груди. — Мистер Малфой, Аврорат очень серьезно относится к незаконным азартным играм, — заявил Робардс. Драко закатил глаза: — Я заметил. Вы собираетесь игнорировать права и этого придурка МакКоннелла? Не говоря уж о Суинделл? Мерлин, этой женщине наверняка найдется, о чем рассказать. Или мне особенно повезло? Робертс открыл папку перед собой, игнорируя вопрос Драко: — Вы заработали себе впечатляющую репутацию, Малфой. Мошенничество, кража, несанкционированное использование Оборотного зелья, выдача себя за офицера полиции… Драко хмыкнул: — Да, американцам это совсем не понравилось. — Ваше имя значится в черных списках пунктов аппараций по всему континенту. Не знаю, как вам удалось попасть в Англию незамеченным, но уверяю, я не позволю вам покинуть город, как только вы выйдете из этой комнаты. — Это немного выходит за рамки вашей юрисдикции, не так ли? — Технически, — подтвердил Робардс, — но вот азартные игры — нет. — О, да в самом деле, — с усмешкой откликнулся Драко. — Это чересчур даже для вашего жалкого подобия отдела по борьбе с преступностью. Подбородок Поттера напрягся, но Робардс продолжил: — Согласно Акту об азартных играх от 1824 года, установленному Бернардом Боксли Третьим, подобные неоднократные нарушения накладывают на вас временный запрет на перемещения. Вы должны оставаться в Англии шестьдесят дней. Начиная с этого момента. — Что? — выдохнул Драко. Робардс захлопнул папку с выражением, которое явно подразумевало, что он не собирается ничего повторять. — Вы надеялись на Азкабан? — Азкабан? Это всего лишь карточная игра, Мерлин вас подери. — Следи за языком, Пожиратель. Драко с трудом подавил следующее ругательство. — Это довольно снисходительное наказание, учитывая вашу историю, — заметил Робардс, презрительно скривив губы. Взгляд Поттера метнулся к Робардсу, он помрачнел еще сильнее, но у Драко не было времени беспокоиться о настроении Поттера. На этот раз на кону стояла его свобода. — И что я должен делать следующие два месяца? — выплюнул он. — Что вы будете делать со своим временем — это ваше личное дело, — ответил Робардс. — Пока вы не нарушаете закон и не влипаете в неприятности, вы можете заниматься своими делами. Конечно, вы должны будете регулярно отмечаться у аврора. Во время этих встреч к вашей палочке будет применено заклинание, показывающее, какие чары вы использовали, чтобы убедиться, что вы не используете ничего противозаконного. Вот оно. Именно этого Драко ждал все это время. Они собирались следить за ним, словно рой кровожадных докси, пока Драко не совершит хотя бы одну ошибку, чтобы закрыть его в Азкабане раз и навсегда. Это было то, чего все они хотели. За исключением, может быть, Поттера, учитывая, что его показания были единственной причиной, по которой Драко вышел из зала суда свободным человеком. Но Робардс еще не закончил: — Аврор Поттер будет вашим офицером по условно-досрочному освобождению. Плечи Поттера напряглись, а пальцы его сжались в кулаки. От него исходило напряжение, которое Драко почти ощущал в воздухе: потрескивание необузданной магии, от которой волосы на затылке становились дыбом. — Вы шутите, — засмеялся Драко. — Вы находите в этом что-то забавное, Малфой? — тон Робардса был мягким, но выражение его лица оставалось резким и пропитанным отвращением. — Гарри Поттер отрабатывает условно-досрочные? Извините меня, сэр, но да. Поттер искоса взглянул на него, его губы сжались в тонкую линию. — Я не сомневаюсь, что Поттер проделает более чем адекватную работу. — Немного смахивает на то, как если бы вы использовали взрывное заклятье против паука в саду, но дело ваше. Куда мне теперь идти? — Меня это не касается, — Робардс взял папку со стола и поднялся — очевидный знак того, что разговор окончен. — Я должен бесцельно бродить по улицам следующие два месяца? Мерлин, вы как будто хотите, чтобы я облажался. Лицо Робардса начало приобретать красивый фиолетовый оттенок: — Уверен, вы найдете кого-то, кто сможет терпеть вас все это время. Вы можете забрать палочку и личные вещи на выходе. Аврор Поттер вас сопроводит. Повинуясь взмаху волшебной палочки Поттера, металлический наручник на запястье Драко раскрылся. Он осторожно потер запястье. Поттер, остановившись у входной двери, дожидался его, пока Драко поднялся, драматично поклонился Робардсу и вышел из комнаты, вызывающе покачивая бедрами. Поттер не сказал ни слова, пока они не подошли к окну выдачи улик. Напряжение и магия все еще трещали вокруг него, словно статическое электричество, и Драко воспользовался этой возможностью, чтобы рассмотреть Поттера, не находясь под его пристальным взглядом. Поттер был выше, чем Драко его помнил, но все еще немного ниже его самого, слава Мерлину. Драко не хотел бы, чтобы Поттер нависал над ним. При этом он несомненно был сильнее и шире, если то, как его плечи обнимала мантия, было хоть каким-то показателем. Его волосы все еще топорщились в разные стороны, но выглядели менее небрежно, чем когда он был мальчишкой. И немного сексуальнее, что было достаточно тревожной мыслью. Сурового вида ведьма за стойкой открыла ящик, извлекла из него кошелек Драко и его магловский телефон и выложила их на стойку. Драко