Флюгер

— Это должно быть где-то здесь… Яков еще раз взглянул на прибор в своей ладони. Небольшой металлический коробок, похожий на компас, вот только совсем это был не компас, уж Николай то знал. Часа пол назад они засекли довольно сильный всплеск энергии, с которым обычно в районе нескольких километров объявляется нечисть, и тут же рванули сюда. — Нужно только поймать правильный поток, — задумчиво бормотал Гуро, вращаясь на месте, точно волчок. Николай молча наблюдал за ним со стороны, взвинченным, как флюгер на сильном ветру. Стоило им напасть на след, как Яков Петрович мигом превращался в полицейскую ищейку, готовую хоть несколько часов подряд пешком преследовать добычу. Но, к счастью, в этот раз пешком не пришлось. Гоголь потуже затянул поводья их лошадей и, подойдя к Гуро, заглянул через его плечо на компас. Стрелка на приборе крутанулась еще несколько раз, вздрогнула и, наконец, замерла, показывая направление. — Есть! — торжественно воскликнул Яков с такими ему одному присущими азартом и бодростью. — Ну-с, Гоголь, считайте, дело в шляпе. Нам туда! И он быстро зашагал вперед. Николай поспешил следом, пытаясь совладать с тяжелой сумкой, висящей на нелепо длинном ремешке и от того бьющей его по колену при скорой ходьбе. Занятый ею, он едва не врезался в спину Гуро, когда тот вдруг резко остановился. — Что-то не так? — проморгавшись, как испуганный котенок, спросил писарь. — Не пойму, от чего прибор сбоит, — Яков снова попытался определить направление, но стрелки вращались, ни в какую не желая слушаться. — Странно… То ли мы путаем место, то ли… Он напрягся, будто что-то осознав, потом стремительно обернулся к Гоголю. — Ну-ка, любезный, позвольте. Рука в кожаной перчатка ловко скользнула в один из карманов и выудила очередной прибор. Этот был похож на градусник, только увешанный какими-то шестеренками и с другой шкалой измерения. Несколько секунд Гуро внимательно вглядывался в цифры. Потом снова взглянул на компас. — Не может быть, — протянул он, наконец. — Что? — Николай начинал нервничать. — Похоже, мы имеем дело не с простым колдуном, — металлическая крышка громко щелкнула, заставив Гоголя вздрогнуть; черные глаза Якова обратились к нему и блестели теперь настоящим дьявольским огнем, — а с тёмным. Юноша опешил. — С тёмным? — Причём не абы какой силы, — Гуро даже не пытался скрыть своего неприлично сильного возбуждения. — Николай Васильевич, дорогой мой, вот же удача! Не будем терять ни минуты. — Подождите… — растерянно защебетал Николай, едва поспевая за вновь сорвавшимся вихрем с места напарником. — Еще один тёмный? Разве такое возможно? Я думал, что… — Вы один такой? Что ж, весьма самонадеянно с вашей стороны, — Гоголь потупил взгляд, уличив в голосе Якова Петровича язвительную ухмылку. — Явление нескольких тёмных в один временной промежуток вещь крайне редкая, но, отнюдь, не невозможная. И весьма непредсказуемая. Так что не отставайте и будьте на чеку. Всего через несколько минут реденький лесок, что окружал тропу, совсем исчез, и они вышли через холм на открытую поляну. Гуро тут же замер, машинально выставив в сторону руку, и та уперлась в грудь Николая, останавливая его. На поляне спиной к ним стоял человек. Гоголь не успел приметить в нем ничего особенного кроме цвета одежды — черного — и относительно среднего роста и телосложения. Яков молча бросил ему взгляд, мол «Готовы?», и после уверенного кивка сделал шаг вперед. — Ей, уважаемый! Человек рывком обернулся к ним, сильно припав на правую ногу. — Минутки не найдется? Дело в том, что мы… Но не успел Яков закончить, как незнакомец взмахнул руками и в считанные секунды испарился в облаке фиолетового дыма. Гуро изумленно оглядел пустую полянк и не менее изумленного Гоголя. — Вот те на… Поговорили.

