Дом

Лайя задумчиво водила кистью по листу бумаги. Она смотрела на рисунок, но в то же время совершенно его не видела — перед её глазами стояли моменты из жизни Лале, той, кто была… А кем она была, эта Лале? Самой Лайей в прошлом? Или просто галлюцинацией? Наверное, у неё развилась шизофрения, ей надо в психушку, причём немедленно… Но в глубине души Лайя знала: это не сон и не игра воображения. Это реально, и, раз картины раз за разом затягивают её в прошлое, то она зачем-то нужна там, в пятнадцатом веке. Лайя ни за что бы не призналась, что в прошлом чувствует себя уютнее, чем в настоящем. Каждый раз, проваливаясь в прошлое, ей казалось, что она возвращается домой. Может, потому, что там и был её настоящий дом? Что, если та, кем она является сейчас – переродившаяся Лале? Реинкарнация? Может, Лале в своё время не справилась с чем-то, и ей был дан второй шанс, вторая жизнь? И цель жизни Лайи – сделать то, что не сделала Лале? А раз так, что станет с ней, когда она выполнит предназначение? Слишком много вопросов, слишком мало ответов и слишком страшно становится с каждым днём. Лайя утомлённо прикрыла глаза. Неужели она права? Даже если и так, то в жизни Лале были такие моменты, за которые провалы в прошлое казались ничтожной платой. Десятилетняя Лале бегает от Аслана по берегу озера, пытаясь не оказаться насквозь мокрой: пару минут назад она столкнула лучшего друга в воду и теперь боялась мести. Аслан всё же догоняет её, легонько толкает, но не удерживается на ногах сам, и они оба падают в озеро. Лале хохочет и чувствует себя совершенно счастливой. Вечером Шахи-хатун отругает её за поведение, не подобающее султанской племяннице и почти девушке, но Лале будет всё равно. Лайя не пережила этот момент, попав в прошлое, но точно знала, что он был. Память подсказывала ей это. Не её собственная память, а память Лале. Это было так странно — вспоминать жизнь другого человека… нет, себя в прошлом… Чёрт, надо бы уже разобраться… Лале четырнадцать, и теперь у неё два лучших друга — Аслан и Влад, этот парень из Валахии, пленник, но это вовсе не делало его плохим, что бы ни говорила наставница. Лале не хочет выбирать между ними двумя, они оба дороги ей настолько, насколько могут быть дороги. С ними она подслушивает разговор Шахи-хатун с наставницей Мехмеда, им рассказывает про всё-всё-всё, их беды считает своими, за них беспокоится больше, чем за себя. У неё, кажется, есть собственная семья — она, Аслан, Влад и собака покойного шехзаде Хасана, которую она назвала Гузалик. Лале счастлива, хотя уже начинает узнавать этот мир с другой, гораздо более неприглядной стороны. Отчасти Лайя завидовала Лале: у неё была семья, у неё были такие преданные друзья, у неё была замечательная собака. Да, у Лайи тоже всё хорошо, но… Лале знала, что она дома, Лайе же хочется домой вернуться. Не её это мир, не её время. Лале шестнадцать, и теперь не только она защищает свою семью, но и семья защищает её. Аслан и Влад повзрослели, порой она украдкой любовалась на красивых друзей… Нет, они оба для неё гораздо больше, чем просто друзья… Они, понимая, что их казнят, всё равно кинулись спасать Лале от Мехмеда, не побоялись ни стражи, ни самого султана — всё ради неё… Они остались с ней ночевать в домике, чтобы ей не было страшно. Они любили её так же сильно, как сама Лале любила их. Лайя улыбнулась воспоминаниям и наконец посмотрела на то, что рисовала, — и обомлела… На неё с листа смотрела Лале вместе с Асланом и Владом. Они улыбались ей, словно звали к себе, домой… — Сейчас, мои дорогие, сейчас… — прошептала Лале и быстро взяла картину, которую совсем недавно начала реставрировать. Пока ей открылся лишь тонкий женский мизинец, но Лайе казалось, что это портрет самой Лале. Пора перестать вспоминать, пора перейти к действиям… Лайя посмотрела на картину и почувствовала, что переносится в прошлое. Домой.