Берегом

      Гермиона шла на работу, в предвкушении, что ее жизнь, которая до безобразия скупа на эмоции и приятные события, изменится. Однако внутренний червь сомнения передавал вибрации в виде переживаний по всему телу. Удивительно, но оттого, что все былое перестало существовать для нее и перестало хоть как-то являть собой чем-то интересным и важным, она потеряла свой внутренний огонь. И вроде все было хорошо: иногда она собиралась с друзьями, иногда отдавалась одиночеству и распивала красное вино, а потом она его разливала на бежевый ковер и остаток вечера чистила его. Оно было жутко капризным. Она работала, занималась проектами, помогала другим начальникам отделов. И ждала.       Она находилась в подвешенном состоянии, поскольку ее родителям обещали вернуть память, но это все происходило медленно. И по словам Кингсли это был сложный процесс. Процесс поиска информации, разработки новых заклятий и зелий. Но Гермиона не теряла надежду. Она боролась до последнего. Она объездила все библиотеки Магической Британии, встретилась со всеми доступными ей целителями в этой области. Но все было тщетно. И единственное, что ей оставалось, так это сидеть и ждать, пока ее, на самом деле, главная боль разрешится и больше не станет вечным гостем ее сознания.       Она с грустной улыбкой смотрела на то, как Молли и Артур обнимали своих детей, как они прикасались к ним, как они разговаривали с каждым. Гермиона чувствовала себя членом их семьи, но этого было недостаточно. Нечто родное там, в Австралии, вонзало ножи в сердце, и каждая мысль отстукивала чечетку на ее нервных струнах.       Рон уехал в Румынию и обещал приехать в начале сентября. С момента их расставания он написал ей один раз в ответ на ее сообщение. Улыбка не слазила с лица девушки целый вечер, и она была счастлива, что он предлагает ей увидеться и обещает рассказать важную новость. В надежде, что этот перерыв дал им почву для рассуждений и принятия решения вернуться в их привычный ритм жизни, Гермиона улыбалась каждому, кого смогла встретить на своем пути до своего кабинета. Даже Малфою досталась фирменная улыбка «не зря я страдала этот месяц». И как только он хотел задать ей вопрос по проектам, как она тут же перебила его:       - Малфой, сегодня у меня прекрасное настроение, поэтому, если решил мне его испортить, то, прошу, не утруждайся открывать рот. А если это вопрос по работе, то оставь его моему помощнику, я обязательно пришлю тебе ответ.       С этими словами Гермиона расплывшись в триумфальной улыбке оставила Малфоя ошеломленным. Он не знал, что ему делать дальше: догнать и высказать ей колкости о её примитивном мышлении по поводу их совместных разговоров или же оставить все как есть и оставить все на бумаге. В голову невольно начал приходить их вчерашний разговор после собрания. Сказать, что он не ждал реакции со стороны Грейнджер, абсолютно нельзя. Он прокрутил в голове наперед все, как она воспримет эту новость в штыки и будет проклинать его на чем свет стоял, как она просто подойдет, как и все коллеги, пожмет руку или хотя бы пожелает удачной работы. Почему он ждал именно этого он объяснял так: ну должна же эта чопорная гриффиндорка показать свою гордость и насколько она выше него, раз уж может посмотреть бывшему врагу в лицо и пожелать всего самого примитивного, чего желают обычно коллеги в первый рабочий день. Он ожидал хоть чего-нибудь с ее стороны. Бурю эмоций, борьбу с нежеланием и гордостью, которые шли вразрез с ее мнением о нем. Он ждал, как она будет смеяться над всей абсурдностью ситуации. Но она…не сделала…ничего.       Как только закончилось собрание, все начали собирать свои вещи. Каждый беседовал с кем-то о чем-то, что было абсолютно неинтересно Драко. Он почему-то ждал реакции, чтобы утолить свое любопытство и показать свое превосходство.       