Silent breathing.

      Вечерняя прохлада пробиралась под одежду и гоняла мурашки по коже. Тарталья подошёл к своей временной обители и ладонью толкнул дверь. — Мы пришли, сенсей, — не оборачиваясь уведомил Чайльд. — Спасибо за вечер, — Чжунли подошёл чуть ближе. — Ох, это мне нужно благодарить тебя, — юноша перешёл за порог и всё же обернулся, взглянув в золотые глаза напротив. — Надеюсь, моя компания не наскучила за это время, — консультант улыбнулся и чуть пошатнулся, уперевшись в дверной косяк рукой. — Сенсей, что с тобой? — Тарталья положил обе ладони на щёки мужчины и приподнял голову. — Всё в порядке.       Секундная пауза, после которой Аякс неуверенно поцеловал те нежные губы и отстранился. Сейчас можно было услышать только собственное неистовое сердцебиение и увидеть смущённое лицо Чжунли. Тарталья потянул белый галстук на себя, вновь завлекая в поцелуй. Алкоголь добавлял страсти и динамики всем движениям. Юноша неумело углублял поцелуй, иногда стукался зубами, но это было неважно. Дверь закрылась изнутри и в неё Чайльд уже вжимал самого красивого консультанта ритуального бюро в Ли Юэ. Нащупав застёжки затейливого костюма, пришлось усердно постараться. — Как ты это снимаешь вообще… — Аякс оторвался от поцелуя и опустился на уровень застёжек. Ноги не держали от слова совсем, поэтому ему пришлось встать на колени. Чжунли прикрыл рот пальцами.       Тарталья обхватил изящные бёдра и прикусил нижнюю губу, которую он давно не чувствовал от чёртовой водки. «Как до такого дошло.»       Чайльд поднялся и скинул с Чжунли то, что так долго пытался расстегнуть. Обрамлённый драгоценным камнем галстук слетел в сторону, а юноша принялся за рубашку. Как маленький ребёнок распаковывает подарок, так и Аякс с горящими щеками расстёгивал пуговицу за пуговицей. Пальцы скользили по кремовой влажной коже идеального торса.        — Мне кажется, ты идеален, — Тарталья прошептал это, утыкаясь в шею и скидывая рубашку на пол. Чжунли обвил юношу руками, одной вцепившись в волосы. С каждым укусом консультант сильнее сжимал рыжие пряди, а когда его ухо ощутило горячее дыхание и прикосновение языка, изо рта вылился короткий стон. Голос был уже не тянущимся и бархатистым, а высоким. Высоким и возбуждающим. Тарталье понравилась такая реакция и он почувствовал власть над ситуацией, что тоже пришлось ему по душе. Руки от груди начали плавно спускаться ниже и достигли ремня. Неуверенность и неопытность растворялись в алкоголе, ширинка расстегнулась, рука скользнула под нижнее бельё. Аякс одной рукой обнял мужчину, утыкаясь тому в висок, а второй плавно двигал вдоль члена. Чжунли вцепился в спину юноши и каждый раз, когда ловкие пальцы оглаживали головку, изо рта вырывались сдержанные стоны.       Тарталья чуть замедлился и втянул мужчину в поцелуй. Он продлился недолго, консультанту не хватало воздуха и он не мог больше отвечать на поцелуй. Чайльд внезапно сполз на колени и вобрал в рот влажную от смазки головку. — Архонты… — Чжунли прикусил несколько пальцев и свободной рукой сжал волосы на рыжей макушке.       Аякс двигался постепенно, но стоило вобрать глубже на глазах проступили слёзы. Сжимая руки на бёдрах, он старался сделать ещё лучше изо всех сил. Проскальзывал по члену зубами, давился, но Чжунли, кажется, было наплевать, ведь стоны стали раскрепощённее и громче. Тарталья отстранился в попытках выровнять дыхание, обхватил член рукой и провёл языком по всей его длине, слизывая свою же слюну. — Сенсей, — подымаясь на ноги, юноша приблизился к лицу собеседника, — если я сейчас потащу тебя в кровать?       Консультант предпочёл не отвечать. Чайльд поднял галстук с пола, повязывал его на шею Чжунли и потянул к себе, отступая назад и иногда поглядывая через плечо. — Безу-умно, — Тарталья рухнул на кровать, притягивая к себе мужчину, — красивый.       Чжунли усаживался на бёдрах, пока его не втянули в смазанный поцелуй. Аякс с трудом и помощью самого Чжунли стянул с него брюки. Мужчина же аккуратно, будто боясь навредить, расстегнул красный танчжуан и заворожённо осматривал каждый из множества шрамов на молодой груди. Когда консультант начал оставлять на них нежные поцелуи, Тарталья побагровел от смешанных чувств и решил прикрыть глаза. — Позволь мне, — Чжунли снял перчатку и протолкнул несколько пальцев в рот юноше. Достаточно смочив их и захватив немного чужой слюны, мужчина медленно принялся растягивать себя.       Чайльд обомлел перед этим зрелищем, сильнее ощущая приятное давление собственного члена. Чжунли терпел болезненное трение из-за отсутствия должного количества смазки, пытаясь как можно лучше подготовиться. Дыхание замедлялось, а грудь вздымалась выше. Мужчина вынул пальцы и стащил лишнюю одежду Тартальи. — Помоги и мне, сенсей, — юноша поднёс ко рту свою руку. Консультант медленно вылизвал ладонь и пальцы, оставляя много слюны. Чайльд притянул того за галстук ещё ближе, шепнув на ухо. — Умница.       Влажная ладонь проскользила по члену несколько раз, и Аякс, насколько позволяла координация, медленно вошёл в тугое тело Чжунли. Было больно, но боль мешалась с алкоголем и оказывалась приятной. Мужчина гортанно рыкнул и ухватился за спинку кровати, постепенно насаживаясь на член глубже. С каждым плавным движением мышцы привыкали к такой растяжке — Чжунли расслабленно выдохнул со стоном. — Прости, сенсей, — Тарталья столкнул с себя мужчину и пристроился между его ног. — Я не могу лежать и смотреть на тебя, ничего не делая.       Чайльд чуть ускорил темп, упираясь руками в кровать и придерживая Чжунли за плечи, и толчки его становились резче и глубже. Консультант на такое ответил только стонами, которые мешались с тяжёлыми и оборванными вздохами. Юноша остановился, чуть замешкался и закинул чужие ноги себе на плечи, вновь толкаясь внутрь, уже под другим углом. Когда от нового ощущения по телу, будто ток, прошлась невероятная дрожь, Чжунли резко вздохнул, прогибаясь в спине и сжимая простынь, и задержал дыхание. Тарталья лукаво улыбнулся и толкнулся с большим усилием, выбив у мужчины звонкий стон.       Небольшая комната была наполнена запахом алкоголя, ладана и секса. Чжунли лежал на груди Аякса и оба мирно спали. Нет. Нет, нет и нет.       Первое, что подумал Тарталья, когда проснулся — как провалиться под землю, исчезнуть, раствориться в воздухе и желательно бесшумно.