Берегом

      Рон все выходные думал над тем чувством, которое возникло, когда он увидел Гермиону вместе с Коулом. Внутри что-то неправильно кольнуло, и эта неправильность настораживала Рона. Он не знал, что ему делать в этой ситуации, как поступить, чтобы вновь не обжечься. Их расставание далось тяжело, хоть он этого никому и не показывал и даже знал, что к этому все и придет в конечном итоге. Но что-то запретное говорило ему, что это еще не закончилось и что эти душевные метания могут свести с ума.       Горечь от того, что он не сказал ей тогда тех слов, которые она так хотела услышать, долго растекалась в его крови, подобно раскаленному железу. Она не заслужила такого отношения, он сам все прекрасно понимал. Но также он понимал и то, что невозможно было заставить себя делать то, чего делать совершенно не хочется.       А учитывая, что он первым осознал их несовместимость, которая била наотмашь всякий раз, когда он думал об этом, Рону не оставалось ничего, как просто смириться и ждать, что это она сделает этот шаг. И винить ее он не собирался. Он хотел лишь защитить ее. Она в его глазах была очень хрупкой, незащищенной и совершенно не озлобленной. Она была светом, который заставлял двигаться дальше. Но и этому приходит иногда конец.       После расставания он уехал в Румынию к Чарли. Ему нужна была помощь с драконами и Рон решил, что это лучший способ отвлечься от того, что нахлынуло вроде бы ожидаемо, но вместе с тем неожиданно. Там он познакомился с Мари. Он сравнивал ее с липким медом, который обволакивал горло и заставлял щуриться от сладкой истомы. Простота ее характера требовала лишь внимания со стороны парня. Ощущение комфорта заставляло возвращаться к ней снова и снова. И тогда у него в груди выросло большое желание укутаться в нее целиком и не выходить. Потому что было легко и хорошо. Было тихо.       Рон даже забыл счет времени и, не думая, пригласил Мари в Англию. К его удивлению, она согласилась. Хотя удивлением можно назвать с натяжкой, поскольку он знал, что она испытывает те же чувства, что и он, сродни с эйфорией. От этого хотелось жить. Рон не спешил знакомить ее с семьей, но почему-то решил, что будет правильным, если Гермиона узнает от него, что у него появилась новая девушка.       Но в каждом меде есть ложка дегтя, о которой Рон не хотел вспоминать. Все их бытовые сцены, которые успели создаться без предварительных репетиций и права на ошибку, были основаны на ревности. Каждый раз в воздухе стоял приторный запах ругани, который подобно дешевым духам долго не выветривался.       Гермиона была другой. Она была спокойной, не требовала многого по отношению к себе, да и в целом все было стабильно до хруста в пальцах. Она была уютом и тем местом, куда приходишь и от тебя ничего не ждут... Вроде бы...       Рон отмахнулся от этих мыслей, пытаясь совладать с этим причудливым желанием попробовать заново. Может, попробовать вернуться к ней? Может, это расставание как-то помогло?       Рон не мог похвастаться огромным вниманием со стороны противоположного пола. Однако его внешность, которая уже давно не напоминала долговязого мальчишку, изменилась и превратила его в хорошо сложенного мужчину. Мужчину, чей взгляд за время войны успел приобрести отблеск того мучительного опыта, от которого хотелось содрать кожу. Но такова была жуткая правда, какая была присуще многим его друзьям. Его слава после победы в войне и тот внешний облик, который приобрел свои четкие очертания, поспособствовали тому, что Рональд имел небольшую армию поклонниц. Девушек, которые пренебрегая приличиями, отсылали ему свои обнаженные колдографии. И, если раньше это его возбуждало и заставляло себя чувствовать по-особенному, то сейчас это порядком поднадоело, да и Мари занимала большую часть его мыслей.       