***

Когда зеленое облако рассеялось, Голд понял, что они просчитались. Развенчанное Реджиной проклятие не просто вернуло всех из Сторибрука в Зачарованный Лес — оно раскидало их по разным мирам. Незадача. Тёмный внимательно огляделся вокруг — никого. Взглянул под ноги — кинжала рядом тоже не оказалось. Он прислушался к ощущениям: магия здесь была, только гораздо слабее и какая-то не такая. Попробовал поколдовать, но простое заклинание поиска будто уперлось в глухую стену. Вторая попытка подхватила чары и стремительно вырвала из рук, унося в случайном направлении. «Магические потоки? Что за мир то такой?» Он снова огляделся. Его окружал реденький сосновый лес, неподалеку лежало старое поваленное дерево, трава уже начинала желтеть. Хмурое небо с каждой секундой сгущалось всё больше. Под тонкий пиджак пробрался осенний холодок. Голд невольно вздрогнул. Потом решил позвать; — Белль! Тишина. — Белль! — крикнул он громче. — Бейлфайр, Реджина! Ответом стал лишь шорох веток на ветру. Он вздохнул. Значит, придется выбираться самому. Сейчас важно выйти из леса на какой-либо населённый пункт, а раз здесь есть магия, то и способ прыгнуть между мирами найдётся. Первый шаг дал понять, что хромота тоже вернулась. Повезло так повезло. Голд безуспешно поискал глазами подходящую палку, попробовал идти сам, но лодыжку прострелило острой болью. Он зашипел, осел на здоровое колено и громко выругался. Следующие несколько минут Тёмный провел, сидя на том самом бревне, которое заприметил ранее, и стараясь скопить оставшуюся магию на лечение. Он никак не мог понять, что происходит: сила вытекала из него во все стороны, как песок из потрескавшихся часов, и просто испарялась в воздухе. Мир пожирал её, точно голодный зверь. Интересно, куда забросило остальных? Остался ли кто-то из них в Сторибруке? Например, Белль. За неё Голд переживал больше всего. Хрупкая и беззащитная, она, безусловно, была очень умной, разбиралась в зельях и заклинаниях, но что толку, если её в первое же мгновение сцапает какая-то дикая иномирная тварь? Подобные мысли заставили его подняться. Боль притупилась, и он медленно заковылял к тропе, видневшейся сквозь деревья. Очень скоро лесок закончился, деревца сменились высокой, гнущейся к земле травой. Здесь, на открытой местности, ветер усилился. Пиджак пропускал холод, волосы лезли в лицо. Силы утекали слишком быстро, идти было тяжело, а вокруг, сколько хватало глаз — дикая равнина, пустырь без единого намека на людей. Голд остановился, тяжело вздохнул, развел руками, будто вопрошая что-то у немой природы, и бессильно уронил их по швам. Прикрыл глаза и поднял лицо к небу. На душе было паршиво. — Ей, уважаемый! Хрипловатый живой голос выдернул его из подобия транса. Думая, что он здесь один, Голд позволил себе расслабиться. Выходит, зря. Он обернулся на больной ноге, даже не заметив боли, и быстро переступил на здоровую. Людей было двое, оба без оружия, но что-то внутри буквально подрывалось бежать. Бежать он, увы, не мог. И, как это обычно бывает в критические моменты, магия хлынула из всех уголков тела к самому сердцу, завихрилась в ладонях тёмным дымом, раздался хлопок и вот, он уже стоит не на поляне, а в настоящей лесной чаще. Что заставило его так мгновенно ретироваться, было непонятно. Трусость? Та, конечно, всегда была с ним, поджидала удобного момента, но в этот раз сработала вовсе не она. Чутьё? Тогда что учуяла его тонкая, заостренная годами интриг, погонь и побегов интуиция? — Вот так уходить прямо посреди разговора, не очень то вежливо. Снова обернувшись на уже знакомый голос, Голд увидел тех же двух человек, стоящих теперь всего в нескольких шагах от него. Нападать первым никто из них не спешил, что было очень кстати — с неустойчивым магическим фоном и без всякого оружия Тёмного едва ли ждал успех. Он замер, внимательно осматривая своих, как оказалось, преследователей. Николай делал то же самое. Кроме цвета одежды теперь удалось подметить её весьма необычный крой, к тому же, мужчина оказался стройнее, чем показалось сначала, и с частой проседью в волосах, но до старости ему было явно далеко. Он держался прямо и довольно твердо, даже несмотря на подогнутую в колене правую ногу, на которую, похоже, не мог опереться. Молчание длилось некоторое время, прежде, чем незнакомец подал голос. — Как вы так быстро меня нашли? — Ну, мы тоже кое-что умеем, — шутливо ответил Гуро, кивком намекая на способности своего напарника. Мужчина на это лишь подозрительно прищурился. Было в его глазах что-то такое, не от мира сего, и Гоголь почувствовал, как внутренний интерес переходит из рук писаря в руки писателя. — Что вам нужно? — Поговорить, — как всегда приветливо ответил Яков. — Наши намерения совершенно мирные. Пока. Незнакомец зябко повел плечами, на лице отразился его внутренний спор с самим собой. Но, видимо, придя к выводу, что других вариантов нет, он с готовностью вздернул острый подбородок. — Кто вы такие? Только без утаек. — Разумеется, — обезоруживающе улыбнулся Гуро, потом прижал ладонь к груди и слегка поклонился. — Яков Петрович Гуро, Петербургский следователь. А это Николай Васильевич Гоголь, мой напарник. Мы проводим небольшое расследование в деревне неподалеку, вот, как раз прогуливались. «Ну как же, без утаек» — ухмыльнулся про себя Николай. То, что сюда они явились в роли охотников на нечисть, той самой нечисти знать, конечно, не обязательно. — А вас как прикажете величать? Незнакомец ненадолго заколебался, о чем-то размышляя, и, наконец, четко произнес: — Румпельштильцхен. Брови Гуро удивленно поползли вверх, образовав на лбу красноречивую морщинку. Он бросил на Гоголя веселый взгляд. — Однако. Вот так имечко. А вы, уважаемый, к нам от куда? Румпельштильцхен хотел, было, ответить, но внезапно покачнулся, закатил глаза и с тихим стоном осел на землю. Яков тут же бросился к нему. — Ну что за незадача! — сетовал он, прощупывая пульс. — Никуда не годится. Так мы и до вечера не управимся. Николай Васильевич, голубчик, ну-ка, помогите. Отнесем нашего гостя в деревню. Николай сделал шаг вперед, но стоило ему наклониться над бесчувственным телом, как всё внутри вдруг колыхнулось и затрепетало под воздействием какой-то странной, интуитивно ощущающейся энергии. Он мотнул головой, напуская на себя нейтральный вид, послушно перекинул одну руку Румпельштильцхена через своё плечо, и они вместе с Гуро мгновенно испарились из леса.