Преступник

Голова Гарри шла кругом. Он знал, что текила была плохой идеей, но ему было все равно. Он отказывался признавать это вслух, но Малфой был прав: этим вечером Гарри хотелось просто жить. Ведь именно это ему посоветовала Джинни, так? А теперь еще и Малфой говорил то же самое, так что вся ответственность за то, что могло пойти этим вечером не так, ложилась на его плечи. «Не нужно сегодня принимать никаких решений», — сказал Малфой, и, может быть, все дело было в виски, или в текиле, или в том, как Малфой пах вблизи, но Гарри согласился плыть по течению. Чувство это было для него в новинку. Он был уверен, что раньше никогда себе этого не позволял. И это было немного жалко: Гарри потребовалось разрешение бывшей девушки и совет бывшего врага, а вдобавок угроза увольнения, чтобы он наконец расслабился. Пусть и всего на одну ночь. Гарри не особенно любил клубы и танцы, но было что-то в свете огней, запахе алкоголя и мощных басах, которые ощущались у него в груди, что делало почти невозможным не двигаться в такт музыке. Гарри взял Малфоя за руку и повел его на танцпол. Он понятия не имел, где собирался остановиться, знал только, что не хочет стоять с краю, где его могли оценивать сидящие за столиками посетители. Ему хотелось оказаться в самой толпе, где все были настолько поглощены ощущениями движущихся тел рядом с ними, что танцевали с закрытыми глазами. Это Гарри и сделал — он закрыл глаза. Тут же он почувствовал, как его обнимают за талию, а теплое дыхание прикасается к его шее. Ему все еще было немного не по себе, он не был уверен, что ему делать с руками и стоит ли двигать ногами, но он позволил толпе вокруг направить его движения, а спиртному, разливающемуся по венам — помочь ему расслабиться. Гарри не нужно было открывать глаза, чтобы знать, что это Малфой прижался к нему. За проведенное ими вместе время Гарри научился узнавать его по одному только запаху — по аромату свежих цитрусовых и карамели с оттенком чего-то острого, чего-то пряного, чего-то почти опьяняющего. Это было слишком хорошо. И именно поэтому Гарри старался не оставаться в замкнутых пространствах с Малфоем. От него у Гарри кружилась голова. Ему хотелось прижаться к Малфою носом и вдыхать его запах, пока он не наполнится им до краев. И сегодня Гарри поддался этому желанию. Он почувствовал, как Малфой резко выдохнул, когда Гарри придвинулся к нему. Теперь они прижимались друг к другу грудью, и Гарри тихонько вздохнул, когда пальцы Малфоя зарылись в волосы у него на затылке. Это было так чертовски приятно — чувствовать прикосновения другого человека. Гарри всегда ощущал слабость в коленях, когда прикасались к его волосам. Он уже не в первый раз задался вопросом, каково бы это было, если бы он совсем немного повернул голову и прижался губами к губам Малфоя. Каким бы он был на вкус? Был бы он сладким? Острым? Пропитанным алкоголем? Был бы его рот теплым или холодным? Ответил бы он на поцелуй? Нет, конечно, Малфой не оттолкнул бы его: Гарри чувствовал его возбуждение, прижимающееся к его бедру, и лихорадочное дыхание Малфоя у себя на шее. Но пойдет ли он дальше? Если Гарри даст ему возможность, воспользуется ли он ей? Гарри нужно было это узнать. Он провел кончиком носа по шее Малфоя, упираясь им в местечко прямо у него под ухом, а затем отстранился, но совсем немного, прежде чем опустить взгляд на губы Малфоя, до которых теперь оставались жалкие миллиметры. Гарри знал, что ему не стоит этого делать, но он посмотрел на Малфоя. Глаза его были закрыты, под ними тонким веером раскинулись бледные ресницы с оттенком синего, потом — золотистого, а