Но сегодня его мысли были обращены к той, что даже и не догадывалась о его грязных и похотливых мыслях при виде этой груды писем с обнажённым подтекстом. Рон почувствовал укол совести, но оправдывал себя тем, что просто все уже и так сходило на «нет». Давным-давно и без него.       Рон снова прокрутил в голове тот вечер и хлопнул себя по лбу. Осознание не заставило себя ждать. И даже если Рон не самый умный волшебник, в одном он был уверен точно. Все в этот вечер пропахло фальшью. И те неловкие позы, и те неловкие взгляды. И то замешательство, когда Гермиона даже не знала про то, что он приедет с парой. Рон зашагал по комнате, приводя свои мысли в порядок. В голове крутилась одно назойливое желание – попробовать снова. Снова ощутить и доказать себе, что все осталось как прежде и возвращаться к этому не нужно.       Убедиться в том, что уже можно снять якорь, которые все это время тянуло в неизвестную гладь. Рон еще раз прошелся по комнате, взял себя руки и дошел до стола. Открыв ящики, он взял пергамент и написал пару строк. Затем, подозвав Филина, что покорно ожидал задания от хозяина, он привязал письмо к лапке и выпустил птицу. Рон не знал, согласится ли Чарли на то, чтобы его младший брат остался в Англии еще на неделю. Рональд предполагал, что этого будет достаточно, чтобы разрешить ту ситуацию, которая занимала его мозг и не позволяла думать о чем-то другом.       Сделав глубокий вдох, он направился на первый этаж. Чтобы снять напряжение, он решил пригласить Гарри и посмотреть с ним очередной квиддичный матч.

***

      Гермиона считала минуты до окончания рабочего дня. А время как назло не хотело менять свой бег. Поэтому каждый прожитый час этого дня оставлял неприятное ощущение тягучести. Не той истомы, которая вознаграждается за столь должное ожидание. А той, что растекается по нервным окончаниям и заставляет ладони потеть от волнения.       Настроение было ниже среднего, но это совершенно не волновало ее, словно привычное состояние закрепилось где-то под кожей. Не давая чему-то хорошему пробиться наружу. Постоянный стресс, нервные срывы и нескончаемые потоки слез оставили свой след. Теперь легче было заплакать, нежели засмеяться искренне и беспечно.       И даже такой расклад Гермиону нисколько не смущал. Разве что, она потеряла своего воина, который сбежал и потерялся где-то под обломками ее самообладания и самоуважения.       Почему-то легче было синтезировать негатив, нежели прилагать усилия для выработки серотонина.       Гермиона пыталась воспроизвести вчерашнюю сцену, невольным свидетелем которой она стала.       Лучше бы она этого не видела, Мерлин.       В голове не укладывалось, почему Малфой позволил себе уволить сотрудника, ведь начальником он стал совсем недавно и это было совершенно возмутительно. И, если его пост она оспорит позже, то сейчас все ее внимание было направлено на это безрассудство.       За что он его уволил? Или может для чего-то? Она почему-то была уверена в том, что нечто темное двигает Малфоем.       От своего помощника она слышала, что Малфой даже оставался до ночи на работе, дабы все довести до идеального состояния. Дело, наверное, было еще в том, что ему не доверяли, а он не доверял в ответ. Она также знала, что в его знаниях и умениях располагать даже самых неприступных, таились его природное обаяние и талант, выработанный не за один год.       Он умел добиваться своего, словно все, кто имел с ним дело, находились под Империо и не могли не согласиться со всем, что он говорил или указывал. Она редко слышала едкие фразы по поводу его прошлого. Многие здоровались с ним, он знал их по именам и фамилиям. Ему не составляло труда контролировать отделом и уже спустя неделю, а, может и меньше, он показал отличный результат.       