Преступник

Гарри захлопнул дверь кабинета с такой силой, что стены вокруг него вздрогнули, и он надеялся, что Робардс на другом конце коридора это почувствовал. Гарри привалился к двери и запустил пальцы в волосы. Гребаный Робардс. Гребаный Малфой. Это должно было быть обычной облавой. МакКоннелл был придурком, но он сдал отделу достаточно жуликов и своих приятелей из преступного мира, чтобы Гарри научился его терпеть. На этот раз он пообещал им скользкого француза по фамилии Арджент, который благодаря толстому кошельку и ловким рукам сумел заработать себе имя игрой в покер по всей Европе и Америке. Гарри едва не выронил палочку, когда заметил светлые волосы своей цели и знакомую усмешку — ту, что заставляла Гарри закипать даже спустя столько лет. Сила его Обезоруживающего заклятья была неожиданной даже для него самого. Гарри нравилось думать, что его магия была под контролем, но иногда ей все же удавалось ускользать от него и вырываться на свободу. А Драко Малфой, если подумать, был как раз тем триггером, что мог вызвать у Гарри магическую вспышку. Теперь ему предстояло возиться с этим мудаком следующие два месяца, и Гарри был уверен, что Робардс сделал это специально. — Наблюдай за ним, — отдал указание он, как только они вышли из комнаты для допросов. — Одна ошибка, и мы забросим этого мелкого Пожирателя смерти в Азкабан к ему подобным. Может быть, тогда ты наконец заработаешь повышение, о котором просил, Поттер. Гарри стиснул зубы так сильно, что только чудом ни одного не сломал. Даже если он поймает Малфоя и дюжину потенциальных Пожирателей смерти с татуировками Я люблю Волдеморта у них на лицах за жертвоприношением детей, он не получит повышения, пока Робардс занимает кресло Главного аврора. Гарри прижался затылком к двери. Стрелка часов только-только приближалась к половине первого, а ему уже нужно было выпить. Слава Мерлину, сегодня вечером он планировал встретиться с друзьями в пабе.

***

Ровно в шесть Гарри скинул мантию аврора и аппарировал в Дырявый котел. Вся компания уже была там, и его гнев немного успокоился при виде знакомых лиц, собравшихся за их обычным столиком. Гермиона потягивала шардоне и болтала с Невиллом, что занимал пост помощника профессора Травологии в Хогвартсе и проводил лето в городе. Рон сидел рядом со своей девушкой, приобнимая её за плечи, и посмеивался над очередной шуткой Симуса. Дин тыкал в кнопки мобильного телефона-раскладушки, в очередной раз пытаясь написать сообщение своей девушке-магле. Его предупредили, что сигнал не будет ловить в окруженном чарами помещении бара, но он не сдавался. Сидевшая в углу Луна вплетала красную ленточку в волосы Панси, чему Паркинсон всячески потакала. Первой Гарри заметила Луна и помахала ему. Гарри позаимствовал стул у одного из соседних столиков и со скрипом подтащил его к друзьям, после чего опустился рядом с Роном, схватил его бокал, наполовину заполненный лагером, и осушил его в один присест. — Эй! — запротестовал Рон, пытаясь отобрать его, но было уже слишком поздно. Гарри со стуком опустил пустой бокал на стол: — Ты бы все равно отдал его мне, как только узнал, какой у меня выдался день. Все посмотрели на Гарри. Его рассказы о работе стали особенным развлечением их компании. Обычная встреча друзей в пятницу вечером приобретала совершенно иной смысл, когда Гарри рассказывал об облавах на незаконных торговцев зельями, единорогами или вейлами-проститутками. Эти истории никогда не переставали восхищать его слушателей, даже если сам Гарри чувствовал, что тратит время понапрасну, гоняясь за мелкими преступниками и воришками, а