после — пурпурного: так менялось освещение в клубе. Лоб Малфоя блестел от пота, а между бровями образовалась морщинка, едва различимая из-за опустившихся к нему на глаза светлых волос. Его нижняя губа была зажата между зубами, и Гарри захотелось провести большим пальцем по этим губам. Ему захотелось узнать, как они будут выглядеть на нем — полные, розовые и влажные. Гарри, должно быть, издал какой-то звук, потому что Малфой резко открыл глаза, останавливая на нем взгляд. Сначала в нем было сплошное удивление, но потом там отразилось понимание, и глаза Малфоя потемнели, когда он посмотрел на губы Гарри и заметил, как они близко. Уголки губ Малфоя приподнялись. Гарри почти чувствовал вкус текилы, лайма и сигаретного дыма на своем языке. Его ладони, не подчиняясь ему, сначала опустились на бедра Малфоя, а потом поднялись по его спине и остановились на лопатках. Пальцы, все еще игравшие с волосами Гарри, неожиданно сжались, и он охнул от резкой боли. — Не начинай игру, которую не сможешь закончить, Гарри, — пробормотал Малфой. — Я не играю в игры, — ответил Гарри хрипло, и голос его почти утонул в гремящей над ними музыке. — Неужели? А я думаю, что играешь. Думаю, ты играл со мной в игры с самого первого дня. Гарри хотел покачать головой, не согласиться с тем, на что Малфой намекал, но тот слишком крепко держал его. Губы Малфоя прижались к уху Гарри и заговорили прямо в него, отчего Гарри задрожал: — Но все нормально, дорогой. Мне нравится играть в игры. Особенно в те, в которых, я знаю, я могу победить. Зубы Малфоя слегка сжали мочку Гарри, и его будто пронзило молнией. Он ахнул, а затем застонал, не в силах сдержаться. Если бы Малфой не продолжил крепко сжимать волосы Гарри, он бы повернул голову и поцеловал его. Поцеловал бы его так, чтобы он увидел звезды. Гарри поцеловал бы его прямо здесь, посреди толпы маглов, потому что в это мгновение в мире Гарри не было ничего важнее, чем знать, каково это — целовать Драко Малфоя. Малфой развернулся в объятьях Гарри, прижимаясь к нему задницей, и пальцы Гарри сцепились на его твердом животе. Малфой был немного выше его, и Гарри уперся подбородком ему в плечо и прижался носом к его шее, снова вдыхая в себя его запах, пока перед глазами у него все окончательно не поплыло. Уже невозможно было скрыть, как сильно Гарри был возбужден, но вместо того, чтобы отстраниться, Малфой толкнулся ему навстречу, потираясь о него. Гарри поблагодарил Бога, Мерлина и всех, кто еще мог услышать его, за текилу и виски, потому что в противном случае он бы кончил в штаны прямо сейчас. Дело в том, что Гарри уже давно не хотел кого-то так сильно, что не мог справиться с собой. Он был далек от целомудрия. У него было множество случайных сексуальных партнеров, встречи с которыми всегда заканчивались тем, что Гарри, испытывая сумасшедшую неловкость, выпроваживал девушку или парня, как только спускал, потому что не мог больше смотреть на них. Он ненавидел тот момент, когда оргазм сходил на нет, а адреналин выветривался из организма, и они снова превращались в два неуклюжих и неповоротливых тела, что делили пот и слюну. Его подташнивало от этого. Уже очень давно секс для Гарри не был чем-то большим, чем пьяной ошибкой, вызванной одиночеством, которое он ощущал, когда неожиданно осознавал, что всем его друзьям есть к кому вернуться домой после паба, а ему — нет. Но сегодня все было совершенно иначе. Еще никто никогда не дразнил Гарри, не залезал к нему в голову и под кожу так, что становилось невозможно не думать об этом человеке каждые пять секунд. И тот факт, что Гарри постоянно оставался в