Мердред

Битва с драконом

Темно и душно, ночь опустилась на земли Камелота. Стены города с самого утра трещат и стонут под натиском пламени, молят о пощаде. Некоторые каменные исполины уже сброшены на землю. Когда дракон в неистовстве обрушивается мощными лапами на каменную опору, прошибает раскрошенный от температуры межкаменный раствор, разрушая тем самым связь в кладке, смахивает один булыжник вниз. Снова обрушивается на это потревоженное место, летят с треском уже три камня, прямо на лестницу. Всё тонет в пыли и шуме. Стражники, чьи жизни не окончились на стенах этой крепости, в ужасе убегают от смотровой стены, спасаясь внутри башни. Те, кто находился в более приятных условиях, а точнее на другой охранной стене, стреляют по чудищу не щадя сил, но всё без толку, стрелы отскакивают от чешуи дракона, как зубочистки, а огонь на их концах уж точно не повредил бы ему. И стрелы падают вниз, подпаляя ещё не сгоревшие к этому времени крыши. Страшен гнев дракона, но страшнее него может быть только его месть. В эту ночь рыцари и стражники не смогут спокойно уснуть. Утер будет ходить по своим покоям, сжимая разжимая кулаки и скаля ужасные гримасы. О нет, он не в гневе. И он испытывает кое-что многим хуже. Его мучит отчаяние. Отправить единственного сына на гибель, разрешить ему бросить вызов дракону! Сам Утер убивал этих тварей не раз. Но лишь пойманных и обездвиженных повелителями. Король знает насколько сильны чудовища и понимает, Артуру ни за что не выйти из схватки живым. И он, его отец позволил ему уйти… А если сын погибнет в бою на кого оставить королевство? Хотя какое там королевство, вот оно это королевство рассыпается прямо на глазах! Уже к утру все стены будут обрушены и тогда дракон возьмётся за башни. Людей катастрофически не хватает, о провизии лучше не упоминать. Королевство обречено, оно будет разрушено. А людям дан выбор лишь в том — умереть от голода либо от обрушения потолка им на головы. Мрачные мысли Утера прервёт громкий взмах крыльев. Он заметит, что взгляд твари прикован к королевскому лесу. Дракон, ещё раз яростно махнув перепончатыми лапами, спикирует вниз, пройдётся пламенем по площади и улетит. Улетит прочь, пока не скроется за верхушками елей. Да начнется битва.

***

Солнце давно село за горизонт. Зверьки перестали копошиться, птицы устроились в своих гнёздах, спят, не поют. Подул холодный ночной ветер и свежий лесной запах дошёл до меня, знакомый, почти что родной. Свежий, как утренняя роса в волосах и мягкий, как дуновение морского бриза. Вольный во всём, свободно гуляющий между ветвей. Теперь отдающий грустью, щемящий сердце. Вольный во всём, свободный, когда-то и я таким был, был юным, весёлым, беззаботным. Не подозревающим ни о своём тяжёлом бремени, ни о гнетущем сердце и поедающем душу выборе, ни о смертях, ни о лицемерных предателях, ни о лжи во благо. Хотел бы я не вспоминать, лёжа по ночам, — сколько ошибок я совершил, сколько жизней, возможно, погубил неосторожным словом или наоборот нерешительностью. Как бы мне хотелось сбросить с себя тяжесть этих нескольких лет, всего нескольких, забыть хоть на миг об обязанностях и вечном долге перед миром. Взбежать по мягкой чуть влажной от ночной росы траве, пропустить ветер сквозь пальцы, взлететь, пусть даже просто подпрыгнув, улыбаться всему живому, что есть на свете, схватить кабана за клыки, а потом играть в догонялки, гладить мягких и добрых зверей, наблюдать за жизнью где-нибудь в мирном далёком местечке, где нет охоты, нет убийств, нет пророчеств. Но реальность, увы, не располагает такой роскошью как свобода. Без меня здесь не смогут обойтись. Не смогу и я уйти от своего предназначения. Нельзя даже думать о «побеге», Гаюс, Артур, Гвен они нуждаются во мне, как и я в них. Оставить их равнозначно предательству. Так что хватит, на сегодня. Хватит мрачных мыслей. Я встряхнул головой, пытаясь согнать с себя лишние сейчас мысли. Ага, будто мне это когда-то помогало, — думаю про себя, смеясь. Губы сами собой растянулись в усмешке. Ну что ж, уже хоть