не за настоящими темными волшебниками. — Угадайте, кого я арестовал прошлой ночью, — перевел дыхание Гарри, когда все наклонились ближе. Он жестом попросил у Ханны Аббот, что работала за баром, напиток для себя. — Нет, правда. Я хочу, чтобы вы попробовали угадать. — Опять Нильс Низеркотт из Ведуний? — с надеждой поинтересовался Дин, на мгновение позабыв о мобильном телефоне. — Нет. — Торговец Оборотным? — предположил Невилл. Гарри покачал головой. — Заводчик драконов? — Браконьер русалочьих хвостов? — Не в этот раз, — ответил Гарри. — Ну же, Гарри, тебе придется сузить круг. Это кто-то известный? — спросил Рон. Гарри мотнул головой и неуверенно пожал плечами: — Вроде того, но не в общепринятом смысле. Вот вам подсказка: вы все его знаете. Мы вместе учились в Хогвартсе. — Маркус Флинт? Я слышала, что он попал в неприятности, потому что принимал ставки на игры Паддлмир Юнайтед, — предположила Ханна, опуская перед Гарри его обычный огневиски и опираясь на спинку стула Невилла. — Нет, но ты близко подобралась. — МакГонагалл? — воскликнул Симус. — Нет! Слава Мерлину. Серьезно, Симус? — Пожалуйста, не говори, что это снова Джордж, — вздохнул Рон. — Нет, точно нет. — Это просто нелепо! — не выдержала Гермиона, всплескивая руками. — Просто скажи нам, Гарри! Гарри опустил стакан, из которого успел немного отпить, и прокрутил его в пальцах, прежде чем ответить: — Драко Малфой. Все удивленно выдохнули и откинулись на спинки своих стульев. Все, кроме Паркинсон, что напряглась, нахмурив аккуратные брови. — Он здесь? В Англии? — спросил Рон. — Ага. Накрыл его во время незаконной игры в покер. — Тише, Гарри, эта информация должна быть конфиденциальной, — упрекнула Гермиона Гарри, и он почувствовал, как её чары, защищающие их столик от непрошенных ушей, усилились. — Что они сделают ему, Гермиона? — закатил глаза Рон. — Уволят? — Так легко я не отделаюсь, — пробормотал Гарри в свой бокал. — Он все еще здесь? — резко поинтересовалась Панси, но её лицо осталось непроницаемым. — Да, и пробудет в городе под надзором до конца июля. — Выглядит как достаточно суровое наказание за такое незначительное нарушение, — заметила Гермиона, нахмурившись. — Ты мне это говоришь? — согласился Гарри. — И как будто этого было недостаточно, Робардс назначил меня сторожить его. Рон сочувственно застонал: — Вот это удар. Не повезло, приятель. Все согласились с ним, и в качестве утешения Гарри получил еще один бокал огневиски. Разговор перетек в более спокойное русло, когда они начали обсуждать предстоящую поездку Панси и Луны на Азорские острова, открытие Дином магловского телевидения и Пузыри первой любви, с недавних пор доступные в Ужастиках умников Уизли. Вскоре к компании присоединилась Джинни. Щеки её покрывал розовый румянец от квиддичных тренировок на побережье Уэльса, а волосы, собранные в пучок на макушке, растрепались, так что несколько непослушных прядок пристало к веснушчатому лбу. — Простите за опоздание, — выдохнула она. — Портключ задержали, но приятно знать, что вы решили начать без меня. Ханна принесла ей пинту и обняла в знак приветствия, прежде чем вернуться за барную стойку. Джинни сделала глоток и остановилась, только когда бокал был наполовину пуст. — Мерлин, Уизли, поверить не могу, что ты можешь поднять бокал с этим булыжником у себя на пальце, — ухмыльнулась Паркинсон. Джинни хихикнула и вытянула левую руку, на безымянном пальце которой сверкало кольцо с огромным бриллиантом. — Это немного чересчур, правда? Чуть не свалилась с метлы, когда от него отразилось солнце. Ебаная штука чуть меня не ослепила. — Похоже, Йен