Берегом

      Послевоенный мир. Какой он? Есть ли шанс, что все станет как прежде и что все старое вновь возродится, словно Феникс. Почему, когда ты борешься за свои идеалы, ты вновь и вновь падаешь, разбиваясь о жгучую реальность, которая как раскаленное железо вливается внутрь и сдавливает горло. Что трудно дышать. Трудно мыслить. Трудно спокойно жить.

***

      Золотое трио на себе испытало все прелести послевоенного времени, и нет сомнений, что это отразилось на них, как внешне, так и внутренне. Они повзрослели, в их взгляде читалась усталость и боль. Раньше они могли справиться с непростой ситуацией вместе. Но времена меняются, становится сложнее.       Май и июнь пролетели незаметно, словно эти два месяца, когда ребята помогали Хогвартсу восстановиться. Ведь сам он точно не справится. Холод, который сквозил по разрушенным коридорам, пробирал до мурашек. С глухим стуком отдаются воспоминания в сердце, они душат и доводят до слез. Воспоминания, словно о прошлой жизни, когда проходили занятия, когда поток студентов шел своим чередом по замку, когда в Большом зале за столами, которые ломились от вкусной еды, слышались живые разговоры, искренний смех и звон столовых приборов. Когда жизнь была беззаботнее, чем сейчас. Многих нет в живых, кто-то просто закрылся в себе. Начать жизнь с чистого листа – сложно. Война никогда никого не оставляет без шрамов на сердце.

***

      После реконструкции замка, Гермиона решила заняться тем, что по ее мнению не оставило бы ее равнодушной и помогло отвлечься от назойливых мыслей о прошлом – работа и чтение. Однако забывать через что они прошли и какой ценой это далось, она не желала, она хотела хотя бы на некоторое время заглушить душевные раны, которые время от времени дают о себе знать.       Первое время она жила на Гриммо 12 в обществе Гарри Поттера, Джинни и Рона Уизли. Гарри проходил стажировку в Отделе Магического Правопорядка, в Аврорате. Все были в восторге от этого молодого человека, и после знаменательной битвы – ни у кого не возникало сомнений, что именно Гарри подходит на эту нелегкую работу,со своей способностью попадать в неприятности. Джинни прошла отбор в квиддичную команду «Холихедские Гарпии». Девушка показала себя с лучшей стороны, и даже её любовные отношения с Героем Второй Магической Войны никак не повлияли на её талант и решение судей. Рон, как и Гарри, пошел на стажировку в Отдел Магического Правопорядка, в Аврорат.       Гермиона не стала изменять себе и своим принципам, поэтому она прошла стажировку в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Руководство заметило в девушке потенциал, а потому каждый её проект или задача встречались с восторженными взглядами, в которых можно было прочесть и гордость, что молодая, но настолько перспективная и способная девушка работала у них. Работа успокаивала Гермиону, словно это было её предназначением от макушки головы до кончиков пальцев. Девушка старалась отдавать всю себя, чтобы не было времени и сил на черное пятно в ее жизни. Она задерживалась на работе, чтобы вновь проверить отчет, который нужно сдать только через неделю. Но она проверит его снова, лишь бы только мысли не лезли к ней в голову.       Было сложно, но между тем Гермиона не теряла надежду, что именно первое сентября, горячо любимый день гриффиндорки, поставит все на свои места и даст шанс начать жизнь с чистого листа. Ученики уедут в Хогвартс, Министерство начнет работать в полную силу, а далекое и болезненное прошлое не будет отдаваться в сознании отголосками.       Единственное, что больше всего волновало ее на протяжении этих месяцев, была память ее родителей. А точнее есть ли способ её вернуть? Кингсли, нынешний Министр Магии, сказал, что сделает всё возможное, но предупредил, что это древняя магия, и что на подготовку уйдут месяцы, а возможно и годы. Но внутренний оптимизм, что ещё не утонул в горячем потоке реальности, шептал Гермионе, что все наладится, надо лишь верить.       Послевоенное время. Какое оно? Какие следы оно оставляет на душевном сознании, какие идеалы оно разрушает и что дает взамен? Так много вопросов, и лишь один ответ – строить жизнь заново и не впадать в уныние, ведь обратного пути можно и не найти.