какой-то результат. Я даже старался запомнить дорогу, по которой мы ехали, что бы хоть как-то отвлечься! Глядел на Артурову спину, трясущуюся в темноте, прямо перед моим носом. Пытался уловить настроение принца. Оглядывался на остальных рыцарей — все, кажется, глубоко погрузились в раздумья, видно только, как хмурят они брови, да смотрят куда-то в землю, под копыта или в гриву своей лошади. Путь всё длился и длился, сливался в мучительную пытку седлом. А отряд всё скакал без умолку, подгонял взмыленных королевских лошадей. Спешил прибыть на поле битвы. Артур, как мне показалось, с чего-то решил, что дракон не побрезгует разнести замок по камушку пока, тот не охраняют опытнейшие из рыцарей. Принц боялся, что ящер разгромит его ещё до предстоящей битвы. Мысль, как не странно, почти верная. Только вот причина была в другом. Килгарра не зверствовал всё это время из-за меня. Хоть он и пылал лютой ненавистью к Камелоту, похоронить друга под стенами замка всё же не решался. А пока в замке не будет очень глупого мага — меня, выпустившего дракона на свою голову, Килгарра несомненно выплеснет всю свою ярость, раскрошит в пыль каждый камень своей бывшей темницы. Я должен был позаботится о безопасности Артура и не мог находится и в замке и с принцем… Ужас, что дракон может сделать с Камелотом… Вот Луна показалась, такая огромная, что загородила бы собой целых два Солнца. Свет над нашими головами подбадривал. Мы совсем недавно выехали из лесу, там под кронами дерев Луну совсем было не видать. А сейчас она во всей своей красе расположилась высоко над нами. Взгляд её прикован к полю. Она явно ждала схватки. Как и мы. Будто по волшебству время замедлилось. Килгарра не спеша спикировал к поляне, повернул, сделал круг и завис над верхушками елей. Взмах вверх, взмах вниз и ещё раз. Передо мной уже не тот великий и мудрый дракон, что давал мне советы. Сейчас я к своему ужасу не мог признать в этом хищнике своего друга. Глаза моего Килгарры смотрели тепло и ласково, хоть снаружи он и мог быть «равнодушен». Во взгляде же этого зверя с личиной моего друга не было ни капли разума. Одна голимая ненависть и жажда крови горели внутри узких щёлок-зрачков. Радужка отливала красным, словно пламя было внутри, рвалось наружу. Как я не разглядел этого раньше, как не заметил мотивов дракона. Лучше бы я никогда его не отпускал. Не давал обещания. Время, кажется, снова поскакало в своём привычном темпе. Зверь резко рванул вперёд, рассёк крыльями воздух и помчался на нашу группку. В один миг из всех людей остались только мы с Артуром. А дракон, кажется, умерил свой пыл, убив дюжину рыцарей. Его взгляд снова начинал принимать прежний вид, с капелькой хитринки. Килгарра взглянул на Артура с иронией. Вот дракон лениво изрыгнул пламя, от которого принц быстро уклонился. Не успел я и шага ступить, как Артур исхитрился и пронзил гигантскую грудь дракона, глубоко, надеясь достать до сердца. Я замер в ожидании, часть меня надеялась, на скорую победу, но другая, хоть это не правильно, боялась смерти старого друга. Только этот «друг» и не думал умирать, он грубо отшвырнул Артура и направился к нему, разинув пасть. Страх за королевскую задницу резко кольнул мне сердце. «Нет, нет, нет, только не Артур! Ты не посмеешь! Как долго ты сам мне предсказывал путь его защитника! Наставлял оберегать, носится, как фея крестная, а теперь намерен сам лишить его жизни! Не позволю»! Но дракон, как ни странно не спешил грызть моего коронованного друга. Самое время испытать свои силы. Вспомнились слова отца, сказанные незадолго до его смерти. Кажется, только теперь я понял истинный смысл, вложенный в них. Теперь я как будто встретил своего первого дракона. Именно когда страх за жизнь Артура поборол остатки жалости к дракону, что-то всколыхнулось внутри. Поползло тёплым потоком вверх по горлу, прояснило мысли, бурной рекой устремляясь из моих уст. Складывалось в диковинные древние слова, сплеталось в предложения. Всё было кристально ясно мне, словно я с рождения впитывал каждое из этих