хотел убедиться, что все заметят кольцо с трибун, — прокомментировал Дин. — Черт возьми, этот бриллиант и из Франции разглядишь! — воскликнул Рон. Джинни шутливо пихнула брата в плечо и устроилась рядом с Гарри. — Ой, он острый! — заскулил Рон, потирая плечо, и Гермиона закатила глаза. Разговор за столом продолжился, словно его и не прерывали, и Гарри постепенно расслабился, чувствуя, как тепло от виски растекается по его телу, когда Джинни наклонилась, опустив подбородок к нему на плечо, и тихо спросила: — Гарри, мы можем поговорить? — Конечно. Она развернулась к нему, опустив подошвы тяжелых ботинок на опоры его стула, и сложила руки на коленях. — Так, Гарри, я знаю, ты ужасно расстроен из-за того, что я выхожу замуж. Гарри закатил глаза и усмехнулся: — Совершенно вне себя. Каждую ночь засыпаю в слезах. Она снисходительно похлопала его по плечу и улыбнулась: — В качестве утешения мы с Йеном решили сделать тебя моей подружкой невесты. Гарри подавился виски: — Ты не заставишь меня надеть платье, Джинни. Только не снова. — Жаль, у тебя такие прекрасные ножки, — надула губы она. — Хорошо, костюм тоже подойдет. Гарри внимательно на нее посмотрел: — Ты серьезно? — Конечно, я серьезно, Гарри. Ты мой самый близкий друг. — Но это немного странно, разве нет? Бывший парень будет стоять рядом с тобой у алтаря, пока ты будешь выходить за другого. Это не совсем нормально. Гарри и Джинни удалось остаться близкими друзьями, несмотря на их расставание через два года после войны. Они пытались изображать влюбленную пару, но то, что когда-то горело между ними, утихло, преобразившись в нечто гораздо более спокойное и комфортное. Гарри вздохнул с облегчением, когда Джинни порвала с ним. Ему больше не нужно было изображать идеального зятя для Уизли, которые хотели для единственной дочери самое лучшее, и скрывать свои отношения от назойливой прессы. Конечно, Гарри скучал по Джинни. Ему было интересно с ней, и у нее всегда получалось наполнять пространство вокруг шумом и красками. Но после ухода Джинни в Гарри что-то наконец щелкнуло. Чувства, которые он годами отталкивал и игнорировал, чтобы оправдать надежды в качестве Золотого Мальчика волшебного мира, отказывались оставаться похороненными. И все же эту тайну он пока держал при себе. Гарри не был уверен, что его друзья обрадуются, когда узнают, что он трахает не только женщин, но и мужчин. Джинни равнодушно пожала плечами: — Когда я делала что-то, что можно было бы считать нормальным? И вообще: все нормальное здорово переоценивают. — Ты уверена, Джин? Не хочешь спросить кого-нибудь еще? У тебя полно друзей, кроме меня. — Я не хочу, чтобы какой-нибудь хихикающий придурок взбивал мне платье, Гарри. Мне нужен кто-то, кто скажет мне, если я буду вести себя ужасно. Кто-то, кто будет держать меня за руку, когда я буду психовать, и кто-то, кому удастся отвлечь внимание мамы, когда она попытается взять на себя планирование свадьбы. Мне нужен ты. К черту всех остальных. Ты тот, кого я хочу рядом, и я не приму отрицательный ответ. В горле Гарри встал ком. — Хорошо, — откашлялся он. — Если это то, чего ты хочешь. — Именно этого. А теперь возьми себя в руки. Если мой братец заметит, что ты вот-вот расплачешься, он никогда тебе этого не забудет. Мерлин, Гарри, ты тот еще нюня, когда дело касается свадеб. И Гарри не мог с этим не согласиться. Вечер постепенно подходил к концу, и все начали расходиться по домам. Джинни отправилась в Нору, чтобы провести выходные с мамой и папой, прежде чем вернуться на тренировки в Холихедские гарпии. Дин планировал встретиться со своей девушкой