подвешенном состоянии, что все, что ему доставалось — это флирт, замаскированный под препирательства, и несколько прозрачных намеков, сводил Гарри с ума. Ему никогда не отказывали. Прошлые партнеры Гарри обычно старались как можно скорее запрыгнуть к нему в постель, всегда были готовы пойти за ним куда угодно — к нему домой или в туалет бара, — и дать ему то, чего он хотел. Когда он этого хотел. Но происходящее с Малфоем тоже не звучало как «нет». Это больше походило на «чуть позже», «потерпи еще немного» и «ты просто подожди». И это заставляло Гарри хотеть его только сильнее. Гарри знал, что ему не следует так сходить с ума. Не потому что Малфой был мужчиной, а потому что он был Драко Малфоем. Потому что он был условно-досрочно освобожденным, за которым Гарри должен был наблюдать, его подопечным, его заклятым врагом. Потому что Малфой цеплял парней в баре, трахал их, а потом забывал их имена. Существовало миллион причин, по которым Гарри не стоило хотеть Малфоя так сильно, но это не отменяло того факта, что он продолжал хотеть его. Одна песня перетекла в другую, пока они танцевали. Если это можно было назвать танцем. Это больше походило на секс, если не на занятие любовью. Возможно, прошло двадцать минут, возможно — три часа, но, в конце концов, Малфой отстранился от него. Он кивнул в сторону бара, и Гарри позволил ему вывести себя из толпы. Он смог вздохнуть полной грудью, как только они покинули танцпол. Малфой вложил в руку Гарри холодный стакан с водой и заговорил ему на ухо: — Выпей. Мне нужно отлить. Гарри выпил воду несколькими большими глотками. Туман в его голове немного ослаб, но он внезапно почувствовал себя немного лишним, потерянным без Малфоя рядом с ним. Но потом Малфой вернулся, обнял Гарри за талию и крикнул что-то бармену, прежде чем потянуть Гарри за руку и отвести его к столику неподалеку. Гарри со вздохом опустился на кожаный диван. Малфой наблюдал за ним с самодовольной улыбкой на губах. — Что? — спросил Гарри. — Тебя легко напоить, Поттер. — А я говорил тебе. — Ну, теперь я в это верю. Он потянулся через стол и взял Гарри за руку, а затем перевернул его ладонь и прижался губами к подушечке у основания его большого пальца. Гарри хотел спросить, что он, по его мнению делает, но вместо этого он продолжил наблюдать за тем, как Малфой осторожно прикусывает его средний палец. Гарри не смог удержаться. Его пальцы выскользнули из рук Малфоя, и он удержал его за подбородок. Он собирался его поцеловать. Он собирался переползти через этот гребаный стол и толкнуть язык ему в горло, потому что в противном случае он просто умрет на месте. Кто-то слева от Гарри откашлялся, и он почти зарычал в ответ. — Эм, картошка фри? — спросила официантка, ухмыльнувшись и опустив между ними тарелку с горячей картошкой. Малфой улыбнулся, взял у нее чек, поспешно расписался на нем и вернул, не спуская глаз с Гарри. — Ты мне спасибо скажешь за это на утро, — заметил он, указывая на тарелку. Гарри уже начал есть. — Я и сейчас могу тебя отблагодарить, — ответил он, набивая рот. — Да? И как же? — спросил Малфой, глаза его заблестели. — Ну, не блеванув на тебя. Малфой засмеялся, и Гарри почувствовал в животе ту волну тепла, которую часто ощущал, когда Малфой искренне смеялся. — Очарователен, как и всегда, Гарри. Гарри на мгновение замолчал, а потом заметил: — Ты часто это делаешь. — Что? Он обмакнул ломтик картофеля в винегар: — Называешь меня по имени. Гарри. — Хочешь отозвать свое разрешение? — Нет, конечно, нет. Я просто думаю, что это забавно. Нет, не забавно. Интересно. — Наверное, я просто наверстываю упущенное