Гермиона встала со своего места, начала неспешно собирать свои вещи, затем ответила на пару вопросов начальника Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов. Гермиона сосредоточенно слушала его вопрос, а затем что-то написала ему на клочке пергамента. Драко знал этого сотрудника, как и всех остальных, ведь он заранее изучил всю структуру Министерства. Он знал, что знание — это сила, а знать тех, с кем придется ходить бок о бок неизвестно сколько времени поможет ему в будущем. Это он знал наверняка.       Прошло несколько минут, как Гермиона заметила, что осталась одна наедине с Малфоем. Но к удивлению, Драко он не увидел в ее глазах страха или какого-то чувства, сродни с пренебрежением. Напротив, в ее глазах читалось безразличие и абсолютная безучастность. Она собрала все свои вещи и уже была в двух шагах от выхода, как вдруг раздался низкий голос, который она меньше всего хотела сейчас слышать. Гермиона закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       - Грейнджер, почему я не вижу радости на твоем лице?       Гермиона медленно повернула к нему голову, Драко стоял в уверенной позе, на лице была усмешка, а в глазах читалась уверенность в себе, которая просматривалась в его руках, которые были сложенны на груди. Гермиона начала его рассматривать. Он изменился и однозначно похорошел. И как девушка с гетеросексуальной ориентацией она не могла этого отрицать. Но былые обиды, конфликты и неприязнь не позволили ей окунуться в омут очарования бывшим врагом. Она посмотрела ему прямо в глаза и медленно сделала шаг к нему.        - И правда… Малфой, поздравляю тебя с новой должностью. Надеюсь, что ты получил ее не через постель, иначе очень жалко будет расстраивать прекрасную половину Министерства, которые уже с самого утра успели положить глаз на твою задницу. И, если это все, то всего доброго и видит Мерлин, не попадайся мне со своими шутками. Я уже давно потеряла интерес к нашим школьным перепалкам. С этими словами она стремглав вышла из зала собраний, оставив Малфоя одного. Он смотрел в ее удаляющийся силуэт и внутри что-то начало непривычно колоть. Отпустив это наваждение, он начал собирать вещи и направляться в свой отдел, чтобы начать наконец-то работать. Сегодня и Блейз позвал отметить новую должность Драко, поэтому нужно закончить раньше.

***

      Гермиона на всех парах забежала в бар, в котором они должны были встретиться с Роном. Она была одета в красивое красное платье в мелкий горох дополнительными оборками, которые придавали легкости, и в тоже время уверенности. Волосы легкой волной спадали до пояса, ее лицо было мастерски накрашено руками Дафны, а на ногах были босоножки на высоком каблуке и ремешком, который очень элегантно обхватывал тонкую лодыжку. Она была окрыленная чувствами, которые несли ее навстречу ее прошлому. Но она была убеждена, что сегодня все изменится и все может превратиться в будущее. В их совместное будущее.       Она начала глазами искать Рона, улыбка не сходила с ее лица. И даже сальные комплименты уже охмелевших парней за барной стойкой не смогли испортить ее настроение.       Гермиона обвела взглядом помещение и, когда она глазами нашла Рона, то начала активно махать. До тех пор, пока не увидела рядом с ним красивую девушку, которая сначала смотрела на парня, а затем перевела взгляд на Гермиону.       Улыбка на лице померкла, а к глазам начали подступать слезы. Ноги словно прилипли к полу, а рука машинально продолжала махать туда, где только что замки о будущем начали разрушаться. Невидимая сила подталкивала выбежать из бара и прекратить смотреть на то, как рука Рона по-хозяйски и совершенно не дружески расположилась на талии у этой красивой девушки. Да, она была очень красива и, если в ее роду не было вейл, то Гермиона даже не могла представить, откуда появилась такая девушка. У нее были светлые волосы, которые отливали почти серебром, немного раскосые глаза и пухлые губы. Курносый нос был аккуратным, а улыбкой притягивала и располагала к себе. Идеальная, ухоженная – вот какое идеализированное, но верное представление эта девушка произвела на Гермиону.       