убрал и то, и другое в карман. Если Поттер и обратил внимание на магловский предмет, то ничего не сказал. Между тем ведьма сняла связку с ключами со стены, выбрала нужный и остановилась напротив ряда пронумерованных ящиков с замками разной формы. Вскоре она достала палочку Драко и протянула её Поттеру. Он прокрутил её в пальцах и вернул Драко. Это был неприятно интимный жест, но Поттеру не впервой было комфортно чувствовать себя с его волшебной палочкой. Конечно, та его палочка наверняка похоронена где-нибудь в Отделе тайн. Не то чтобы они собирались вернуть палочку, уничтожившую Темного Лорда, восемнадцатилетнему преступнику. Кстати, новая палочка служила ему достаточно хорошо, так что никаких проблем. Пусть оставят себе. — Сядь, — приказал Поттер, указывая на стул рядом с окном выдачи улик. Драко подчинился, хоть и без особого энтузиазма. Он не хотел, чтобы Поттер решил, что он может раздавать ему односложные указания, словно какая-то обезьяна в униформе, и ожидать, что он будет их выполнять. Поттер встал перед Драко и направил кончик волшебной палочки на центр его лба, прямо между бровями. Драко наклонился к нему и взглянул на Поттера сквозь ресницы. — Это отслеживающее заклинание. Оно оповестит нас, если ты решишь покинуть Лондон, — объяснил Поттер. — Будет немного жечь. — Не сдерживайся, Поттер, — подмигнул ему Драко. Взгляд Поттера переместился с того места, где его палочка коснулась лба Драко, и встретился с ним глазами. Он прищурился. Драко зашипел, когда почувствовал, как заклинание Поттера обожгло ему кожу. Он не слышал, чтобы Поттер бормотал какие-то слова, что было более чем неуютно. Если Поттер разгуливал вокруг и без особых усилий разбрасывался невербальными заклинаниями, неудивительно, что Робардс предпочитал держать его на коротком поводке. — Оно также позволит мне найти тебя, если ты пропустишь нашу встречу, — добавил Поттер. — Тогда, я полагаю, нет смысла сообщать тебе, где я остановлюсь? Поттер качнул косматой головой. — Я получу какое-нибудь предупреждение? Или мне стоит беспокоиться, что Гарри Поттер появится из ниоткуда, когда я буду особенно занят? — поинтересовался Драко с многозначительной ухмылкой. Поттер тут же покраснел, и это было чертовски приятным зрелищем: — Ты получишь письмо совой. Драко наклонился к нему, упершись локтями в колени: — Так чем ты так не угодил этому ублюдку Робардсу, что получил такое задание? Подбородок Поттера напрягся. Драко наступил на больную мозоль. — Почему ты так уверен, что я не попросил его? Драко даже не попытался сдержать смех: — Да ладно тебе. Когда хоть ты наслаждался моей компанией? — Считай, это тебе повезло, что ты получил меня, а не кого-нибудь другого, — заметил Поттер. — Я думаю, у нас с тобой слишком разные представления о том, что означает везение. — Я имею в виду, что я один из немногих здесь авроров, кто не попытается использовать эту возможность, чтобы превратить твою жизнь в ад. Драко усмехнулся: — Поттер, просто существуя ты превращаешь мою жизнь в ад. Поттер закатил глаза: — Мило, Малфой. Очень мило. Кстати, ты свободен. — Чудесно. Увидимся, Поттер. — Да, — покорно согласился он. — Увидимся. И, Малфой, не делай глупостей, хорошо? Драко просто похлопал его по плечу, спустился в Атриум Министерства и вышел через парадный вход. Здесь он замешкался на мгновение, не зная, куда идти. Поместье забрал Визенгамот, его разобрали и снесли сразу после суда над Люциусом. Не то чтобы оно могло пригодиться старшему Малфою из его камеры в Азкабане. К тому же, те последние недели, что Драко провел в поместье, были ужасным опытом, который он бы не хотел повторить. Призраки бродили по залам, завывая всю ночь напролет. Нарцисса сбежала во Францию при первой же возможности. Она по-прежнему навещала мужа в тюрьме, а вот Драко не виделся с отцом много лет. Азкабан вызывал в нем нервную дрожь, а то подобие человека, в которое превратился Люциус, заставляло желудок Драко скручиваться. Однако он все еще виделся с матерью. Её роскошная квартира на Ривьере была любимым местом Драко, чтобы расслабиться после очередной победы. К сожалению, сейчас это оставляло Драко до обидного мало вариантов. Панси жила в городе. Мерлин, Драко не помнил, когда видел ее в последний раз. Но идея остановиться в квартире, которую она делила с Лавгуд, была крайне некомфортной. Его смущал не диван, за последние несколько лет он частенько коротал на них свои ночи. Нет, все дело было в их сопливой любви, которую Драко не мог вынести. По отдельности Панси и Луна были терпимы, но стоило им оказаться в одной комнате, как они начинали бросать друг на друга взгляды, которые вызывали у Драко легкую тошноту. Грег женился и переехал в Берлин. Они поужинали вместе, когда Драко был там. О Нотте не могло быть и речи. Тео тяжеловато пережил прошлый визит Драко в город, когда он немного перепил и исчез из его квартиры, прежде чем Нотт успел поблагодарить его за отличный перепих. Оставался только один вариант. Драко вытащил из кармана телефон и через некоторое время наконец нашел номер, который искал. Он сделал глубокий вдох и нажал кнопку вызова. — Да? — Блейз? У меня хорошие новости! Я в городе и скоро буду у тебя!