время, — элегантно пожал плечами Малфой. — А что насчет тебя? — А что насчет меня? — Ты вообще не зовешь меня по имени. — Конечно, зову. Разве нет? — нахмурился Гарри. — Всего один раз. И ты кричал на меня в тот момент. Гарри ухмыльнулся. Он не помнил этого, но это и не имело значения. — Может быть, все потому, что у тебя такое странное имя. Др-р-рако, — сказал он, перекатывая «р» на языке и чувствуя необычность имени Малфоя у себя во рту. Малфой в ответ только приподнял бровь. Он наклонился к нему и осторожно потянул за кудряшку, что упала Гарри на глаза: — Однажды я заставлю тебя произнести мое имя правильно, Гарри Поттер, — пообещал он и вернулся на место. Гарри застыл, так и не донеся ломтик картофеля до рта. — Клянусь, то, что ты говоришь... — Гарри покачал головой и продолжил есть. Он съел большую часть картошки сам, хотя Малфой изредка и помогал ему, продолжая наблюдать за Гарри из-под ресниц. В конце концов, комната перестала вращаться, а неприятное ощущение в животе Гарри исчезло. Он со вздохом откинулся на спинку дивана. — Лучше? — с понимающей ухмылкой поинтересовался Малфой. Гарри кивнул: — Гораздо. — Тогда пойдем отсюда, — Малфой протянул Гарри руку, и он автоматически взял её, позволив себя увести. — Куда мы идем? — запоздало спросил он. — Ко мне, — ответил Малфой. Снаружи воздух был горячий и тяжелый и не приносил облегчения после удушающей духоты Crush. Гарри подумал, что ему, наверное, нужно возразить, но передумал. Он не хотел пока идти домой. Его новое место было в тысячу раз лучше старого, но все еще было пустым, и Гарри был не готов остаться один. Так что он позволил Малфою аппарировать их в пентхаус. Оказавшись в холле, Малфой тут же направился к проигрывателю. Он достал какую-то пластинку и поместил её под иглу. Медленная мелодия и легкий вокал заменили собой тишину, пока Гарри просто стоял посреди гостиной. К ужасу Гарри, Малфой достал из бара бутылку виски, а затем улыбнулся Гарри через плечо и вышел на террасу. Тот последовал за ним, словно круп на поводке. Ночь была прекрасной, и балкон был залит прозрачным голубым светом, исходящим от бассейна. Музыка кружилась в воздухе, достаточно громкая, чтобы её можно было слышать через открытое окно гостиной. Малфой опустился на стул возле маленького столика, поставил виски перед собой, и жестом предложил Гарри сесть напротив. Гарри не знал, чего ожидать. Напряжение между ними, которое в клубе можно было резать ножом, теперь, казалось, немного улеглось, успокоилось, но по-прежнему кружило ему голову. — Я забыл стаканы, — сказал Малфой, озорно глядя на Гарри. — Призови их. Гарри потянулся за волшебной палочкой. — Без палочки. Гарри ухмыльнулся и щелкнул пальцами, хоть в этом и не было необходимости, и два хрустальных стакана вылетели из шкафа и приземлились на столик между ними немного резче, чем нужно было, но Гарри был пьян, так что посчитал, что справился с задачей вполне прилично. Поза Малфоя была расслабленной, почти кошачьей, но глаза его хитро блестели. Он полез в карман брюк и вытащил оттуда небольшую картонную коробку. Сначала Гарри подумал, что это сигареты, но, когда Малфой поднял руку, он понял, что это колода карт. Малфой вытащил их из коробки и умело перетасовал. — Скажи мне, Поттер, ты играешь в покер? В ответ Гарри только рассмеялся: — Ни за что. Мы не будем играть в покер. Драко надул губы: — Почему нет? — Потому что! — Страшно, Поттер? Гарри усмехнулся: — Немного. — Потому что не умеешь играть? Или потому что боишься, что я выиграю? — Боюсь, ты будешь мухлевать. Драко хмыкнул: — Вполне справедливое опасение. Гарри завороженно