Гермиона твердо решила добиться любых ответов и любой ценой. Даже, если придется пойти в логово своего врага. Она знала Малфоя, как расчётливого, холодного и очень эгоистичного. Может, Коул просто помешал ему в чем-то? И таким образом он решил убрать его со своего пути. Много вопросов, но мало шансов получить хотя бы один правдивый ответ.       Когда уже все работники Министерства начали собирать свои вещи и покидать свои места, Гермиона направилась прямо туда, где сейчас ее ждал Драко Малфой. Точнее Гермиона надеялась на это.       Она с утра отправила записку, сославшись на то, что это дело срочной важности. Ответа не последовало и не факт, что он послушал ее, но попытаться стоило. Она стояла перед дверью в его кабинет, занесла кулак, чтобы постучаться, но не решалась это сделать. Она уже хотела развернуться, как дверь распахнулась и в глубине кабинета за столом, положив на него ноги, сидел Драко Малфой собственной персоной.       - Грейнджер, ты ходишь как слон, я слышал тебя еще тогда, когда ты шла по коридору, - сказал Драко, не подняв голову от своего ежедневника.       - Малфой, оставь свои любезности, это совершенно тебя не красит.       Гермиона смотрела на него и понимала, что внутри нее закипает злость. Злость на этого неисправимого придурка, который мог выбесить одной фразой. Вся ее выстроенная стена выдержки сейчас словно летела в бездну.       Малфой посмотрел в сторону Гермионы и театрально провел рукой, приглашая войти.       Боже, какой детский сад       Гермиона зашла в его кабинет и села на кожаный диван. Он был очень удобным и баснословно дорогим, как и весь интерьер вокруг. Драко молча выжидал, когда она начнет говорить. Его бровь взметнулась вверх. Весь его вид говорил о том, что он очень устал и не желал тянуть время. Власть, нежелание ждать и полное подчинение ему. Почему-то эти эмоции, что витали около него, все как одна сливались под кожей у Гермионы. Что за чертовщину творил этот парень, будучи в таком положении, который даже сейчас был опасным из-за такой угнетающей тишины.       - И что это за срочное дело, что даже Золотая Девочка заставила меня остаться после рабочего дня?       Драко встал изо стола и облокотился бедрами об столешницу, скрестив руки на груди. Взгляд выражал нетерпение.        От него исходил приятный терпкий аромат. Ноты лимона, корицы и еще чего-то запретного смешались в незабываемый коктейль, который точно бы одурманил голову, если бы не одно «но». Сейчас она не собиралась терять голову.       Да и вообще никогда. Только не с ним.       -Малфой, не обманывай себя, все и так знают, что ты часто сидишь допоздна. К тому же, дело действительно важное. Для тебя точно.       Гермиона не оставила момента, чтобы съязвить и посмотреть ему прямо в глаза. Всеми силами показывая, что она не боится его.       Точнее она думала, что не боится его. Но почему-то сейчас мелкая дрожь прошла по ее телу. Гермиона понимала, что он не причинит ей зла, но почему-то тело откликалось именно так. Странно.       -Оу, вот значит как. Надеюсь, что ты решила прийти с благодарностью за свою спасенную жизнь. Только учти - я люблю грубо.       Драко ухмыльнулся, проверяя какой эффект произвели его слова на Гермиону. И увидев, как ее грудь начала вздыматься от злости, он беззвучно рассмеялся.       -Остынь, Грейнджер. Мне не нужны твои благодарности. Хотя насчет "грубо" ты все-таки подумай.       -Малфой, ты грубиян.       -Банально.       -Что? Мне даже противно думать о сексе и о тебе одновременно, Малфой!       Гермиона не унималась. Его слова были грубыми и такими оскорбительными, что она даже не хотела продолжать с ним разговор.       Она резко встала с дивана и уже намеревалась пойти в сторону двери, как вдруг ее остановил холодный тон.       -Грейнджер, вернись. И скажи мне зачем ты пришла?       