***

      Жизнь на улице Гриммо шла своим чередом. Джинни пропадала на тренировках, парни не теряли времени зря и с огромным энтузиазмом старались брать от занятий всё. Это дело пришлось им по душе и они строили планы на ближайшее будущее.       Гермиона с присущим ей рвением старалась выполнять всё четко, правильно и быстро. Эта работа приносила ей удовольствие и сомневаться в том, что в ближайшие годы девушка займет место Главы отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, было глупо. Все отмечали её талант и нередко приглашали на конференции в качестве спикера. Личная жизнь затонувшим кораблем лежала на морском дне, поэтому спустя два года неуспешных попыток возродить былые чувства между ней и Роном, они разошлись друзьями.       Гермиона не придавала значения тому , что они совершенно разные , ведь была твердо уверена в том, что необходимо подождать и былая искра вновь возродится. Что внутренняя боль после потери близких смогла подорвать душевное состояние и должно пройти время для того, чтобы восстановиться. Рон был таким же, но с каждым днем Гермиона чувствовала, что что-то уже не изменится и придется смириться и идти дальше. Но было сложно в этом признаться самой себе, поэтому она продолжала слепо верить в то, что все образуется и Рон точно решится на переезд в собственную квартирку, ведь жить вместе с Гарри и Джинни становилось неудобным. Гермиона надеялась, что переезд станет новой вехой в их романтических отношениях, что все можно начать сначала. А Рон пропадал на заданиях, миссиях, был поглощён квиддичем и совершенно не видел проблему. А на предложение переехать ответил:       - Миона, ну зачем нам уезжать? Мне так нравится смотреть квиддич вместе с Гарри и Джинни, да и к тому же, что тебя не устраивает?       Гермиона старалась свыкнуться с этими словами и продолжала строить иллюзию любви и понимания в их паре. Говорить об интимной стороне их жизни подробно нет смысла, ведь ее просто нет. Внутри перегорела лампочка, в которой раньше протекал ток. А если секс и случался в их жизни, то он был совершенно нелепым, быстрым и без эмоциональным.       Гарри, Джинни, да и вся чета Уизли старалась не вмешиваться, хоть и видели то, чего не видела Гермиона или же просто не хотела видеть. Молли, подобно Гермионе, словно не замечала, что все идет к своему логическому, но настолько больному исходу.       Таким образом прошел год. Но уже на второй после окончания войны, Гермиона начинала свыкаться с мыслью, что Рон становился недосягаемым для её мира человеком. И что больше нет никакого будущего, нет никакой семейной атмосферы, столь желанной для нее. Они разные и это совершенный факт. Однако признаваться себе в этом было больно. Было больно свыкаться с этой мыслью, засыпать с ней, просыпаться, работать, улыбаться близким и продолжать делать вид, что все так и должно быть. Внутри Гермионы был маленький сгусток откровенной правды, который бил ее по лицу всякий раз, когда она доходила в своих размышлениях до него. Сгусток кричал ей о том, что она боялась отдаться новому, продолжить свой путь одной и уйти от настолько привычной и удушающей стабильности. Стоит ли говорить, как тяжело было принять это решение и навсегда поставить точку в отношениях, которые уже давным-давно не горели синим пламенем, не искрились огнем и фейерверками, Девушка не хотела уходить в неизведанное. Она была готова и дальше терпеть, утешать себя псевдолюбовью, закрывать глаза на неожиданные ночные уходы Рона и его новое приобретение – маггловский телефон, в котором он проводил ночные часы, думая, что Гермиона спит и не замечает, как его пальцы щелкают по клавишам, набирая очередное сообщение.       Шагнуть в неизвестность, сделать шаг навстречу новому, совершенно иным эмоциям, и чувствам. Стать той, что не сможет никто сломить и той, кто будет гордиться собой при любых обстоятельствах – вот ее желание и стремление.       Поэтому Гермиона собрала всю свою волю в кулак, вытерла непрошенные слезы, сделала глубокий вздох и произнесла так, словно репетировала это неделю, что была совершенная правда:       - Рональд, нам нужно расстаться.       Четыре простых слова, оглушающая тишина и его пустой взгляд.       - Что случилось? – твердо спросил Рон       - Мне кажется, что мы разные люди и что искра в наших отношениях погасла, - Гермиона закусила нижнюю губу. Она всегда так делала, когда нервничала.       Дальше произошло то, чего больше всего гриффиндорка не хотела слышать, ощущать, думать об этом и становиться свидетелем этой сцены. Рон почесал свой затылок, опустил взгляд вниз и начал собирать воедино слова крутившиеся вихрем в его голове. Молчание было некомфортным и заставило Гермиону сжать правую руку в кулак до самой крови.       - Оу, ты тоже это заметила? Я хотел тебе об этом сказать и… Здорово, что мы пришли к этому вместе и…Гермиона, мы же останемся друзьями?       Рон неуверенно посмотрел на нее и улыбнулся своей улыбкой, которая появлялась на его лице всякий раз, когда он чувствовал себя виноватым. Что сейчас творилось в голове у Рона, понять было сложно. Какое чувство было доминантным сейчас: равнодушие, безразличие, потерянность, принятие или же облегчение? Возможно внутри был весь спектр эмоций, которые не были синонимами чувству подобному любви.       Гермиона сама не заметила, как слезы полились из глаз, как она произнесла простое слово «Да», как она сорвалась с места и быстрым шагом, переходящим на бег, вышла из дома и села на крыльцо, опустив голову в ладони. Внутри бушевала обида, непонимание и чувство досады и признание, что она была действительно слепа и не видела, как сам Рон даже не пытался что-то изменить, сохранить, удержать.       А нужно ли удерживать, если любишь? Как ответить на этот вопрос Гермиона не знала, но начала понимать, что она была готова ждать и хотеть что-то исправить ради него, когда он сам даже не шел навстречу и пытался все притормозить и что-то менять завтра, послезавтра или никогда.