наблюдал за руками Малфоя, когда тот разделил колоду на две части, а затем быстро перемешал карты еще раз. После он раздал Гарри пять карт. — Раздача из пяти карт? — спросил Гарри. Малфой улыбнулся: — Именно. — Твоя ставка? Он прищурился: — Твоя рубашка. Ну, рубашка Блейза. — Ты шутишь. — Нет, конечно, только если ты не выиграешь. — Что я получу? — Мою рубашку, — просто ответил Малфой. Гарри недоверчиво рассмеялся: — Хочешь сыграть в покер на раздевание? — Да. Очень. — Потому что думаешь, что сможешь победить? — Я же говорил, Гарри, я особенно люблю игры, в которых могу выиграть. В животе у Гарри разлилось приятное тепло. Он сделал медленный вдох и взглянул на мужчину напротив. Малфой был осужден за игру в покер в десятке стран, и это только те случаи, когда его поймали. Гарри иногда по пьяни играл с друзьями в покер, когда для подрывного дурака было слишком много народа. Он знал, как играть в покер, и обычно у него даже неплохо получалось, он побеждал Рона в восьми раздачах из десяти. Но Малфой был совсем другим разговором. У Гарри практически не было шансов на победу. Но он не был уверен, что ему есть до этого дело. Он заметил, как Малфой покраснел, когда он стянул толстовку, чтобы переодеться, и как потемнели его глаза, когда он взглянул на нелепые фотографии Гарри в женском журнале. Малфой хотел сыграть в покер на раздевание только для того, чтобы раздеть Гарри, и, если честно, он совсем не против был ему подыграть. — Хорошо, — сказал Гарри, взяв со стола карты и взглянув на них. Это была не лучшая раздача. Несколько двоек. Король. Малфой обыграл его с парой валетов и довольной ухмылкой. — Итак, Поттер? Раздевайся, — взмахнул рукой он. Гарри решил не торопиться. Он медленно расстегивал каждую пуговицу и наблюдал за тем, как Малфой следит за ним тяжелым взглядом. Когда он дошел до последней пуговицы, то распахнул рубашку, позволив ей повиснуть у себя на плечах, и взялся за манжеты. Когда рубашка оказалась на полу, Гарри приподнял бровь: — Доволен? Раздавай. Малфой подался вперед. Он несколько раз перетасовал карты в руках, прежде чем снова раздать их, не отрывая взгляда от Гарри все это время. Гарри был почти уверен, что может весь день смотреть на то, как Малфой мешает карты, и ему не будет скучно. Его руки были уверенными и натренированными, и Гарри почувствовал, как внутри него вспыхивает искра предвкушения. Он эффектно проиграл следующую партию: его дама против пары семерок Малфоя. Лицо Малфоя было почти торжествующим, когда Гарри забросил ногу на стол и начал распускать шнурки на ботинках. — Как невежливо, Гарри, — усмехнулся Малфой, но его губы подрагивали в улыбке, а глаза блестели в тусклом свете бассейна. — Я не говорил, что умею проигрывать красиво, — пожал плечами Гарри. — Значит, ты согласен с тем, что проиграешь? Гарри стянул ботинок и отбросил его в сторону: — Зависит от того, что ты называешь проигрышем. — Если ты надеешься на утешительный приз, подумай еще раз. Я не отличаюсь щедростью, даже когда выигрываю. — Не знаю, тебе прежде никогда не удавалось победить меня. Малфой облизнулся и собрал карты, снова эффектно их перемешивая: — Это потому, что я никогда не играл с тобой в то, что, я знаю, у меня получается лучше, чем у тебя. — Мне очень повезло. Малфой рассмеялся, и этот звук отозвался внутри Гарри, заставив его улыбнуться в ответ. — Возможно, это так, но в этот раз я рассчитываю не только на удачу. Гарри ухмыльнулся. Это было нелепо — их разговоры, в которых они кружили вокруг друг друга, словно голодные волки, никогда не признаваясь, что имеют в виду на самом деле, и ожидая, пока