Самооценка Гермионы за последние месяцы упала очень сильно и теперь, когда ее любимый человек сидел в объятиях обворожительной блондинки, чью красоту Гермиона не собиралась оспаривать, она хотела взреветь от обиды и от пришедшего в ее голову осознания, что видимо в ней что-то не то. Пронеслись в голове сравнения, поиски идеальных черт в себе, но все тщетно. Гермиона стояла, смотрела в одну точку, в которую превратились силуэты Рона и его спутницы и не могла никуда идти.       Лишь мужской голос, который грубо спросил: «Чего встала?», отрезвил сознание Гермионы и вернул внешние звуки, которые были выключены, словно по щелчку. - Простите, я… - Гермиона нервно пыталась извиниться,но человек уже ушел, поэтому она сделала глубокий вдох и пошла по направлению к столику.       Рон встал и добродушно, со своей широкой улыбкой и приблизив к себе Гермиону, обнял, как умеет только он.       - Герми, как же я рад, что ты пришла, - Гермиона неловко приняла объятия и пробормотала что-то вроде «Я тоже». Затем Рон разомкнул объятия и повел рукой в сторону своей спутницы. – Познакомься, это Мари. Мари, это моя лучшая подруга и самая лучшая ведьма – Гермиона.       - О, Гермиона! Как же я рада с тобой познакомиться, Рон много рассказывал мне о тебе, как и газеты, ты просто звезда! - Мари улыбалась самой радостной и искренней улыбкой, отчего Гермионе на мгновение показалось, что она не так уж и плоха, как Гермиона думала несколько минут назад.       - Да, я тоже очень рада познакомиться, - Гермиона пожала руку Мари, которую та протянула ей и села напротив.       Рон начал расспрашивать о работе, рассказал, что с Мари они познакомились в Румынии, а сейчас решил пригласить в Англию. Между его репликами, Мари лучезарно ему улыбалась, трогала его руки, целовала в щеку, клала голову на плечо. Было видно, что в Роне она нашла спокойствие и комфорт, который когда-то нашла и Гермиона, а теперь смотрела на то, как рушится ее надежда на будущее. Хоть на какое-то будущее. - Герми, а где твой парень? Мне показалось, что ты уже кого-то себе нашла, - Рон посмотрел на Гермиону в ожидании ответа на свой вопрос.       - О, да, он просто может опоздать, вот такой он непунктуальный…       Гермиона поймала себя на том, что несет полную ерунду. Возможно бутылка сливочного пива и две стопки огневиски развязали ей руки и язык и поэтому она решила играть ва-банк и не падать в грязь лицом. Кому доказывать, а главное, что – Гермиона не знала. Она просто почему-то захотела показать, что и у нее все наладилось. Она уже придумала, что позже скажет, что он видимо не придет, а потом убежит домой и зальет свои несбывшиеся надежды огневиски, а потом и вовсе поставит крест на своей личной жизни уехав в монастырь.       У нее был четкий, но под действием алкоголя немного расплывчатый, план. Она точно поняла, как красиво и правдоподобно выйти из ситуации с гордо поднятой головой. Опять же – Зачем? Кому, а главное все-таки что доказывать? Эти вопросы роем летали у нее в голове и ответы на них летели рядом, но словно назойливую муху, она их отгоняла, потому что принять тот факт, что сегодня ее розовые очки дали огромную трещину и что слова подруг – это не пустой звук и что пора перестать жить прошлым и строить настоящее, заботиться о будущем и здоровье, было сложно. Сложно, мучительно больно. Голос разума твердил свою мантру, которую Гермиона всегда ставила на паузу и выкидывала со всей ненужной ерундой из головы, но сейчас под действием крепкого алкоголя и дурманящей атмосферы Гермиона решила послушать, что же он скажет:       «Ты словно оттягиваешь момент до последнего, пока тебя не ткнут лицом в эту проблему, и ты сам не признаешься, что ты облажалась. Это болезнь, зависимость, надоедливая пластинка, которую постоянно перематываешь и которую никогда не заканчиваешь. И не потому что она так нравится, а потому что уже без этого звучания ты не можешь. Это любой вид наркотической зависимости, когда падаешь и пытаешься подняться, но не можешь и ты постоянно застреваешь в пучине мыслей, домыслов, надежд и каких-то странных обещаний, которые тебе никто не давал и которые ты выдумал сам.       