Драко в своей привычной манере растягивал слова. Гермиона развернулась и увидела холодный взгляд, который не оставлял путей на отступление. От веселья не осталось и следа. Он был совершенно серьезен. Его челюсть напряглась, а губы сомкнулись в тонкую линию. Она нервно сглотнула. Слишком много сил отбирают эти перипетии. Взгляд отскакивал как мячик в пин понге, не задерживаясь на чем-то конкретном. Сейчас любой всплеск эмоций влиял на Гермиону странным образом. Как будто давление уходило куда-то наверх, куда-то дальше от обычного состояния.       Боже, она сейчас полностью ощущала его запах. Он настолько притягивал, похлеще амортенции, что даже Гермиона Джин Грейнджер решила немного им насладиться.       Вот, черт.       Драко сохранял равнодушное выражение лица. Он сложил руки на груди и пронзительно на нее посмотрел. Гермиона могла поклясться, что из его глаз исходил ток, притягивающий к себе все ее внимание. Она теребила свои пальцы, явно нервничая и не зная, как спросить то, что гложет ее уже с прошлого вечера. Видимо все эмоции отразились у нее на лице. Малфой решил, что попал в точку.       - Кхм, Малфой, за что ты уволил Коула?       Драко беззвучно рассмеялся. Его смех мог показаться искренним, если бы не ледяной взгляд, способный как Снежная Королева заморозить всякого, способного купиться на искренность и чистоту его эмоций. Он был как скала. Непробиваемый. От него веяло запретом и недосягаемостью.       - Грейнджер, ты такая предсказуемая. Нутром я чувствовал, что ты спросишь именно это, - Драко начал расхаживать перед Гермионой и смотреть перед собой. – Неприятно, когда не дают возможность просунуть свой любопытный нос туда, где происходит что-то странное?       Он повел руками в воздухе.       - Малфой, закрой свой рот и просто ответь на вопрос.       Воздух накалялся. Было слышно, как бурлит кровь внутри организма, не давая возможности успокоиться. Гермиона теряла всякое терпение. Она предполагала, что придется клешнями вытягивать правду из Малфоя, но она думала, что у него не будет настроения издеваться над ней. Она надеялась, что он, как и Гермиона перерос эти школьные колкости, но каждый раз эта надежда рушилась о реальность, в которой ему это было в радость. Или нет. Это было словно пища, которая держала на плаву его существование рядом с ней. Некие энергетические потоки вырывались вместе со словами, не давая спокойно дышать, потому что вся голова забита тем, как бы не ответить в ответ и вновь не потерять контроль. Не уподобиться его существу. Он это видел, чувствовал, понимал. А потому не собирался отступать. Его это закаляло как сталь.       Но сегодня он явно был не в духе и желание издеваться ушло напрочь. Поэтому ответ последовал спустя минутное молчание. Оно растеклось в кабинете как липкое варенье из груши дички. Липко, противно и совершенно невкусно.       -Хорошо, Грейнджер, однако, хочу сразу заметить, что это дело моего отдела, а не твоего и поэтому не суй свой нос туда, где тебе не место, - Драко остановился перед ней и глядя прямо в глаза сказал. – И почему тебе всегда хочется все знать?       - Малфой, ты его ударил, я видела твои руки.       Малфой рефлекторно посмотрел на тыльную сторону своей ладони.       -Да, пять очков Гриффиндору. Я его ударил точно так же, как и он меня. Это обычная потасовка, ничего необычного.       -Ты же понимаешь, что он может подать на тебя в суд. Это просто немыслимо.       Гермиона начала расхаживать по кабинету и нервно бормотать себе под нос выходы из этой ситуации и причитать глупость Малфоя. Это ж надо так, только пришел, а уже наводит свои порядки. Да и Коул вроде неплохой парень, чем он так ему не угодил и из-за чего они подрались. БожеБожеБоже       -Грейнджер, остановись, - Драко прикрикнул на нее, что Гермиона даже испугалась такого резкого выпада.       -Хватит, Грейнджер, придумывать планы по спасению меня и уколоть мою отсутствующую совесть. Почему тебе так хочется всех спасти и даже сейчас ты спасаешь сразу двоих. Хотя я возможно ничего не понимаю, но почему-то это выглядит странно, когда твой парень пытается тебя же отравить.       Гермиона смотрела на него, не моргая и все винтики в ее голове начали вести свой ход. Ну, конечно. Кто же тогда имел доступ к ее коктейлю в тот вечер? Кто вел себя странно и пытался пригласить на танец? Кто был постоянно рядом и хотел ее напоить? Коул. От такой жгучей правды хотелось завыть.       Гермиона сглотнула. Она была в безмолвном шоке и хотела ударить себя по голове за свою неосторожность. Черт, черт, черт. В голове крутились одни слова ругани.       Когда способность говорить вернулась, Гермиона первая отвела взгляд и начала рассеянно озираться по сторонам.       - Какой ужас.       Глаза предательски защипало. Осознание того, что она смогла понравиться наркоману, который даже не узнал о том, как ее дела после. Даже не ответил на ее сову, которую она отправила в воскресенье, потому что думала, что он постеснялся ей написать первым.       Гермиона направилась к выходу, как вдруг к ней пришло озарение всей ситуации, или того, что она помнила и знала.       -Это значит, что…       Но Малфой не дал ей договорить:       - Оставь это, не приравнивай меня к героям.       Она ошарашенно посмотрела на него и затем резко развернулась и ровным шагом вышла из его кабинета, направляясь прямо к каминам. Необходимо срочно уйти домой. Вся ситуация душила ее, потому что это не могло никак быть реальностью. Драко Малфой, бывший школьный враг спас ее жизнь. Вот куда он уходил, когда оставил ее в машине. И вот откуда у него окровавленные руки и ссадина на лице. Гермиона почувствовала странное ощущение. Думать, что теперь она должна ему – было неприятно и так неправильно. Она невольно подумала, а Рон смог бы заступиться за нее? Смог, конечно. Что за бредовый вопрос?       Однако темные мысли подкрались не заметно, ведь что было бы, если бы он не помог? Сколько бы Коул смог еще подсыпать этого порошка?       Липкое чувство несправедливости крутилось в животе и подходило к горлу. Это было так неправильно. Этого не должно было быть. И почему Гермиона сейчас думала именно об этом, ведь это было его решение, его право, его действие и она его не заставляла.       Гермиона остановилась перед камином и приняла жгучую правду, которая была слишком нереальной, чтобы ею быть. Он спас ее. Малфой спас ее. И теперь она точно была ему должна. А по-другому она просто не могла.

***

      Гермиона потеряла вкус праздников тогда, когда целый год они находились в бегах. Потому что тогда она не чувствовала в этом острой необходимости, да и любой праздник воспринимался как пир во время чумы. Было как-то неправильно       Но для Рона это была возможность отвлечься, а потому он постоянно настаивал на том, чтобы хотя бы в праздничный день надо отдохнуть.       Забавно. Но у нее никогда не было отдыха. Забавно. И грустно.       Стоя перед таким знакомым зданием, Гермиона неопределенно хмыкнула и покачала головой. Конечно, в идеальной реальности хотелось бы здесь больше не появляться, однако, без этих таблеток нормально функционировать он не могла. Она прокручивала в голове то, как она повела себя с Малфоем и захотела просто ударить себя по голове дважды.       За то, что теряла контроль и за то, что каждый раз эти потери несли в себе камни, которые потом она несла тяжким грузом на своей нервной системе. Сначала она корила себя за вспыльчивость, а потом из-за того, что растерялась.       Но на все это есть аргумент. Один большой, красивый, сильный и дико сексуальный аргумент.       Драко Малфой.

Боже.

      Ей бы сейчас точно не помешала разрядка. И хоть Джинни с Дафной пытались ее вразумить насчет сексуальной жизни, то сейчас она четко поняла, где у секса есть хорошие, а где есть плохие стороны.

Недотрах. Это так называют?