в каком-то магловском клубе, а Панси и Луна испарились еще за несколько часов до этого, не посчитав нужным попрощаться, слишком поглощенные своей странной любовью. Только Рон и Гермиона остались за столиком с Гарри. Голова Гермионы покоилась на плече Рона, и Гарри позволил спокойствию, которое он всегда испытывал рядом с ними, накрыть его. Иногда ему хотелось жить в таких моментах вечно. Он боялся мысли о том, что ему придется вернуться на Гриммаулд Плейс с его продуваемыми сквозняками коридорами и хмурящимимся портретами. Одиночество было хуже всего — оглушительная тишина и тоска, которыми, казалось, дышали стены дома номер двенадцать. Не имело никакого значения, каким шумом Гарри наполнял его, сколько каминов зажигал или как пекло солнце снаружи, на Гриммаулд Плейс ему всегда было холодно и грустно. На самом деле в жизни Гарри было совсем немного уголков, не затронутых тоской. Конечно, это ощущение было ничем по сравнению с ужасом, который они испытывали в годы, предшествующие Битве за Хогвартс, и с ажиотажем в прессе, который произошел после. Нет, это чувство было другим. Внутри Гарри поселился липкий страх, который разрастался в нем много лет — тошнотворная дыра в его животе, что раскрывалась только тогда, когда он оставался один в темноте. Он пытался заполнить её. Он зазывал друзей на ночевки, цеплялся за отношения с Джинни, несмотря на то, что они оба были абсолютно несчастны вместе. Он приводил домой женщин, а сразу после — мужчин, но страх всегда возвращался. Даже когда в постели рядом с ним лежал очередной его знакомый, ужас находил Гарри и разъедал его изнутри. Иногда он задавался вопросом, а останется ли от него в конце концов хоть что-нибудь. Ощутив его меланхолию, словно надвигающийся ливень, Гермиона взяла Гарри за руку. — Хочешь остаться у нас сегодня? — спросила она. Гарри почувствовал, как его до краев наполнило облегчением. — Я бы не хотел мешать, — слабо возразил он, хотя и знал, что это бесполезно. — О, Гарри, ты никогда нам не мешаешь, ты же знаешь. — Да, приятель, — вмешался Рон. — Нам нравится, когда ты рядом. И Гермиона всегда готовит горячие пирожки на завтрак, если ты остаешься. — Вот как? Значит, все дело в завтраке? — уточнил Гарри с улыбкой, но немного более слабой, чем она была еще несколько часов назад. — Разумеется, — кивнул Рон. Они позволили Гермионе аппарировать их, потому что она выпила меньше, и ей потребовалось только две остановки, чтобы оказаться на месте. Почувствовав твердую землю под ногами, Гарри глубоко втянул в себя соленый воздух и почувствовал, как дыра в его животе затягивается. Рон и Гермиона купили коттедж на берегу моря через год после свадьбы, и Гарри ни один дом не любил так, как этот. Он затмил для него даже Нору, хотя Гарри никогда бы не признался в этом миссис Уизли. Коттедж был невероятно уютным, заполненным мягкой мебелью и стопками книг, фотографиями друзей и членов семьи и безделушками, которые Рон и Джордж тестировали для магазина. Гарри со вздохом упал в кресло, которое было признано его, а Гермиона отправилась на кухню за чаем. Рон устроился на диване напротив Гарри и расшнуровал свои ботинки, стряхивая их с ног и упираясь ступнями в кофейный столик. — И как скоро тебе снова предстоит увидеться с Малфоем? — уточнил он. Гарри застонал и взъерошил волосы рукой: — Не знаю. На следующей неделе. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть, как вы его накрыли. Ты сломал ему нос или еще что-нибудь? — Немного разбил губу, — признал Гарри, с трудом сдерживая ухмылку. — Это варварство, Гарри, и ты куда лучше этого, — с осуждением вздохнула Гермиона, опуская напротив него чашку ромашкового чая и усаживаясь рядом с Роном. — Это была случайность, — возразил Гарри. — Я не ожидал увидеть его и потерял хватку. Гермиона нахмурилась, рассматривая его поверх дымящейся кружки: — Это не похоже на тебя. Ты держал магию под контролем уже много лет. — Серьезно, Гермиона? Это же Малфой! Гарри никогда не был самим собой рядом с ним, — заметил Рон, ухмыляясь Гарри. — Я слышу тебя, ты в курсе? — проворчал тот в ответ. — Да ладно, сколько раз ты просмотрел его досье сегодня? Только честно, — спросил Рон. Наклон его головы и приподнятая бровь подразумевали, что он уже знал, что Гарри провел за этими бумагами гораздо больше времени, чем было необходимо. Гарри оскалился, не найдя ответа. Ему нужно было знать, чего ожидать, особенно теперь, когда он был ответственен за Малфоя. И хорошо, возможно, он потратил несколько лишних часов на то, чтобы получить всю доступную о Малфое и о человеке под его псевдонимом — Жаке Ардженте — информацию. Но ничего особенного он так и не нашел. Ничего, что говорило бы о том, что Малфой занимался чем-то темным. И уж точно ничего такого, за что его можно было отправить в Азкабан. Но Гарри было любопытно, и он ничего не мог с собой поделать. В файлах Малфоя он обнаружил несколько магловских фотографий, на которых тот выглядел чопорно и надменно, и взгляд Гарри на некоторое время задержался на них. Там также был ордер за незаконное использование зелья и перевозку через границу запрещенных предметов, но как бы глубоко Гарри ни копал, в криминальном прошлом Малфоя не было ничего стоящего внимания. Робардс будет разочарован. — Хах, так я и знал, — воскликнул Рон, и Гарри нахмурился еще сильнее. — Мне это не нравится, Гарри. Не мог Робардс назначить на это дело кого-нибудь другого? — спросила Гермиона. Гарри пожал плечами: — Возможно, но нет никого, кого он бы хотел наказать сильнее. — Верно, но это практически садизм. Разве он не знает, какие у вас были отношения в школе? — покачал головой Рон. — Я не знаю, — ответил Гарри. — Но я получаю самые неприятные задания после провала с Инголлсами. Рон и Гермиона одновременно поморщились. — Твоей вины там не было, — мягко напомнила Гермиона. — Ты же понимаешь это, правда? — Да, — вздохнул Гарри. — Мы обсуждали это сотню раз, Гермиона. Я знаю. И он знал, хотя это не останавливало кошмары — видения двух детей в лужах крови. Но он не обсуждал их с Роном и Гермионой. Ему не хотелось давать им еще больше поводов для беспокойства. Это дело было грандиозным провалом. Гарри знал, что должен был подождать, что должен был вызвать подкрепление, даже если бы это не изменило исход операции и не спасло бы жизни тем мальчикам. Он посчитал, что справится один. В конце концов это было его дело, и Пожирателям смерти нужен был именно он. Гарри поставил бы под угрозу всю команду, если бы вызвал подкрепление, а Робардс и так уже снизил его бюджет до минимума, оставив ему всего несколько человек в ночную смену. Когда Гарри получил сообщение о том, что группа Новых Пожирателей смерти, которые посылали ему угрозы в течение нескольких недель, взяла заложников, он не раздумывал и аппарировал в самую гущу событий, как они и надеялись. Это была ловушка. Ему удалось обезвредить почти дюжину преступников, но заложники были уже мертвы — смертельное Редукто каждому в голову. Гарри нашел их в подсобке. Обоим было не больше двенадцати лет. Пара маглорожденных детей, которых Пожиратели выследили по письмам из Хогвартса. Это была пиар-катастрофа. Робардс и так уже искал повод, чтобы избавиться от Гарри, чувствуя, что