Ты постоянно ходишь по кругу и возвращаешься назад. Обещаешь, что в этот раз точно последний и каждый раз срываешься. Объясняют все, да и ты в том числе, но не можешь ничего поделать. Ты просто не хочешь верить, что все уже давным-давно закончилось. Вся любовь, дружба, о которой Рон говорил весь вечер и постоянно странно косился в твою сторону, потому что он и сам уже не уверен, что все как раньше и что вам это нужно.       И это еще как-то называется. Как-то красиво и очень мучительно шикарно, словно какой-то сонет. Ты знаешь, что это закончилось, ты знаешь, что пути разошлись, но зачем ты продолжаешь терзать себя? Думать, что он передумает и вернется к тебе? Может, хватит?..»       - Знаете, ребята, я отойду ненадолго, хорошо? – Гермиона встала и улыбнулась своей хитрой улыбкой.       - Конечно, но мне не нужно сходить с тобой? – Мари озадаченно посмотрела на Гермиону, поскольку видела в каком состоянии та была.       - О, Мари, нет, не стоит, но спасибо, - Гермиона неестественно подмигнула и прошлась в сторону уборных.       Там она увидела молодого человека, который показался ей до ужаса знакомым. Высокий рост, худощавое телосложение и светло-русые короткие волосы. В парне она узнала Коула, который еще недавно писал ей письма и приглашал на свидания, но из-за своей порядочности Гермиона не могла принять приглашение поужинать. Ведь ей было бы стыдно перед Роном. Она знала мало о нем, лишь то, что он работал в Отделе Международного сотрудничества и занимал рядовую должность. Пару раз им приходилось сталкиваться в буфете и в кафе напротив здания Министерства, они перебрасывались парой фраз и больше ничего.       Но сейчас в ее голову пришла безумная идея. Она поймала взгляд Коула, улыбнулась, закусила нижнюю губу и прищурила взгляд с вызовом. Коул перенял ее настроение, что-то бросил своему собеседнику и направился в сторону Гермионы.       - Какие люди и без охраны. Такой алмаз каждый захочет украсть, не боишься, Гермиона? – Коул облокотился об стену рядом с Гермионой и скрестил руки на груди.       - Коул, если рядом будешь ты отгонять воров, то мне не придется волноваться и бояться.       -Звучит как вызов.       -Возможно, а возможно звучит как прямое предложение провести этот вечер со мной и помочь мне.       -Не знаю, что нужно сделать, но я однозначно не оставлю такую красивую девушку в беде.       Гермиона издала короткий смешок и объяснила ситуацию Коулу. Попросила поменьше говорить, вести себя уверенно и просто немного посидеть, а потом сославшись на срочные дела, уйти вместе по домам. Конечно, парень уже будучи под шафе начал рисовать разного рода фантазии, которые совершенно случайно лезли к нему в голову.       Молодые люди подошли к столику и Гермиона познакомила «своего парня» с Роном и Мари, села рядом, а Коул заказал еще огневиски себе и своей спутнице.       -Расскажите, а как вы познакомились? - мило хлопая ресничками спросила Мари.       Гермиона была в замешательстве, так как заранее не учла возможность таких вопросов. Обычно девушка продумывала свои действия на несколько ходов вперёд, во время учёбы, работы, и даже войны. Как можно было не подумать о такой вроде бы незначительной детали? Вмиг все внутренности сжались а шестерёнки в голове начали крутиться с бешеной скоростью. Рон подметил небольшую заминку и уже начал что-то подозревать, как вдруг на помощь Гермионе пришёл Коул.       - На самом деле это была достаточно забавная история, да, дорогая?       На плече Гермионы опустилась рука которая показалась ей очень тяжелой, но виду она не подала, только кивнула в знак согласия.       Коул пустился в рассказы о том, насколько они потрясающая пара, а Гермиона слушая все эти небылицы заказала себе еще одну порцию огневиски.       -Герми, может, тебе хватит на сегодня? – голос Рона прозвучал обеспокоенно и озабоченно. Он никогда не видел, чтобы Гермиона пила что-то крепче вина или сливочного пива с сидром. Сегодня он заметил изменения в ней, она была немного нервной, раскованной. Выглядела не так, как обычно: очень ярко и даже притягательно. Он и не ожидал таких изменений от девушки и был поражен, когда она привела своего парня. Внутри что-то больно кольнуло и признаваться в том, что чувство собственности и ревности начали пробуждаться в нем, он не хотел. Ведь это она бросила его, это она сделала этот шаг, а не он. Поэтому обозлившись на себя за такие эмоции, такие неправильные и неуместные, он решил в скором времени ретироваться. Ведь смотреть и дальше на нее слушая рассказы этого напыщенного индюка которого она зовет своим парнем не было сил. Не сегодня, не в присутствии Мари.       - Знаете, а нам уже пора, да, милая? – внезапно соскочив со своего места сказал Рон с натянутой улыбкой       - Так рано? Еще даже девяти нет, Рон, дорогой, к чему спешка? – проворковала Мари.       - У меня завтра интервью.       - Оно у тебя на следующей неделе.       - А у меня их несколько – театрально разведя руками в стороны сказал Рон, ставя точку в их бессмысленном споре.       Пока девушки прощались, Рон подойдя к Коулу сжал на прощание его руку с такой силой, будто наравясь ее сломать. Но тот, не подавал виду, стараясь держать видимую только ему планку.       - Рон, пойдем?       - Да, зайка.       После ухода пары, Гермиона вздохнула с облегчением и повернувшись к Коулу.       - Кажется я ему понравился.       Гермиона не сдержала смешок, но потом приняла выражение лица, на котором читалась искренняя благодарность.       - Спасибо, все прошло отлично, даже не знаю, как отблагодарить тебя, - почувствовав, что все и правда прошло хорошо и что мысленно она отпускала Рона, заменяя его образ другими, она подумала, что пора собираться домой. С эмоциями и чувствами она разберется позже. А сейчас надо разобраться с Коулом, который все это время двусмысленно клал ладонь на ее ноги и обнимал так, словно она принадлежала ему.       -Гермиона, ты можешь подарить мне всего один танец,- хитрые искры блеснули в глазах Коула, но Гермиона не заметила их, поскольку ее голова начала кружиться, а в глазах начали мерцать звездочки.       - Может, в следующий раз? Здесь так шумно и душно, мне нужно домой, да, домой…       - Ну, Ге-е-рми, ну, чего ты, может хватит быть такой занудой? Всё пройдет скоро, обещаю. Только один танец, - Коул схватил Гермиону за руку и силком потащил ее на танцпол.       На танцполе толпились волшебники, каждый танцевал так, словно хотел завоевать все кубки танцевальных соревнований. Гермиона неловко улыбнулась этой мысли и решил расслабиться, ведь боль начала сходить на нет, а в глазах стояла четкая и ясная картинка. Она отдалась музыке и настойчивым рукам Коула, закрыла глаза и плавно крутила бедрами, вырисовывая восьмерки. Она чувствовала, словно какой-то ток бил по ее венам, и она получила разрядку. Но тут она резко открыла глаза и столкнулась взглядом с глазами цвета стали, которые смотрели на нее изучающе и в которых читалась заинтересованность. Взгляд начал блуждать по ее телу, она это заметила по тому, как он перемещался сверху вниз. Затем стальные глаза переместились на Коула, который не обращал ни на кого внимания, и прищурились.       Гермиона узнала этого человека, она застыла не в силах продолжать свой танец и с таким же изучающим взглядом смотрела на Драко Малфоя. Под выпитым алкоголем она не могла не согласиться с тем, что сейчас он выглядел чертовски сексуально. Рубашка была небрежно закатана на рукавах, первые две пуговицы на воротнике были расстёгнуты, а черные брюки сидели точно по фигуре, подчеркивая все достоинства.       Всю эту странную сцену прервали боли в голове, которые сигналами отдавались в глаза и все вокруг начало плыть. Она повернула голову в разные стороны и картинка, словно в замедленной сцене фильма, начала расплываться, а звуки на фоне заглушились, подобно тому, когда резко опускаешься под воду.       Гермиона не понимала, что начало происходить, почему она начала чувствовать себя неуютно, ведь несколько минут назад она чувствовала себя очень уверенно. Голова не могла в полной мере соображать, а руки начали трястись. Она посмотрела на них и не сразу поняла, что с ними, потому что боль в голове отдавалась звоном в глаза и сейчас руки, словно под электрошоком тряслись в разные стороны. В горле пересохло, захотелось выпить воды и выбежать на свежий воздух.       