другой сдастся. Это придавало Гарри смелости, и он больше не мог винить во всем выпивку. Он всегда бросался вперед, когда получал откровенный вызов. Гарри даже не пытался играть в следующей партии. Он потерял второй ботинок и одарил Малфоя своей самой развратной улыбкой. Малфой явно начинал терять самообладание. Обычно такой сдержанный, даже разгуливая в шелковом халате по квартире, теперь он выглядел взволнованным: его щеки горели, а волосы торчали в разные стороны, словно он слишком часто запускал в них пальцы. Его воротник был смят. Он начал жевать нижнюю губу, отчего она стала розовой и влажной, и Гарри показалось, что он может сойти с ума, если Малфой не прекратит. Вместо этого Гарри снова проиграл и потерял левый носок. Его следующая раздача была не лучше. — Сдаюсь, — объявил Малфой, опуская карты на стол. Гарри наклонился и перевернул их, прежде чем Малфой успел остановить его. Перед ним лежали три шестерки. — Теперь ты поддаешься мне? — спросил Гарри. — Это будет честно. — С каких пор тебя заботит честность? — Мне оставить её на себе? — спросил Драко, его пальцы замерли на пуговицах рубашки. Во рту у Гарри пересохло. Малфой всегда носил рубашки, расстегнув их до неприличия, и это творило чудовищные вещи с без того уже пошатнувшимся сознанием Гарри. — Нет уж, продолжай, — ответил он. — Честно, так честно. Гарри ожидал, что Малфой устроит для него целое представление, но тот легкими движениями снял рубашку, сложил её и повесил на спинку стула. Грудь Малфоя была бледной и гладкой. Он был стройным, но мускулистым, и Гарри задумался о том, как ему удавалось так выглядеть, если он только пил и курил. Малфой потерял оба ботинка до того, как Гарри расстался со вторым носком и позаимствованными брюками. Теперь он остался в одних боксерах, и остатки самоконтроля покинули Малфоя. А потом Гарри снова проиграл. — Игра есть игра, Поттер. Снимай их, — Драко небрежно отодвинул карты в сторону, а после коснулся палочки, лежащей рядом с ним на столе, и карты собрались в коробку. — А что если я откажусь? — возразил Гарри. Малфой опустил руки на стол и поднялся. Он наклонился через стол к Гарри, скривив губы в ухмылке. — Я выиграл, Поттер, а я всегда получаю свой выигрыш. Гарри поднялся. Он обошел стол и шагнул к Малфою. А потом еще раз. Малфой выпрямился и отступил, когда Гарри практически прижался к нему. — Я думаю, ты мухлевал, — сказал Гарри. — Докажи, — Малфой опустил взгляд на его губы. — Не могу, — признал он. — Тогда тебе остается только одно, — приподнял брови Малфой, снова глядя Гарри в глаза. Гарри взялся за пояс своих боксеров. — Ты прав, — сказал он. Они стояли на краю бассейна. Малфой свалился бы в него, если бы сделал еще один шаг назад. Гарри спустил боксеры, обнажая свою эрекцию, и наконец перешагнул через них, когда они очутились у его лодыжек. Взгляд Малфоя медленно опустился. Его улыбка стала шире. — Гарри. Гарри нужно было прикоснуться к нему. Он протянул руку и провел большим пальцем по скуле Малфоя, а потом спустился ладонью по его шее и прижал руку к его груди. Под своими пальцами он чувствовал, как сердце Малфоя, словно у перепуганного зайца, забилось быстрее. Он сделал еще один шаг к нему, пока они не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Гарри улыбнулся. И толкнул. В глазах Малфоя мелькнуло удивление за мгновение до того, как он свалился в бассейн. Он вынырнул на поверхность, отбросил с лица мокрые волосы и красочно выругался. Гарри бросил очки на стол, отошел на несколько шагов, разбежался и прыгнул в бассейн, окатив Малфоя водой во второй раз вместе с большей частью террасы.