слов с молоком матери. Килгарра склонил вперед голову, явно поражённый. Даже если он и знал когда-то о моей силе, сейчас она явно удивила его своей мощью. Великий дракон не способен был противиться ни единому моему слову, а я стоял, с горечью представляя, как подойду и пробью живую плоть, остановлю большое, бьющееся в груди сердце. Раз и навсегда. Нет. Я не могу, просто не могу убить его, того кто в самые трудные минуты давал советы, намёками и загадками, как умеет только он, того, кто указал мне мою судьбу. Не могу убить последнего в его роде. Но и оставлять всё, как есть, я не собирался. — Килгарра! Убирайся, улетай прочь! И если ты снова решишь напасть на Камелот. Клянусь, я убью тебя! — я почувствовал, как от наступающих слёз сжимается горло и щиплет глаза. Изо всех сил попытался спрятать влагу в глубине глаз, что бы показать себя достойно, доказать дракону, что я выполню своё обещание, если придётся. — Я не забуду твоей доброты, юный маг. Твои поступки приближают тебя к тому, кем тебе суждено стать, — склоняет он голову в знак благодарности и признательности, значит, он услышал и принял мою клятву всерьёз. Не думаю, что он решит подвергнуть свою жизнь опасности, ведь он несёт ответственность за свой род. Значит, Камелоту не грозит второе нападение. Хоть что-то. Слёзы отступили, оставив солёный привкус во рту и печаль в сердце: — В этот раз я проявил к тебе милосердие. Прояви и ты его, — произношу пополам с грустью. И опять эта назойливая, безумная мысль посетила мою, несомненно, не глупую голову. «Что бы Артур там про неё не говорил»! Идея равной, которой не найти в голове абсолютно здравомыслящего человека. Волнение завладело мною, сердце заколотилось быстрее, мысли завертелись ещё быстрее. Крылья Килгарры загородили собой Луну. Дракон уже собирался исполнить мой приказ и скрыться на век, но внезапно для самого себя я добавил: — Стой! Погоди… — кровь ударила по ушам, я не знал, стоит ли вообще спрашивать у дракона совета, после всего случившегося. Только сумасшедший станет доверять мстящему зверю! Но кто ещё мог дать мне ответ? — Ты знаешь людей заклинающих время? Ответь повелителю, Килгарра, подвластно ли мне подчинить течение времени? — решил всё же спросить после некоторой заминки. Нужно лишь придерживаться тона приказа, что бы дракон ответил мне и не соврал, так ведь? Килгарра сложил только что расправленные крылья, и обратил ко мне смеющиеся глаза. Как он делал каждый раз, приди я за советом. — Юный маг, людей управляющих временем нет уже многие тысячи лет. И тебе не овладеть этим искусством без наставника, как бы сильно ты этого не желал. При этих словах глаза дракона ещё сильнее сузились, образуя весёлые складки в уголках. Создавалось впечатление, будто Килгарра надсмехался надо мной. — Ты знаешь, как они подчиняли время? Говори правду! — от его насмешек раздражение потихоньку наматывало обороты, нужно было скорее добиться от него всей нужной информации. Иначе, чего доброго, я бы передумал и зашиб дракона. — Знаю, — как бы нехотя, противясь подчиняющим словам, выдавливает из себя дракон. Морда кривится, принимая уже не смеющееся, а уязвлённое выражение. Надежда воскресила во мне светлые чувства, которые, казалось, не вернутся больше с этого злополучного дня. Одно лишь слово, о, как оно всё меняет. Если я получу это заклинание, то обязательно освою! Не важно, сколько времени это займёт! Не важно, насколько это будет тяжело! Всё не важно, ведь если бы у меня получилось, тогда я смог бы поменять ход времени, изменить часть истории. Мог просто не позволить Камелоту так глупо сгореть. Мог предупредить действия дракона. Мог не давать ему этого обещания. Не было бы ни этого момента, ни огромных пожарищ, ни бессмысленных смертей, виной которым стала слепая ненависть Килгарры! Но внезапно Артур начал шевелится, и старый страх быть разоблачённым заставил сделать меня воистину безумную вещь, схватится за лапу дракона и приказать ему немедленно, очень, очень быстро от сюда сматывать. Даже я порой поражаюсь своим… стратегиям