      Если да, то у нее был явный недотрах вперемешку со жгучим желанием почувствовать себя хрупкой и слабой. Но почему-то сейчас что-то подсказывало, что еще не пришло время.       На улице было немноголюдно. Подняв взгляд наверх, Гермиона закрыла глаза и начала ловить жгучие капли дождя. Резко похолодало и тонкий тренч не спасал ситуацию, однако возвращаться в пустой дом вообще не хотелось. Гермиона решила, что прогуляется до машины, а затем уедет в свое излюбленное место. Почти две недели до дня рождения. До праздника, который некогда доставлял массу положительных эмоций, а сейчас вызывал лишь острые слезы. Возможно пора провериться на гормоны и не пичкать себя таблетками, но Мисс-Я-Знаю-Лучше просто боялась результатов. Сейчас почему-то захотелось взвыть от своей нерасторопности и наконец признаться самой себе, что необходимо остановиться.       Гермиона дошла до своего авто, завела его и выжала газ. Поездка с ветерком особенно не помешает. Адреналин в крови бурлил каждый раз, когда девушка выжимала газ, слушала рок и отдавалась моменту.       Дома сменяли друг друга и вот сейчас она уже выезжала на магистраль. Как вдруг ее внимание привлекла черная машина, что уже добрые десять минут пыталась нагнать Гермиону. Она посмотрела в зеркало заднего вида, что с помощью волшебства помогало увидеть даже то, что находилось очень далеко.       В машине сидели двое мужчин во всем черном и в такого же цвета очках. Почувствовав неладное, Гермиона решила проверить: поедут ли они за ней, если она будет ехать дальше.       Спустя два поворота ничего не изменилось. Гермиона решила, что на сегодня поездка закончилась и ей необходимо вернуться домой. Как только девушка включила поворотник налево, чтобы совершить разворот, из окна черного авто выбрался мужчина и в руках у него была...       Палочка?       Гермиона недоуменно смотрела на него и, быстро поняв, что все это время за ней гнались волшебники, она приняла решение резко повернуть направо и продолжить гонку. Выжав пятую скорость, Гермиона гнала свой автомобиль, попутно нашептывая защитные чары, держа в руках палочку. Первые всплески магии она отбить смогла, но понимала, что не сможет держаться долго. Необходимо было решать эту ситуацию как можно скорее.       -Алло? Гермиона, это ты?       -Джинн, нет времени объяснять. Я сейчас пришлю геолокацию, мне нужна помощь. Срочно.       -Жду.       Гермиона облегченно вздохнула. Этой рыжей бестии не нужно было объяснять долго, она, порой, понимала все без слов. Отправив геолокацию кое-как правой рукой, левой девушка держала руль и палочку, пытаясь оставаться сконцентрированной. Мужчина из соседней машины не оставлял свои попытки разрушить защитные заклинания. Прошло три минуты с отправки сообщения, как вдруг рядом с машинами материализовались две метлы. Это были Гарри и Джинни.       Гермиона облегченно вздохнула. Быть Главой Аврората-значит иметь свои преимущества, а именно иметь возможность перемещаться туда, куда тебя позвали. Это было поистине волшебство, которым Гермиона всегда восхищалась. А на все ее просьбы рассказать в чем же секрет, Гарри прятал взгляд и отшучивался, что это всего лишь рабочие разработки.       Однако она никогда не была в этом уверена, но тактично молчала. Особенно в такие экстренные ситуации это не имело никакого значения.       Гарри и Джинни удалось обезвредить автомобиль и сейчас оттуда вышло двое волшебников, которые с палочками наготове уже вовсю отбивались от них.       Гермиона затормозила и вышла твердым шагом, чтобы помочь своим друзьям. Внутренне поблагодарив себя за то, что на ней сегодня грубые ботинки и легкий тренч, который не сковывал движения, она держала свою палочку и стойко оборонялась. Отбивая атаки, она полностью вернулась мыслями на Битву 2-го мая. Мысли роем окутали голову Гермиону и она сдержала злобный рык, чтобы не дать прямо сейчас панической атаке завладеть собой. Проделав над собой усилия, Гермиона резко открыла глаза и со всей мощью произнесла:       -Остолбеней.       Однако в этот момент, словно почувствовав свою беспомощность, мужчины трансгрессировали. Гарри и Джинни как завороженные смотрели на место, откуда они исчезли, а Гермиона осела на землю и схватилась за голову. Даже такое боевое, но не самое ужасное заклинание отнимало много сил вкупе с подавленной панической атакой.       Ребята подбежали к подруге и начали вести ее в ее автомобиль. Гарри отправил патронус на работу, чтобы авроры разобрались с этим авто и выяснили все, что было доступно.       Гермиона почувствовала теплые руки Джинни и села на заднее сиденье. А затем оглушающая тишина и темнота.