Гермиона рвано дышала и хватала ртом воздух. Ей было невыносимо больно и участками мозга, которые еще работали, она понимала, что ей что-то подмешали в огневиски. Она пыталась вспомнить, когда она упустила этот момент, но все тщетно. Сейчас ее тело ломило, и она хотела выйти на улицу и хоть как-нибудь добраться домой.       Гермиона начала смотреть вокруг и искать глазами Коула, надеясь, что он поможет ей и доставит домой. Но, когда она подняла глаза, то не увидела абсолютно ничего. Перед глазами была пелена, которая позволяла различать лишь силуэты, а не целые фигуры.       Шестеренки в мозгу, которые еще могли похвастаться дееспособностью, все-таки докричались до Гермионы и в следующий миг она обняла себя за плечи и пыталась найти путь до уборной. Было тяжело перемещаться в пространстве: ее постоянно задевали, случайно ударяли и выкрикивали разного рода ругательства. И вот, поняв, что она облокотилась на стену около уборной, она попыталась прислониться к ней спиной, закрыть глаза и начать приходить в себя, надеясь, что Коул увидит, что ее нет и будет искать Гермиону тут. Но в следующий миг, обессилев, она просто сползла по стенке вниз, села на корточки, обняла свои колени и уткнулась в них лицом. Уже было абсолютно безразлично на наряд, макияж и прическу. Хотелось просто поскорее убраться отсюда.       И как только Гермиона приняла твердое решение, которое было возможно в данной ситуации, она почувствовала, как чьи-то мужские руки помогают ей подняться, и которые начали направлять к выходу.       -Коул, я не знаю…со мной…меня отравили… - На глазах начали выступать слезы и Гермиона пыталась взять себя в руки.       -Грейнджер, если ты еще раз назовешь меня этим мерзким именем, то я очень сильно тебя обижу.       От этого низкого голоса она словно протрезвела, кожа покрылась мурашками, она ахнула, но позволила дальше себя увести отсюда. Лишь, когда они вышли на улицу, Гермиона решила спросить:       -Малфой, какого черта?       Гермиона попыталась оттолкнуть его от себя, но парень крепко схватил ее руки и жестким тоном проговорил:       -Грейнджер, это ты мне объясни какого черта ты соблазняешь моих подчиненных?       -Что? Но я же…-И она не успела договорить, как новая волна боли пронзила ее тело.       -Грейнджер, что с тобой?       Связная речь покинула Гермиону, она не могла внятно соображать, выражать мысли. Ей было сложно рассказать о том, что ее отравили, но даже, когда она снова попыталась начать объяснять, в глазах Малфоя промелькнуло понимание.       -Твою мать, да тебя накачали наркотой. Грейнджер, ну, почему именно я? Где твой непобедимый Поттер, почему он не спешит на помощь к подружке?       Гермиона начинала падать, потому что ноги отказывались ее держать ровно. Драко схватил ее за руку и начал вести в сторону припаркованных машин.       -Малфой, меня…отравили…я не зн…, что это       Малфой посадил ее в свой автомобиль и взял ее голову в руки и начал смотреть ей прямо в глаза. Он произнес заклинания, которые Гермиона не могла разобрать. Но вдруг она почувствовала тепло, исходящее от его рук, и невольно закрыла глаза.       -Грейнджер, не время спать, дай мне зайти в твое сознание, хоть как-нибудь.       Гермиона была удивлена, поскольку она знала, что Малфой был одним из лучших окклюментом, но, чтобы он мог быть и легилиментом – стало настоящим потрясением для нее. Она постаралась расслабиться, хоть это и было очень сложно. Практически невозможно.       -Грейнджер, ну же, я не силен в этом, но дай мне попробовать.       И Гермиона позволила. Она открылась своему школьному врагу, она чувствовала все, что видел сегодня он и удивилась, когда личные моменты он старательно обходил взглядом и искал зацепку в событиях последних часов. Что-то в его взгляде изменилось, он стал более сосредоточенным, словно Малфой нашел ответ на свой вопрос.       -Грейнджер, останься тут, я скоро приду. Не заставляй меня вытаскивать твою задницу из приключений.       