его пребывание в кресле Главного аврора находится под угрозой. Он возложил всю ответственность за произошедшее на Гарри, понизил его вместо того, чтобы уволить, предпочитая держать поблизости и унижать до тех пор, пока он не вспылит и сам не уйдет. Но Гарри не собирался доставить Робардсу такое удовольствие. Служба была куда приятнее, когда Рон был рядом. Они прошли обучение вместе, и с Роном у себя за спиной Гарри был способен перевернуть весь мир. Но потребовалось всего два дела, чтобы Рон отказался от этой затеи. — Я просто не могу больше, — сказал он Гарри как-то раз, глядя на него покрасневшими стеклянными глазами поверх полупустой пинты. — Я не хочу сражаться. Он присоединился к семейному бизнесу и начал работать с Джорджем в Ужастиках умников Уизли. Гарри был счастлив за него. Правда. Но он скучал по своему лучшему другу, по будущему, которое спланировал для них перед тем, как оно рассыпалось у него на глазах. — Знаешь, — неуверенно начала Гермиона. — Тебе не обязательно оставаться в Аврорате и вечно терпеть нападки Робардса. — Но что еще мне делать, Гермиона? К тому же, у меня хорошо получается моя работа, — ответил Гарри, хотя они оба знали, что скрывалось под его словами. Он не умел ничего другого. — Ты всегда можешь работать со мной в СНОБ. Ты ведь владеешь им и всем остальным. Гермиона руководила Содружеством Начинателей Ослепительного Будущего — головной организацией целого ряда благотворительных проектов, которые она помогла начать Гарри после войны. Конечно, у нее это блестяще получалось. И хотя Гарри был рад помочь всем, чем мог, заниматься этим каждый день он был не готов. — Я просто имя, которое мы используем, — покачал головой Гарри. — И потом: я не умею собирать деньги. — Это уж точно, — с усмешкой согласился Рон. — Помните, как Гарри попытался получить пожертвование от леди Далтон, а она решила, что он заигрывает с ней? Гарри передернуло: — Она хотела подложить трусики мне в карман. — Гарри, ей восемьдесят пять. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось провалить это задание, — покачала головой Гермиона. — Ага, — со смехом продолжил Рон. — Будет лучше, если мы оставим Гарри за кулисами СНОБ. Просто будем выставлять его иногда напоказ, чтобы он успевал помахать всем этим пожилым дамам со сцены и очаровать их, но не разбить им сердца. Иначе вы потеряете всю вашу финансовую поддержку. Они рассмеялись. — Хорошо, СНОБ не пойдет. Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, — сказала Гермиона с мягкой улыбкой. — Я знаю. Все хорошо, не беспокойся обо мне так сильно, — ответил Гарри. — Такой уж она человек, — сказал Рон, похлопав Гарри по колену. Они допили чай, и Гермиона принесла Гарри одеяло и подушку. Она постелила свежую простыню для него на диване, как делала всякий раз, когда Гарри оставался у них. Гарри ответил на крепкие объятья от Рона и поцелуй в щеку от Гермионы, прежде чем устроиться на своем месте. Кошмары не преследовали его здесь. Что-то в морском воздухе, мягких подушках и осознании того, что в этом доме он в безопасности и окружен людьми, которые его любят, прогоняло темноту из сознания Гарри, пусть и временно. Он знал, что друзья беспокоятся о нем — не только Рон и Гермиона, но и Невилл, Джинни, Луна и остальные Уизли. Они часто украдкой наблюдали за ним, и в уголках их глаз Гарри замечал тревогу. Они обсуждали его, когда его не было рядом, он был в этом уверен. Но им не стоило волноваться. Конечно, у Гарри были проблемы со сном. И иногда он чувствовал себя одиноким и потерянным, но он мог с этим справиться. Он был в полном порядке. Правда.