Он закрыл ее в машине и ушел обратно в бар. А Гермиона пыталась собрать остатки здравого смысла и понять, как Малфой оказался рядом и почему он пошел за ней. Для чего он вывел ее на улицу и даже захотел помочь. И как он понял, что это наркотики?       Последний вопрос невольно заставил улыбнуться. Какое дело ей было до этого? Может, он был пьян и не понимал, что происходит. Может, он проспорил друзьям, с которыми пришел в бар. У него же есть друзья? На этом вопросе Гермиона рассмеялась и начала смеяться с каждой минутой сильнее, словно кто-то щекотал ее или рассказывал ее любимый стендап.       Гермиона не заметила, как пролетело время и как Драко открыл дверь со стороны водителя и сел за руль.       -Грейнджер, говори свой адрес, отвезу Золотую девочку в ее башню.       Гермиона заметила, как тыльная ладонь правой руки Малфоя была окровавлена, а затем на перевела его взгляд на его лицо и заметила разбитую губу и растрепанные волосы. Несмотря на смутный взгляд и расплывчатость, кровь алела на его лице и тыльной стороне ладони. Внутренний тумблер давал подсказки, что необходимо узнать, а вдруг кто-то еще пострадал. И совершенно неважно, что прямо сейчас она переживала и за Малфоя, и совершенно не важно, что она сейчас придумывала разные картинки, где ему могли навредить. Нет. Она переживала и за других. А за него просто так. Для того, чтобы было. Однако обо всем она подумает завтра, если проснется или, если вспомнит об этом.       -Малфой, ты весь в крови! – Гермиона с ужасом посмотрела ему в глаза. Она не могла подумать, что могло произойти, пока сидела тут и ждала, потому что он так сказал.       Малфой закрыл глаза, шумно выдохнул и медленно повернул голову, посмотрев на Гермиону.       -Если ты сейчас же не скажешь, куда тебя везти, я тебя отвезу в подземелья Мэнора, я не шучу, Грейнджер.       Гермиона не могла отстать от Малфоя, чувство справедливости забурлило в ней с еще большей силой, она перешла на крик.       -Малфой, я… я не пом…ню…Что-то…не…орошо…       -Грейнджер! Я тебя предупреждал, - Драко обернулся в сторону Гермионы и решил высказать ей все, что он думает о ней в данной ситуации, но, когда он повернул голову, то увидел только бездыханное тело, которое не подавало признаков жизни. – Грейнджер! Гермиона, мать твою!       Драко начал бить ее по щекам, искал пульс и лишь потом, вспомнив, что он все-таки волшебник, он произнес заклятие, которое сканировало тело. Убедившись, что Гермиона просто упала в сон, вызванный действием алкоголя и наркотиков, он успокоился. Он ведь действительно начал переживать. Но не за нее лично, нет. За то, что его могут начать подозревать, что это он ее убил, а потом этот Поттер на пару с Уизелом начнут кидать в него заклятия. Нет. Этого точно не хотелось. И поэтому только по этой причине он аккуратно уложил девушку на сидение, пристегнул ремнем безопасности и, убедившись, что все в порядке, начал движение.       На полной скорости поехал по ночным улицам Лондона. Малфой словно изливал свою злость на все происходящее, участником которого он невольно стал. Он давил на газ, не сбавлял скорость на поворотах, такой вид передвижения ему нравился больше, чем аппарация в алкогольном опьянении. Он любил скорость, движение и даже тот факт, что это был все-таки маггловский способ передвижения, его не смущал. Он перенял эту привычку еще тогда, когда жил в немагической части Лондона и приходилось свыкаться с новым образом жизни.       Конечно, Драко преувеличил насчет Малфой-Мэнора, ведь он там не живет уже два года, да и в принципе у него есть место получше и покомфортнее. Поэтому он принял твердое решение, за которое скорее всего Гермиона его проклянет, но по-другому он не смог. Не смог, потому что ее адрес он так и не узнал.

***

      На следующее утро солнечной субботы Гермиона с ужасом осознала, что находится на кровати, под зеленым шелковым одеялом. Вчерашний вечер медленно начал складываться, хоть многие фрагменты и остались полностью стерты из головы, она пришла к страшному выводу, что находится в спальне того самого человека, которого она почему-то хотела поблагодарить, но и вместе с тем очень сильно убить. С этими мыслями она вновь окунулась в объятия Морфея.